Часть 2 - Тихое обвинение

      В оживленном центре Токио, где небоскребы возвышались над улицами, а гул городской жизни никогда не утихал, Канае Ягами готовилась к еще одной ночи в «Красной линии». Надев свой фирменный наряд «непослушной школьницы» и завязав узел блузки между грудью и животиком, она почувствовала знакомый трепет. Клуб был не просто местом развлечений; это было ее убежище и прикрытие для жизни, посвященной поискам справедливости.       Тем вечером в клуб вошел новый клиент — скромный офисный работник по имени Таро, на его лице отражалось беспокойство. Он сидел один за барной стойкой, потягивая напиток, конкретно виски, его плечи были опущены, словно он нес тяжесть мира, а сам он смотрел в пол. Канаэ, всегда проницательная, почувствовала, что он в беде. Она подошла к нему, ее сердце было полно сочувствия.       — Приветик, зайчик, — сказала она с теплой улыбкой. — Ты выглядишь так, будто тебе нужна подружка. Как насчет бесплатного танца на коленях в приватной комнате? Все, о чем я прошу, — это чтобы ты поделился со мной своей историей.       Таро колебался, затем кивнул, благодарный за ее доброту. Когда они вошли в тускло освещенную комнату, Канаэ усадила Таро на софу, а сама залезла ему на колени и начала танцевать, ее движения были плавными и манящими. Но именно ее внимательный взгляд привлек Таро, побуждая его открыться.       — Итак, как тебя зовут, зайчик? — спросила она.       — Таро. Таро Сато, если совсем полностью. Меня подставили, — признался он дрожащим голосом. — Я работаю в небольшой технологической компании под названием «Хикари», и кто-то подорвал мою репутацию. Они обвинили меня в нанесении ущерба имуществу в офисе — сломанное оборудование, беспорядок в кладовой. Я этого не делал! Но весь персонал считает, что это сделал я. Я боюсь, что потеряю работу.       Сердце Канаэ упало, пока она слушала.       — Что случилось? — настаивала она, ее голос был ровным. — Можешь уточнить, как тебя обвинили?       Таро рассказал о событиях, приведших к его обвинению.       — Утром я пришёл в офис и обнаружил хаос — принтер сломан, повсюду разбросаны бумаги, а некоторые из них ещё и порваны, ноутбук исчез куда-то, окно разбито. Когда на меня посыпались обвинения, я начал протестовать. А офисный менеджер Юа Фуджисава указала на меня пальцем, заявив, что я был последним, кого видели возле принтера. Почти все улики против меня были косвенными, кроме двух: одна видеозапись указывала, что именно я уничтожал имущество, а другая — тот же якобы я под ту же видеозапись расписался на одной из порванных бумаг своим именем и бросил на стол, хотя я вообще-то невиновен, но весь персонал отвернулся от меня, подогреваемый шепотом и подозрениями.       — Офисные сплетни разлетаются быстро, понимаю. Особенно если кого-то обвинят в том, чего кто-то не делал, я тебя понимаю. Что-нибудь ещё? — спросила Канае, её блузка и мини-юбка уже были сброшены на подлокотники софы, пока она извивалась на коленях Таро в одном бикини.       — Главный свидетель, моя коллега Аюми Хашимото, что-то видела, — продолжал Таро, его разочарование было очевидным. — Но она не говорит. Она просто сидит там, молча, как будто чего-то боится. То ли её тоже вслед за мной обвинят как пособницу, то ли побьёт кто-то, я не знаю. Но так или иначе, меня в полдень вытолкали взашей охранники офиса и передали в полицию, с обвинениями. Я еле как выплакал себе подписку о невыезде в суде перед второй спецколлегией Верховного суда города Токио, и до сих пор плачу сейчас! Пожалуйста, Господь, если ты меня слышишь сквозь эти стены порока похоти, помоги мне!       В момент вскрика на глазах Таро уже были видны слёзы. Мысли Канае метались. Это было больше, чем просто недоразумение; это была паутина лжи. И слёзы отчаяния, такие искренние, это лишь подтверждали.       — Ну почему сразу порока похоти, зайчонок? Здесь царят добродетели любви и справедливости. Я обещаю тебе, Таро, я помогу тебе найти правду, потому что я верю тебе, — сказала она с решимостью в голосе. — Давай выясним, кто на самом деле это сделал, хорошо, зайчик?       — Как теперь найти этого человека? Он уже сбросил концы в воду, замаскировал лицо на камере, и теперь мне точно конец…       — Ничего он не сбросил. Я не просто стриптизёрша. Частный детектив Канае Ягами, к твоим услугам. Весь этот клуб кишмя кишит правоохранителями — криминалисты, легавые, судебные приставы и помощники прокуроров, все они собираются здесь как персонал, чтобы поразвлекать клиентов или посторожить территорию, но я их консультирую как детектив по истинным вопросам того, что мы слышим тут каждую ночь, вот только об этом никто не распространяется. Мы найдём истинного виновника, даю тебе слово, зайчик. Главное, не забывай являться в суд к восьми-тридцати утра на каждое заседание по твоему делу, как если бы ты ходил вместо суда на работу. Сейчас лучше мне уже перестать танцевать, а то вдруг опоздаешь на завтрашний суд, если таковой у тебя вдруг состоится. Договорились, зайчонок?       — Договорились, — кивнул Таро.       После танца, Канае принялась за дело. В шесть часов утра собрала свою команду — других стриптизерш, сотрудников службы безопасности, и даже бармена с ди-джеем, которые все на самом деле были полицейскими, судебными приставами, помощниками прокуроров и экспертами-криминалистами, чтобы обсудить дело. Все теперь были одеты в уставную форму их настоящей профессии, кроме самой Канае, которая хотя и была теперь одета в офисном стиле, но её животик с вдетой в пуп серёжкой был всё равно открыт на всю ширину.       — Итак, леди и джентльмены, конференция открыта, — обратилась Канае. — Спешу вас всех проконсультировать. Объект, обратившийся к нам в качестве клиента — Таро Сато, сотрудник компании «Хикари». Он утверждает, что его ложно обвинили по целому букету статей Уголовного кодекса Японии — а это у нас 234-2 за воспрепятствование бизнесу через неправомерные манипуляции над техническим средством, 235 за кражу, 259 за порчу документов, 260 за порчу здания, 261 за порчу иного имущества. Поскольку в законе были прописаны только максимальные сроки заключения, а минимальные не прописаны, и он заявил о своей невиновности в суде, то его отпустили под подписку о невыезде. Сам он утверждает, что он невиновен и его кто-то подставил. В качестве доказательств: украденный ноутбук, сломанный принтер, разбитое стекло, разбросанные и порванные бумаги, показания офисного менеджера, признательная записка на столе и записи с видеокамеры. А если уж его кто-то подставил, значит, в деле может быть статья 104 за подделку доказательной базы, 105-2 за запугивание свидетеля и чуть менее вероятно, статья 172 за ложный донос. Есть ещё одна зацепка, коллега Таро по тому же офису, Аюми Хашимото, которая почему-то молчит.       — Слышал, слышал об этих художествах. Судя по всему, парнишка всё-таки прав, — заметил Сота Томиока, один из охранников клуба в текущую смену, который на самом деле был экспертом-криминалистом, который знал толк в видеозаписях. — Дело в том, что как раз между вчерашним заседанием суда для парнишки по избранию меры пресечения и его визитом в клуб, я успел проверить записи с видеокамер, представленных в качестве доказательств. Боюсь, прокурорам придётся исключать видеозапись — там куча сварочных швов. Кто-то установил с нужного периода времени по другой такой же странную программу с заменой лица, как сейчас это называют… этот, как его… дипфейк, и выглядит эта замена весьма топорно.       Другой охранник, Акимицу Хашимото, который на самом деле был помощником прокурора, кивнул вдобавок:       — Вы безусловно правы, коллега. А если кто-то подделал камеру, значит, кто-то подделал и сам текст на признательной записке. Напрячь бы только местного каллиграфа, чтобы получить полный отчёт, только есть вопрос — кто и на кой хрен? Я сейчас начну думать, что и показания свидетельницы со стороны обвинения тоже немножко туманны: последним видеть рядом с принтером, как говорится, не значит видеть, как этот самый последний этот же принтер портит.       — Что ж, уже кое-что имеется. Донос, может, и не «заведомо» ложный, но доказательства кто-то явно подпортил именно так, чтобы все думали на Таро Сато, — заключила Канае. — Свидетельницу предполагаемой защиты возьму на себя я лично. Договорюсь с визитом в компанию под видом клиентки, надеюсь, что визит назначат на завтра. Вы, мистер Хашимото, пока разбирайтесь с почерковедом. Кто там у них босс?       — Судя по материалам дела, — заявил помощник прокурора, — некто мистер Нобору Кубо.       — Хорошо. Спасибо за информацию. Сегодняшняя конференция окончена.       Отпустив всех по их более официальным офисам в полиции, прокуратуре и суде, Канае достала свой мобильный телефон и набрала нужный номер.       — Алло, этого вы мистер Кубо из компании «Хикари»? Я бы хотела совершить клиентский визит в ваш офис. Как меня представить, говорите? Канае Ягами, ночной клуб «Красная линия». Пока только просто познакомиться с вашим ассортиментом, ну там, светотехника нужна всякая, раз уж вы называетесь зарёй, а дальше как дело пойдёт. Завтра в десять утра можно будет посетить, говорите? Хорошо. У меня вопрос… можно, я приду в укороченной блузке и укороченном блейзере? Просто не люблю закрывать живот под одеждой, извините. Вообще вот не люблю, и всё. Можно, значит? Хорошо, я приезжаю. Если моя инспекция пройдёт гладко, то договоримся и о, собственно, большой сделке.       Канае улыбнулась удача, и на следующий день она посетила офис Таро под видом потенциального клиента, смешавшись с сотрудниками и наблюдая за их взаимодействием. Её одежда была в принципе такой же, как и на её же утренних консультативных конференциях: не такой, как во время танцев, но по-прежнему не по-офисному откровенной. Она заметила напряжение в воздухе; шепот преследовал ее, и глаза метнулись в сторону, когда она приблизилась. Было ясно, что над офисом навис страх, и та девушка, которую она сквозь шепотки и сплетни опознала как Аюми, была в центре этого.       Канае подошла к Аюми во время обеденного перерыва, ее поведение было дружелюбным, но пытливым.       — Приветик. Я слышала о ситуации с Таро, — мягко сказала она. — Должно быть, тяжело видеть, как страдает коллега. Ты знаешь что-нибудь, что могло бы ему помочь?       Аюми нервно огляделась, ее голос был едва громче шепота.       — Я… я видела еще кого-то в кладовой в тот день. Но я не могу сказать, кого. Я боюсь.       Канаэ наклонилась ближе, ее тон был успокаивающим.       — Ты должна сказать. Таро невиновен, и если ты ему не поможешь, настоящий виновник уйдет от ответственности. Я же, как та, у кого, скажем так, есть некоторые связи с полицией, прокуратурой и судом, буду готова предоставить тебе защиту.       С глубоким вздохом Аюми наконец призналась.       — Я видела Кенджи Юки из бухгалтерии. Он вел себя странно тем утром, и я подслушала, как он говорил о желании избавиться от Таро. Он что-то сказал о желании занять его место.       Сердце Канае забилось быстрее. Это была та зацепка, которая им была нужна. Она поблагодарила Аюми и быстро покинула офис компании, вернувшись в «Красную линию» в офис на втором этаже.       — Ну что там с запиской? — спросила Канае у помощника прокурора Хашимото.       — С запиской — полный швах, прокурор по делу Сато вовсю матерится от ярости. Её составил не Таро Сато. Он орёт на полицейских, прямо как сёгун на своих нашкодивших по пьяной лавочке в его дворце самураев. Так и орёт: «Пока не узнаете, кто истинный виновник — я урезаю вам жалование!», — заметил помощник прокурора.       — Пусть прокурор перестанет гневаться, я наконец разговорила свидетельницу. Наш истинный виновник — Кенджи Юки. Бухгалтер компании «Хикари». Мотив, судя по всему, желание подсадить Таро Сато с его поста и занять его. Вот как мы поступим: этот офис станет переговорной между мной и вами всеми с одной стороны, а также Кенджи Юки и мистером Кубо с другой. В качестве отвода глаз — для покупки новой светотехники на склад нашего ночного клуба. Но на самом деле — для предъявления официального обвинения Кенджи Юки по всем статьям, в которых мы можем его обвинить, а их у нас ровно семь. Напомню список: 104 за подделку доказательной базы, 105-2 за запугивание свидетеля, 234-2 за воспрепятствование бизнесу через неправомерные манипуляции над техническим средством, 235 за кражу, 259 за порчу документов, 260 за порчу здания, 261 за порчу иного имущества. Блин, седьмое обвинение забыла, относительно Томиока, Каваками, вы пригоните к клубу машину, чтобы погрузить в неё истинного преступника и доставить его в полицейское отделение. Ваше появление для «срыва сделки» потребуется сегодня к пол-восьмому вечера.       — Будет исполнено, — хором ответили Сота Томиока и его напарница Юка Каваками, полицейская под прикрытием такой же, как сама Канае, стриптизёрши.       Канае быстро сделала важный звонок на номер мистера Кубо.       — Алло, мистер Кубо, здравствуйте, это снова Канае Ягами из «Красной линии» вас беспокоит. Для заключения сделки я хотела бы пригласить вас ко мне в офис. Да, да, в мой ночной клуб, в конференц-зал на втором этаже. Пожалуйста, приезжайте не в одиночку, а с вашим бухгалтером, Кенджи Юки. В семь часов вечера, сегодня. Надо же через кого-то прогнать деньги за будущий товар. Я говорю, присутствие как вас, так и бухгалтера обязательно. Пункт о времени и месте визита тоже не обсуждаются. Значит, придёте? Хорошо. Мы вам подготовим кресла. До скорой встречи.       Вот и наступил тот самый «час икс», которого Канае так долго ждала. Предприниматель Нобору Кубо и бухгалтер Кенджи Юки прибыли в офис Канае в нужную минуту.       — Здравствуйте. Я — как раз собственница клуба. Прошу не смотреть на меня такими глазами, я пока ещё только в офисе, и танцевать пока не начинала ещё ни для кого, присаживайтесь напротив меня. Могу предложить чай или кофе.       — Не отказались бы, — ответил мистер Кубо. — Значит, вам будет нужна светотехника для клуба? Лазеры там всякие, прожекторы, неоновые лампочки, напольное освещение? Говорите что хотите, какой цвет вам нравится, какого размера, сколько штук, о суммарной цене договоримся.       — Конечно, конечно, — кивнула Канае. — Светотехника для ночного клуба — штука тонкая, а то вдруг нечаянно поломается, что-то перемкнёт или ещё какая проблема возникнет. Разве не забавно, как все может выйти из-под контроля? — и с этими словами она внимательно наблюдая за Кенджи. — Например, повреждение принтера. Жаль, что кто-то невиновный был принуждён брать на себя чужую вину.       — Секундочку! Как понять чужую?! — спросил мистер Кубо. — К чему вы клоните?       Поведение Кенджи изменилось, в его глазах мелькнула паника.       — Я не знаю, о чем вы говорите, — пробормотал он, но Канае не отступала.       — Люди могут быть такими быстрыми в своих суждениях, — продолжила она, ее голос был ровным. — Особенно когда они думают, что знают правду. Тем более, если это какие-нибудь большие начальники. Но иногда настоящая история скрыта на виду.       — Быстрыми в суждениях? На что вы всё намекаете?       — Прекратите уже прикидываться невинными овечками. Ваш бухгалтер мистер Кенджи Юки подставил мистера Таро Сато, устроил ночной погром, когда вашей другой подчинённой мисс Юа Фуджисавы в офисе уже не было, и замазал своё лицо дипфейком с лица мистера Сато, и у нас есть все доказательства, в том числе и свидетельские показания со стороны мисс Аюми Хашимото, которая видела истинного виновника, но до моего визита боялась раскрыть его имя и замысел. И сделал он всё это ради того, чтобы занять место мистера Сато. В прокуратуре подтвердили: то видео — фуфло. И та записка от имени якобы мистера Сато — тоже. А это нанесло такой ущерб психике мистера Сато, что он после подписки о невыезде сразу пошёл плакаться в жилетку мне, казалось бы, обычной стриптизёрше ночного клуба «Красная линия», не зная при этом, что я частный детектив. Думайте теперь, мистер Кубо, как вы будете оправдываться перед мистером Сато за незаконное увольнение и платить ему все компенсации за счёт компании, за вынужденный прогул и за публичное унижение. Может, господин бухгалтер сам со своего счёта это сделает, или со счёта компании «Хикари»? — она снова перевела взгляд на Кенджи.       В этот момент фасад Кенджи начал трескаться.       — Я не хотел, чтобы это произошло! — выпалил он, повышая голос. — Я думал, что так мне будет легче!       — Подонок! — рявкнул мистер Кубо. — Ты превратил всю компанию «Хикари» в посмешище из-за своего эгоизма!       — Легче ему будет, твою налево… — произнесла Канае. — Вы думали исключительно о себе и о своей карьере, не подумав о чувствах того, кто добивался своего поста потом и кровью. Офицеры, заходите!       Кенджи слишком поздно понял, что его план раскрылся — исключительно в момент, когда полицейская машина уже давно стояла припаркованной на улице, а двое вошедших офицеров, Томиока и Каваками, вошли в здание в полицейской форме.       — Мы из полиции Токио. Я Сота Томиока, она Юка Каваками, — представил себя и коллегу Томиока и объявил обвинение. — Мистер Кенджи Юки, вы арестованы по обвинению в подделке доказательной базы по уголовному делу против Таро Сато, в запугивании свидетельницы защиты по этому делу Аюми Хашимото, в воспрепятствовании бизнесу компании «Хикари» через неправомерные манипуляции над принтером, в краже ноутбука компании «Хикари», в порче документов компании «Хикари», в порче здания компании «Хикари» и в порче иного имущества компани «Хикари».       — Вы имеете право хранить молчание, мистер Юки. Всё, что вы скажете, может быть и будет использовано против вас в уголовном суде. У вас есть право на адвоката для вашей защиты, если у вас не получится нанять его за свои деньги, то федерация адвокатских палат Японии предоставит вам его по запросу суда, — разъясняла Кенджи его права Каваками, пока Томиока защёлкивал наручники на руках Кенджи Юки. — Всё поняли?       — Да, — произнёс Кенджи. — Больно! — взвыл он, когда наручники защёлкнулись.       — Пошёл давай! Больно ему…       С наличием доказательств, имя Таро Сато было очищено, и он был не просто оправдан, но и восстановлен в компании «Хикари» на прежнем посту. Судья зачитал оправдательный приговор и детали мирового соглашения, по которому Таро не только возвращался на работу, но также ему выплачивался вынужденный прогул и все иные компенсации со счёта компании.       Что касается Кенджи Юки, то его судили по семи статьям Уголовного кодекса Японии. На какой-либо оправдательный приговор ему рассчитывать не приходилось. Его суммарный приговор составил 8 лет 5 месяцев 15 дней лишения свободы «с работами» и 1 миллион йен суммарного штрафа, не считая компенсации ущербов по гражданским искам.       После всех судебных заседаний, Канае встретилась с Таро, который был переполнен благодарностью.       — Я даже не могу поверить, что ты сделала все это для меня, — сказал он со слезами облегчения на глазах, обнимая её нежно за животик.       Канае улыбнулась, ее сердце наполнилось гордостью.       — Это то, что я делаю. Справедливость должна восторжествовать, и каждый заслуживает шанса быть услышанным. Кстати, с тобой в клубе кое-кто хочет поговорить. Приходи вечером, хорошо?       — Ладно, — кивнул Таро и, как обещал, пришёл в клуб к девяти вечера, когда очередная танцевальная ночь вступала в свои права.       На одном из шестов он увидел танцующую…       — Аюми?!       — Приветик! — подмигнула Аюми, одетая в полностью белое нижнее бельё с ангельскими крылышками, прикованными к задним петлям на бюстгальтере, отпустив шест. — Канае посоветовала мне денёк поработать тут, решив сделать тебе сюрприз! Может, пойдём со мной в приватную комнату? А то ты явно весь уставший после тяготы ложных обвинений.       — Хорошо, — слегка смущённый, произнёс Таро.       Пока снаружи в ночи мерцали неоновые огни «Красной линии», Канае Ягами поняла, что она снова что-то изменила. Клуб был больше, чем местом побега; это было убежище, где делились историями и восстанавливалась справедливость. Просто эта справедливость была выражена в форме стриптиза и сияла яркой серёжкой в открытом пупе одной конкретной детектива-стриптизёрши, как путеводной звездой. И имя этой стриптизёрши — Канае Ягами.