V

Это началось как поездка. Или как попытка убежать от себя, но не слишком быстро. Он предложил — она не отказалась. Они выбрали место по карте, но доехали до другого. Как будто город выбрал их. Город был забытым. Но не покинутым. В нём просто ничего не происходило — и это было прекрасно. Улицы вымощены камнем, будто дыханием умерших. Окна завешены белыми тканями, которые колыхались, даже когда не было ветра. В этом городе никто не торопился — даже дождь шёл так, будто о чём-то вспоминал. Церковные колокола звенели не по расписанию, а по памяти. Отовсюду доносился запах старого дерева, варенья, чернил. Запах прожитого времени. Она шла рядом с ним, но смотрела вперёд. Он думал — она размышляет. А она вспоминала. Потому что знала: она уже была здесь. В маленькой комнате старого дома она нашла себя. Не как метафору, а буквально. На подоконнике лежала старая фотография: девушка в пальто, с книгой в руках. Она. Та же поза, тот же взгляд. Только бумага пожелтела. — Что это значит? — прошептал он. — Что я не принадлежу себе, — ответила она. — Я принадлежу памяти. Даже если она не моя. Вечером они сидели в кафе, где больше никто не ел. Там был только старый граммофон и один горящий светильник. Он взял её за руку. Она не отдёрнула, но и не ответила. Как будто любовь — это просто знание, что человек рядом. Даже если он не знает, зачем. — Ты всегда выглядишь так, будто уже попрощалась, — сказал он. — Может, я никогда и не приходила. На следующее утро её не стало. Он проснулся — и в комнате было всё: её книга, её платок, даже чашка. Не было только взгляда, дыхания, присутствия. Он не плакал. Просто взял лист бумаги и написал ей последнее письмо: Ты — мой город без времени. Я не знаю, была ли ты реальна. Но если и нет — значит, я всё равно был счастлив. Потому что чувствовал. А это — больше, чем прикосновение.