Часть 33| Поцелуй невинных

Мила сидела у окна в своей комнате. Солнечные лучи пробивались сквозь полуприкрытые жалюзи, рисуя на полу длинные полоски света. Она держала в руках блокнот — с уголков страниц свисали закорючки, строчки, наброски, строчки в рифму и без. Сердце билось как-то не так… резко, тревожно, будто внутри всё сжималось от чего-то необъяснимого. С тех пор как она пришла в школу, многое изменилось. Она была в маске — буквально и фигурально. Скрывалась за образом, не подпуская никого ближе, чем на расстояние вытянутой руки. И только сегодня, после того, как увидела Диму с Ксюшей, а затем — с Полиной… что-то сломалось внутри. Он не узнаёт её. Он смотрит мимо. А она — каждый его взгляд чувствует, как удар током. Она открыла блокнот и начала писать. Сначала бессвязные строчки, потом рифма будто сама легла на бумагу. Сердце говорило — и она слушала. Каждое слово будто рождалось из боли, из ревности, из чувства, которое нельзя было произнести вслух. Ведь она — ученица, обычная девчонка среди сотен других. Никто и не подумает, что внутри неё бушует такая буря. — «Я в замкнутом круге…» — прошептала она, дописывая припев. Взгляд остановился на слове «невидимка» — это про неё. Не про Милкис, не про сцену, не про маску. Про Милу. Про настоящую. Сжимая листы в руках, она накинула худи, надела наушники и почти бегом выбежала из дома. Через полчаса она уже была в студии. Там, где всё звучит по-настоящему. Где она может быть собой. Где никто не осудит за эмоции. Где можно не скрывать голос. Она зашла в помещение, в котором раньше писала другие треки — яркие, дерзкие, держащие весь клуб в напряжении. Но сегодня была другая энергия — не рейв, не хайп. Это было про неё. Продюсер удивлённо посмотрел, когда она ворвалась с листами. — Опять без записи? — спросил он. — Просто включи микрофон, — коротко бросила она и заняла своё место. Он послушно нажал кнопку, и в студии повисла тишина, а затем зазвучала тихая минорная мелодия. Мила закрыла глаза. Слова будто сами пошли из глубины души. Она пела про ревность, про боль, про то, как быть рядом, но чувствовать себя незаметной. И с каждой строчкой — будто освобождалась. Студия стала её исповедальней. Когда трек закончился, она сняла наушники, выдохнула, как после заплыва под водой, и посмотрела в окно. — Я всё сказала, — прошептала она себе. Но где-то в глубине души всё ещё жила надежда: а вдруг он услышит? Вечер опускался на город медленно, с ленцой, окрашивая небо в фиолетово-розовые оттенки. Дима сидел на подоконнике у себя дома, с телефоном в руке, бессмысленно прокручивая ленту. Мысли были где-то далеко — то с Ксюшей, то с Полиной, а то и вообще в пустоте. Всё было как-то не так. И внутри — особенно. Вдруг взгляд зацепился за пуш-уведомление: "Сегодня в клубе 'Пульс' — эксклюзивный лайв от MILKISS. Вход по предварительной записи." Он завис. Милкис… странная, таинственная, будто вся соткана из масок и образов. Но в ней было что-то настоящее. Может, именно это и притягивало. Он вспомнил их короткий разговор в студии, её голос, её глаза — те, что не нужны были фильтры. В ней было что-то незавершённое. Что-то, что он упустил. — Пойду, — сказал он сам себе и через полчаса уже ехал в такси в сторону клуба. Толпа была разная: кто-то в кислотных очках, кто-то с пирсингом и светящимися кроссовками. Но Дима стоял в стороне, без шума, с капюшоном на голове. Он не знал, зачем пришёл. Может, просто хотел почувствовать что-то. Или кого-то. Или себя. Свет погас. Загорились прожекторы. Зазвучал бит. И на сцену вышла она — MILKISS. Она пела. Ту самую песню. Про замкнутость. Про тишину. Про то, как больно быть рядом, но оставаться невидимой. Её голос дрожал, но был сильным. Каждое слово било точно в сердце. "Я в замкнутом круге, Ты рядом — но мимо. Я будто бы в маске, Но вижу картины. Ты смотришь — не видишь, Ты слышишь — но тише. Я в этой тюрьме чувств, Что никто не услышит…" Дима застыл. Сердце сжалось. Он вдруг понял, что стоял в эпицентре чужой боли. Когда выступление закончилось, зал взорвался аплодисментами. Когда последний аккорд затих, а клуб снова наполнился гулом разговоров и аплодисментов, Дима, не в силах сопротивляться, прошёл к выходу из зала. Он пытался пробиться через толпу, но взгляд его не покидала фигура Милкис, которая, несмотря на свою маску, выделялась среди всех остальных. Она была загадочной и в какой-то степени даже недосягаемой. Он вышел на задний выход клуба и увидел её — она стояла у двери, потягивая свой коктейль. Милкис, как и всегда, была скрыта за маской. Но теперь Дима знал, что под ней скрывается что-то гораздо большее. Он собрал все свои силы и подошёл к ней. — Привет, — сказал он, немного нервно, но всё равно уверенно. — Ты классно выступала. Милкис повернулась к нему, и её взгляд был неподвижным, скрытым. Она не сняла маску, но от этого её присутствие стало только более загадочным. — Ты пришёл за автографом? — спросила она, не выказывая особых эмоций, но в её голосе всё-таки звучала некоторая интересованность. Дима улыбнулся, пытаясь развеять напряжение: — Нет, я пришёл просто поговорить. О песне. О том, что ты поёшь. Я не знал, что твои слова — это не просто слова для шоу. Я думал, ты поёшь для публики, а оказывается, ты поёшь для себя. Для чего-то настоящего. Милкис вздохнула, немного отклонив голову в сторону. Она не сразу ответила, но потом сказала: — Всё, что я пою, — это часть меня. Я не могу это скрыть, хотя и должна. Иногда я чувствую, что меня никто не понимает. Что всё, что я делаю, — это для кого-то, а не для меня. Дима почувствовал, как её слова проникли в самое сердце. Он начал понимать её ещё больше. — Ты не одна. — его слова прозвучали тихо, но уверенно. — Мы все такие. Я тоже скрываю, что важно для меня. Но это не значит, что это не имеет значения. Милкис повернулась к нему, её глаза были скрыты под маской, но её взгляд стал более открытым, как будто она в какой-то момент решилась. — Ты, наверное, прав, — сказала она тихо, с легким вздохом. — Но я не уверена, что я готова это кому-то показывать. Она сделала шаг назад, готовая уйти, но Дима почувствовал, что не может позволить ей уйти так, не сказав всего. — Милкис, ты не обязана показывать всем, кто ты на самом деле. Но ты можешь быть собой, хотя бы для одного человека, — сказал он, немного нервно поправив волосы. Она остановилась, но не повернулась к нему. Несколько секунд тишины, и затем она произнесла, как бы шутливо: — Может быть, ты прав. Может быть, мне стоит больше показывать себя. Но сначала я должна понять, что это значит для меня. Дима стоял, не зная, что сказать дальше. Он не знал, что скрывает она, но, похоже, она была готова двигаться дальше. Милкис не сняла маску, но в её словах звучала какая-то надежда на перемены. — У тебя всё получится, — сказал Дима, улыбнувшись. — Я уверен. Милкис кивнула и снова сделала шаг назад. — Спасибо, Дима, — тихо сказала она. — Может, мы ещё поговорим. Когда буду готова. Она обернулась и ушла в темноту, оставив Диму в клубе, где всё ещё звучала музыка, но в его голове было тихо, как никогда. Тот разговор, тот момент, было чем-то большим, чем просто встречей. Это была встреча с кем-то, кто действительно чувствовал, что значит быть собой. Дима остался стоять там, не зная, что делать дальше, но что-то в его душе изменилось. Милкис не была такой, как все. Она была настоящей, несмотря на её маску. На следующий день в школе было странно. Дима пришёл на уроки, но мысли о Милкис не отпускали его. Он пытался сосредоточиться на учёбе, но каждый раз, когда его взгляд попадал на какое-то окно или угол, он вспоминал тот вечер в клубе. Завершив занятия, Дима направился в коридор, когда вдруг заметил новую девушку, стоящую у стены. Она выглядела как-то знакомо, но её лицо было открытым, без маски, и это заставило его немного насторожиться. Она была привлекательной — с длинными светлыми волосами, стильной одеждой и уверенным видом. Она увидела его и, слегка улыбнувшись, сделала шаг вперёд. — Привет, — сказала она, голос был мягким, но с какой-то тайной в интонации. — Я новенькая. Меня зовут Мила. Дима был немного озадачен. Она не сказала ничего, что сразу бы насторожило его, и в её манерах не было ничего подозрительного. — Привет, — ответил он, чувствуя, как его сердце пропустило пару ударов. — Я Дима. Она подошла немного ближе, её взгляд был прямым, и в нём было что-то такое, что он не мог игнорировать. — Я заметила тебя в школе, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Ты очень интересный. У тебя такой необычный стиль и поведение. Как будто ты не такой, как все. Это здорово. Дима почувствовал, как его лицо немного покраснело от неожиданности. Он не был готов к такому прямому и открытом общению. — Спасибо, — сказал он, пытаясь скрыть свой дискомфорт. — Ты в порядке? Вроде бы ты новенькая, да? Она кивнула. — Да, только приехала в эту школу. Я не знаю здесь никого, и было бы здорово познакомиться поближе, если ты не против. Может, покажешь мне школу? — предложила она с игривым взглядом. Дима замялся, не зная, как реагировать. Она явно проявляла интерес, но в его голове всё ещё не укладывался тот образ, который был у него о Милкис — не в маске. — Конечно, почему бы и нет, — сказал он, всё ещё немного смущённый её настойчивостью, но одновременно заинтересованный. — Давай, я покажу, что и где тут. Они пошли по коридору, и Мила начала заводить разговор. Она говорила о своих планах, о том, как она хочет начать новую жизнь в школе, о том, как интересно тут. Но было что-то в её словах, что не давало ему покоя. Пока они шли, Дима не мог избавиться от ощущения, что она ему чем-то знакома. Всё больше ему казалось, что эта девушка не так уж и нова для него, а её манеры и поведение странным образом напоминали… Милкис. Но он не мог понять, почему она скрывала свою личность. Почему не сказала, кто она на самом деле. В конце концов, когда они оказались в спортзале, Мила неожиданно подошла поближе, их лица были совсем близко. Она мягко улыбнулась и тихо сказала: — Ты знаешь, Дима, я могу быть для тебя чем-то большим, чем просто новенькой. Ты ведь тоже скрываешь свои чувства, да? Дима почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Она продолжала смотреть ему в глаза, её взгляд становился всё более пронзающим, и вдруг он понял — это была та самая загадка, та самая интрига, которой он не мог отказать. — Мила… Ты… — он хотел что-то сказать, но слова не выходили. Всё вокруг будто растворилось, и он понял, что его интуиция не ошибалась. Это была она — Милкис. Она снова улыбнулась, и его мысли окончательно перепутались. — Я не могу быть здесь для тебя, Дима, как ты хочешь, — сказала она, отстранившись. — Но ты не можешь понять меня так, как ты хочешь. Это не просто игра. Дима понял, что она всё ещё оставалась скрытой, несмотря на открытость, с которой она подходила к нему. Но в её словах было что-то большее. Тот момент, когда он понял, что загадка Милкис ещё не решена. После занятий школа быстро опустела, и вечернее солнце окрасило коридоры мягким золотом. Дима шёл медленно, думая о странной встрече с Милой — новой ученицей, чьи глаза так отчётливо напоминали взгляд Милкис. Внутри у него всё путалось: чувства к Ксюше, тень Риты, поцелуй Полины, и теперь — ещё и Мила. Его сердце будто разрывалось на части, а в голове звучал только один вопрос: «Чего я хочу на самом деле?» Когда он подошёл к дому, в окне их дома уже не горел свет. Видимо, Ксюша устала с дороги и уснула. Но как только он повернул ключ в замке, то увидел в прихожей Полину. Она стояла, прислонившись к стене, в лёгкой майке и спортивных шортах, с немного взъерошенными волосами. В её взгляде была странная смесь ожидания и дерзости. — Привет, — сказала она тихо, сделав шаг к нему. — Я ждала тебя. Дима замер на секунду. Он хотел что-то сказать, но вдруг вся боль, злость, непонимание и смятение вырвались наружу. Он резко шагнул к ней, его рука легла ей на талию, притянув к себе. Он посмотрел ей прямо в глаза, не говоря ни слова, а потом, почти резко, жадно и настойчиво, поцеловал её в губы. Поцелуй был долгим и страстным. Он не был нежным, как с Ксюшей, и не был игрой, как с Ритой. Он был — разрядом. Гневом. Сомнением. И чем-то тёмным, с чем Дима не хотел иметь дело, но не смог остановиться. Полина на мгновение замерла, но потом тоже поддалась — её руки легли ему на грудь, а дыхание сбилось. Это был момент, в котором не было ни логики, ни чувств — только инстинкт и накопившаяся эмоция. Когда он отстранился, всё стихло. Полина молча смотрела на него, будто спрашивала: «Что это было?» А он, тяжело дыша, лишь отвёл взгляд. — Прости, — прошептал он, чувствуя, как в груди начинает подниматься волна сожаления. И в этот момент он услышал щелчок — как будто кто-то в комнате тихо прикрыл дверь. Но он не успел понять, показалось ли ему это, или кто-то действительно видел то, что произошло. Утро наступило неожиданно. Тонкий свет пробивался сквозь шторы, и Ксюша, потянувшись, села на кровати, немного растерянная. Её голова гудела, словно после тяжёлого сна, но было нечто другое — странное, липкое чувство тревоги. Ей снился сон, и он был таким реальным, будто она наблюдала всё своими глазами: Полина в прихожей, Дима, вошедший в квартиру, и... их поцелуй. Резкий. Нежданный. Как удар по сердцу. — Бред… — пробормотала она себе под нос, пытаясь отогнать наваждение. — Просто сон… просто сон… Она встала, умылась, накинула худи и вышла из комнаты. Дима был на кухне, мрачно пил кофе, уставившись в точку. Услышав шаги, он обернулся. — Доброе утро, — сказал он натянуто. — Угу, — Ксюша опёрлась на дверной косяк и некоторое время молчала, просто смотря на него. — Мне сегодня снился странный сон. — Какой? Она подошла ближе, присела рядом. — Что ты… поцеловал Полину. Вчера вечером. Как только вошёл в квартиру. — Она говорила это спокойно, но её глаза тревожно метались. Дима замер. Его пальцы чуть дрогнули. Но он быстро взял себя в руки и покачал головой. — Это был просто сон, Ксю. Этого не было. — Он посмотрел ей в глаза. — Я бы не сделал так с тобой. Она вглядывалась в его лицо, в каждое движение, будто пыталась найти хоть тень лжи. И не нашла. Он казался честным. Уверенным. Ровным. — Наверное, ты прав… — Ксюша выдохнула. — Просто я… много думаю. А в последнее время столько всего произошло… Он взял её за руку и мягко сжал. — Я здесь. И никуда не ухожу. Правда. Ксюша кивнула, но внутри у неё всё ещё что-то скреблось. Она не знала — это была её тревожность или интуиция. Но пока она решила верить. Ему. Им. Хотя реальность была совсем другой. День начался мрачно — с головной боли, тяжести в груди и серого неба за окном. Дима и Полина чувствовали себя отвратительно после вчерашнего вечера: физически плохо, морально — ещё хуже. Оба решили не идти в школу. Ксюша, заметив их состояние, только пожала плечами: — Ладно… отдыхайте. Я сама. — Она взяла рюкзак и вышла, даже не подозревая, как быстро вернётся обратно. Квартира опустела. Тишина вдруг стала вязкой и напряжённой, словно воздух между Димой и Полиной наэлектризовался. Он сидел на диване, глядя в никуда, а она стояла у окна, слегка обернувшись к нему. — Ты уверен, что ей не стоит знать? — спросила она тихо, будто проверяя, насколько глубоко он погружён в свои мысли. — Это ничего не изменит, — сказал Дима, не поднимая взгляда. — Мы оба… просто запутались. — Запутались? — Полина подошла ближе. — Или просто не хотим признать, что нам хорошо вместе? Пусть даже на миг… Она приблизилась ещё. Он посмотрел на неё. И в этом взгляде — был огонь. Он притянул её за талию, их дыхания смешались, и через секунду их губы слились в поцелуе. Горячем. Запрещённом. Таким, который был похож на падение в бездну. Но именно в этот момент дверь с тихим щелчком открылась. — Я… — Ксюша застыла в проходе. В руке — забытый рюкзак. На лице — шок, обида, ярость. — Значит, это был не сон… Значит, всё было по-настоящему… Дима резко отстранился, его лицо побледнело. Полина застыла как статуя. А Ксюша уже сделала шаг вперёд, глаза налились слезами: — Как ты мог?.. — прошептала она, и в следующую секунду с силой ударила его по щеке. — Я тебе поверила, Дима! Я СНОВА тебе поверила! Он не успел сказать ни слова. О на схватила рюкзак, повернулась на пятках и, не оглядываясь, выскочила из квартиры, громко хлопнув дверью. А в комнате повисла глухая тишина. И в ней — только горечь. Дима поднял глаза и встретился с её взглядом. Его лицо было усталым, а глаза — такими же потерянными, как и её. Он всё ещё не знал, что делать с этим чувством вины, которое в последнее время стало неотъемлемой частью его жизни. Полина продолжала стоять у окна, её руки нервно теребили край футболки. — Я не знаю, Полина, — сказал он, слабо улыбнувшись, — может быть, ты права. Может, она и так всё понимает, или… может, она не захочет знать. Полина не ответила, её взгляд снова опустился вниз, а в воздухе повисла невыразимая напряжённость. Дима чувствовал, как каждое слово, которое они произносят, будто тянет их вглубь какой-то пропасти, из которой будет трудно выбраться. Он поднялся с места и подошёл к ней. Нервно покусал губу, затем посмотрел ей в глаза, пытаясь найти в её взгляде хоть какую-то подсказку, хотя бы маленькую искорку понимания. — Я знаю, что это сложно, — продолжил он. — Но я не могу просто так сказать ей, что случилось между нами. Это будет… неправильно. Это причинит боль всем нам. Полина закрыла глаза и глубоко вздохнула. — Ты прав, — её голос был почти невидимым, но в нём была вся тяжесть этого момента. — Я не могу позволить себе быть слабой. Я не могу быть слабой ради Ксюши. Но мне нужно что-то понять. Это не так просто, как ты думаешь. Дима понимал, что она говорила не только о ситуации с ним, но и о том, что происходит внутри неё. Он подошёл ещё ближе и аккуратно положил руку на её плечо. — Полина, мы оба делаем ошибки. И, возможно, они не оправданы. Но я не хочу причинять тебе боль. Я всё это слишком поздно осознал. Полина молчала, её плечо слегка подрагивало под его рукой, но она не отстранялась. Словно, несмотря на всю свою силу, она тоже была в поисках чего-то, чего не могла выразить. — Я понимаю, Дима, — тихо сказала она, повернувшись к нему. — Мы оба запутались. Но как теперь выбраться из этого? Он взглянул на неё, и в его глазах отразилась та же неуверенность, которая была у неё. Они оба находились в ловушке своих эмоций, и ни один из них не знал, как выйти из этого лабиринта. Тем временем Ксюша, вернувшись из школы, оказалась перед дверью квартиры. Она остановилась на секунду, почувствовав, как тревога накатывает снова. Момент, когда она уловила в голосе Димы нотки, которые ей показались неестественными, снова всплыл в памяти. Не зная, что её ждёт за дверью, она решительно шагнула вперёд. — Дима? — осторожно произнесла она, открывая дверь.