Восстановление духа

После акта Божественного Исцеления Альмуза почувствовала, как её духовные резервы опустели. Боль волка ушла, но слабость осталась. Продолжать путь в таком состоянии было бы небрежностью, а не праведностью.Альмуза нашла небольшую полянку, укрытую от ветра, и опустилась на землю. Она не стала разводить костер и не искала укрытия — ей нужна была прямая связь с Яковом. Она села в позу лотоса, плотно завернулась в свой светлый плащ и начала глубокую Медитацию. Это была не просто молитва, а физическое усилие по сбору рассеянной духовной энергии. Её Яковитская практика учила, что в состоянии полного покоя и смирения, Дух, растраченный на доброе дело, будет восполнен Яковом. Она сосредоточила всё своё внимание на дыхании, отпуская усталость, боль и даже воспоминания о карте язычников. Она полностью опустошила себя. — Я — сосуд, Яков. Наполни меня вновь. Час прошел в полной тишине. Солнце уже начало клониться к закату. Медленно, Альмуза почувствовала, как холодное оцепенение уступает место теплу. Сначала оно было слабым, как мерцающий уголек, а затем превратилось в ровное, спокойное горение в центре её груди. Духовная Энергия вернулась. Она была чище и сильнее, чем до исцеления.Когда медитация была завершена, Альмуза почувствовала себя голодной (ягоды и яблоки были скудны), но умиротворенной. Она не стала искать еду — она уже получила более важный дар. Она прислонилась к стволу старого дерева. Пост и физическое истощение взяли свое. Она позволила себе единственную роскошь — сон. Сон Священницы был не просто отдыхом, а безмятежным погружением в Волю Якова. Ей не снились ни разбойники, ни коварство Ландиграаба (о котором она слышала в столице), ни даже карта языческого Храма. Ей снилось Черное Озеро — её следующая цель. Оно было спокойным, темным и отражало чистое, бескрайнее небо. Во сне она чувствовала, что это место несет не угрозу, а истину. Это был тихий, пророческий сон, который давал ей уверенность в правильности пути. Проснувшись на рассвете, Альмуза почувствовала, что готова. Её миска по-прежнему была пуста, но её дух был наполнен.