Часть 1. Знакомство.

Пока все в городе спали, в этой небольшой комнате по теплому экрану разбитого телефона барабанили влажные от напряжения пальцы. Глаза уже изрядно устали, но продолжали бегать по экрану в поисках того самого сочетания букв. Квазар опустил затылок на подушку, повернул голову к стене и стал пялиться в нее, наблюдая за перетекающим светом от фар машин за окном. Не то, чтобы это было его любимым занятием. Смотрение в стену без какого либо контекста и причины выглядело депрессивно и странно со стороны, но на самом деле означало только то, что молодой человек обрабатывает информацию у себя в голове. Так получается намного эффективнее. Нет никаких отвлекающих факторов, можно погрузиться поглубже в свое сознание, может, даже дотронуться до того, что находится глубже сознания, в поисках нужных соединений нейронов. Конечно, если ты не занимался подобным раньше, то будет сложно и непонятно, а мозг ищет то, что попроще. Не найдя этого в окружающей среде, он начинает задумываться о том, что мог бы сделать это самостоятельно, считая, что это не должно быть так мучительно сложно. Но, как мы все знаем — начинать с нуля всегда тяжело. Всё же, пробковая доска на всю стену — это хорошая идея. И обязательно купить красные нити с пинами, как это показывают в фильмах и медиа. Так будет выглядеть круче, да и наглядно будет видно, что квазар уже успел собрать. Молодой человек потер переносицу внешней стороной большого пальца и вернулся к экрану телефона. В заметках уже было написано всё, что он знает о Гаспе. Но этого было правда мало. Дата рождения? Легко. Особенно с помощью социальной инженерии и сетей, где он публиковал свой день рождения без зазрений совести. Город проживания? Тоже не так уж и сложно, еще и все в рамках закона. Единственным правилом его одиночного клуба заключалось в том, что ни в коем случае нельзя писать напрямую с целью узнать или уточнить что-либо. Ведь это значило бы сразу две вещи: Первое — он сдался и больше не верит в себя. А раз не верит в себя, значит, является полностью безнадежным. Второе — он сдался и показал свою слабость. Показал то, что Гаспе ему интересен, небезразличен, играет колоссальную роль в его жизни. Ведь дойдя до контакта один раз — больше остановиться не выйдет. Тут как с наркотиками — бывших наркоманов и сталкеров не бывает. Принцип «не контактировать напрямую» не просто правило. Это философия. Проверка на прочность. Потому что, как только ты переступаешь эту черту, начинается зависимость. Ты больше не исследователь, ты больше не просто коллекционируешь информацию в незоровых количествах. Ты — настоящий сталкер. Превращаешься в тень, следующую за объектом своей одержимости, и тогда вся проделанная работа теряет смысл. Быть его тенью — это роскошь, которую Квазар не мог себе позволить. Быть сталкером было отвратительно. Вечно скребущие кошки где-то в области грудной клетки рвались наружу в непонимании того, где они вообще находятся. Какие чувства могут привести независимое существо в такое состояние? Черт бы с этим сталкингом. Выудив на днях драгоценный номер телефона, он принялся выяснять фамилию, чтобы по ней можно было найти любое упоминание или видеозапись с его прошлого места работы. Б. Гаспе Б. Он не был осторожным. Потерял бдительность и позабыл о своей безопасности, когда два года назад обращался в почтовое отделение, а затем привязал этот номер к известной социальной сети. Но Квазару же легче. Теперь на руках было больше возможностей для поиска, и их можно было продолжать как в телефонных книгах города, так и через приложения для пробива. Наутро — уже сияющий театр «Эндерн». За кулисами давно кипит работа. Народ мечется туда-сюда по длинным коридорам с скрипящими полами, загримированным ковролином. Молодняк безостановочно бегает на перекуры в туалет, засиживаясь там в обнимку с телефоном надолго, так что выловить кого-то из коллег было невозможно. Квазар умеренным шагом проследовал на второй этаж здания театра в поисках хотя бы кого-то на своём рабочем месте. Выглядел он паршиво, пару бессонных ночей изрядно сказались на внешнем виде. Синяки под глазами стали лишь больше. В остальном — неизменная безразмерная кофта с «сатанинскими» надписями, как заметила администратор, такие же бесформенные брюки, черное пальто и небольшая сумка через плечо, увешанная забавными брелками. Было интересно наблюдать за тем, как Квазар перемещается в пространстве. Шаг средней длины и скорости, ничего необычного в этом не было, но каждое движение ногами будто было разным и давалось с трудом. Сейчас он шагнул уверенно, следующий же шаг будет замедленно-опечаленным, а предыдущий вообще был с небольшим прихрамыванием. Руки тоже держал нестандартно. Одна, левая, всегда свободна и находится в движении, уравновешивая юношу. Вторая же всегда занята, будь то телефон, лямка сумки или что-то еще из необходимых вещей. Короче говоря, со стороны — забавный малый. Но стремиться к общению и пересечениям с ним мало кто хотел ввиду его неухоженности и замкнутого поведения. Кого интересуют похожие на него люди? Разве что такие же, как они, либо те, кто возымеет с общения выгоду. Да и такой себе экспириенс, когда ты подходишь к человеку с развернутым вопросом и искренними намерениями, а получаешь что-то наряду с «не знаю» или «да/нет». Сам же Квазар часто искал общения с своими сослуживцами, но быстро остывал к собеседнику и начинал игнорировать его, если тот оказывался не таким, как Кози его себе вообразил. Он всегда тянулся к интересным людям, причем, настолько интересным, насколько это было возможно. А если было невозможно — «Что ж, прощай, у меня много дел и я ужасно занят». Что включало в себя звание «интересного человека» для Квазара и почему он вообще возомнил себе, что имеет право претендовать на общение с интересными людьми? Ведь сам он вряд ли представлял собой что-то глубокое и интригующее, загадочное, да и никогда не думал о себе в подобном ключе. «Я, да загадочный, да еще и интересный? Полная чушь». Книг он читал немного для своего возраста и профессии актера, спасала только врожденная харизма и грамотность, коими наградила природа. Но и это он старательно скрывал от чужих глаз. Было стыдно. Интересными людьми он считал как раз таких — умных, всесторонне развитых, особенных, единственных в своём роде, таких, каких он еще никогда в своей жизни не встречал. Человек мог бы иметь диаметрально противоположные интересы, но все равно располагать к себе падкого на умные слова и грамотную, четкую и необычную речь юношу. К тому же, Квазар всегда был удобным для малознакомых людей и тех, кто ему искренне нравился. Всегда рядом и на связи, доступен в любое время дня и ночи, интересуется, спрашивает, поддерживает, смеется над глупыми шутками, тратит любые имеющиеся и не имеющиеся ресурсы, но потом, как только огонь затухал в его глазах, он некоторое время продолжал общение в том же духе, а позже и вовсе бесследно исчезал. Иногда на несколько дней, даже лет, а иногда навсегда. Смотря насколько его «достал» этот человек. Дойдя до нужной двери, Квазар остановился, прислушался. Из-за двери доносились приглушенные голоса, обрывки фраз, звон стеклянной посуды. «Кажется, кто-то уже на месте», — подумал он, и, не стуча, толкнул дверь правым плечом. В комнате, заставленной реквизитом и костюмами, царил творческий хаос. На старом диване, обитом выцветшим бархатом, расположилась небольшая группа людей. Кто-то пил кофе, кто-то читал сценарий, кто-то просто сидел и смотрел в окно. В центре комнаты, возле зеркала, стоял мужчина в ярком гриме и примерял на себя свой старый парик, параллельно бурча о том, как же он растолстел. Все замерли, когда Квазар вошел. Тишину прервал голос девушки, сидящей на подоконнике: — О, Квазар. Привет. А мы тут как раз гадаем, где ты пропадаешь… Квазар взглянул на нее. Это была ассистент режиссера, молодая нимфа с длинными белыми завитками на голове и ярко-зелеными глазами. Все ее любили, пока не начинался бухгалтерский и бюрократический кошмар. — Простите, задержался. — Квазар прошелся по всем своим товарищам мужского пола, пожав им руки, бросил свою сумку рядом с диваном и сел на подлокотник, смотря в экран телефона. — Да ладно, мы же знаем, что ты там ночами коды ломаешь, а не спишь, — усмехнулась ассистент, а за ней рассыпались в хохоте и остальные присутствующие. — Так что ты думаешь о новом сценарии? Нравится? — девушка кокетливо прислонилась к стене, накручивая кудри на палец с длинным белым ногтем. Квазар пожал плечами, не отрываясь от телефона. — Сценарий как сценарий. Обычный. — Ну, все равно, мне интересно твое мнение. Ты у нас как серый кардинал, все видишь, все знаешь, да? — она снова улыбнулась, будто не обращая внимания на то, что Кози явно был не в настроении разговаривать с кем-то вроде нее. Квазар внутренне скривился. Серый кардинал? Но спорить не стал, потому что это не имело смысла и значило бы то, что его задело такое прозвище. Он оглядел комнату, не поднимая глаз. Такой навык развился уже давно — по издаваемым людьми звукам он понимал, кто чем занят. Иногда это было действительно полезно. Все эти люди казались ему такими далекими, такими чужими. Они говорили о чем-то, смеялись, спорили, жили какой-то своей жизнью. А он сидел здесь, как очередной кусок пазла без рисунка, просто залитый своим цветом, не в силах примкнуть к ним. Так что включало в себя звание «интересного человека» для Квазара и почему он вообще возомнил себе, что имеет право претендовать на общение с ними? Квазар искал в людях то, чего не хватало ему самому. Тянулся к тем, кто казался ему смелым, уверенным, успешным. Тем, кто умел легко и непринужденно общаться с другими, кто не боялся выражать свои мысли и чувства. Он считал, что, общаясь с такими людьми, он сможет перенять у них что-то, стать лучше, интереснее, значимее, а если сможет идеально скопировать чей-то образ и модель поведения, то вообще станет иделаьным человеком, как и писал Ницше. Ну и банальщина. И, конечно же, существовала тень высокомерия. Подсознательно, он чувствовал себя умнее, проницательнее, чем большинство окружающих. И ему казалось несправедливым, что его интеллект и знания остаются невостребованными. Ему хотелось найти собеседника, способного оценить его, понять его, разделить его интересы. Но в то же время он боялся разочарования, боялся, что и этот человек окажется не таким, каким он его себе представлял. — Квазар, ты меня вообще слушаешь? — спросила ассистент, выдернув его из раздумий небольшим хлопком по спине. — Прости, задумался. — сказал тот на выдохе и наконец поднял глаза на девушку в темно-зеленом костюме. — Я говорю, сегодня вечером будет генеральная репетиция, ты должен прийти, прогоним разок проблемные моменты и все вместе. Понял, не забудешь? — Не забуду, — ответил Квазар. Он встал с подлокотника, сунул телефон в карман и вышел из комнаты, оставив за собой галдящую толпу, которая активно обсуждала предстоящую вечернюю репетицию. На телефон пришло сообщение, начинавшееся с «Привет, дружище.» Твою мать.