Волки

На улице темнело

Сидел я за столом Лесник сидел напротив

Болтал о том, о сём Что нет среди животных У старика врагов Что нравится ему Подкармливать волков

Еды ожидаемо не хватило. Шумай вышла из дома без объяснений. Почему-то все сразу поняли, что она пошла не нам за добавкой. Мы какое-то время молча сидели за столом. Первым начал тихонько гундеть Пашка. Он вроде самый маленький из нас, но ест, как взрослый. Дома он метет со стола все, что находит. А когда маленький был, все время открывал холодильник и подолгу пялился в его сияющие недра. Ему раньше все равно было, что оттуда тащить. Мог надкусить кусок замороженного масла или съесть сырую картошку. Но года в четыре принял алую «хреновину» за варенье, после чего мы все выдохнули облегченно. Мама с папой переглянулись. Они при нас никогда не ругаются и даже не спорят. В последнее время особенно. У мамы сил нет. А папа и раньше был терпеливый. Они как-то молча умеют договариваться. Вот и сейчас папа решительно встал, легонько расталкивая близнецов. -Так, семья, - бодро сообщил он, - наша гостеприимная хозяйка, конечно, человек среди местных авторитетный. Но думаю, стоит все же прогуляться по окрестностям. Сейчас в лесу должны быть ягоды. Малину поищем или смородину. Нет ягод, так хоть чаю из листьев заварим. При слове «чай» я нервно вздрогнула. В разное время я последовательно травилась корюшкой, фермерским молоком и арбузом. Этот противный напиток занял свое почетное место в череде моих пищевых злоключений. «Зелье» исчез вместе с Шумай. Меньше всего я хотела бы узнать, что в этой посуде кипятилась кухонная тряпка или это был отвар от вареных овощей. Еда для свиней. Господи, пожалуйста, пусть это будет хотя бы еда. Если это кто-то ест и выживает, то и для меня не все потеряно. Я обернулась и глянула в крошечное мутное окошко. Женщина суетилась возле какой-то конуры. И да, чугунок  стоял у неё под ногами. По двору вокруг бродили несколько коз. Одна из них спокойно запустила в «чай» свою бородатую морду. Наша домработница как-то рассказывала мне, что где-то там у её бабушки козы в деревне пасутся прямо возле магазинов и едят окурки из мусорных баков. Можете меня резать, но я не буду пить здесь козье молоко. Мы гуськом вышли из дома и потопали в сторону леса. Черный дым за это время выполз на поляну и походил на негатив утреннего тумана. Я снова принюхалась и с облегчение почувствовала запах горящего дерева. Ну, точно, в лесу пожар! По крайней мере у меня нет галлюцинаций. Я радостно обернулась и увидела, как Шумай разбрызгивает жидкость из чугунка по двору. Для большей эффективности она макала в отвар мочалку и явно целилась в сторону черного дыма, наползающего на забор, приговаривая: «Чур! Чур! Чур!». Что такое в этом чугунке? Гербицид? В какой момент пора сказать родителям, что я выпила неизвестно что в чужом доме из грязного котла и скоро отброшу тапки? Я посмотрела снова на Шумай, потом на маму и твердо решила, что никогда. - Вы случайно не знаете, где ближайшая земляничная полянка? - вежливо окликнул её папа. - В лесу, - не останавливаясь, буркнула женщина, - только вы туда не ходите. Вас увидели. - Медведи? – уточнил Петька. - Духи, - она что-то ещё говорила, но уже слишком далеко отошла, да ещё спиной повернулась. Её было плохо слышно. - Наверное, мы её неправильно поняли. – нерешительно протянул папа, - Может «мухи». - Тут люди в лаптях ходят, - мама пожала плечами, - что ты от них хочешь? Не стоит ждать многого от изолированной группы товарищей в белых одеждах, проживающих в заповеднике. Шумай вообще думает, что сейчас начало века и мне кажется, она тут не одна такая. Понятно же, что они специально собрались,  уехали подальше. Из леса медведи выходят, а у них наверняка есть маленькие дети. Вот и придумывают всякое, чтобы малыши где попало не бегали. У некоторых птиц такие голоса, что волей неволей придумаешь себе тысячу страшилок. Здесь такие густые туманы, что я не удивлюсь рассказу про лешего. - Как считаете, - задумчиво поинтересовалась Наташка, глядя как Шумай носится вдоль забора, - она сумасшедшая или сектантка? - Давайте не будем навешивать ярлыки, - предложил папа, - есть прекрасное слово «юродивый». - А что если эта твоя целительница тоже того, юродивая? – тихо осведомился Петька. Мы все обернулись на маму. Она молча вздохнула, взяла Пашку за руку и пошла по вытоптанной тропинке в сторону леса. Папа восхищался отсутствием пыли и свежим воздухом. Наташка с Петькой шли, держась за руки. В какой-то момент я отвлеклась, а когда обернулась, у них на головах уже были лохматые венки из придорожных цветов. Я разглядывала неизвестные мне лопоухие листья, кусты с голубыми цветами, какие-то травы, все разные. И не узнавала ни одно растение. А я, между прочим, в элитной гимназии учусь. И биологию у нас преподает кандидат наук. Может набрать гербарий? В Питере я его могу собрать разве что из травы с газона или водорослей. Лес становился все гуще и сырья для гербария заметно прибавилось. Но росло и мое опасение. Черный дым струйками просачивался между деревьев и я искала глазами огонь. Не может же что-то дымиться и не гореть. Или может? -А грибочки здесь есть? – верещал где-то впереди меня Пашка. -Нет, милый, ещё рано. -А ягодки? -Ну, давай поищем под листиками. Все присели. Я тоже наклонилась и пошарила рукой в высокой лесной траве. Местные вытоптали довольно заметную тропинку. Наверное и правда все время сюда ходят. Какие-то ягоды мне попадались. Но я знаю только крупную алую клубнику, которую продают на рынках. А эти были маленькие, белесые. Пахли вкусно, но я не была уверена, можно ли это есть. Случай с чугунком многому меня научил. -Я нашел яичко! -Не трогай гнездышко, сынок, - засуетился папа, - Это наверное с дерева упало. Его мама-птичка искать будет. -Тут нет гнездышка. Я подняла голову и увидела березу, ствол которой кто-то обвязал вышитым полотенцем. Возле дерева лежали прямо на земле поеденные животными караваи засохшего хлеба, какие-то сушеные фрукты. Несколько десятков яиц. Некоторые яйца были ярки окрашенные, некоторые желтенькие или белые. Несколько голубых, я таких никогда не видела. Было несколько яиц таких больших, как будто они не куриные. Пока я разглядывала это лесное застолье, голодный Пашка набросился на угощение. Мама не сразу успела отнять и мой братец умял пару штук самых больших. -Не тронь! – прозвенело где-то в лесу. У меня немного заложило уши. Мы все застыли и принялись оглядываться. -Не тронь! – прозвенело уже ближе. Было жутко слышать этот звонкий голос, несущийся, кажется отовсюду. Как будто хор недовольных девчонок окружил нас и кричал в унисон. А потом откуда-то и правда появилась девочка. Возрастом наверное как Пашка, может чуть старше. В белом платье до земли, в каком-то платке с монетами на голове. Я не поняла, вышла она из кустов или просто пряталась где-то за березой, а мы её не видели. Черный дым с её появлением стал заметно гуще. Я удивлялась, что никто из моей семьи не ищет его источник. И что девочка не убегает. Мне на минуту показалось, что через её плате просвечивает ближайший куст. -Не тронь! – выкрикнула девочка. Было видно, что у неё губы не шевелятся. – Я волков позову! Ужо вам будет! -Собачка! – тихо пискнул Пашка, бросая недоеденное яйцо и поднимаясь. - Это не собачка, - шепнул папа, подхватывая его на руки и медленно отступая назад. Из-за его спины мне сперва не было видно все животное, но я видела его толстый клочковатый хвост. Прямой, как полено, он свисал почти до земли. В кустах явственно просматривалась мохнатая спина. Я неуверенно попятилась. И сразу же из куста рядом со мной высунулась огромная лохматая серая морда с оскаленной пастью. Мне показалось, что мы с этим зверем одного роста. А дальше все смешалось. Помню, как Петька крикнул «Беги!» Папину руку, хватающую меня за плечо. Куда-то мы бежим, спотыкаемся. Мамина распавшаяся коса задевает мою щеку. Где-то я упала, разбив коленку. Меня подняли и потащили. Мы перепрыгивали через упавшее дерево. По ногам меня сильно была высокая трава. Черный дым мешал мне увидеть, бегут ли за нами волки. И где эта прозрачная девочка. Но вдруг все закончилось. Я сижу на лавке. Разглядываю цветную чистенькую дорожку в полутьме на полу. Руки и ноги у меня дрожат. Коленка обвязана не слишком чистой тряпкой. В доме только я, Наташка и Шимай. Пахнет горящим деревом, какой-то травой и, кажется, пивом. И я почему-то не могу говорить. - Белое платье, и на голове монетки, - доносится до меня голос Наташки, которая о чем-то говорит с Шимай. - Майка её звали, - задумчиво тянет женщина, - а может Айка. Не помню. В школе у меня училась. Давно она умерла. От ветрянки. Или от инфлюэнции. Или от кори, тут корью многие в детстве хворают. А вы не рассиживайтесь. Сейчас родители ваши попарятся в баньке, следом вы пойдете. Потом чай пить будем.