Темная полоса

      Прошло некоторое время с момента их первой встречи. Она нашла этого странного человека лежащим в зарослях среди руин давно разрушенного дома. Она не приставала с расспросами, приняла его совершенно чужого, в свой дом. Она поступила так беспечно, тогда как мир вокруг становился всё более опасным. Валахию терзало и лихорадило от выходок вампира и порождений ночи, страшных и омерзительных монстров. Множество людей пострадали и погибли по вине чудовищ. Её тоже затронули эти события. Бессмысленные и беспощадные расправы над деревнями, делавшиеся лапами монстров, зацепили и её семью. И те несколько лет, что ей пришлось провести под опекой монастыря, Розали искала смысл своего существования. Порой голову посещали жестокие мысли, что в тот день вместе с семьёй должна была погибнуть и она сама. Тогда не было бы этих тягостных душевных терзаний. Быть может, пока чудовища поедали бы её тело, другие родственники могли бы спастись. Такие события люди обычно называют тёмной полосой, и оптимистично говорят, что вскоре всё наладится.       «Должно быть он такой же. Из земель, которые были разорены этими чудовищами» — думалось ей. И так удачно в эту картину вписывались те травмы, которые ей пришлось врачевать. Жизнь в монастыре подарила ей новый опыт. Помимо ежедневных длительных молитв, монахини научили её делать кружева и ухаживать за ранеными. Обстановка вокруг стала такой, что едва живые, истерзанные и побитые путники никого не удивляли, а напротив, стали весьма обыденным явлением. Люди стали бояться покидать дома в ночное время. Если раньше пугающие присказки были лишь предостережениями, то теперь любой, покинувший дом в тёмное время суток, мог считаться покойником. Слишком велики стали риски, слишком много развелось чудовищ в окрестных землях.       И даже когда стало казаться, что наметился конец этой безобразно тёмной полосы, что война против чудовищ и злобного их предводителя подходит к концу, подкралась новая беда, и имя ей — черная смерть. Новость о распространении болезни будоражила умы людей, толкая на поиски виновника новых бед. Неотёсанные и невежественные люди винили во всём колдунов и ведьм. Массовый психоз затихал после повешения или сожжения мнимого виновника, но ненадолго. Необразованная масса не понимала, что корень проблемы не в магии. И по мере распространения и усиления заразы, они искали всё новых и новых жертв.       — Сегодня так солнечно, — подставляя лицо тёплому ветерку, игравшему в её волосах, отметила Розали.       — И правда, — ответил Гектор.       — Ах, наша Розали с каждым днём всё хорошеет и хорошеет, — произнёс, проходя мимо, деревенский староста, скрюченный старик с палкой.       — Что вы! Я совершенно не меняюсь!       — Всё такая же скромная. А Гектор, как я погляжу, совершенно оправился.       — Она совершенно себя не бережёт. Постоянно таскает тяжелые вёдра с водой и вязанки дров, хотя может попросить меня.       — Ещё и заботливый, — негромко, в усы, прокомментировал староста. — Вы только осторожнее по лесам гуляйте. Чудовищ, может быть и меньше стало, а вот больных чумой только больше. Говорят, в городе за пятьсот вёрст от нас начали люди заболевать этой заразой. Некоторые обнаруживают у себя симптомы после того, как покидают город. Люди натыкаются на повозки с трупами, пораженными этой болезнью. Они могут быть где угодно. Не хочется, конечно, чтобы они и до нас добрались.       — Мы будем предельно осторожны, — заверила его Розали.       На том и разошлись.       Розали искала в лесу грибы. Ей очень хотелось сделать на обед жюльен в хлебных горшочках. Среди негустой травы она собирала в корзину майские грибы, беленькие с массивными шляпками.       — А эти грибы съедобные? — кивая на колонию белых грибов, широкими пластинами выглядывавшую из боков поваленного дерева.       — Это же лёгочные вешенки! Конечно, собирай. И вон те, которые на живом дереве, с коричневой ассиметричной шляпкой — это трутовик чешуйчатый. Он тоже съедобный. Если соберём много, можем засушить или засолить, — строя в голове грандиозные гастрономические планы, ответила она.       Гектор был весьма сговорчивым и активно брался за любую работу по хозяйству. Это помогало на некоторое время заглушить мысли, внушавшие чувство вины перед спасительницей. Мысли, не дававшие ему покоя, были о том, что чудовища, которых он сотворил, убили семью Розали. В таком случае он просто не достоин находиться рядом, получать её внимание и заботу, которые она щедро источала, словно майское солнце, всему вокруг дарящее своё тепло. Но он должен чем-то отплатить ей за спасение. Сколько бы он не просил, она не принимала тот пояс из драгоценных камней, продав который, могла бы выручить приличную сумму денег и безбедно жить до конца своих дней.       Розали была очень тактична. Не требовала никаких объяснений. Лишь однажды в порыве взыгравшего любопытства спросила, где он был до неё. Гектор сухо ответил, что был вассалом одного крупного землевладельца, но после того как ему показались несправедливыми действия лорда, решил покинуть его во что бы то ни стало. Похоже, ответ прозвучал удовлетворительно, и больше расспросов не было.       В лесу они изрядно задержались. Корзины были с горкой полны разнообразными грибами, а Розали устало уселась на траву. В метре от неё среди трав и листьев выделялись ярко-красные ягоды клубники. И пока они вдвоём наслаждались свежей клубникой, брожжение умов дошло до её родной деревни.       — Говорят, девчонка, которая продаёт кружева, стала причиной смерти своих покупательниц, что украшения её заговорённые магией и лишь вред наносят, что девушки болеть начинают, в том числе и чумой. Я спросил описание. Все черты, перечисленные горожанами указывают на нашу Розали. Её нужно схватить. Она — ведьма!       — Ты точно осознаёшь, что несёшь? Такого бреда я давно не слышал. Не может Розали, которая росла на наших глазах, быть ведьмой. А горожанам просто нужен козёл отпущения, так зачем же им казнить кого-то из своих? Приезжая торговка кружевами — идеальный вариант.       — Но, староста, большинство людей не может так сильно ошибаться! Говорю вам — она ведьма.       — А ты беспросветный упрямый дурень, идущий в поводу у мерзких слухов и сплетен! Не смей нападать на девчонку!       — У вас что-то случилось? — спросила вышедшая из леса виновница волнений.       — Всё в порядке, — ответил староста. — Охлаждаю горячие головы.       Розали была всецело поглощена приготовлением обеда, а Гектор вышел с вёдрами за водой.       — Эй, парень, — поманил к себе староста, нервно оглядываясь вокруг. — Пошли-ка отойдём на пару слов. Гектор нехотя повиновался. Они вышли через заросли кустарников к реке. Староста постоянно озирался по сторонам и прислушивался к каждому шороху, каждому хрусту ветки.       — Тебе дорога Розали?       — Откуда вам известно? — взволнованно ответил он, выдавая себя слегка проглянувшим румянцем на щеках.       — Это очевидно: и глаз с неё не сводишь, и от себя не пускаешь. Ну что же, раз так… Увези её куда подальше не мешкая, прямо сегодняшней же ночью!       — Но зачем?       — Про чуму слышал? Про охоту на ведьм?       Гектор утвердительно кивнул.       — Люди сейчас поглупели от страха, и озлобились от происходящих событий. Изведут они девку, вот о чём я тревожусь. Но если ты возьмёшь повозку и под покровом ночи вывезешь её, то, быть может, и удастся сохранить ей жизнь. Большинство всё ещё трепещет в страхе перед ночной тьмой. Они и носу не покажут, а вам будет дана фора на всякий случай. И никогда сюда не возвращайтесь!       — Но я не могу покинуть дом, когда-то принадлежавший родителям. Мне дорог этот дом, другого у меня нет… — сопротивлялась Розали, когда он передал ей опасения старосты.       Она, терзаемая сомнениями и страхами, ходила из стороны в сторону, заламывая руки. Тяжело было осознавать, что ситуация настолько дошла до крайности, что не сегодня завтра к ней вломится разъярённая толпа с вилами и факелами, жаждущая расправы. Гектор хорошо понимал её чувства. Он сам когда-то пережил общественное презрение и отвержение. И если бы вовремя не убежал, уединившись в глуши, как знать, может и не дожил бы до сего момента.       — У нас будет другой дом, свой. Ты обставишь его так, как захочешь, сделаешь таким же уютным, как этот. Без тебя мне не будет комфортно ни в одном жилище на земле, — сжимая её изящные нежные руки в своих, говорил он.       — Хорошо, — с натянутой улыбкой и дрожью в голосе ответила она. — Дай мне немного времени собрать вещи.