Экстра 18. Затишье.

***

      Вот он, наш обычный вечер. Или, как я это называю, вечер выживания в условиях повышенной шумности и хаоса. Я, по обыкновению, развалился на диване, завернувшись в свой любимый плед, с открытой книгой на груди и недопитой кружкой травяного чая на кофейном столике. Идеально. Почти. — Макс! Ну ты как мертвая акула, которая читает! — донесся до меня звонкий голос Кати из кухни.       Звуки шкворчания и аппетитного запаха, сопровождавшие ее слова, давали понять, что она снова колдует над чем-то невероятным. Катя, наш главный шеф-повар, всегда была чересчур непосредственной и любила подкалывать меня. Особенно, когда я пытался достичь дзен-состояния. — Макс — это воплощение спокойствия! Ты просто не понимаешь дзен, Катя! А вот я, например, — воплощение энергии! — раздался следом бодрый возглас Кости, который, судя по всему, только что влетел в квартиру и уже успел оказаться рядом с Катей, видимо, пытаясь стащить что-то с плиты.       Костя — это ураган. Он всегда спорит, всегда шутит, и серьезным бывает только тогда, когда сам решит, что это достаточно весело. — Костя, Макс, ну правда. Угомонитесь. А то Макс сейчас телекинезом двинет книгой, — прозвучал спокойный и рассудительный голос Кристины.       Она стояла в дверном проеме кухни, облокотившись на косяк, с легкой улыбкой. Кристина — наш миротворец, без нее мы бы давно уже перебили всю посуду, пытаясь доказать друг другу, кто прав. — Вот видишь, Макс, она тебя защищает! А ты все ворчишь! — Костя высунулся из кухни, его глаза сияли озорством.       Я только вздохнул, не отрываясь от книги. — Я не ворчу, Костя. Я медитирую. А вы мешаете космическому потоку информации достичь моего сознания. — Иди сюда, великий мыслитель, пока все не съел наш энергетический заяц — парировала Катя, вынося на подносе тарелки, от которых шел невероятный аромат.       Костя тут же ринулся к столу, Катя за ним, хихикая и отбиваясь от его попыток что-то схватить. Кристина, покачав головой, тоже подошла к столу, но сначала посмотрела на меня. Я поднял глаза от книги и поймал ее взгляд. Она лишь кивнула, как бы говоря: «Ну что, как обычно?». Я усмехнулся и отложил книгу. Все-таки Катины котлеты — это святое.       Мы поели, как всегда, шумно и весело. Костя пытался рассказать какую-то невероятную историю, Катя его перебивала, добавляя свои острые комментарии, я пытался изображать полное равнодушие, но иногда прорывался смешок. Кристина же, как всегда, была нашим тихим якорем, иногда вставляя реплики, которые быстро улаживали назревающие споры.       Когда тарелки опустели, Костя вдруг вскочил. — А! Я совсем забыл! Мне же привезли ту новую настольную игру! На выживание в космосе!       Катя тут же подскочила. — О! Я давно хотела попробовать! Костя, идем!»       Я знал, что это значит. Очередные часы жарких баталий, криков, споров о правилах и чьей-то нечестной игре. И все это — в нашей гостиной. Я уже приготовился к неизбежному. Но тут Кристина, с едва заметной улыбкой, сказала: — Ой, а я что-то сегодня устала. Вы идите, а я, пожалуй, тут посижу с Максом. Почитаю.       Костя, немного разочарованный, но уже увлеченный новой игрой, только махнул рукой: — Как хотите! Ну, тогда мы идем за приключениями! — он и Катя, уже на ходу обсуждая стратегии, скрылись в Катиной комнате. Дверь закрылась, и внезапно в квартире стало тихо. Почти оглушительно тихо.       Я выдохнул, откидываясь на спинку дивана, и снова завернулся в плед. Наконец-то. Спокойствие. Кристина подошла к кофейному столику, взяла мою остывшую кружку и протянула мне. — Может, свежего чая? У меня есть тот лавандовый, что ты любишь. — Было бы здорово. Спасибо, — я кивнул.       Она вернулась через несколько минут с двумя кружками ароматного, парящего чая. Одну поставила рядом со мной, другую взяла себе и уютно устроилась в кресле напротив. Мы сидели в тишине, нарушаемой только звуками перелистываемых страниц из ее книги и моим неспешным потягиванием чая. — Вот теперь ты похож на себя, — тихо сказала Кристина, не поднимая головы от книги. — Наконец-то, — я усмехнулся, — Я уже думал, что мне придется переезжать в библиотеку, чтобы найти хоть немного тишины.       Она закрыла книгу и посмотрела на меня, ее взгляд был мягким и понимающим. — Я иногда думаю, как хорошо, что у тебя есть они. — Да уж, «хорошо», — я сделал глоток чая, — Они держат меня в тонусе. И дают понять, что я не совсем один со своими книгами и своими мыслями. — А ты думал, что один? — Кристина слегка наклонила голову.       Я пожал плечами. — Иногда. Когда все очень шумно. Или когда я совсем ухожу в свои миры, кажется, что мир проходит мимо, а я просто читаю главу за главой, пока жизнь других кипит вокруг.       Я редко говорил о таком. Это было.. непривычно, открывать эту свою сторону, но Кристина всегда умела располагать к себе. — Мир не проходит мимо, Макс, — она кивнула, задумчиво глядя в кружку, — Он приходит к тебе. Просто не всегда громко стучит в дверь, как Костя, или приносит тебе котлеты, как Катя, — она улыбнулась, — Ты просто.. наблюдаешь его изнутри. А они помогают тебе не забывать, что снаружи тоже интересно. И что у тебя есть те, кто хочет разделить с тобой и этот внутренний мир, и внешний.       Я молчал, обдумывая ее слова. В них была какая-то простая, но глубокая истина, которую я, возможно, сам не всегда хотел признавать. Я привык к своей роли наблюдателя, к своему уютному уголку, и иногда забывал, что шум и суета — это тоже часть жизни, и часть моей жизни, которую мне приносят мои близкие. — Может быть, ты права, — наконец пробормотал я, почувствовав, как что-то внутри меня чуть-чуть сдвинулось, уступив место теплу, — Спасибо, Кристина».       Она снова улыбнулась, на этот раз чуть шире, и подняла свою кружку. — Всегда пожалуйста, Макс. Главное, чтобы чай был вкусным».       Я отпил свой лавандовый чай, ощущая его тепло и спокойствие. В тишине комнаты, нарушаемой лишь далекими воплями «Победа!» из Катиной комнаты, я понял, что этот момент, этот разговор с Кристиной, был, пожалуй, одним из самых ценных сокровищ в моей такой ленивой, но шумной жизни. И я был благодарен за каждый из них.

***