Экстра 19. Полтора часа Кости в пробке.

***

      Солнце лениво просачивалось сквозь шторы, отбрасывая золотистые пятна на страницу моей книги. В руках — любимая кружка с ароматным травяным чаем, на фоне тихое мурлыканье Сани. Блаженный покой. Мой личный уютный кокон, сотканный из тишины, запаха старой бумаги и тепла. Ничто не предвещало..       Телефон заорал. Не просто зазвонил, а именно заорал, выпрыгнув из кармана на диване, как испуганная белка. Я даже дернулся, расплескав немного чая на обложку. Вздох разочарования. На экране светилось имя, которое было синонимом хаоса и прерванного спокойствия: Костя. — Алло, — пробормотал я, прижимая трубку к уху. — Алло? Алло?! Макс, это издевательство! — в трубке раздался настоящий ураган эмоций. За голосом Кости угадывался гул машин, редкие сигналы и чей-то раздраженный мат, — Ты слышишь это? Ты слышишь этот ад? Я в пробке! В мега-пробке!       Я медленно сделал глоток чая, пытаясь вернуть себе дзен. — И что ты хочешь, чтобы я сделал, Костя? Вылетел к тебе на драконе и разметал машины? — Да хотя бы посочувствовал! Или предложил решение! Я тут умираю от скуки и потери жизненной энергии! Мой темперамент не создан для такого! Я уже полчаса не двигался! Полчаса, Макс! Это целая вечность!       По его голосу было понятно, что он воплощение нетерпения. Наверняка уже пробовал объехать всех по обочине, сигналил не к месту и пару раз чуть не ввязался в спор с соседом по потоку. — А что ты до этого делал? — спросил я, перевернув страницу. — Что я делал? Я пытался жить! Я пел в машине! Громко. Пытался построить диалог с водителем в соседней машине, который, кстати, оказался редкостным занудой. Я ему анекдот рассказал про колобка, а он мне про нормы выбросов. Понимаешь?       Я почти улыбнулся. Это был весь Костя. — Может, тебе просто стоит расслабиться и послушать музыку? — Музыку? Мне нужна деятельность! Я чувствую, как мои мышцы атрофируются, пока я тут стою! Мне нужно двигаться, говорить, шутить, спорить! Кстати, Макс, ты знаешь, что самая большая пробка в истории была в Пекине и длилась 12 дней? ДВЕНАДЦАТЬ ДНЕЙ!       Я представил Костю, застрявшего в Пекине на 12 дней. Это был бы конец света для всех вокруг (хотя мы бы, наверное, обрадовались..). — И к чему это ты? Ты боишься побить этот рекорд? — Я боюсь сойти с ума! Макс, почему ты такой спокойный? Почему ты не возмущаешься вместе со мной? Ты должен был мне сказать: «Костя, это ужасно! Держись там, братан! Я сейчас приеду с подмогой!» А ты что? «Послушай музыку..»       В этот момент на кухню зашла Кристина. Она несла вазу с цветами, которые только что принесла с балкона. Ее легкая улыбка и плавные движения были полным контрастом к буре в моей трубке. — Что там случилось? — спокойно спросила она, заметив мою гримасу и громкий фон в телефоне. — Костя в пробке, — объяснил я, — И умирает от скуки. — Умираю от скуки и несправедливости мироздания! — добавил Костя в трубку.        — Костя, привет, — сказала Кристина в телефон, зная, что я поставил на громкую связь, — Я думаю, тебе не стоит так нервничать. Это же только пробка. — Только пробка?! — Костя был готов взорваться, — Кристина, это не просто пробка! Это испытание на прочность! Моя психика не выдерживает такого пассивного существования! Макс тут вообще сидит и читает свои книги, наверное, попивает чай и улыбается!       Я сделал большой глоток чая и демонстративно улыбнулся. В кухню зашла Катя с тарелкой свежеиспеченных ватрушек. Запах моментально заполнил пространство. — О, привет, Костя, — весело сказала она, услышав его голос, — Ты уже успел кого-нибудь довести до белого каления там? Или проспорил очередную бутылку лимонада? — Катя, это не время для шуток! — возмутился Костя, — Я тут страдаю! Я бы сейчас от твоей ватрушки не отказался, кстати. На голодный желудок еще сложнее переживать этот ужас. — Ну, сорян, шеф-повар не выезжает на вызовы в пробки, — поддразнила Катя, откусывая от своей ватрушки, — Надо было выезжать пораньше, а не спать до обеда. — Я не спал! Я был полон планов! — Костя был явно уязвлен. — Костя, — мягко сказала Кристина, — Попробуй сделать дыхательную гимнастику. Или аудиокнигу включи. Макс, кстати, может тебе что-нибудь порекомендовать. — Аудиокнигу? Чтобы я заснул прямо за рулём? Да я и так еле сдерживаюсь, чтобы не выйти из машины и не пойти пешком! А потом что? Прийти домой, а там Макс в своем коконе? Нет уж!       Послышался возмущенный гудок, явно от Костиной машины. — О, похоже, двинулись! — вдруг воскликнул Костя, и в его голосе появилась надежда, — Всего на метр, но двинулись! Ура, мир еще не потерян! Ладно, я пошел! Макс, мы еще поспорим, кто из нас более эффективен в критических ситуациях! Кристина, спасибо за дыхание. Катя, ватрушки в студию, когда выберусь. Все, пока!       И он резко отключился, оставив нас в тишине кухни.       Я отложил телефон и допил чай. — Вот так всегда, — вздохнул я, — Нарушит покой, выльет на тебя весь свой вулкан эмоций, а потом растворится. — Зато у него энергия хоть немного вышла, — улыбнулась Кристина, — И он вспомнил, что его ждут. Катя протянула мне ватрушку. — Зато он нас развеселил. Ну что, Макс, возвращаемся в твой кокон? Только не забудь, что скоро обед, и тебе нужно будет из него вылезать.       Я откусил от ватрушки. Теплой, сладкой, с маковой начинкой. Мир снова стал уютным. И пусть Костя там борется со скукой и пробками, а мы тут будем ждать его с горячим обедом и, возможно, новой порцией чая. Чтобы он мог снова ворваться и напомнить нам, что жизнь — это движение, даже если ты стоишь в пробке.

***