Туман перевала

Едва она начала подъем, как погода резко испортилась. Густой, влажный горный туман окутал перевал. Он был не просто холодным, он был дезориентирующим. Альмуза, хоть и была наполнена духовной силой, не была профессиональным следопытом. Она не могла видеть дальше собственного посоха. Языческая карта, начерченная на пергаменте, стала бесполезной, поскольку она не могла найти ориентиров — ни трех сосен, ни причудливых камней, которые должны были отмечать тропу. Альмуза поняла, что заблудилась. Она шла вперед по наитию, чувствуя, как её ноги начинают скользить по мокрым камням. Это было Искушение Недоверием — неужели Яков оставил её на самом опасном участке пути? Она остановилась, чтобы совершить короткую молитву. "Яков, дай мне ясное видение. Если не земли, то хотя бы цели."Туман не рассеялся, но сквозь пелену послышался скрежет камней. Кто-то двигался в тумане, причем двигался уверенно и быстро. Вскоре перед ней возникла фигура. Это был Мужчина в Глубоком Капюшоне, который скрывал его лицо в тени. Он был одет в темную, потертую кожаную одежду, а на поясе у него висел длинный, тонкий клинок. Он не выглядел ни как паломник, ни как честный торговец. От него исходила аура опасности и загадочности. Он остановился в двух шагах от Альмузы и, казалось, не был удивлен, увидев одинокую женщину в светлом плаще посреди горного тумана. "Ты сбилась с пути, Святая Мать," — произнес он низким, хриплым голосом. Он говорил с сильным, чужим акцентом. — "Черное Озеро не здесь. Эта тропа ведет к Хранилищу Ветров, а там никого не ждут, кроме смерти." Альмуза прижала к себе посох. Её Яковитская Вера учила не доверять незнакомцам, особенно тем, кто скрывает свое лицо. Но он назвал Черное Озеро, что подтверждало его знание местности. "Куда ты держишь путь?" — спросила она, сохраняя спокойствие, но готовая в любой момент использовать свой посох, как она использовала его против разбойников. "Мой путь — не твой. Но если ты ищешь Озеро, я могу показать дорогу. Хотя, услуга имеет свою цену."Альмуза внутренне напряглась. Золота у неё не было. Еды не было. "Я нищая паломница. У меня нет монет." Мужчина в капюшоне коротко, сухо рассмеялся, и этот звук эхом отозвался в тумане. "Мне не нужны монеты, Святая Мать. Мне нужно наставление. Я вижу, что ты праведна. Я хочу знать... как обрести прощение. Если ты дашь мне ответ, который удовлетворит мой Дух, я выведу тебя." Это было Искушение Мудростью. Альмуза должна была решить: доверить свою жизнь этому подозрительному, вооруженному человеку ради возможности закончить паломничество, и заплатить ему Духовным Советом — самой ценной вещью, которая у неё была.