Когда твой муж — капитан

Переселение на другой корабль — это всегда как переезд. Диане здесь предстояла двоякая задача — ей предстояло вписаться не только, так сказать, в геометрию внутренних помещений, но также и в психологическую атмосферу нового коллектива. Эмпату вообще в этом смысле нелегко — уже входя в шлюз, ты погружаешься погрузилась в «суп» новых эмоций: кто-то радуется новому назначению, кто-то окрылён энтузиазмом и ждёт встречи с новыми мирами. У кого-то тлеет подавленная злость на соседа по каюте, которую он сам не осознаёт. Кто-то ожидал большего в плане карьеры и разочарован… Всё это требуется увязать, найти слабые места, не допустить конфликтов и по возможности сдружить, сладить новых членов экипажа в работающую, как единый инструмент, команду. Иные скажут — зачем, пустяки, неважно. Всё равно дипломатия — задача для горстки специалистов, а остальные — техническая обслуга, скромные закулисные работники политического театра. Однако в далёком космосе — неизвестно что может произойти в следующий момент. И тогда самый второстепенный по отношению к миссии член экипажа, например, спец по биологии или по погоде, может оказаться ключевым. Долг бортового психолога — обеспечить, чтобы он оказался в рабочей, боевой кондиции. Важная, нужная работа. Тем не менее, понимая, сколько всего Диане пришлось пережить — прямое нападение вражеских телепатов, самоубийственный таранный маневр корабля и ожидание таларонной смерти — совет офицеров позволил ей отдохнуть сутки. Работа — со второго дня. В первый — только самое важное. «Самого важного» набралось достаточно, чтобы за три часа умотаться в лёжку. Хорошо ещё что присутствие Дианы среди офицерского состава не требовалось — «Титан» маневрировал, выходя к отправной точке, трафик в околоземном пространстве был плотным, движение — медленным. Всё это должно было занять часов шесть. Потом ещё ожидание перед отправкой — заправка, загрузка, финальный техосмотр, получение кодов, разрешений, данных разведки. Уильям сильно помогал — в его объятиях Диана ощущала себя как за каменной стеной, или точнее — как будто у нее под ногами в открытом море оказалась устойчивая и надёжная плита. Волны сносят, ветер бьёт, но теперь ты знаешь, что, как минимум, не утонешь. Тем не менее, в этой защите тоже ощущалась трещина. Уильям определённо нервничал. Причиной явно были не только новые капитанские обязанности. И не только то, что он пережил тот же самый таран. И даже не прямое участие в отражении реманского десанта. Диана некоторое время гадала, что может быть причиной, но в конце концов опыт помог ей нащупать корень проблемы. — Тебя всё ещё мучает то, что случилось… на «Энтерпрайзе»? Она не пояснила, что именно имеет в виду, но оба поняли. Тот злосчастный секс, в который вмешался негодяй с соседнего корабля. Диана орала и отбивалась от собственного мужа, видя вместо него чудовищную маску. Уильям сморщился, выдавив дипломатическую улыбку, чтобы не обидеть жену. — Такое трудно забыть. Я уже подумал, что ты… — он затруднился и замолк. — Сошла с ума? — мягко и обезоруживающе подняв бровь, помогла с определением Диана. — Да. Или, по меньшей мере, за моей спиной взвод реманцев… — В какой-то мере — так и было, — «негромко» улыбнулась Диана, после паузы погладив Уильяма по полубритой щеке. — Реманец… один… — Она хотела выдержать безмятежный тон, но сама «сломалась», — Мне и самой страшно об этом вспоминать. Но, — она взглянула с надеждой на него, — ты ведь справился с этим. И убил потом. И спас корабль. Ты настоящий герой. Всё что осталось от прошлого — это тени. — Ты-то как с этим справилась, родная, — нелегко вздохнул Уильям, приобнимая её. — Пойдем спать. Представляю, как ты сегодня наработалась, — он подхватил жену на руки, что та восприняла как должное, обвив его рукой вокруг шеи и хихикнув, как девчонка. — На самом деле, не очень. Я планировала ещё посмотреть личные дела перед сном… — она неожиданно для себя зевнула, откинув голову и получив поцелуй в шею, отчего снова хихикнула, обняв Уильяма теснее. — Крошка моя, — голос Уильяма был деловым, но в дыхании читался жар, и его эмоциональное поле говорило о том же. — вся работа — завтра. Тебе же сказали — отдыхаем. Не помрут они без твоей поддержки, потерпят несколько часов. Мы же ещё даже не на Марсе, что может случиться? Ну, психанёт кто-нибудь... По связи с местными проконсультируются. — Я понимаю, — Диана расслабилась, укладываясь на кровать, куда её опустил муж. — Вероятность низка. Но, — она вздрогнула, прогибаясь, когда руки мужа полезли под её длинную ночнушку. Этот момент всегда немного пугал её и заставлял замирать от счастья — несмотря на то, что бетазойдцев считают развратными, их мораль немногим отличалась от земной. И грань между обычной жизнью и любовным таинством ощущалась остро. На её территории вторгаются — но это свой, «допущенный». — …Никаких «но», — руки Уильяма уже гуляли в районе её грудей, жар в голосе стал слышимым. — Сейчас здесь только ты и я. Не заставляй меня ревновать тебя к моим незнакомым сослуживцам, — в его голосе был юмор, но за ним всё ещё чувствовался осколок напряжения. Диана вдохнула-выдохнула, соглашаясь, поддаваясь, принимая губы своими губами. Целуясь, она не забывала и о работе — окутывала Уильяма своим полем мягкости и комфорта, пыталась нащупать психическую занозу, чтобы вытащить её. Но — не получалось. Её собственное напряжение, вероятно, мешало. Пришлось сдаться, летя в потоке неуклюжих, непричёсанных эмоций, как на расхлябанной машине без тормозов по кривой дороге. Уильям был нестерпелив. Как всегда. Она ощущала крепкие пальцы бойца на своих бёдрах, чувствовала, как он наползает на неё, ощущала его возбуждённый член, трущийся о её лобок. Этот момент всегда очаровывал и парализовывал её. — Ты готова? — спросил Уильям. — Да… Сделай меня своей… — отозвалась Диана, на самом деле не совсем ощущая внутри смысл этих слов, но желая дать мужу максимум удовлетворения. Уильяма не нужно было упрашивать. Разведя ноги Дианы, он вошёл в свою жену и принялся, ритмично дыша, «работать», толкая её тело по кровати. Диана расслабилась, повернув голову набок и закрыв глаза. — Что-то не так? — Уильям, хотя и не был эмпатом в бетазойдском смысле, обладал некоторой чувствительностью. — Нет, нет, всё хорошо, — встрепенулась Диана, погладив его пальцами по щеке. — Продолжай… — Когда ты так говоришь, я точно знаю, что — нехорошо, — Уильям скривил уголок рта. Он припал к ложбинке между грудей Дианы. Та рассмеялась. — Ты колешься… Нет, нет, продолжай, — на самом деле, в этой ласке бородатого капитана было что-то брутальное, звериное. — может быть… мне возбудить тебя… каким-нибудь другим образом? Уильям понял, о чём речь, и смутился так, как могут смущаться только мужчины. — Нет, — выдавил он. — Нет, я… («Я не смогу унизить тебя настолько», — читалось в его эмоциональной волне) В общем, у нас всё будет естественно, — заключил он, снова занимая позицию между её ног. «Почему он такой щепетильный», — искренне не понимала Диана. Она всего лишь хотела взять его член в рот. Однако сексуальные нравы рас в XXIV веке не отличались раскрепощённостью, оставшись где-то на уровне конца XX века, и то, чего влюблённые на Бетазое стеснялись, но кулуарно использовали, у уроженца Земли или Вулкана вызвало бы неимоверный конфуз. Уильям задрожал и вытянулся, вбивая Диану глубже в койку, его лицо оцепенело и с губ сорвался хриплый стон. Эмпатку окутало облако сладостных эмоций — словно она ощутила запах чужого оргазма. Это тоже дарило счастье, и ей доставляло радость — смотреть в закрытые глаза на лице мужа, полным какого-то неземного, недоверчивого блаженства. Однако самой ей до удовлетворения было ещё очень далеко. Фактически, она сделала только первый шажок. От Уильяма пахло любовным потом. Он повернулся спиной, Диана обняла его сзади, «прилипнув», мягко, по-кошачьи. Это не было знаком безразличия — оба знали, что дороги друг другу. — Я тебя расстроил? — поинтересовался Уильям — его голос звучал так, словно исходил откуда-то издали и не от него. Всё-таки, иногда он проявлял недюжинную способность чувствовать потребности жены. — Нет. Нет, — после микроскопический предательской паузы отозвалась Диана, проверяя между ног и извлекая мокрую от спермы мужа ладонь. Сла-адко… — Хочешь кофе? Булочки? — Не откажусь. — Ответ Уильяма чуть запоздал — чувствовалась, что ему неприятно эксплуатировать жену, но булочек хочется тоже. Диана «напрягла» материализатор простым меню. — Трудная работа сегодня была? — поинтересовался Уильям, беря чашку. — Нет. Ничуть, — отозвалась Диана, откидываясь и кладя предплечье на лоб. Она потянулась за ночнушкой. Хохотнула, — пожалуй, самое сложное, как обычно — предрассудки по отношению к бетозоидам… Бетазоидкам… И ещё… — она закусила губу, — медик вообще убил. Она обратилась ко мне «Диана Райкер». А когда я объяснила, что не меняла фамилию — вот так вот приподняла бровки и поинтересовалась: «А почему это вы не меняли фамилии?!» — А правда, почему? — отозвался Уильям. — Была бы — Диана Райкер… В его голосе не было ничего предосудительного, тон можно было бы счесть юмористическим, но Диане померещилось, что за ним кроется какая-то тайная ревность и прорывающееся через все слои толерантности желание сказать: почему ты всё ещё не моя, целиком и полностью? Это как будто затушило в душе Дианы какой-то фонарик. Она вздохнула и замкнулась. Муж ничего не заметил. Допив кофе, он устроился поудобнее и заснул.