Глава 37. Спина на которую можно положиться.

Горы между границей Страны Железа и предгорьями Пламени были холодны даже весной. Пустые склоны, обрывистые тропы, снег, цепляющийся за скалы. Воздух резал лёгкие. Ни следов, ни птичьих криков — только камень, только дыхание земли. Они нашли его у кромки ущелья. Один. С мечом в руке и запекшейся кровью на левой щеке. Лоб обожжён, плечо в разрезе, рука едва держит катану. Но он стоял — ровно, как будто шрамы не его. Как будто боль — чужая. Тело Данзо уже лежало на дне расщелины. Кровь — больше не вытекала. Было только эхо. — Саске… — голос Сакуры был тише ветра. Она сделала шаг. Ещё один. — Ты… убил его? Он не ответил сразу. Только повернулся. Медленно. И в этом повороте не было ничего человеческого. Только… обрыв. — Он был… в списке главным, — сказал он наконец. — Тех, кто знал и молчал. Кто виноват. Кто дышал, пока другие… были мертвы. — Саске… — Наруто подошёл ближе. — Мы знаем. Мы всё знаем. И мы понимаем. Но это — не то, кем ты был. Не то, кем ты был для нас. — Мы пришли не арестовывать тебя, — Сакура шагнула ближе. — Мы пришли — вернуть тебя. Он молчал. Потом чуть склонил голову. И улыбнулся. Жутко. Пусто. — Вернуть?.. Куда? — Домой, — прошептала она. — К нам. — У меня нет дома. — он шагнул вперёд. Медленно. Как тень, как призрак, как что-то, чему не нужен был воздух, только месть. — Коноха — умерла. Я просто… прибераюсь в её гниющем теле. Наруто сжал кулаки. — Мы всё пережили. Вместе. И мы справимся с этим. С тобой. Но ты не можешь... ты не должен так… — Я не должен?! — Саске рассмеялся. Без звука. Только губы. Только разрыв в голосе. — Кто мне сказал, что я должен? Какаши? Он, кто вёл меня — и молчал? Вы? Вы, кто верили, что можно всё вернуть, просто протянув руку? Он поднёс руку к глазам. Шаринган — горел, будто в нём вспыхнула чья-то жизнь. Или смерть. — Коноха убила моего брата. Моего отца. Мою мать. И вы хотите, чтобы я простил её? — Мы не просим простить, — Наруто подошёл ближе. — Мы просим не исчезать. Ты всё ещё Саске. Ты наш Саске. — Нет, — прошипел он. — Я не ваш. У меня нет дома, нет прошлого, нет связей. — он выпрямился. — Уходите. — Нет, — сказал Наруто. — Ты уйдёшь с нами. — Тогда я покажу вам, насколько вы ошиблись. Шаринган вспыхнул. Чакра сгустилась. Воздух задрожал. Саске двинулся первым. Почти бесшумно. Чакра вспыхнула и рванулась к земле — Райтон: Кусари Нагаши. Тонкая сеть молнии расползлась по скалам, взрываясь у их ног. Сакура отпрыгнула вбок, прикрывая голову, Наруто выдернул кунай, отбив сноп разрядов в сторону, Сай подпрыгнул выше по отвесной стене, чернила уже стекали на кисть. — Он не сдерживается, — выдохнул Наруто. — Это не тренировочный бой. — Он не может сдерживаться, — отозвалась Сакура. — Он больше не с нами. Сай первым пошёл в ответ. Суми Буншин — две птицы рванули вперёд, и за ними — ядовитый чернильный змей. Саске не отступил. Шаринган сверкнул — змей развалился на лету. В следующий миг Саске исчез — Шуншин. И появился за спиной у Сая, рука — как лезвие. — Райсен Сэнбон! Сотня игл. Сай ушёл в прыжке, но правая рука вспыхнула болью — несколько игл вошли в плоть. Он стиснул зубы, активировал технику блока, но уже терял скорость. Наруто метнулся вперёд. Сразу в две стороны — клон в обход, основной с кулаком в грудь. Саске поймал движение, сложил печати — Каге Шурикен. Тень метнулась вперёд, но Наруто рассыпался. Клон. В следующее мгновение настоящий ударил Саске в бок. Тот принял удар, но не дрогнул. Чакра вокруг него вспыхнула — пульс, сгусток ярости, и они столкнулись плечом в плечо. — Ты не должен отворачиваться от нас, — прорычал Наруто. — Вы всё равно не поймете. — Но мы рядом и мы считаем тебя другом, семьей! Саске отбросил его — чакра толкнула. Наруто врезался в стену, грубо выдохнул воздух. Сакура двигалась быстро. Удар в землю — усиление чакрой, срезанный склон обрушился на Саске, заставив его отпрыгнуть. Она пошла за ним. Плечом в грудь. Ладонью в живот. Каждый удар — с точной дозировкой. Не чтобы убить. Чтобы остановить. Чтобы задержать. Саске перехватил её запястье. Жёстко. Кожа в его пальцах — как клей. — Не делай этого, — прошептала она. — Пожалуйста. Он посмотрел ей в глаза. И на миг… замер. Потом — взрыв чакры. Молния по кругу. Чидори Нагаши. Сакуру отбросило, она успела защититься, но боль пронзила бок. Отпрыгнула, задыхаясь. — Саске, — прошептала она. — Мы не враги. Ты наш друг. Наруто снова появился рядом. — Рассенган! Саске выставил молниевую защиту. Сфера чакры скользнула по лезвию молнии. Их чакры сшиблись, выбросив их в стороны. Земля задрожала. Пауза. Саске тяжело дышал. Кровь на губах. Глаза горели. — Я устал быть тем, кого во мне видят или хотели видеть. Сакура шагнула вперёд. Медленно. Не поднимая рук. — Тогда просто… будь собой. Хоть на миг. Он не ответил. Его пальцы дрогнули. Катана — в руке. Он метнулся. Чакра потемнела. Райсен. Сакура прыгнула. Хотела уйти вправо. Но он — не туда. Не в бок. Не в грудь. Прямо в живот. Звук — глухой. Не хлёсткий. Не режущий. Просто… вошло. Наруто закричал. Сай бросился вперёд. Саске… замер. Он смотрел. Как лезвие вошло в плоть. Как её тело осело. Как её пальцы сжались в воздухе, не найдя опоры. Он отпустил клинок. Она рухнула. Без звука. Он сделал шаг назад. Один. Два. В глаза будто вошёл свет. Он смотрел на неё — как будто не узнавал. Как будто только что проснулся. И всё понял. Он сжал кулаки. До боли. До хруста. И… исчез. Без слова. Без печатей. Просто исчез. Наруто поднял её на руки. Сакура была тёплой. Сердце било слабо. Но било. — Надо срочно к Шизуне. Быстро. Ямато. Печать переноса. Откройте путь. Сейчас же! И они понесли её домой. Туда, где всё когда-то началось. Где всё… может быть, ещё не кончилось. _____ Дождь в Конохе шёл без грома. Тихий, затяжной, он впитывался в землю, в крыши, в одежду. Ничего не разрушал — только напоминал, что воздух может быть тяжелее слов. Какаши вошёл в зал совета вместе с Шикаку и посланником из столицы. Двигаясь молча, ни один из них не отводил взгляда от старейшин. Кохару и Хомура уже ждали — сдержанные, надменные, окружённые личными помощниками и пустыми словами о процедуре. Они ждали формальности, ритуала. Они не ждали папку, которую Шикаку положил перед ними на стол — Даймё воспользовался своим правом, — тихо, без напора произнёс посланник. — Данзо Шимура отстранён от участия в процедуре назначения Хокаге. Голос совета более не имеет силы. Отныне он не кандидат. — Это самоуправство, — сорвался Хомура. — Это прямая подмена полномочий деревни. Кохару хотела что-то добавить, но Какаши молча сдвинул папку ближе. Она раскрылась — списки, подписи, тайные приказы, даты, резолюции Корня, контракты, инициированные в обход деревни, имена детей, пропавших без вести, сделки с отступниками, и документ, подписанный Данзо, в котором стояла печать о передаче глаз Учихи Шисуи на исследование. Их лица не побелели. Они посерели. Как будто из них выдернули дыхание, но гордость не позволила осесть. — Мы не можем огласить это немедленно, — сухо сказал Хомура. — Не до возвращения Данзо из Страны Железа. Он… исполняющий обязанности. Его нельзя снять без прямого заявления. — Не нужно заявления, — сказал Шикаку. — Будет арест. Тишина. Только дождь шёл по стеклу. — Он вернётся с Совета Пяти Каге. Тогда — всё. Без возможности скрыть. Эти документы уже зарегистрированы у Даймё. Исключения нет. — Так сильно захотелось власти, Какаши? — с гневом спросила Кохару, Старое лицо исказилось в отвращении.  — Речь не про власть, речь про то, что эпоха ваших теневых и закулисных игр подошла к концу. — он еще раз окинул комнату взглядом, выравнивая дыхание — Соберите повторно совет, мы объявим до возвращения делегации с собрания. После совета Какаши не ушёл сразу. Он стоял под навесом и слушал. Чакросеть раскинутая на двести метров докладывала обо всем. Старое умение, доведённое до предела за годы. Он чувствовал каждый сигнал — силуэт, вибрацию, тугой ток, проходящий сквозь мир, как через ткань. Он провёл пальцами по воздухе. Закрыл глаза. Наруто — нет. Сакура — нет. Сай — нет. Их чакра исчезла за пределами сети. Точнее — не чувствовалась вовсе Он не дернулся. Не сразу. Он почувствовал следующее — Ямато тоже нет. И это остановило дыхание, но не сбило ритм. Ямато он доверял. Если он рядом — они не одни. Он открыл глаза, дождь сбегал по щеке, стекал по маске, будто стирал следы. Минуты спустя Он ощутил всплеск Чакра Наруто. Мощная, напряжённая, как будто бежит. Чакра Ямато — ровная, как всегда. Чакра Сая — слабее, но стабильная. Чакра Сакуры чувствовалась на грани.  Точка давления в груди сжалась. Он не ждал — телепортировался, точечно, с помощью чакросети, ориентируясь по ломаному, но яркому ощущению связи. Его выбросило в приподнятой долине — мокрые камни, хлюпающая грязь, и сгусток движения впереди. Он увидел их. Наруто — в плаще, насквозь мокрый, с лицом, в котором не осталось ни злости, ни страха — только отчаяние, вцепился руками в тело, которое держал. Сакура — на руках. Без сознания. Лицо бледное. Лоб в разводах от исчезающей печати. Вся печать Бьякуго — ушла вглубь. Наруто не заметил его сразу. Он просто бежал. В сторону полевого госпиталя Какаши стоял под дождём и смотрел. Как будто время ещё не догнало, но уже взялось за горло. ______ Палатка была натянута между двумя сохранившимися корпусами. Скромная, но оборудованная по высшему уровню. Здесь Шизуне собрала всё, что уцелело после удара Пейна: оборудование, свитки, капельницы. Воздух пах стерильным — влажным бинтом и мятной мазью. Какаши вошёл бесшумно. За спиной остался дождь, грязь и гул в ушах. Внутри было тихо. Только размеренное дыхание и короткие, уставшие шаги Шизуне, перебирающей инструменты. — Стабилизировали, — сказала она, даже не оборачиваясь. Голос был ровный, но немного дрожал от усталости. — Печать Бьякуго сработала безупречно, всё ушло на восстановление. Повреждение лёгкого, нервная перегрузка, ослабление сосудов, но… ничего критического. Самое страшное позади. — День — может два — и она придёт в себя. Только отдых. Она, наконец, повернулась. Увидела его. Он стоял у входа. Слишком прямо. Слишком тихо. — Мне нужно к другим пациентам. Она в безопасности, Какаши. — она кивнула. Вышла. Штора хлопнула мягко. Какаши подошёл к койке. Сел. Руки медленно соскользнули на колени. Взгляд — не отводил. Сакура спала, как будто глубоко. Дыхание — чуть рваное, но стабильное. Кожа — бледная, почти прозрачная, как будто сквозь неё можно было увидеть всё, что в ней осталось. Он провёл пальцами по щеке. Осторожно. Без давления. Как будто пытался сохранить на кончиках пальцев её тепло, чтобы потом — когда он уйдёт — не забыть, что она живая. Гнев не взрывается сразу. Он собирается в груди — как глыба. Тяжёлая. Липкая. Он копится в дыхании. В каждом слове, которое не сказал. В каждом шаге, который не успел сделать, чтобы спасти. В каждом воспоминании — как она смеялась, как спорила, как отбивала взгляд, как вызывала его на тренировку.  Сейчас же она — тишина. Он сидел, когда за штору вбежал Наруто. Сай — за ним. Ямато — замыкающим, настороженным. Они остановились почти сразу. Тело Какаши было напряжено. Вся чакра — сжата, как перед боем. Весь воздух — насыщен электричеством. — Кто? — голос низкий, тяжёлый, как перед бурей. Молчание. Только капли со одежды падали на пол. — Кто? — повторил он. В каждом слоге — сталь. Сай опустил глаза. Ямато смотрел прямо. Наруто сделал шаг вперёд. — …Саске, — тихо. Как приговор. Он медленно встал. Подошёл к Наруто. Он не кричал, не ударил. Просто… схватил его за ворот и притянул вплотную. — Кто отдал приказ? Голос — ровный. Но в нём чувствовалась смерть. Наруто не успел ответить. Только открыл рот. Только поднял руки — и получил. Один, резкий, точно поставленный удар. В рёбра. Там, где не ломает, но сшибает дыхание. Наруто согнулся. — Ты знал, что не должен. Ты знал, что не был готов. И всё равно — повёл их за собой. — Она… — Наруто едва выдохнул. — Я не знал, что он… — Ты никогда не знаешь. Именно поэтому ты не имеешь права решать один. Ещё один самовольный шаг — и я не буду так добр. Ни с кем из вас. Ты хочешь спасать Саске? Научись сначала не терять своих. И запомни, кто твой командир. Он отпустил. Шагнул назад. Взгляд бросил на Ямато. — А ты? Тот напрягся. Встал ровнее. — Я… пошёл за ними. Потому что хуже, чем получить от тебя по шее, Какаши… это не пойти. И узнать потом, что кто-то из них умер без прикрытия. Какаши смотрел долго. Потом кивнул. Почти незаметно. — С тобой… я поговорю позже. Он развернулся. Вернулся к койке. Опустился на табурет. И снова взял Сакуру за руку. Тишина. Никто не нарушал. Даже Наруто. Даже Сай. Только капли дождя — всё ещё бежали по крыше. И в этом шуме было больше боли, чем в любой ярости. ______ Свет в палатку пробивался мягкий, рассеянный — сквозь мокрое полотно, сквозь плёнку воздуха, пропитанного лекарствами и дождём. Было тихо. Даже слишком. Сакура медленно открыла глаза. Первое, что пришло — тяжесть. В теле, в голове, в руках. Как будто её выжали, переломали, собрали снова. Дыхание — болезненное, но ровное. Лёгкие будто обгорели изнутри, но работали. Это было достаточно. Она жива. Потом — касание. Лёгкое. Чуть тёплое. Пальцы. Она повернула голову. Рядом — табурет. На нём, чуть наклонившись, спиной к свету — он. Какаши. Без маски. В простой темной кофте и тренировочных штанах. Под глазами — тень. На щеке — мокрая прядь волос. Его рука всё ещё касалась её запястья. Он смотрел вниз. Неотрывно. Не в оцепенении — в присутствии. — Ты здесь, — прошептала она. Он поднял взгляд. Ненадолго. Почти виновато. — Хотел убедиться… что с тобой всё в порядке. — Я жива, — тихо сказала она. Он кивнул. Молча. — Шизуне сказала, что всё нормально, — сказал он, как будто пытаясь занять пустоту что возникла. Она не ответила. Он медленно провёл пальцем по её ладони — до костяшек. Тепло. Осторожно. Как человек, который не знает, имеет ли право держать её, трогать. Пауза была долгой. Тяжёлой. Сакура закрыла глаза. — Какаши… то, что между нами было… это не исчезло. Он чуть сжал её пальцы. — Я знаю. — Но это… не отменяет того, что я чувствую. Сейчас. После всего. Он не двинулся. Только взгляд — стал тише. — Я… потеряла наставницу. Я чувствую, как уходит целая часть меня, — она замерла, будто боялась сказать дальше. — И я вижу, как уходит Саске. И я знаю, как он к тебе относился. Как доверял. Он не перебивал. — Я не оправдываю его, — прошептала она. — Но ты был для него… последней точкой опоры. И когда она треснула — он рухнул. Какаши выдохнул. Медленно. Не оправдываясь. — Я понимаю, — сказал он. — Я не ищу прощения. — Я не знаю, что будет дальше, — она смотрела на него. — И я не уверена, что мы с тобой… — Сакура, — он проговорил её имя мягко, как будто в последний раз. — Сейчас не время. И ты права. — он сжал её руку крепче. — Просто… не исчезай. Не из моей жизни. Она ничего не сказала. Только смотрела. Долго. Потом медленно кивнула. — Не исчезну. Но рядом… пока быть не могу. Он встал. Тихо. Как будто оставлял не только её, но и часть себя. Остановился у выхода. Сказал не оборачиваясь: — Когда ты сможешь — я буду ждать. И ушёл. Оставив после себя запах дождя, лекарств и тишины. А ещё — ощущение, что кто-то только что удержался от того, чтобы сломаться. И этим — сохранил целый мир. Пусть пока только внутри.