VI

Она стояла у окна. За стеклом было кафе — то самое, где пахло облепихой и старым джазом. Там, за витриной, он сидел — всё тот же. Рука к щеке. Чашка недопитого кофе. Пальцы слегка подрагивают, как будто они всё ещё держат её тепло. Он не знал, что она рядом. И это было правильно. Она смотрела на него, как на прошлое, которое решило не исчезать. Не тревожить. Не возвращать. Просто — быть. В другом углу города. В другом времени. Он поднял голову — прямо на неё. Но взгляд прошёл сквозь стекло, мимо её лица, как будто память отказалась сработать. Она не пошевелилась. Не улыбнулась. Не постучала в стекло. Просто смотрела. «Так и должно быть, — подумала она. — Потому что я — не для встречи. Я — для следа». Она ушла. В лёгком пальто. С запахом чая и ладана на шее. Оставив после себя только еле заметный туман на стекле. запись в её новом блокноте, сделанная в электричке:

Я стала женщиной, в которую он был влюблён. Но больше не его. Я не жалею. Потому что я была — как комната, в которой он смог вспомнить, кто он есть. И этого достаточно.

вставка — письмо, которое она всё-таки написала (написано на обратной стороне афиши старого театра; сложено вчетверо и оставлено между страницами книги о Мишеле Фуко в маленьком букинистическом магазине) Ты, наверное, думаешь, что я ушла, как уходят люди. Но я — не человек в твоей жизни. Я — её междустрочная часть. Та, что возникает, когда ты не уверен, слышал ли это. Я часто думаю о тебе. Но не в том смысле, как думают влюблённые. Я думаю тобой — как дождь думает осенью. Медленно, тихо, и не потому, что надо, а потому что невозможно иначе. Иногда я представляю, как ты находишь это письмо. Не сразу — может, через годы. Когда в тебе снова поселится тишина, и ты будешь готов вспомнить. Если ты это читаешь — я всё ещё где-то рядом.