Глава 1. Черта

      Время обеда. Столовая гудела ровным, приглушенным шумом — десятки голосов, гул подносов и звон посуды. В воздухе пахло чем-то острым, горячим — смесь приправ, металла и машинного масла, въевшегося даже сюда.       Солдаты входили группами, в полурасстегнутых формах, смеясь и перекидываясь фразами.       Кто-то громко рассказывал, как едва не опоздал на инструктаж. Кто-то, уже с подносом, махал другу рукой, протискиваясь между столами.       Все было по-домашнему шумно — но в этом шуме чувствовалась жизнь. Та самая, за которую они столько лет сражались.       У дальнего стены, в углу, как обычно, сидели пятеро — бывший отряд 86. И как и всегда, обсуждение последних новостей звучали за столом.       Райден откинулся на спинку стула, положив ложку, и хмыкнул:       — Ну что, видели этих новых Джагернаутов? — голос у него был хрипловатый, как будто до сих пор не выветрился запах пороха. — Говорят, у них крылья теперь встроенные. Прямо из корпуса выдвигаются.       Тео сразу оживился, закатив глаза:       — Крылья-то, может, и выдвигаются, но сиденья — как будто из камня сделали. Спина болит уже через десять минут. Я после тестов думал, у меня позвоночник откажет.       Курена, ковыряя вилкой картофель, бросила коротко:       — Прицел у них все еще сбивается. Как будто кто-то специально решил проверить мое терпение. — Она щурится, раздраженно мотнув головой. — Ненавижу, когда стреляешь идеально, а снаряд уходит на два градуса влево.       Анджу тихо усмехнулась, наклоняя голову.       — Зато остальное работает куда лучше старых моделей. Стабилизаторы новые, реакция быстрее, система охлаждения наконец на уровне. — Она мягко улыбнулась.       — Угу, — подхватил Райден. — И все-таки эти крылья — хорошая штука. Раньше, чтобы подняться, приходилось обходить целый блок зданий или карабкаться вверх. Теперь взлетаешь прямо с платформы.       Кто-то из них повернулся к Шину. Он сидел чуть в стороне, спокойно, как всегда. Ел медленно, не торопясь, взгляд спокойный, словно все происходящее проходило где-то сквозь него.       — А ты что скажешь, капитан? — с легкой насмешкой спросил Тео, кивая ему ложкой. — Как тебе наши «летающие гробы»?       Шин поднял взгляд. Красные глаза отражали свет из окна, чуть приглушенный, как зимнее небо.       — Новые машины достаточно хороши, — ответил он спокойно. — Но пока мы их не вывели в бой, говорить рано. На полигоне может и работают. Но на поле — всегда иначе.       Анджу кивнула:       — Верно. На тестах все выглядит блестяще, пока не попадет под огонь Легиона. Тогда система глохнет, датчики теряют ориентацию.       — Точно! — Тео ткнул ложкой в воздух, оживляясь. — Помнишь, как на прошлом нападении у меня купол защиты заглючил? Я думал, башку снесет! Прямо передо мной вспышка — и бах!.. — Он широко раскинул руки, изображая взрыв. — Я потом два дня ходил, как привидение.       Райден прыснул от смеха:       — Повезло, что твоя башка настолько пустая — отскочило обратно.       — Эй! — Тео сделал возмущенное лицо, но смеялся вместе со всеми. — Зато я жив. А ты, если бы был на моем месте, уже пол-черепа потерял бы!       Курена, усмехаясь, откинулась на спинку стула. Ее взгляд лениво скользнул по столовой, зацепился за вход.       И вдруг в ее лице что-то поменялось — тень раздражения мелькнула в глазах.       — О, нет… — пробормотала она, тяжело выдохнув.       — Что? — Тео насторожился, но не сразу понял.       Курена кивнула подбородком в сторону двери.       — Он здесь.       Все почти синхронно обернулись.       В столовую вошел высокий мужчина в форме офицера. Блодинистые волосы, чуть коротко остриженные, шаг уверенный, в уголках губ — та самая ухмылка, которая всегда вызывала у людей раздражение. Он шел неторопливо, с каким-то надменным спокойствием, будто все вокруг было в его власти.       Райден тихо присвистнул.       — Ну и ну… поверить не могу. Он уже вернулся?       Шин чуть приподнял бровь, но не сказал ничего. Только проследил взглядом, как офицер берет поднос, что-то бросает товарищу и идет дальше, выбирая еду.       В его взгляде не было эмоций — ни удивления, ни раздражения. Только настороженность, как у человека, который заранее знает, что от этого возвращения не будет ничего хорошего.       Курена отложила вилку и, не отводя глаз, пробормотала:       — Отлично. Просто замечательно… как будто нам мало головной боли.       Молодой мужчина, на которого они смотрели был один из старших офицеров. Мэйр Хадсен — служивший в Гиаде задолго до появления отряда Шина.       Имя, которое на этой базе произносили не без уважения — и не без усталого вздоха.       Когда-то Мэйр был почти легендой. О нем рассказывали истории, где правда и преувеличение давно слились в одно.       Как он в одиночку сразился с пятью машинами Легиона и вернулся, не получив ни царапины.       Как вытащил товарища прямо из-под взрыва, когда броня уже плавилась.       Как за считанные минуты мог оценить боевую обстановку и обернуть поражение в победу.       Он жил этими рассказами.       Их повторяли курсанты, ими восхищались новобранцы. Он привык быть тем, кто сияет ярче всех — и, кажется, начал верить в собственный миф.       Но с тех пор, как на базу прибыли 86-е, многое изменилось.       Сначала — тихо. Незаметно.       Их появление казалось просто очередной реорганизацией: новые бойцы, новые машины, новые приказы.       Но очень быстро стало ясно — они не просто «добавление». Они — сила, с которой теперь приходилось считаться.       С появлением отряда Шина фронт изменился. Тактика — стала точнее. Миссии — успешнее.       И все чаще офицеры Гиада повторяли имя «Ноузен» с тем оттенком, который прежде был зарезервирован за Мэйром.       То, что Шин делал на поле боя, казалось невозможным. Он видел ход сражения так, как другие видят карту — сразу, целиком. Он двигался с холодной уверенностью уничтожая одного врага за другим.       И, что особенно бесило Мэйра, делал это без показного геройства. Без пафоса, без громких слов.       Шин просто выполнял работу. И делал ее так, что остальные начинали смотреть на него, как на эталон.       Мэйр не переносил этого. Он привык быть тем, о ком говорят. Тем, кого цитируют, кем восхищаются. А теперь разговоры были о другом.       И чем сильнее рос авторитет Шина, тем чаще Мэйр чувствовал — его собственный блеск тускнеет.       Он пытался вернуть внимание. Шутками, насмешками, сарказмом — всякий раз, когда видел Ноузена, отпускал колкость, хвастался очередной операцией, намекал на прошлые заслуги. Иногда его фразы звучали как откровенное издевательство:       «О, легендарный командир 86-х снизошел до обычных полевых тренировок?»       Шин обычно не реагировал. Его равнодушие было хуже пощечины. Он поднимал глаза, спокойно отвечал короткой фразой — без злости, без интереса. Иногда — с сухой, почти невесомой иронией, от которой Мэйр мрачнел еще сильнее.       Райден, Тео и остальные старались избегать встреч с ним. Каждая такая стычка превращалась в пытку для нервов:       Мэйр умел жалить словом, и не у всех хватало выдержки отвечать спокойно, как у Шина.       Так между ними и установилось негласное равновесие:       Мэйр продолжал играть роль местной звезды, которая никак не смирится, что ее свет больше не ослепляет всех вокруг.       А Шин просто делал свое дело — ровно, точно, спокойно. И главное — без ошибок.       И именно это раздражало Мэйра больше всего.       Возвращаясь в настоящее.       Мэйр уже взял поднос — без спешки, как человек, уверенный, что любое пространство само обязано уступить ему место. Он бросил короткий взгляд в сторону стола у стены. Улыбнулся с взглядом, в котором смешались самодовольство и предвкушение.       — Сто процентов он сейчас подойдет к нам, — пробормотал Тео, не отрывая от него взгляда.       — Это точно, — фыркнула Курена, перекатывая ложку в пальцах. — Ему будто нечем заняться каждый раз, когда видит нас.       — А точнее Шина, — усмехнулся Райден, кивнув на командира. — Готовься, тебя ждет баталия.       Шин не ответил. Он ел спокойно, как будто разговор шел не о нем. Тот же ритм движений — неторопливый, размеренный. Только уголки глаз чуть сузились, когда в поле зрения мелькнула знакомая фигура, и в воздухе на миг стало плотнее.       Мэйр подошел к ним неторопливо, с подносом в одной руке, в другой — чашка кофе.       — О, старый состав в сборе. Даже не изменились. — он усмехнулся.       Курена скосила на него взгляд, не особенно обрадованная:       — Здравствуй, Мэйр. — Она специально выделила его имя, не добавляя звания, как того в целом требовала субардиниция.       — Как тут у вас без меня? — Мэйр сел прямо напротив Шина, будто не замечая недовольных лиц. — Все тихо? Все по-старому?       — Все в порядке. — неохотно сказал Тео, не поднимая взгляда.       — Конечно, — Мэйр усмехнулся, откинувшись на спинку стула. — У вас же тут скучно. Что тут может быть не в порядке? Ни приключений, ни вызовов. Просто база, однообразие.       Он говорил громко, с той нарочитой легкостью, за которой чувствовался расчет. Каждая его фраза звучала как будто между строк.       — Зато у нас, было весело, — продолжил он, не дожидаясь ответа. Небрежно поднял вилку, откусил, и добавил: — Командировка в Рейхт прошла идеально. Встретили с почестями, устроили совместные маневры. Пара вылазок, пара ликвидаций — все чисто, без потерь. Даже скучновато стало. Не то, что здесь — без дела сидите, да? — он усмехнулся.       Анджу молчала, глядя в тарелку, но по тому, как сжались ее пальцы на вилке, было ясно — она с трудом удерживается от комментария.       Райден лишь скользнул взглядом по нему — и снова к Шину, молчаливо, стараясь не поддаваться провокации.       — Скука — не худшее, что может случиться на войне, — спокойно произнес Шин.       — Может быть, — протянул Мэйр, слегка наклоняя голову. — Но если слишком долго сидеть без дела — теряешь форму.       Он сделал вид, будто невзначай посмотрел прямо на него.       — Надеюсь, это не про тебя, Ноузен. Слышал, ты в последнее время не выезжаешь. Навыки не заржавели?       В столовой стало тише. Кто-то за соседним столом даже обернулся.       Шин поднял взгляд. Спокойный. Неподвижный. Но воздух вокруг будто дрогнул.       — Я всегда готов к бою, Мэйр, — ответил он ровно, положив приборы на поднос. — В отличие от тебя. — Короткая пауза. — Экстренные тревоги — не твоя стихия, помнится. Стоило бы научиться подниматься по первому сигналу, а не спать. Особенно после последней тревоги. Похоже, это ты растерял форму.       Мэйр прикусил губу. На секунду его уверенность дрогнула, но он быстро вернул улыбку.       — Всегда найдется тот, кто любит приукрашивать слухи, — произнес он с натянутой легкостью. — Хотя, признаться, я не ожидал, что ты их слушаешь.       — Я не слушаю, — спокойно ответил Шин. — Я вижу.       Анджу чуть опустил голову, скрывая улыбку. Тео тихо прыснул.       — Тяжелый день, капитан? — поддел Райден, но уже обращаясь к Мэйру. — Или просто настроение испортилось, когда тебя перестали узнавать по имени в коридоре?       Курена хмыкнула, не сдержавшись:       — Ему просто скучно без аплодисментов.       — Аккуратнее, — с фальшивой вежливостью отозвался Мэйр, — а то и вас скоро забудут, как забыли остальных.       Райден фыркнул:       — Лучше забытым, чем надоевшим.       — Мы пришли не ради славы. — тихо сказала Анджу.       Мэйр пожал плечами, будто ему было безразлично, но в его взгляде мелькнуло раздражение. Он снова повернулся к Шину, будто все остальные перестали существовать.       — Ну, в любом случае, приятно видеть, что ты все еще здесь. — Его голос был мягким, но слова — острыми. — Хотя я думал, с твоими успехами ты уже где-то выше.       Шин медленно поднялся из-за стола, словно очертив границу «достаточно». Он поставил приборы, взял поднос. Остальные — один за другим — тоже поднялись.       — Всегда приятно выслушать лекцию о профессионализме от того, кто видит в бою только отражение собственной прически, — произнес Шин сухо, с тихим сарказмом.       Тео тихо прыснул. Курена не сдержала улыбку. Райден смотрел на Мэйра с видом человека, которому нужно все терпение мира, чтобы не вмешаться.       Они уже собирались уходить. Шин сделал шаг в сторону выхода, когда за спиной послышалось:       — А как поживает полковник Милизе? — голос Мэйра прозвучал лениво, но в нем чувствовалось намерение. — Слышал, у нее какие-то проблемы. Что ж, неудивительно. Может, она уже не справляется со своими обязанностями?       Шин остановился. Просто — замер на месте.       Вокруг все будто выцвело. Звуки столовой — смех, звон посуды, гул разговоров — провалились куда-то вглубь, оставив тягучую тишину.       Ребята переглянулись: напряженные взгляды, настороженные.       Все в отряде знали: если кто-то тронет Милизе — Шин не будет сдерживать себя.       Мэйр, кажется, чувствовал это. И именно потому не собирался останавливаться.       В его глазах мелькнула довольная искорка, когда он заметил, как напряглась челюсть Ноузена.       — О, или нет, я знаю, — протянул он, опершись локтем о стол. Голос звучал слишком громко для этого зала, и от него звенело в ушах.       — Мне кто-то сказал, что это вы стали проблемой для нее. Накосячили, а теперь вашему дорогому полковнику достается. — Он ухмыльнулся. — Думаю, она слишком мягка с вами. Надо было построже. А то что — выпустили вас из джунглей, и решили, что можно командовать? Особенно с ее опытом… странно, что ее вообще сюда пустили учитывая репутацию их страны.       Курена резко поставила поднос на стол.       — Следи за языком, — процедила она.       — Не тебе меня учить, красноволосая, — фыркнул он.       — Заткнись, Мэйр, — холодно бросил Райден. — Это тебя не касается.       — О, неужели попал в больное? — Мэйр откинулся на спинку, наблюдая за их реакциями. — Может, правда — она просто не справляется? Слишком слаба, чтобы приструнить вас?       — Хватит, — тихо сказала Анджу, но голос дрогнул.       Шин стоял молча, неподвижно. Только по тому, как натянулась ткань на его рукавах, было видно — мышцы сжаты. Челюсть ходила ходуном, пальцы на подносе стиснулись, побелели.       — Шин… — осторожно начала Курена, подходя ближе, — не слушай его. Пойдем.       — Он просто хочет вывести тебя, — добавила Анджу почти шепотом.       — Мы все знаем, что это неправда, — подхватил Тео.       Но Мэйр только усмехнулся.       — Или вы сами сомневаетесь? — он склонил голову, голос стал насмешливым. — Ох, особенно с этими последними слухами…       Райден шагнул вперед:       — Шин, пошли, не надо… — начал он, кладя руку на плечо командира.       Шин сбросил руку. Резко. Холодно. Без слов.       Он повернулся к Мэйру. Поставил поднос на стол — твердо, глухо. Звон металла о дерево отдался по залу, будто выстрел.       Столовая замерла. Все разговоры стихли. Теперь их наблюдали открыто — десятки взглядов, офицеры, солдаты. Кто-то уже шептал: «86…»       Шин наклонился ближе. Тело напряжено, спина прямая, в движении — угроза.       — Думай, прежде чем говоришь, Мэйр, — голос был низкий, тихий, но в нем чувствовалась сталь. — Есть границы, которые не стоит переходить.       Тео выдохнул сквозь зубы — он знал этот тон. Это был тот самый, что слышали на поле боя за секунду до приказа уничтожить цель.       Мэйр ухмыльнулся.       — Ты первым перешел их, Шинэй. — Он наклонил голову вбок, будто разглядывал что-то интересное. — И мои слова — детская шалость по сравнению с тем, что уже говорят.       Он сделал паузу, специально выдерживая момент.       — Разве не слышал? — и ухмылька стала шире. — Все шепчутся: какие искры между тобой и Владиленой. Скажи честно, она настолько хороша в постели, что ты так за ней бегаешь?       Все. Мир будто захлопнулся.       Курена побледнела, вилка выскользнула из пальцев и упала с глухим звоном.       Анджу отшатнулась.       Тео глухо прошептал: «Черт…»       Шин стоял неподвижно. Всего миг — и его лицо изменилось. Маска спокойствия треснула, как стекло. Красные глаза потемнели, взгляд стал острым, как лезвие.       В следующую секунду Мэйр даже не успел осознать, что произошло.       Шин резко схватил его за воротник, рванул вперед и со всего размаху ударил лицом об стол. Дерево глухо загудело, посуда подпрыгнула. Кто-то вскрикнул.       Мэйр застонал, отпрянув, и только успел подняться, как правый хук обрушился на него — четкий, выверенный, как удар по врагу.       Глухой треск — и офицер отлетел на пол, схватившись за нос.       — Шин! — выкрикнул Райден, хватая его за плечо. — Шин, успокойся!       Но он будто не слышал. В глазах горел огонь, яркий, дикий — тот, что они видели раньше только в бою, когда он слышал голоса мертвых.       Шин шагнул вперед. Сбросил Райдена, потом Тео, когда тот тоже попытался удержать. Воздух вокруг него был горячим, как от пламени.       Мэйр пытался подняться, но Шин уже оказался над ним. Одним движением схватил его за ворот и снова рванул вверх, почти поднимая над полом.       — Шин, не надо! — Курена почти крикнула, но голос дрогнул.       — Стой! — Тео бросился вперед, но он уже нанес удар — быстрый, сжатым кулаком, в скулу.       Глухой звук удара и короткий вскрик. Мэйр повалился на спину, закрываясь руками.       Шин же не хотел останавливаться. В глазах горела ярость, а дыхание сбивалось будто он дышал огнем.       Он больше не был офицером.       Сейчас — это был солдат из ада, которому снова приказали уничтожить.       — Шин! — Райден вцепился в него сзади, удерживая со всей силы. — Хватит, слышишь?!       — Отпусти! — Шин резко дернулся, но Райдена поддержали Анжу и Тео.       Все трое навалились, удерживая его, чувствуя, как под их руками ходят мышцы, будто стальные канаты.       — Он не стоит этого! — прокричала Курена, в свою очередь сжимая в кулаках его одежду. — Не стоит! Шин!       Но он оттолкнул их одним рывком, так что те чуть споткнулись, потеряв равновесие. И снова взял Мэйра за воротник сыпая удары один за другим, пока тот пытался закрыть лицо.       Над ними уже собрались кольцо людей. Все в столовой уже давно перестали есть. Кто-то шептался, кто-то просто смотрел.       Райден тяжело вздохнул бросив взгляд на друга и после на всех офицеров вокруг.       Это было плохо. Очень плохо…

***

      Коридор, ведущий к столовой, был полон звуков: звон металла, голоса, шаги.       Лена шла рядом с Гретой, листая планшет, на ходу обсуждая новые данные разведки.       — Дроны Легиона снова активны на северо-востоке, — говорила она спокойно, — если они укрепляют ту линию, возможно, это попытка отвлечь.       — Возможно, — кивнула Грета, — но я сомневаюсь, что это просто отвлекающий маневр. У них там слишком много техники, чтобы это было совпадением…       Она не успела закончить. Из столовой донесся крик. Сначала один, потом — второй, и гул голосов. Звук металла, глухой удар, стук падающего тела.       — Что там происходит? — нахмурилась Грета, ускоряя шаг.       Лена пошла следом, чувствуя, как сердце вдруг начало колотиться сильнее.       У дверей стояла толпа. Солдаты тянулись на цыпочки, чтобы лучше видеть, перешептываясь между собой.       Грета резко расправила плечи и, с командным голосом, отдала короткий приказ:       — Расступиться!       Толпа нехотя отступила. И тогда они увидели.       В центре, среди опрокинутых стульев и разбросанных подносов, Шин держал Мэйра за воротник. Одна рука — вцепилась в ткань, вторая — обрушивала удары. Резко, без пощады. Кровь капала на пол, алыми пятнами расплываясь на плитке.       Мэйр пытался закрыться, но каждый раз Шин дергал его вверх и снова бил, и этот звук — сухой, глухой, тяжелый — эхом отдавался в зале.       Рядом Райден и Тео пытались его удержать, но Шин будто не чувствовал их рук.       Он бил с точностью, как на поле боя — будто перед ним не человек, а вражеский дрон. Лицо искажено гневом, глаза — пустые, холодные, словно внутри все выгорело.       Лена остановилась, не веря в то, что видит. Она знала Шина — тихого, уравновешенного, того, кто не повышает голос даже под обстрелом.       А сейчас — он был другим. Диким. Ослепленным. И в нем не было ничего рационального, только ярость.       — Остановитесь! — громко приказала Грета, голосом, который заставлял даже старших офицеров замирать.       Никакой реакции. Шин не слышал.       Лена видела, как его кулак снова поднимается, и в этот миг она сжала руку — и крикнула:       — Шин! Прекрати, сейчас же!       Ее голос прорезал гул, как выстрел. Шин замер, тяжело дыша. Рука застыла в воздухе. Он моргнул — раз, другой. Будто очнулся из кошмара.       Красная пелена рассеялась перед глазами. Он посмотрел на Мэйра — и будто только сейчас увидел. Разбитое лицо в кровь, синяки, собственные руки, испачканные в красном.       — Шин! Отпусти его! — твердо приказала Лена, подойдя ближе.       Ее шаги звучали четко, каждый отмеренный, словно шаг по минному полю. Она подошла к нему, не отводя взгляда.       Его пальцы все еще сжимали ворот Мэйра, но уже без силы.       Лена обхватила его руки, горячие, дрожащие, и чуть встряхнула.       — Посмотри на меня, — сказала тихо, но требовательно.       Он поднял глаза. И в этот момент буря внутри него словно оборвалась.       В ее серебрянных глазах отражалось беспокойство, тревога, боль, но не осуждение. И от этого что-то внутри него треснуло.       Он разжал руки. Мэйр с глухим стуком упал на пол.       Лена не отпустила его рук. Сжимала их крепче, чувствуя, как они дрожат, будто под кожей все еще бежит адреналин.       Он смотрел на нее — и в его глазах было не раскаяние, не страх. Только пустота.       Пустота человека, который сам испугался того, что сделал.       Она видела, как его дыхание сбилось, как плечи все еще подрагивают. Ей хотелось что-то сказать, но горло сжало.       — Я же говорил, — раздался хриплый голос снизу.       Все обернулись.       Мэйр, опершись на локти, еле поднялся, кровь стекала по губам. Он усмехнулся, обнажая окровавленные зубы:       — По-любому вы больше, чем просто коллеги…       Шин дернулся, будто от удара.       — Ты… — глухо вырвалось из него, и он уже тянулся вперед, хватая Мэйра за воротник.       — Шин, нет! — Лена обвила его руки, удерживая.       Она чувствовала, как напряглись его мышцы, как внутри все еще кипит ярость.       — Не смей! — резко сказала она, оттолкнув его на шаг назад.       Райден и Тео подоспели, помогли. Втроем они с трудом удержали его, увлекая прочь.       Он сопротивлялся — не как человек, а как зверь, которому нужно еще одно мгновение, чтобы закончить начатое.       Но под взглядом Лены силы будто ушли.       Он осел, позволил увезти себя прочь.       Толпа расступилась, провожая их взглядами. Гул голосов вернулся, но приглушенный. Напряжение не ушло. Оно осело в воздухе — тяжелое, липкое, неотвратимое. Как пыль после взрыва.

***

      Лена крепко держала Шина за руки, почти силой выводя его из столовой.       Он шел за ней, но в его теле все еще чувствовалось напряжение — будто внутри бушевал шторм, которому не хватило выхода.       За ними, не решаясь что-то сказать, следовали остальные из отряда.       Когда двери столовой закрылись за спиной, гул голосов остался позади, сменившись гулкой тишиной коридора.       Лена остановилась, обернувшись к нему.       Шин стоял, чуть опустив голову. Плечи вздрагивали от тяжелого дыхания, а взгляд — бегал, не находя опоры. Красные глаза, в которых еще недавно кипел гнев, теперь были потускневшими. Он не смотрел на нее — будто не имел права.       Лена глубоко выдохнула. В ее груди все еще звенело от адреналина. Она опустила взгляд на его руки — костяшки в крови, кожа содрана, алые капли стекали вниз, оставляя следы на полу.       — Так, — сказала она твердо, но сдержанно, — идем со мной.       Она сжала его руки чуть крепче и потянула за собой, не оставляя выбора.       Он не сопротивлялся. Шел молча, покорно, с тем странным беззвучным смирением, как будто не понимал, что делать дальше.       И трудно было поверить, что несколькими минутами ранее этот человек обрушивал удары с яростью, не слыша никого.       Команда остановилась, провожая их взглядом.       В коридоре стояла напряженная тишина, в которой слышалось только эхо их удаляющихся шагов.       Курена тревожно сжала руки:       — С ним же все будет в порядке?..       Анджу чуть качнула головой, но в уголках губ мелькнула слабая улыбка.       — Думаю, рядом с Леной он точно придет в себя.       Тео шумно выдохнул, проведя ладонью по лицу.       — Черт… что это вообще было? Я не помню его таким. Он никогда не терял контроль… никогда.       — Он злился и раньше, — тихо сказал Райден, глядя им вслед, — просто… не до такой степени.       Тяжелые шаги заставили всех поднять головы. Из-за поворота появилась Грета — строгая, собранная, с лицом, на котором отразилась не злость, а ледяное раздражение. Брови нахмурены, руки сжаты в кулак.       Все инстинктивно выпрямились, словно по команде на построение.       Грета остановилась рядом, переводя взгляд с одного лица на другое, потом — в дальний конец коридора, где только что скрылись Лена и Шин.       Она тяжело выдохнула, коротко, сквозь сжатые губы.       — И что это, черт возьми, было? — ее голос был низким и ровным, но за ним чувствовался гнев, едва сдержанный. — Кто-нибудь может мне объяснить?       Ребята переглянулись. Райден тихо вздохнул и сделал шаг вперед, чуть выпрямившись.       — Разрешите доложить, полковник.       — Докладывай.       — Мы обедали. Все было спокойно, — начал он, стараясь держать голос ровным. — Потом в помещение вошел капитан Мэйр. Увидев нас, он подсел к столу. Он… неоднократно провоцировал нас на конфликты, но мы старались не поддаваться. Шин всегда сохранял спокойствие. В этот раз… — он запнулся, подбирая слова, — капитан Мэйр зашел слишком далеко.       — Конкретнее, Райден.       — Он позволил себе оскорбления в адрес полковника Милизе, — тихо сказал он, опуская глаза. — Недопустимые слова. Шин вступился.       — Вступился? — Грета прищурилась. — Это вы называете «вступился»? Он избил офицера до потери сознания!       Повисла пауза. Никто не решался возразить.       Анджу подняла голову, голос дрогнул, но она не отступила:       — Полковник, вы знаете, что нас с полковником Милизе связывает не только работа здесь. Мы с ней прошли через ад. Особенно Шин. Поэтому он… остро реагирует на оскорбление брошенные в ее адрес.       — Мы пытались приструнить Мэйра, — добавил Тео. — Шин ясно предупредил его, что не стоит переходить границы. Но тот не остановился.       Курена шагнула вперед, глаза горели злостью:       — Мы не виноваты, что у некоторых людей не работают тормоза! После того, что он сказал при всех — любой бы сорвался! Шин не мог поступить иначе!       Грета хмуро смотрела на них, потом вздохнула, сдерживая раздражение.       — Что конкретно он сказал, что заставило Ноузена так потерять самообладание?       Райден сжал руки за спиной. Челюсть напряглась.       — Я не смею повторить это, полковник, — ровным голосом сказал он.       — Почему?       — Потому что это… — он чуть склонил голову, — не заслуживает того, чтобы повторять вслух.       Грета перевела взгляд на остальных. Те один за другим опускали глаза. Пауза растянулась, тяжелая, густая, как свинец.       Наконец она сказала, уже тише:       — Ясно, — скрестила руки на груди, на мгновение задумалась. — Тогда хотя бы намекните. Мне же нужно что-то предъявить Капитану Мэйру.       Курена переминалась с ноги на ногу.       — Это… касалось лично Шина и Лены, — неловко пробормотала она.       — Об их отношениях, — добавила Анджу, осторожно.       Райден подтвердил:       — Капитан Мэйр преподнес это как слухи. Но его сказанное было… крайне оскорбительным. Даже для разговоров между солдатами.       Грета молчала пару секунд, потом кивнула. Когда заговорила снова, голос стал мягче — но усталый.       — Хорошо. Я поняла. Я не собираюсь делать поспешных выводов, но вы должны понимать: какие бы ни были причины, последствия у этого инцидента будут.       Ребята молчали. Только Тео тихо сказал:       — Да, полковник.       — Передайте Милизе, что я жду ее у себя. И Ноузена тоже. Пока идет разбирательство — держитесь подальше от Мэйра. Ни разговоров, ни объяснений. Пусть все уляжется.       — Есть, — коротко ответил Райден.       Грета кивнула, окинула всех взглядом, в котором читалась не злость, а усталое понимание, и направилась обратно к столовой. Туда, где все еще стоял гул голосов и где на полу, склонившись над Мэйром, возились медики.       Ребята проводили ее взглядом. Молчание между ними тянулось тяжелой линией.