Экстра 25. Доброе утро.

***

      Утро за окном было настолько прекрасным, что любой человек вышел бы на прогулку по тихим улицам. Лёгкий весенний ветерок, дующий прямо в лицо, яркое солнце, которое всего за несколько дней растопило двухметровые сугробы... В общем, была восхитительная погода и располагающее настроение.       Но не у меня. Мое утро всегда было ленивым и сонным: травяной чай с мелиссой, книга в постели и покой в тишине. Как бы мне не хотелось, сегодня всего этого не было. Я лежал в постели, плотно укутавшись в толстое одеяло и как можно крепче прижимая ртутный наконечник термометра к левой подмышке. В горле стоял ком, который я не мог проглотить: боль была настолько сильной, что мне казалось, будто по горлу спускается репейник, а не слюна. Голову сдавливали жар и тяжесть, а нос не мог вдохнуть ни чуточки воздуха, призывая тело дышать ртом и усугубляя ситуацию. Слабость была невыносимой: мои сухие глаза еле-еле держались открытыми. Короче говоря, обычная простуда.       На самом деле, иммунитет у меня был не самый слабый и болел я не часто. Но в последние несколько дней мой организм чувствовал себя, мягко говоря, не очень. Возможно, во всем виноват недосып из-за того, что я допоздна читал детективы, с энтузиазмом раскрывая преступления вместе с героями. Или Катя, которая поздно вечером громко готовила навороченные блюда, ссылаясь на какие-то кулинарные конкурсы в школе. В большинстве случаев она побеждала, а я был рад. Но это стоило моего драгоценного сна.       Я тяжело набрал воздух в лёгкие ртом и вытянул градусник. Как только мои глаза, красные и горящие, хотели устремиться на ртутный столб, чтобы узнать температуру, термометр сразу испарился из моих рук: Кристина, сидящая рядом на кровати, быстро выхватила его. Увидев на приборе «38,9», она тихо цокнула языком и принялась что-то записывать в своём дневнике. Наверное, там было что-то по типу: «Жар, головная боль, заложенность носа, боль в горле...» Девушка вздохнула и подала мне стакан, наполненный водой и растворившейся в ней таблеткой парацетамола. Легко дрожащей рукой я взял стакан, поднес с губам и кое-как выпил - настолько боль в горле была сильной. — Больше питья и постельный режим, — ровно сказала Кристина, откладывая дневник и направляя взгляд на меня, лежащего в ужасном состоянии. — У меня и без болезни постельный режим, — еле выдал я осипшим голосом из-за отека связок.       Кристина легко нахмурила брови и после короткой тишины ответила: — И молчать.       Зная, что она вновь меня наругает из-за использования голоса во время осиплости, я не ответил, а только подумал: «С удовольствием». С моих губ слетел выдох, когда дверь в комнату с силой распахнулась и внутрь влетел Костя. Кристина молча окинула его циничным взглядом. — Ну что, принцесса? Как сидится в башне? — с ухмылкой проговорил Костя привычным для себя голосом, подходя к кровати. — На улице прекрасная погода, а ты тут валяешься.       В ответ я лишь сухо кашлянул и ещё больше укутался в одеяло, чувствуя, как дрожь от озноба пронизывает все тело. Кристина поматала головой и снова взяла дневник. Похоже, этим утром она записывает каждый шорох. — У него постельный режим минимум на неделю, — сказала она, делая заметки мелким почерком. — Это слишком скучно, — драматично потягиваясь, буркнул Костя. — Ещё скучнее обычного утра Макса со своими ритуалами.       В любой другой день я бы с лёгкостью ответил, что это не ритуалы, а целые церемонии и торжественные чаепития. Но сегодня у меня не было сил спорить с ним. Заметив, что я никак не откликаюсь, Костя сел на кровать с другой стороны и тыкнул меня пальцем в нос. — Ты выглядишь ужасно, — он слегка улыбнулся. — Все настолько плохо? У тебя из-за сухости во рту онемел язык, и теперь ты не можешь разговаривать?       Я просто кивнул. Похоже, на этот раз я сдался его насмешкам. Кристина легко закатила глаза, но в ее лице не читалось раздражения. — При осипшем голосе нельзя разговаривать, — промолвила девушка все ещё твёрдым голосом, глядя сначала на Костю, потом на меня. — Чем больше он будет молчать, тем быстрее пройдёт голос. — Что?! — с наигранным удивлением выдал Костя, падая спиной на кровать. Из-за этого я сразу поджал губы от легкой боли, когда почувствовал тяжесть его тела на своих ногах через одеяло. — Если Макс будет молчать целую неделю, кто будет со мной разговаривать о подорожании бензина?       Кристина легко нахмурила брови и как только она хотела что-то сказать или возразить, дверь снова распахнулась. В комнату зашла Катя, а в ее руке была моя любимая кружка. — Макс, я приготовила твой любимый чай, — быстро проговорила девочка и тут же оказалась рядом с кроватью, протягивая мне кружку. — Конечно, я точно не знаю, как ты его завариваешь... Но он теплый и поможет смягчить тебе горло. — Спасибо, — я тихо пробормотал, приподнялся и поднес кружку к губам, стараясь делать глотки медленно. Чай сразу же начал согревать меня изнутри.       Катя оглядела всех: меня, клюющего чай, Кристину, снова делающую какие-то пометки в дневнике, и Костю, лежащего на кровати (или на моих ногах, если быть точнее). — Похоже, утречко будет веселым, — она сказала с ухмылкой, кладя руки на бёдра. — Веселым? Оно ужасное! — Костя тут же взныл и стал потягивать руки. — Я только что потерял собеседника. — Ты говоришь так, будто он умер, — Кристина повернула голову, чтобы посмотреть на Костю сверху вниз. — Почти умер! — Костя говорил с надутым выражением лица. — А если он останется таким на всю жизнь? — Не останется. Через несколько дней он будет, как новенький, если я буду поить его чаем каждый день, — Катя широко улыбнулась.       Я молча наблюдал за их разговором и аккуратно потягивал остаток чая, наслаждаясь теплом, который он даёт. Несмотря на ужасное, по ощущениям, утро, с ними мой день автоматически становится прекрасным, даже если я этого не показываю. Похоже, из-за них сильнейшая слабость немного отступила, ведь мои губы дрогнули в едва заметной улыбке. Или это просто парацетамол начал действовать...

***