Экстра 24. В чужой шкуре.

***

             Говорят, утро добрым не бывает. Обычно моё утро начинается с блаженной тишины, запаха свежезаваренной мяты и уютного шуршания страниц. Но сегодня я проснулся от того, что моё сердце выбивало чечетку, а в ногах зудело так, будто я только что пробежал марафон. И это при том, что я всё ещё лежал в кровати. Я открыл глаза и уставился в потолок. Потолок был чужой. Слишком много наклеек, каких-то проводов и... это что, модель самолета? — Какого черта... — прохрипел я и в ужасе зажал рот рукой.       Голос. Это был не мой голос. Это был бодрый, чуть хрипловатый баритон Кости. Тот самый голос, который обычно донимал меня спорами в восемь утра.       Я подскочил к зеркалу. Из отражения на меня смотрел Костя. Взлохмаченный, с этой его вечной полуухмылкой, которая сейчас сменилась выражением абсолютного ужаса. — О нет. Нет-нет-нет. Только не это.       Я вылетел из комнаты (боже, почему это тело такое быстрое?! Оно буквально несется вперед само!) и столкнулся в коридоре с самим собой. Точнее, с моим телом, которое выглядело так, будто только что осознало, что жизнь — это тлен. Моё лицо - моё привычное, спокойное лицо - сейчас кривилось в какой-то странной, слишком энергичной гримасе. — Макс? — спросило моё тело голосом Кости. — Костя? — ответил я его же голосом.       Мы замолчали, пялясь друг на друга. — Слушай, — Костя (в моём теле) восторженно похлопал себя по животу, — Твоё тело такое расслабленное! Я как будто в облаке. Никакого желания спорить. Хочется просто лечь и лежать. Как ты так живешь? Это же легальный наркотик! — Верни мне мой дзен немедленно, — прорычал я, чувствуя, как кулаки Кости сами собой сжимаются от избытка энергии, — Почему я чувствую себя так, будто выпил пять литров энергетика? — Это темперамент, Макс! — Костя в моём теле попытался подмигнуть, но вышло как-то нервно, — Привыкай. Главное - не пались. Кристина нас убьет, если узнает, что мы опять во что-то вляпались. Даже если мы в этом не виноваты.       В этот момент дверь кухни открылась, и оттуда выплыл божественный аромат жареного бекона и чего-то острого. — Эй, сони! — раздался звонкий голос Кати, — Завтрак на столе! Костя, если ты сейчас же не придешь и не раскритикуешь мой новый соус, я скормлю его Максу, а он, как обычно, просто вежливо кивнет и уснет в тарелке!       Мы переглянулись. — Помни, — прошептал я, хватая Костю за плечи, — Ты - ленивый книжный червь. Ты любишь тишину и травяной чай. Ты НЕ шутишь. Ты НЕ споришь. — А ты, — он ткнул пальцем мне в грудь, — Ты - душа компании. Ты должен нести чушь, подкалывать Катю и вести себя так, будто у тебя в одном месте пропеллер. Понял? — Ненавижу тебя, — искренне сказал я. — О, отличный старт! В моем стиле! — хохотнул он моим голосом.       На кухне Кристина уже спокойно пила кофе, нажимая на клавиши ноутбука. Она даже не подняла глаз, когда мы вошли. Катя, напротив, крутилась у плиты, размахивая лопаткой. — О, Костя! — Катя обернулась ко мне (в теле Кости), — Чего такой пришибленный? Где твоё обычное «О боже, Катя, ты что, снова пытаешься нас отравить»?       Я замер. Внутри меня всё кричало: «Сядь в угол и почитай!». Но тело требовало действия. — Я... э-э... — я попытался изобразить его фирменную ухмылка, — Я просто думаю, что твой соус сегодня выглядит слишком съедобным. Это подозрительно. Ты точно ничего не перепутала? Где обычный привкус опасности?       Костя в моем теле издал странный звук, похожий на подавленный мешок. Катя прищурилась. — Ого. Слабовато. Стареешь? Обычно ты проходишься по моим навыкам изящнее.       Она повернулась к Косте (в моем теле). — А ты чего застыл, братец? На, держи свой чай. Мелисса, чабрец и слезы единорога. Всё как ты любишь.       Костя взял чашку с таким видом, будто ему вручили кубок с ядом. Я видел, как его пальцы дрожат от желания выплеснуть это в раковину и потребовать двойной эспрессо. Но он молодец. Он сделал глоток и его лицо застыло. — Это... — Костя (в моем теле) с трудом проглотил жидкость, — Это очень успокаивающе. Настолько, что я, кажется, чувствую, как мои амбиции умирают.       Кристина наконец подняла глаза. Она перевела взгляд с «меня» на «Костю», задержавшись на мгновение дольше обычного. — Макс, — обратилась она к Косте, — Ты сегодня какой-то напряженный. У тебя плечи выше ушей. Что-то случилось? Книга не понравилась? — Да! — выпалил Костя моим голосом слишком громко, — Автор... он совершенно не понимает структуру повествования! Это так раздражает! Хочется встать и переставить все книги на полке в алфавитном порядке!       Кристина медленно отставила кофе. — Ты хочешь заняться уборкой? Макс, ты ли это? — Он просто плохо спал! — перебил я, чувствуя, что мы проваливаемся, — Ему снилось, что в мире закончился весь чай. Страшный кошмар, правда, Максик?       Я похлопал его по плечу. Слишком сильно. Костя дернулся. — Да, Костенька, — прошипел он сквозь зубы, глядя на меня моими же глазами с неприкрытой яростью, — Кошмар был просто взрывной. Почти такой же раздражающий, как твоя новая манера хлопать людей по плечу.       Катя поставила перед нами тарелки. — Так, ладно. Хватит странностей. Пробуйте соус «Огненный шеф». Костя, для тебя - экстра-острая порция. Макс, тебе - диетическая версия, чтобы твой нежный желудок не объявил забастовку.       Мы начали есть. И вот тут наступил настоящий ад. Я (в теле Кости) ненавижу острое. Но Костя обожает. Если я сейчас не съем это и не попрошу добавки, Катя что-то заподозрит. А Костя (в моем теле) должен был есть пресную кашу, хотя его рецепторы умоляли о специях. Я взял вилку и вздохнул. — Катя, — сказал я, стараясь придать голосу уверенность, — Если я выживу после этого, я официально признаю тебя мастером пыток. — Ешь уже! — фыркнула она.       Я отправил кусок в рот. Огонь. Чистый, неразбавленный огонь. Мои глаза мгновенно заслезились. Тело Кости отреагировало странно: вместо того чтобы упасть в обморок, оно выбросило еще больше адреналина. — Вау... — прохрипел я, вытирая слезы, — Это бодрит. Дай еще!       В то же время Костя, поедая свою «пресную» порцию, выглядел так, будто он на поминках своего счастья. — Макс, ты в порядке? — Кристина нахмурилась, глядя на него, — Ты жуешь так, будто это не яичница, а опилки. — Это глубокий процесс, — выдавил Костя, — Я медитирую над вкусом белка. Это очень философски. — Так, стоп, — Катя бросила лопатку на стол, — Что происходит? Один просит добавки самого острого соуса в мире и не матерится, а второй несет какую-то чушь про философию белка и выглядит так, будто хочет устроить революцию, сидя на месте?       Кристина встала и подошла к нам. Она внимательно посмотрела мне в глаза (глаза Кости), а затем — в глаза «Макса». — Костя, — сказала она, глядя на меня, — Какая твоя любимая цитата из той книги, которую Макс читал вчера? — Э-э... «Быть или не быть»? — ляпнул я.       Кристина перевела взгляд на Костю в моем теле. — Макс, как называлось дерево, которое было в Костином сне?       Костя замялся. Я видел, как в его голове проносится тысяча вариантов, как ответить в моем спокойном стиле, но его (моё) тело просто не успевало за его быстрой мыслью. — Оно называлось... — Костя запнулся, и на мгновение в его глазах промелькнула та самая настоящая серьезность, которую он обычно прятал за шутками, — Яблоня.       В кухне повисла тишина. Кристина медленно подняла бровь. — Окей, — спокойно сказала она, — У вас есть пять минут, чтобы объяснить, как вы это сделали, или я вызову экзорциста. И Катю. Она как раз хотела испытать на ком-нибудь свой новый электрошокер для мяса.       Мы с Костей переглянулись. — Это всё чай, — хором сказали мы. — Чай? — Кристина медленно повторила, её голос был ровным, но в глазах мелькнула искорка, которую Макс знал как предвестник беды, — Вы хотите сказать, что выпили какой-то особенный чай, и теперь поменялись телами?       Катя хихикнула, поглаживая свой электрошокер для мяса. — О, это гораздо интереснее, чем просто драка из-за последней печеньки. Может, это был чай с эффектом плацебо? Или с эффектом «поменяйся телами и получи разряд»? — Ну... не совсем плацебо, — прохрипел я (в теле Кости), пытаясь придать голосу Кости убедительности, но он всё равно звучал слишком бодро, — Это был очень крепкий травяной чай. Я его заварил. Он всегда такой экспериментатор. — Я?! Экспериментатор?! — возмутился Костя (в моём теле) моим голосом, который звучал на удивление спокойно, несмотря на внутреннюю бурю, — Это ты вечно тащишь домой всякие странные корешки и листья, утверждая, что это «древние рецепты для просветления»! Я просто выпил то, что ты мне дал! — Но это же был твой любимый чай! Ты сам его попросил! — Я попросил чай, а не отвар из болотных трав, который заставляет меня чувствовать себя... ну, как ты, Макс!       Кристина подняла руку, прерывая их перепалку. — Достаточно. Вы оба ведете себя как вы сами, только в чужих телах. И это не чай. Макс, ты проснулся в чужой комнате. Костя, ты проснулся в чужом теле. Что произошло до того, как вы проснулись?       Я попытался вспомнить. — Я читал. Потом заснул. Ничего необычного. Только мне снился какой-то странный сон, будто я бегал марафон, а потом... летал на самолете. — А мне снилось, что я сижу в библиотеке и пью чай, — пробурчал Костя, его лицо в моем теле скривилось от отвращения, — И это был самый скучный сон в моей жизни. Я даже не мог спорить с книгами! — Погодите, — Катя вдруг посерьезнела, — Макс, ты говорил про модель самолета в чужой комнате. Костя, ты говорил про библиотеку. Вы что, спали в разных комнатах? — Ну да. Я уснул в гостиной, читая. А Костя обычно спит в своей комнате. — И вы оба пили чай перед сном? — Я всегда пью чай перед сном. — Я выпил, потому что Макс настоял, что это «поможет мне расслабиться и перестать быть таким напряженным».       Кристина задумчиво посмотрела на нас. — Хорошо. Значит, вы оба выпили чай, заснули, и проснулись в чужих телах. Это... необычно. Но не невозможно, если учесть, что вы двое вечно влипаете в истории. — Так что, мы будем ждать, пока они сами поменяются обратно? Или мне всё-таки достать электрошокер? Может, это как с батарейками - надо встряхнуть? — Катя с надеждой посмотрела на Кристину. — Нет! Никаких электрошокеров! — Я отшатнулся. Тело Кости, казалось, само по себе напряглось, готовое к бегству. — И никаких «встряхнуть»! — Костя (в моём теле) побледнел, — Я и так чувствую себя, как будто меня уже встряхнули, а потом заставили читать скучную книгу! — Ладно, — Кристина вздохнула, — Сначала вы двое попробуете вспомнить, что именно вы делали вчера вечером. Каждую мелочь. Может, вы что-то трогали? Что-то ели, кроме чая? А пока... вам придется играть свои роли. Иначе будет хуже. — Хуже? — спросил я, чувствуя, как тело Кости напрягается от предчувствия. — Да. Например, я могу заставить Костю (в теле Макса) выпить еще чаю, а Макса (в теле Кости) - пойти на пробежку. Или, что еще хуже, заставить вас обоих поменяться местами на кухне и готовить завтрак. — Нет! Только не это! Я не умею готовить! — воскликнул я. — А я не могу готовить без специй! Это будет преступление против кулинарии! — Костя в моем теле выглядел так, будто его приговорили к пожизненному заключению в библиотеке.       Катя довольно улыбнулась. — О, это отличная идея! Макс, ты будешь готовить мой «Огненный шеф», а Костя будет заваривать свой «чай для просветления». И посмотрим, что из этого выйдет.       Мы с Костей снова переглянулись, на этот раз с выражением чистого ужаса. Это было хуже любого электрошокера. Мы глядели друг на друга, а потом на Катю, которая сияла, как ребенок, получивший новую игрушку. — Только не это, — прошептал я (в теле Кости), чувствуя, как по спине пробегает холодок. Мои кулинарные навыки ограничивались разогреванием еды и завариванием чая. Острое я ненавидел всей душой. — Это же... это же пытка! — взвизгнул Костя (в моём теле), его обычно спокойное лицо Макса исказилось от ужаса, — Я не могу просто сидеть и ждать, пока вода закипит! Я требую движения! А этот ваш «чай для просветления»... он же пахнет, как старые носки!       Кристина отложила ноутбук. — Выбор за вами, мальчики. Либо вы пытаетесь вспомнить, что произошло, и играете свои роли, либо... Катя, принеси мне самый острый перец, который у тебя есть. И самый скучный трактат по философии.       Мы снова переглянулись. Выбора не было. — Ладно! — одновременно выпалили мы.       Катя довольно хмыкнула и указала на плиту. — Отлично! Макс, ты за соус. Помни, Костя любит, чтобы аж слезы из глаз. А ты, Костя, — она кивнула на чайник, — заваривай свой фирменный «чай для просветления». И чтобы ни одной лишней мысли!       Я (в теле Кости) подошел к плите. Тело Кости было непривычно ловким, но мои мозги паниковали. «Огненный шеф»? Это же самоубийство! Я взял нож, и он сам собой начал нарезать перец с невероятной скоростью. Мои глаза тут же заслезились, но тело Кости, казалось, наслаждалось этим вызовом. — Вау, Макс, ты прямо как ниндзя! — восхитилась Катя, — Никогда не думала, что ты так умеешь обращаться с ножом! — Это просто адреналин! — прохрипел я, пытаясь вытереть слезы тыльной стороной ладони. Тело Кости было полно энергии, но мой разум кричал от боли и жжения. Я добавил еще перца, потому что Костя бы так сделал. Мои внутренности уже предвкушали ад.       Тем временем Костя (в моём теле) стоял у чайника, пытаясь изобразить спокойствие. Он медленно насыпал травы в заварочный чайник, но его пальцы подрагивали, а взгляд метался по кухне. — Макс, ты чего такой дерганый? — поддразнила Катя, — Твой чай должен быть воплощением дзен, а ты выглядишь так, будто вот-вот взорвешься. — Я просто медитирую над каждым листиком, — пробормотал Костя моим голосом, который звучал на удивление монотонно, — Это очень глубокий процесс. Нужно почувствовать энергию воды, энергию трав...       На самом деле, я видел, как он едва сдерживается, чтобы не швырнуть чайник в стену. Он явно переборщил с травами, пытаясь ускорить процесс, и теперь из чайника валил густой, подозрительно темный пар.       Кристина наблюдала за нами, слегка прищурившись. — Интересно. Макс, ты, кажется, впервые в жизни готовишь с таким энтузиазмом. А Костя... ты, кажется, впервые в жизни пытаешься быть спокойным. — Это просто сила привычки! — выпалил я, помешивая соус, который уже источал такой аромат, что у меня перехватило дыхание, — Тело само знает, что делать! — Ага, а мое тело само хочет читать скучные книги и пить этот отвар! — Костя в моём теле сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться, но это выглядело так, будто он вот-вот задохнется, — Я чувствую, как мои мысли замедляются! Это ужасно!       Катя подошла к плите и заглянула в мою сковороду. — Ого! Макс, это выглядит опасно! И пахнет так, будто дракон чихнул. Отлично! — она попробовала соус кончиком ложки и закашлялась, — Ух! Вот это я понимаю. Костя будет в восторге!       Я (в теле Кости) почувствовал гордость, смешанную с ужасом. Я сделал это. Я приготовил адский соус. — А теперь, Костя, — Кристина повернулась к моему телу, — давай попробуем твой «чай для просветления».       Костя (в моём теле) с опаской налил себе чашку. Он поднес её к носу, поморщился, но, вспомнив угрозу Кристины, сделал глоток. Его глаза расширились. — Это... — он с трудом проглотил, — это как будто все мои нервные клетки решили уйти в отпуск одновременно. И прихватили с собой все мои шутки. — Значит, сработало, — спокойно заключила Кристина, — Теперь, когда вы оба испытали на себе прелести чужой жизни, может быть, вы вспомните, что именно вы делали вчера вечером? Каждую мелочь. Потому что я уверена, что это не просто чай.       Мы с Костей, всё ещё переваривая (в моём случае — буквально) последствия кулинарных и чайных экспериментов, уставились на Кристину. — Вспомнить? — прохрипел я (в теле Кости), чувствуя, как мой желудок начинает протестовать против «Огненного шефа», — Я помню, что читал. Кажется, это была старая книга по... эзотерике? Я взял её из той коробки, которую Костя притащил на прошлой неделе. Он сказал, что это «интересный хлам». — Хлам?! — возмутился Костя (в моём теле), его голос звучал непривычно спокойно, но в глазах Макса мелькнул огонек возмущения, — Это антиквариат! Я купил её у одного чудака на блошином рынке. Он клялся, что это «ключ к древним тайнам». Я думал, ты оценишь! — Я оценил, — язвительно ответил я. — Настолько, что теперь я - это ты, а ты - это я. И, кажется, эта книга была... ну, очень странной. Там были какие-то символы, которые светились, когда я её открыл.       Кристина подняла бровь. — Светились? Макс, ты уверен, что не заснул с фонариком? — Нет! — я замотал головой. Тело Кости энергично отреагировало на это движение, — Я даже показал её Косте! Он тогда еще сказал: «Ого, Макс, ты что, нашел портал в другое измерение? Дай потрогать!»       Костя (в моём теле) нахмурился, пытаясь вспомнить. — Я помню, что ты читал какую-то скучную книгу. И там действительно что-то светилось. Я подумал, что это просто фосфор или что-то такое. Я взял её, полистал и, кажется, я похлопал тебя по плечу, когда ты заснул. Сказал что-то вроде: «Ну что, книжный червь, дочитался до сна?» — И я тоже похлопал тебя по плечу, — добавил я, вспоминая, — Ты тогда сидел на диване, играл в какую-то свою дурацкую игру на телефоне. Я сказал: «Костя, хватит шуметь, я пытаюсь читать».       Кристина задумчиво посмотрела на нас. — Значит, вы оба читали эту книгу, оба её трогали, и оба похлопали друг друга по плечу перед сном. И после этого вы поменялись телами.       Катя, которая до этого момента молча наблюдала, вдруг хлопнула себя по лбу. — Точно! Я вспомнила! Вчера вечером, когда я проходила мимо гостиной, вы оба сидели на диване. Макс читал эту старую книгу, а Костя пытался вырвать у него из рук какую-то странную закладку! Он говорил, что она «слишком скучная» и что он хочет «повеселиться». — Закладку? — мы с Костей синхронно переглянулись. — Да! Она была такая деревянная, с какими-то вырезанными символами. И она тоже светилась! Костя, ты её выхватил, а Макс пытался её вернуть. Вы там чуть не подрались из-за неё!       Костя (в моём теле) вдруг побледнел. — О боже... Я помню! Я выхватил её, а потом сломал. Ну, случайно! Она была такая хрупкая. И когда она сломалась, из неё вылетел какой-то дымок. И я подумал: «О, Макс, ты сломал свою волшебную закладку!» А потом я просто бросил её на стол и пошел спать. — А я был так зол, что ты сломал мою закладку! — воскликнул я (в теле Кости), — Я подобрал её, попытался склеить, но она уже не светилась. И я тоже пошел спать.       Кристина медленно кивнула. — Понятно. Значит, у нас есть старая эзотерическая книга, светящаяся закладка с символами, которую вы оба трогали, и которая была сломана прямо перед тем, как вы поменялись телами. И вы оба похлопали друг друга по плечу. — Так что, это всё из-за закладки? — спросил я. — Или из-за того, что вы оба были такими... Максом и Костей, — добавила Катя, хитро улыбаясь, — Может, это был какой-то древний ритуал обмена телами для тех, кто слишком сильно друг друга раздражает? — Не смешно! — хором сказали мы. — Ладно, — Кристина встала, — Значит, нам нужно найти эту закладку. И, возможно, книгу. И, возможно, выяснить, как это всё работает. А пока... Макс, ты продолжаешь готовить. Костя, ты продолжаешь заваривать чай. И никаких больше экспериментов, пока мы не разберемся.       Я (в теле Кости) посмотрел на сковороду с адским соусом, потом на Костю (в моём теле), который с отвращением смотрел на свой чай, — Все ещё ненавижу тебя, — прошептал я. — Взаимно, — ответил Костя моим голосом, но в его глазах Макса читалось такое же отчаяние.       Катя захихикала. — Отличный завтрак! И отличное начало дня!

***

      Поиски книги и закладки заняли почти час. Костя (в моём теле) метался по гостиной, пытаясь быть максимально неторопливым, но его внутренний мотор явно требовал скорости. Он то и дело натыкался на мебель, ронял книги, а потом, с видом глубокой задумчивости, поднимал их, пытаясь изобразить Макса. Я (в теле Кости) же, наоборот, чувствовал себя слишком энергичным. Мои руки сами тянулись к полкам, чтобы переставить книги по алфавиту, а ноги так и норовили пробежаться по комнате. — Макс, ты что, решил сделать генеральную уборку? — поддразнила Катя, наблюдая, как я (в теле Кости) с невероятной скоростью протираю пыль с книжной полки, — Обычно тебя и палкой не заставишь. — Это просто... я ищу с максимальной эффективностью! — прохрипел я, чувствуя, как тело Кости требует действия.       Наконец, Кристина нашла книгу под диваном, а я (в теле Кости) обнаружил сломанную закладку, застрявшую между подушками. Она была из потемневшего дерева, с вырезанными символами, которые теперь не светились.       Кристина открыла книгу и начала листать. — Так, тут что-то про «обмен сущностями»... «когда две души соприкасаются в момент разрыва связующего артефакта»... «для возвращения необходимо, чтобы обе сущности прикоснулись к артефакту, произнеся имя своего истинного тела, и искренне пожелали вернуться».       Мы с Костей переглянулись. — Искренне пожелали? — спросил Костя (в моём теле), — Да я готов продать душу дьяволу, лишь бы снова быть собой! — Я тоже! — выпалил я (в теле Кости), — Я больше не могу есть острое и чувствовать себя так, будто меня накачали кофеином!       Кристина протянула нам сломанную закладку. — Хорошо. Макс, ты держишь одну часть, Костя - другую. Одновременно. И произнесите свои имена.       Мы взяли по кусочку. Дерево было теплым на ощупь. — Макс, — сказал я, глядя на Костю. — Костя, — сказал он, глядя на меня.       Ничего не произошло. — Искренне пожелали, — напомнила Кристина, — И, возможно, сфокусируйтесь на том, кто вы есть на самом деле.       Я закрыл глаза. Я представил себя, сидящего в кресле, с чашкой мятного чая, читающего книгу. Уют. Тишина. Спокойствие. Костя (в моём теле) тоже закрыл глаза. Я видел, как его лицо Макса напряглось. Он, наверное, представлял себя, спорящего с Катей, шутящего, бегающего. — Макс, — сказал я, чувствуя, как по телу пробегает легкий электрический разряд. — Костя, — произнес он, и в этот момент закладка в наших руках вспыхнула слабым, но отчетливым светом.       Всё вокруг поплыло. Мир завертелся, цвета смешались, и я почувствовал, как меня вытягивает изнутри, а потом резкий толчок. Я открыл глаза, лежа на диване в гостиной. Моя книга лежала на груди. Рядом стояла чашка с остывшим мятным чаем. В ногах не зудело. Сердце билось ровно. — О боже... — прошептал я. Это был мой голос. Мой, привычный, ленивый голос.       Я подскочил. Рядом, на полу, сидел Костя. Он выглядел взлохмаченным, но это был его взлохмаченный вид. Его глаза были широко раскрыты, а на лице играла его вечная полуухмылка, которая сейчас сменилась выражением абсолютного шока. — Я... я снова я! — воскликнул он, вскакивая, — Это лучше, чем пробежать марафон! Это лучше, чем выиграть в лотерею! Я снова могу ругаться!       Катя и Кристина стояли рядом, наблюдая за нами. — Сработало, — спокойно сказала Кристина, — И, кажется, вовремя. — А я уже думала, что придется Максу учиться готовить, а Косте - читать! — Катя хихикнула, — Жаль, что я не успела попробовать «Огненного шефа» Макса.       Я посмотрел на Костю. Он посмотрел на меня. — Ты был прав, — сказал я, — Твоя жизнь... она слишком энергичная. Я устал. — Ты тоже, — ответил Костя, — Твоя жизнь слишком спокойная. Я чуть не уснул навсегда.       Мы оба рассмеялись. Это был настоящий, искренний смех. — Ладно, — Кристина взяла книгу и закладку, — Думаю, эту книгу стоит убрать подальше. И закладку тоже. И, пожалуйста, никаких больше экспериментов с древними артефактами. — Согласен! — хором сказали мы.       Костя вдруг подскочил и схватил меня за плечо. — Слушай, Макс, а что, если мы попробуем еще раз? Только на этот раз... — Нет! — выпалил я, отшатываясь, — Ни за что! Я больше никогда не прикоснусь к этой книге! И к твоему острому соусу тоже!       Костя рассмеялся. — Ну ладно, ладно. Но ты знаешь, что я всегда прав.       Я закатил глаза. — Бесишь. — Взаимно, книжный червь, — ответил он, и в его глазах снова заплясали озорные искорки.       Катя подошла к нам, держа в руках две тарелки с остатками завтрака. — Ну что, сони? Завтрак остыл. И, кстати, Макс, твой чай для просветления... он пахнет, как старые носки.       Я посмотрел на свой чай, потом на Костю, потом на Катю. — Это всё чай, — хором сказали мы. И на этот раз это была чистая правда.

***