«— Неужели ты думала, что у тебя был выбор?..»

Глава четвертая «— Неужели ты думала, что у тебя был выбор?..» Кровь хлестала на пол, пульсируя, как будто сердце продолжало бороться. Долорес сжимала флакон, будто держала в руках что-то запретное, священное и смертельно опасное одновременно. Она завернула бутылку с едой для демона в тряпку, сунула в корзину с овощами и вышла с кухни. В городе после комендантского часа было тихо — слишком тихо. Только псы где-то лаяли, и свечи гасли за занавесками, как глаза, что не желают видеть. Церковь запретила торговлю кровью месяц назад — после того случая в северном квартале. С тех пор всё делалось тайно, почти ритуально: взвесить, перелить, завернуть, не перепутать сорт. Эта — свиная. Дешёвая. «Пойдёт», — подумала она. Демон сидел у окна, покачивая ногой. В пальцах — пустой бокал. Скука в глазах. Челюсть нервно дёргалась. — Надеюсь, ты не ждёшь вина? — спросила она, ставя бутылку на стол. — От тебя? Я уже ничему не удивляюсь. Он открыл бутылку, понюхал — и усмехнулся. — Свинина? Смело. — Другой не было. Я и так пошла на риск. Радуйся что вообще принесла. — Ну что ж… — пропустя ее слова мимо ушей, он запрокинул голову, сделал несколько больших глотков. Морщился, будто пил уксус, но продолжал. Потом поставил бутылку, провёл рукой по лицу, будто пытаясь стряхнуть с себя что-то липкое, и неожиданно захохотал: — Не знаю, чем кормили эту свинью, но я жутко пьян, — сказал демон, шатающийся, с красными губами. Она не ответила — просто смотрела, как он поднимается. Шевелился странно: будто то был человек, а то — что-то совсем иное, текучее, звериное. — Ты боишься меня? — спросил он. — Немного, — честно призналась она. Он хмыкнул, подошёл ближе. — А будущего мужа не боишься? Или ты правда веришь, что он тебя выбрал из теплых побуждений? Ян. Такой весь святой. Такой благородный. Ха. Он оказался совсем рядом. Она не успела отстраниться. — Неужели ты думала, что у тебя был выбор? Тебя никто не спрашивал, Долорес. Ты — подарок. Жертва. Жена по благословению, как ягнёнок по списку на бойню. Она попыталась отойти, но он резко схватил её за руку. Когти — или ногти? — впились в кожу. — Ай! — Она дёрнулась. Ткань рукава лопнула, на плече выступила кровь. Он замер. Затем коснулся пальцем, как бы машинально. Поднёс к губам. — А вот это — настоящее. Он усмехнулся, пьяно, зло. — Живая. Горячая. Ты не жена. Ты трофей. Кухня была тёмной. Только слабый свет от фонаря за окном скользил по скатерти. Демон спал наверху, беспокойно, как зверь в клетке. Ян… Яна не было. Долорес сидела на табурете, обрабатывая рану. Рука болела. Но не так сильно, как пустота в груди. Она смотрела на икону над дверью. На крестик, висевший на гвоздике. На лампадку, уже сгоревшую. Поднялась. Молча сняла икону. Затем крест. Потом открутила лампадку, осторожно, будто боялась разбудить не демона — а себя саму, прежнюю. Один за другим предметы складывались в старую холщовую сумку. Она прошла в подвал. Там пахло сыростью, землёй и старой ложью. Открыла люк. Сумка упала вниз с глухим звуком. Она не закрыла люк — просто развернулась и пошла обратно. Ян ворвался на кухню. Он зашел тихо, как бы извиняясь за ту пьяную сцену. Но когда обнаружил пропажу, его как будто окатили ледяной водой. — Где иконы?! Где крест?! Что ты сделала?! Долорес подняла голову. Медленно. Спокойно. — Выбросила. — Зачем?! — Потому что они лгали. Все. Он замер на секунду, потом взорвался: — Ты не в себе. Я… Я запрещаю тебе… — Запрещаешь? — перебил его голос из тени. Демон появился в проёме кухни, как тень, шагнувшая вперёд. Голый торс без бинтов. Благодаря девушке от его ран остались только шрамы. Заботливо расчесаные волосы, скорее всего, это зделала Дол после того как его длиные патлы снова обочто-то зацепились, и взгляд — как нож, которым режут медленно. Ян попятился. — Что… что это?! Он не может быть здесь! Ты впустила его?! В этот дом?! Ты с ума сошла?! Долорес поднялась. В её голосе не было крика. Но каждая фраза звучала, как удар в грудную клетку: — Я не впустила его. Я просто впервые никого не выгнала. Ян сжал кулаки. Губы его побелели. — Ты точно сошла с ума. Ты — моя невеста! Это твой обет! Это — твоя жизнь! Долорес подошла ближе. Очень близко. И сказала тихо, но так, что слова остались в стенах: — Я не твоя. Ни его. Ни их. Ни Бога. Ни дьявола. Она резко открыла окно — ночной ветер ворвался внутрь, сбивая пламя свечи. — Я своя. А потом, повернувшись к демону: — И если кто-то хочет лишить меня этого — пусть попробует. Демон рассмеялся. Ян сделал шаг назад и не найдя слов просто выбежал из дома.