Глава 2. Пока мы не стали правдой

      Дверь в кабинет тихо щелкнула, и Лена, не отпуская его руки, повела Шина внутрь. Остановилась у дивана и обернулась к нему.       — Сядь, — тихо сказала она.       Он послушно опустился, движения — осторожные, будто все еще держал в себе остаток ярости, не зная, куда ее деть. Голова была опущена, глаза смотрели в пол.       Лена отпустила его руки и подошла к столу, открывая ящики. Металл тихо лязгнул, шелест бумаг, пока она что-то искала. Через минуту взяла в руки небольшую аптечку, что хранила у себя «на всякий случай».       Вернувшись, она села рядом. Молчание между ними было густым, почти осязаемым.       Лена осторожно взяла его ладони. На пальцах засохшая кровь, запекшаяся, липкая. В некоторых местах кожа лопнула, местами уже начала синеть. Она не могла понять — все это его кровь или чужая.       Сердце болезненно сжалось. Такой он ей не нравился. Не холодный, не закрытый — а именно сломанный.       Лена вздохнула, достала тампон и начала осторожно стирать кровь. Белая ткань моментально пропиталась красным. Она сменила ее на новую.       — Ты ничего не хочешь мне сказать? — тихо спросила она, не поднимая головы.       Ответа не было. Только чуть учащенное дыхание рядом.       Лена подняла глаза. Шин все так же сидел, сжав губы, взгляд упирался в пол, а плечи были напряжены.       — Я все равно узнаю подробности рано или поздно, — мягко, но твердо произнесла она. — Но я бы предпочла услышать их от тебя.       Она чуть сжала его руку, будто пытаясь вернуть связь.       — Шин, я беспокоюсь. Я никогда не видела тебя таким. Скажи, что заставило тебя так избить его?       Он молчал. Только мышцы на скуле дрогнули.       Лена нахмурилась, чуть наклонившись, пытаясь поймать его взгляд.       — Мне нужно это знать, — ее голос стал тверже, — чтобы ты мог защититься, Шин.       Он медленно выдохнул. Закрыл глаза на пару секунд, будто собираясь.       Когда заговорил, голос звучал глухо, ровно:       — Ты знаешь, что Мэйр… постоянно цепляется. Видит нас — и ищет способ уколоть. Поддеть. Поставить себя выше.       — Знаю, — спокойно ответила она, продолжая обрабатывать его раны.       — Сегодня он зашел слишком далеко. — В его голосе на секунду прорезался холод. — Он не должен был переходить ту грань. Особенно при всех.       Он открыл глаза, наконец посмотрел на нее.       — Я не считаю, что поступил неправильно.       Лена медленно кивнула. Она не стала спорить. Просто взяла новый тампон и вытерла последние следы крови. Теперь стали видны рассеченные костяшки, багровые царапины, следы ударов.       Она нахмурилась, доставая дезинфицирующее средство. Когда жидкость коснулась его кожи, Шин резко вздрогнул, инстинктивно отдернул руку. Лена поймала ее, мягко, но твердо вернула.       — Потерпи, ладно? — сказала она, глядя на него. Ее голос звучал неожиданно тепло, почти шепотом.       Он выдохнул, чуть кивнул. На лбу выступила капля пота, но он больше не отстранялся, когда она вновь прижала тампон.       После Лена сменила на вату, снова посмотрела на него.       — Он сказал что-то про… ваше прошлое? — осторожно спросила она.       — Да. Но это неважно. — Его голос стал резче, чем она ожидала. — Сколько бы он не пытался задеть нас, я бы не стал реагировать.       Он сделал короткую паузу.       — Но он сказал кое-что другое.       — Что? — тихо спросила она, поднимая глаза.       Он отвел взгляд.       — Шин, что он сказал? — ее голос стал настойчивее, но в нем слышалось не давление, а тревога.       Он медленно повернул к ней голову. Глаза — темные, уставшие, в них все еще сверкал остаток ярости, но поверх — тяжелая усталость.       — Я не буду это повторять, Лена, — сказал он твердо. Окончательный тон, не допускающий возражений.       Лена задержала на нем взгляд, после молча взяла бинты и начала медленно, аккуратно наматывать их вокруг его рук.       — Хорошо, — наконец сказала она после короткой паузы. Ее голос был спокойный, но в нем звучала усталость. — Если ты не хочешь, я не буду заставлять тебя.       Она чуть выдохнула, но через мгновение добавила:       — Однако я должна знать, о чем это было. Скажи мне, Шин.       Он сжал перебинтованную руку в кулак. Мышцы напряглись, тень снова легла на лицо. Казалось, буря, едва утихшая в нем, снова шевельнулась.       Лена на секунду закрыла глаза, сдерживая раздражение и тревогу. Положив бинт, она снова взяла его руки в свои — прохладные пальцы к его горячей коже. Она чуть наклонилась, заставляя его обратить на себя внимание.       — Шин, я знаю, ты все еще злишься, — мягко сказала она. — И возможно, то, что он сказал, действительно было ужасным. Но это не отменяет того, что теперь нас ждут последствия. Ты избил офицера на глазах у всех. И, судя по тому как ребята пытались тебя оттащить — не собирался останавливаться. Ты мог убить его, — закончила она, уже строже.       — Не убил бы я его, — коротко, почти фыркая, бросил он.       — Но мог, — она нахмурилась, не отводя взгляда. — Что было бы, если бы я не пришла? Когда бы ты остановился?       Он отвел взгляд, губы сжались в линию. Молчание между ними натянулось, как струна.       Лена чуть расслабила плечи, в ее голосе снова появилась мягкость:       — Я не хочу нападать на тебя, Шин. Я просто… боюсь за тебя. — Она снова потянула его руки к себе, пальцами слегка сжав их. — Мне не верится, что такой спокойный, уравновешенный человек как ты, мог потерять контроль до такой степени. Ты будто не слышал никого. Не видел.       Шин опустил голову. На лице мелькнула тень вины.       — Ты не должна была это видеть, — тихо сказал он.       — Я не обо мне, — возразила она, покачав головой. — Я не виню тебя и не осуждаю. Если ты сорвался, значит, была причина. И, возможно, она действительно стоила этого. Но… ты зашел слишком далеко.       Лена наклонилась ближе, глядя ему прямо в глаза.       — Шин, пожалуйста, скажи мне. Мне важно это знать. Мне нужно это, что я смогла защитить тебя перед Гретой и генералами. — ее голос дрогнул, но оставался твердым. — И… — она чуть сжала его пальцы. — Мне важен ты. Такие вспышки гнева могут навредить твоему здоровью. И не только.       Шин медленно выпрямился, вдохнул поглубже. Где-то в глубине его взгляда мелькнула усталость, но и что-то другое — доверие. Он кивнул едва заметно, задумываясь, подбирая слова.       — Мы привыкли терпеть, — начал он, голос стал глухим, будто издалека. — Когда Мэйр пытается задеть нас — мы отвечаем, если надо. Иногда игнорируем. Но сегодня… — он выдохнул, глядя в сторону, — сегодня он решил задеть не нас, а тебя.       — Меня? — Лена моргнула, удивленно.       — Да, — тихо. — Он начал с того, что у тебя проблемы из-за нас и ты не справляешься с обязанностями. Что командование недовольно. А потом…       Он замолчал, по лицу скользнула тень гнева. Пальцы сжались, бинты заскрипели под натяжением.       — Потом он начал говорить о слухах… — голос Шина был глухим, напряженным. — Которые, якобы все уже знают.       Лена внимательно следила за ним.       — О каких слухах? — спросила она спокойно, но в ее тоне проскользнула едва заметная настороженность.       — О нас, — выдохнул он после короткой паузы, не поднимая взгляда. — О том, что мы… ближе, чем обычные коллеги. — Он выпрямился, провел плечами, будто пытался сбросить с себя нарастающее раздражение.       — А потом пошел дальше, — холод проступил в его голосе, — утверждая, будто между нами есть… близость. Не рабочая. Личная.       Он медленно поднял взгляд, и в его глазах вспыхнуло то же пламя, что еще недавно разорвалось в столовой.       — Он не имел права говорить так о тебе. И я не жалею, что избил его. Пусть усвоит, что прежде чем открывать рот — нужно думать.       Лена молчала, всматриваясь в него. На ее лице не было ни удивления, ни осуждения — только размышление.       Потом что-то в ее выражении изменилось: брови чуть разошлись, уголки губ дрогнули.       Она взяла его руку — ту, где бинт еще не был затянут до конца, — и аккуратно обернула чистой полоской ткани.       Шин ждал упрека, холодного замечания, чего угодно. Но она просто улыбнулась. Тихо, с теплом, как будто пришла к какому-то выводу.       — Знаешь… — ее голос прозвучал мягко, почти задумчиво. — А он ведь не так уж и неправ.       Шин моргнул, не поняв.       — Что?       — Я имею в виду, — сказала она медленно, завязывая узел на тыльной стороне его руки, — он прав в одном. Мы действительно не обычные коллеги.       Он нахмурился, растерянность мелькнула в его взгляде.       Лена подняла глаза — ее взгляд был мягким, глубоким, в нем светилась теплая, почти домашняя нежность.       — Мы конечно друзья. Настоящие, учитывая, все то, через что мы прошли, — ее улыбка стала чуть шире, и она села ближе, сокращая расстояние между ними. — И если честно, — она чуть склонила голову, — я надеялась, что однажды мы станем ближе, чем друзьями.       Шин удивленно поднял брови. Его сердце ударилось о грудную клетку, горячая волна разлилась по телу, дыхание сбилось.       Он не верил, что услышал это — от нее.       — Ты… ты сейчас… — выдохнул он хрипло, будто слова не слушались.       — Да, — мягко ответила она.       Ее губы дрогнули в легкой улыбке, и она подняла руки, осторожно коснувшись его щек. Ее пальцы были теплыми, ласковыми, но уверенными.       — Если уж о нас ходят слухи, — прошептала Лена, — почему бы не превратить их в правду?       Он не успел ответить.       Она потянулась к нему первой — плавно, без спешки — и ее губы коснулись его. Мягко, как дыхание.       Все внутри Шина замерло. На миг мир исчез: остались только ее руки, ее запах, ее тепло.       Он выдохнул, удивленно, и инстинктивно обнял ее, притягивая ближе. Его ладони легли на ее талию, чувствуя, как она дрожит, но не от страха.       Лена улыбнулась сквозь поцелуй, обвивая его шею руками, отвечая с нежностью, которую так долго прятала.       Этот поцелуй был не поспешным — в нем не было страсти, только долгожданное спокойствие.       Будто два человека, слишком долго шедшие сквозь войну, наконец нашли друг друга.       Может быть, не все в мире происходит зря.       Иногда даже то, что кажется разрушением, становится началом чего-то нового…