«— Надо же, — тихо сказал он. — Не знал, что смерти так идут голубые глаза.»

Глава пятая «— Надо же, — тихо сказал он. — Не знал, что смерти так идут голубые глаза.» Огонь полз по сухой траве. Долорес лежала на кострище, связанная, босая, но — не дрожала. Ян шагнул ближе, лицо его было выжжено злобой. — Всё ещё можешь выбрать. Вернись ко мне — и я забуду об этом позоре. Она молчала. Только смотрела в небо. — Ну?! — Лучше пепел, чем твоя постель, — сказала она спокойно. Ян на миг замер. Потом рявкнул кардиналу: — Жги! …И в этот миг задрожала земля. Из тени, будто прямо из недр, вышел он. Авалон. Серый, как пепел. Кровь на пальцах. Глаза — чёрные, как провал. Он не рычал. Не угрожал. Просто остановился напротив. — Я даже не подозревал, что в этом мире найдётся человек, который не испугается моего облика, — медленно сказал он, не сводя глаз с неё. Ян отступил: — Ты! Отродье! Ты не имеешь права! Ты забыл, кто победил тебя много лет назад?! Авалон склонил голову чуть набок: — Победил? Мальчик, я позволил себя ранить. Не потому что пал. А потому что смотрел в глаза. Он шагнул ближе к огню. — Те самые глаза, что сейчас смотрят на меня. Без страха. Без лжи. Он обернулся к Долорес. — Хочешь жить? Не выживать — жить по-настоящему. Свободно. — Что ты хочешь взамен? — Стань моей. Не тенью чужой воли. Моей женой. Моей равной. Моей смертью. Пламя коснулось её волос. — Да, — сказала она смотря прямо ему в глаза. Он протянул ей руку. Она вложила свою — спокойно. В тот же миг земля вокруг разорвалась, и из чёрных трещин начали вырываться существа: рогатые, ползущие, ревущие, скалящиеся. Их голоса были как хор старой латыни, слитый с рыком зверей. Авалон сжал её руку. — Кровь за кровь. Он провёл когтем по своей ладони — тёмная кровь капнула на землю. — Имя за имя. Провёл по её коже. Кровь соединилась. — Душа за душу. Резкий порыв ветра вырвался из самого центра земли, и они — вспыхнули. Не в огне, а в светящейся вспышке, как взрыв древнего заклятия. Над ними — кружились символы. Старые, забытые, языковые обломки ада и плоти. Она не кричала. Она превращалась. Волосы стали пепельными. Глаза —остались такими же, только потеряли свой блеск после предательства и походили на ледяную воду. Демон приблизился к ней на шаг. Его кожа светилась изнутри. В пепле на его лице — улыбка. Не звериная. Человеческая. Он посмотрел ей прямо в глаза. — Надо же, — тихо сказал он. — Не знал, что смерти так идут голубые глаза. …А потом — тишина. Ни ветра. Ни пламени. Ни Яна. Только двое. Посреди выжженной зе мли. Она — больше не жертва. Он — больше не изгой.