Часть 34| Конец

Он шёл по тёмной улице с опущенной головой, не отвечая на сообщения, которых, впрочем, и не было. Никто не вспомнил. Ни Ксюша, ни Полина, ни даже Рита. День рождения — пустой, вычеркнутый день. Добравшись до второго дома, где редко бывал, он скинул куртку, включил слабый свет и сел на подоконник. Там не было ни праздника, ни торта, ни поздравлений. Только он и холодные стены. Он закрыл глаза. Щелчок. Дверь отворилась. — Ты как всегда не закрываешься, — сказала знакомая голосом фигура. Рита. Он даже не посмотрел. Она зашла с термосом в руках. — Я помню. Просто… не знала, как поздравить. Прости, что не пришла раньше. — Она налила в чашку чай и протянула ему. Он взял. Сделал глоток. На вкус — пряный, немного странный, но он не придал значения. Пока не стало тяжело дышать. Грудь сжала тупая боль. — Что?.. Что ты сделала? — прошептал он, глядя на неё. В глазах всё плыло. — Просто расслабься, — Рита аккуратно подошла, взяла чашку, отставила. — Мы ведь теперь одни. Никто нас не найдёт. Никто тебя не поймёт так, как я. Он упал на кровать, бессильно пытаясь приподняться, но мышцы не слушались. Рита легла рядом, обняла его, прижалась лицом к его шее. — Представь, что мы — как Ромео и Джульетта. Такая красивая трагедия. Но у нас всё будет иначе. Ты — мой Ромео. А я — твоя Джульетта. Мы навсегда. Дима закрыл глаза. Всё погасло. Сознание ушло в темноту. А Рита засыпала рядом, с улыбкой на лице. В её больной любви был только один конец. И он был ближе, чем казался. Утро. В доме тихо. Солнечный свет пробивается сквозь щели жалюзи, ложась на пол. Запах застоявшегося чая всё ещё висит в воздухе. Дима лежит без движения. Лицо бледное, губы сухие. Сердце бьётся, но медленно — слишком медленно. Рита уже не спит. Она смотрит в потолок, будто проснулась от кошмара, хотя во сне ей было хорошо. Она поглаживает его руку. — Ты ведь никуда не уйдёшь, да? Теперь ты мой. Навсегда. Резкий стук в дверь. Она вздрагивает. Второй удар — громче. Потом третий. — Дима, ты здесь?! — голос Ксюши, злой и встревоженный. — Открой! Рита медленно встаёт. Смотрит на Диму. Подходит к двери, но не открывает. — Он не хочет тебя видеть, — говорит она спокойно, будто в трансе. — Уходи. — Рита? Это ты?! — Ксюша чуть не срывается на крик. — Ты с ума сошла?! Снова удар. Дверь трясётся. Рита отходит от двери и запирает её на ключ. Берёт его в кулак. Подходит обратно к кровати, садится на край и гладит волосы Димы. — Никто не поймёт, Ксюша. Ни ты, ни Полина. Только я. Я заберу его у вас. Как он заслуживает. — Мы будем вместе… — шепчет Рита, сидя на краю кровати, глядя на полубессознательного Диму. — Даже если никто не поймёт. Даже если ты сам пока не понимаешь. Она нежно гладит его по щеке. Дима едва шевелится, глаза затуманены, сознание плывёт. — Рита… — голос его едва слышен. — Что ты наделала?.. Он пытается приподняться, но тело не слушается. Рита мягко укладывает его обратно. — Тише… — улыбается она. — Просто представь, что мы — как Ромео и Джульетта. Только у нас всё будет по-другому. Нас не разлучат. Мы будем вместе, навсегда… Она ложится рядом, аккуратно укрывает их одним пледом. Обнимает его, прижимаясь щекой к его плечу. — Ты — мой Ромео… — шепчет она в полусне. — А я — твоя Джульетта… Дима уже не слышит. Его веки закрываются, дыхание становится глубоким, тяжёлым. А Рита, счастливая в своём сумасшедшем покое, засыпает рядом. Всё остальное — не важно. Утро. Комната погружена в лёгкий полумрак. Рита просыпается первой. Тихо приподнимается, смотрит на спящего Диму. Его лицо спокойно, дыхание ровное. — Ты ещё спишь… — шепчет она и улыбается. — А я уже всё решила. Она берёт сумочку, аккуратно выходит из комнаты, закрывая за собой дверь. Спустя полчаса возвращается — в руках пакет из аптеки. Рита достаёт два маленьких флакона с прозрачной жидкостью и ещё один, на котором написано «зелье любви». Она ставит их на тумбочку, достаёт стакан и начинает всё смешивать — медленно, тщательно, почти с благоговением. — Всё должно быть идеально. Чтобы ты не сомневался… Чтобы ты любил только меня. Она подходит к кровати, опускается на колени рядом. Дима всё ещё спит. Рита осторожно приподнимает ему голову, подносит стакан к губам и медленно вливает смесь. — Пей, мой Ромео… скоро ты проснёшься совсем другим. И всё будет так, как я хочу. Когда стакан пуст, она снова ложится рядом, обнимая его крепче, чем раньше. — Мы созданы друг для друга… ты поймёшь. Скоро поймёшь… — бормочет она, засыпая с улыбкой. Спустя несколько часов Ксюша металась по квартире. Что-то было не так. В голове вертелась одна мысль, и чем дольше проходило времени, тем сильнее она тревожила её. — Полина, — вдруг говорит она, подходя к подруге. — А вдруг с Димой правда что-то случилось? Он же не появлялся весь день. Он даже телефон не берёт. — Ты думаешь, он… — Полина не договорила. — У него ведь есть второй дом. Мы же забыли про него! Он же говорил, что иногда уходит туда, чтобы побыть одному. Полина встаёт, быстро надевает куртку. — Поехали. Мне тоже неспокойно. Они подъехали к дому. Вокруг было тихо, ни одной машины рядом. Ксюша дрожащей рукой открыла запасной ключ и первой вошла внутрь. — Дима? — позвала она. — Ты здесь? Тишина. Они прошли по коридору. И вдруг Ксюша замерла у двери спальни. — Что такое?.. — начала Полина, но замолчала, когда заглянула внутрь. На кровати, под мягким пледом, спал Дима. Его рука крепко обнимала Риту, лицо было повернуто к ней. И даже во сне... он целовал её в висок, словно по привычке. Рита лежала с блаженной улыбкой. — Н-нет… — прошептала Ксюша, и слёзы тут же хлынули из глаз. — Этого не может быть… Она резко развернулась и выбежала из комнаты. — Ксюша, подожди! — крикнула Полина, бросившись за ней. В доме снова стало тихо. Только Рита во сне шептала: — Ты теперь мой, Димочка... Только мой… Ксюша вылетела на улицу, не замечая, как по щекам текут слёзы. Она остановилась у машины, тяжело дыша, и опустилась на капот, сжимая руками голову. Полина догнала её, присела рядом и мягко обняла за плечи. — Ксю... пожалуйста, успокойся. Это не ты виновата. И, может, он… он не в себе, может, она что-то сделала. Ты же знаешь, он не такой. — Он её обнимал… целовал… даже во сне… — прошептала Ксюша, всхлипывая. — А ведь только недавно он говорил, что любит меня… — Это всё какая-то жесть… — Полина нахмурилась. — Ты же видела её раньше — она слишком… навязчивая. Может, она что-то подсыпала. Ну не мог он просто так уйти и вот так спать с ней. Тем более — в его день рождения, о котором мы… забыли. Ксюша подняла на неё заплаканные глаза. — Я не забыла. Я просто… не знала, как поздравить. Мы почти не разговаривали после ссоры. Полина вздохнула. — Надо разобраться. Если она действительно что-то сделала… я ей этого не прощу. — А если он сам…? — прошептала Ксюша. Полина сжала кулаки. — Тогда мы узнаем правду. Во что бы то ни стало. Полина ещё что-то говорила, но Ксюша вдруг резко выпрямилась. Глаза её стали холодными, губы сжались в тонкую линию. — Хватит, — сказала она твёрдо. — Он выбрал. И, может, неосознанно… может, под действием чего-то… но факт остаётся фактом — он с ней. Он обнимал её. Целовал. Во сне, не во сне — неважно. — Ксю… — Полина осторожно коснулась её руки. — Нет, Поля. Мне надоело. Мы живём в каком-то бардаке: ревность, предательства, тайны, зелья какие-то. Я больше не хочу бороться. Хочет быть с ней — пусть будет. Я приму это. Я приму… третью Риту. И уйду с дороги. Полина растерянно замолчала, не зная, что сказать. Впервые Ксюша говорила так спокойно… и это пугало. Ксюша медленно направилась прочь, оставив Полину стоять в темноте с горьким ощущением, что что-то важное — безвозвратно сломалось. Полина, горя от гнева и ревности, выбежала из дома и направилась к Рите, намереваясь устроить ей разнос. Она уже почти дошла, как в голове вновь прокручивались все эти сцены: Дима, поцелуи во сне, её боль. В этот момент её шаги стали ускоряться, а в груди всё сжималось. Вдруг, подойдя к двери, она остановилась, услышав странные звуки изнутри. Полина резко открыла дверь. — Рита! Ты добилась, да? Своего любимого, без которого ты не могла жить! — крикнула Полина, заходя внутрь. Но её слова обрываются, когда она увидела Диму. Он лежал на кровати, его лицо было бледным, а тело покрывал несколько небольших порезов. Лицо Полины исказилось от ужаса. — Дима! — она подбежала к нему и сразу заметила, что это не просто случайные порезы, а следы какого-то насилия. — Рита! Ты что сделала?! У него этого не было! Рита, стоявшая рядом, даже не двигалась. Её глаза, наполненные странным огоньком, не скрывали облегчения. — Ты... ты же хотела быть с ним, — Рита промолвила, её голос был почти без эмоций. — Теперь он твой. Навсегда. Полина не могла поверить своим глазам. Она бросила взгляд на Диму, его глаза были закрыты, а дыхание хриплым, и в голове мгновенно пронеслась мысль, что если бы она не пришла вовремя… что-то могло бы случиться хуже. — Что ты с ним сделала? — вновь спросила Полина, её голос срывался от страха. Ксюша пришла на похороны, и её сердце было разбито. Она не могла поверить, что всё это происходило на самом деле. Это была не просто утрата, а целый мир, который исчез. Когда она увидела его последний раз, её душу переполнили чувства, которые она не могла выразить словами. Она подошла к гробу, не в силах удержать слёзы, её лицо было покрыто ними, а руки тряслись от боли. В её глазах отражалась вся любовь и боль, которую она пережила. Она не могла оторвать взгляд от его лица, и каждый момент казался бесконечным. Когда пришёл момент попрощаться, Ксюша не смогла сдержаться. Она прижала руку к лицу и тихо прошептала: «Прости меня...», её голос сорвался от рыданий. Она склонилась над ним, и в тот момент, когда она смотрела на его лицо, её слёзы, как капли дождя, упали на его грудь. Это был последний прощальный момент. Ксюша ощущала, что в этой капле была вся её боль, все её воспоминания, вся любовь и все ошибки. Эта слезинка стала символом утраты и трагедии, которая оставила её без сил. Полина стояла рядом, пытаясь успокоить её, но слова не приходили. Весь мир вокруг казался пустым. Рита стояла чуть дальше, её взгляд был холодным, но и она не могла скрыть своего горя. Однако, все понимали, что её действия привели к тому, что они теряли не только Диму, но и друг друга. Тишина обволакивала всех, поглощая их в этот тяжёлый момент прощания.