Часть 2

Под деревом Есино Глава 1 Когда Лаванда встречает Оникса Было бы всё по-другому, если бы Итачи не умер от болезни? Были бы тёплые солнечные лучи такими холодными? Была бы еда такой безвкусной? Сливались бы дни один с другим, и было бы невозможно отличить один от другого? С трудом ли он находил бы причину, чтобы встать с постели по утрам? Саске задавал себе эти вопросы, рассеянно глядя в свою тарелку с рисом. Он уже некоторое время сидел за обеденным столом, рассчитанным на двоих, но почти не притронулся к рису. Рис был таким безвкусным, что он не мог получить от него удовольствие. Может, ему стоит посоветоваться с Сакурой по поводу его вкусовых рецепторов. С другой стороны, это, наверное, не лучшая идея. Он был не в лучших отношениях с Сакурой. Он заставил себя проглотить последний кусочек риса и высыпал остатки обратно в кастрюлю. Его унылая кухня была пуста, как скелет, в ней не было ничего, кроме обеденного стола на двоих и самого необходимого. Она была такой же пустой, как и остальные три комнаты его дома. В этом пустом, ничем не примечательном доме в лесу жил последний Учиха — последний представитель проклятого клана. Если бы только стены могли говорить. Он вошёл в ванную, наклонился над раковиной и открыл кран. Из крана хлынула кровь. Его сердце забилось чаще. Он зажмурился. Когда он открыл глаза, из крана текла кристально чистая вода. Ему снова показалось. Он умылся и почистил зубы. Он собирался уходить. Он предпочитал уединение своего коттеджа, но иногда ему казалось, что ещё одна минута в этой одинокой гробнице сведёт его с ума. Дом — вот как он теперь это называл? Он выпрямился и посмотрел в зеркало. На него смотрело бледное лицо. Оно говорило о том, что он чахнет. Длинные растрёпанные волосы обрамляли его лицо. С каждым днём его щёки становились всё более впалыми. Причиной его измождённого вида были хроническое отсутствие аппетита и проблемы со сном. Он надел плащ и зашнуровал сандалии. Он не видел необходимости принимать ванну, хотя не мылся уже три дня. Зачем? Это только усугубит бессмысленность его жизни. Он взял книгу, лежавшую рядом с его футоном, сунул её во внутренний карман плаща и вышел из заброшенного дома. Он не запер дверь. У кого хватит смелости вломиться в его дом? Его катана так и осталась нетронутой в спальне, покрываясь пылью, как и несколько месяцев назад. Жёлто-оранжевая звезда, висевшая в небе, ярко горела. Начиналось лето. Он знал, что сегодня солнце должно быть палящим, но ничего не чувствовал. В последнее время всё казалось таким холодным... таким мёртвым. Он забрался на дерево и помчался с ветки на ветку. Он направлялся в деревню, в одно из немногих мест, куда он уходил, когда в коттедже становилось невыносимо. Это было тихое место в тени. Наруто никогда не беспокоил его, когда он уходил туда. Как будто этот идиот понимал, что он уходит туда только тогда, когда не хочет, чтобы его беспокоили. Он обходил Коноху по периметру. Он выбирал более длинный путь, потому что не хотел идти напрямую через деревню. Так вероятность наткнуться на кого-то была гораздо ниже. Там были только он и деревья. Ему нравилось быть одному. Он не нуждался ни в ком. Вот что он будет твердить себе, пока не поверит в это. Он не будет думать о том, что иногда ему становится трудно дышать из-за окружающей его тишины. Прошло восемь месяцев с момента окончания Четвертой мировой войны шиноби. Война, которая стала завершением конфликта, начавшегося тысячи лет назад. Многие шиноби погибли на войне, но, как всегда, жизнь продолжалась. Он добрался до места назначения, восточных тренировочных площадок. По пути он встретил всего пятерых человек. Все они были гражданскими лицами, которых он не знал. Он проследовал на Третий полигон. Это была тренировочная площадка, которую им выделили как команде генинов так давно. Слишком давно. Казалось, прошла целая жизнь. В каком-то смысле так и было, учитывая всё, что произошло. Тренировочная площадка всегда возвращала его в прошлое. В те дни, когда он был в команде с Какаши, Наруто и Сакурой. Его товарищи по команде шли дальше, а он стоял на месте. «Те, кто нарушает правила, — подонки, но те, кто бросает своих товарищей, — ещё худшие подонки». Он вспомнил тот день, когда Какаши сказал им эти слова. Он тонул в ненависти, но солнце тогда было таким тёплым. Наруто был таким оптимистичным. Сакура была для него лишь занозой в боку. Он был полон ненависти, решимости, целеустремлённости, жизни. Он почувствовал тупую боль в сердце. В поле зрения показалась знакомая поляна. Его воспоминания оборвались, когда он заметил что-то чужеродное. Оно лежало у дерева ёсино слева от него — на траве в тени. В нём вспыхнул гнев. Напряжение сковало его шею и плечи. Это была священная земля. Чужеродный элемент нужно было убрать. Его присутствие угрожало единственному, что он не разрушил безвозвратно. Он подошёл к раковой опухоли, которую нужно было уничтожить. Она посмотрела на него большими круглыми лавандовыми глазами. Прошла минута. А потом ещё одна. И ещё одна. Хьюга молча смотрел на неё. Девушка сидела на траве, скрестив ноги, прислонившись спиной к дереву. Она была одета в тёмно-синие брюки и светло-лавандовую куртку. Её кожа была бледной. Слишком бледной. Её волосы цвета индиго резко контрастировали с кожей. Книга выпала из её рук и лежала на полу. Они оба застыли на месте, не отводя друг от друга глаз. Гнев не покидал его. Эта девчонка думала, что может просто так вторгнуться в его святая святых? Неужели ему нельзя сохранить хотя бы эту единственную незапятнанную частичку своего прошлого? Неужели он просит слишком многого? Он представил, как фарфоровая кожа девушки сгорает, как пластик, в вечном пламени Аматэрасу. Его мрачные мысли прервались, когда он вдруг подумал о Наруто. Его охватило чувство вины, и гнев растаял, как кусок льда на горячей плите. О чём он только думал? Они больше не были гениями. Этот полигон больше не принадлежал Седьмой команде. Седьмой команды больше не существовало. Какой смысл удалять раковую опухоль с того, что уже мертво? Он гнался за ветром. «Саске-сан?» Девушка заговорила мягким голосом. Он звучал как хлопок и успокаивающий моросящий дождь. Напряжение покинуло его тело. Он устало выдохнул и устроился на противоположном конце дерева. Он не обратил на неё внимания. Какая-то детская часть его хотела показать ей, что это его территория. Он сел бы рядом с ней, чтобы продемонстрировать, что в этом месте он делает всё, что ему заблагорассудится. Она могла бы уйти, если её это беспокоило. Он достал из-под плаща книгу. У него появилось хобби — чтение. Реальность редко радовала. Он находил отдушину в художественной литературе. Отдушина была временной, но это было лучше, чем не иметь никакой. В некоторые дни, когда мрачные мысли были невыносимы, даже чтение не спасало. «Саске-сан, ты выглядишь...» Презрительный взгляд, которым он одарил девушку, заставил её замолчать. Она нервно сглотнула. Он вглядывался в её лицо. Она говорила с ним так, словно знала его. Он изучал её лавандовые глаза и длинные волосы цвета индиго. Какое-то смутное чувство подсказывало ему, что он где-то видел эту девушку. Возможно, он её не знал. Может быть, она напоминала ему кого-то из знакомых. «Давно не виделись, Саске-сан. Можно подумать, что мы живём в разных деревнях», — продолжила девушка. Он отвернулся от неё и сосредоточился на книге в своей руке. Может быть, он всё-таки знал её. «Если быть точным, то прошло шесть месяцев». Он не ответил. Он погрузился в чтение книги. Девушка была сама не своя от неловкости. Он почти ощущал её неловкость. Она то и дело бросала на него взгляды и ёрзала. Он едва не закатил глаза. Она могла бы просто уйти, если ей так некомфортно. Ему надоели её действия, и он решил сделать им обоим одолжение, отчитав её. Несколько резких слов заставили бы её уйти в гневе или, может быть, в слезах, судя по тому, какой мягкой она казалась. Он пристально посмотрел на неё, мысленно подбирая резкие слова. Девушка оторвала взгляд от книги, которую держала в маленьких руках, и вздрогнула. Она снова опустила глаза, стараясь не встречаться с ним взглядом. Ему стало неинтересно отчитывать её. Что он вообще делал? Какой в этом был смысл? Он часто задавался этим вопросом. Какой смысл был просыпаться? Какой смысл был выходить из дома? Какой смысл был тренироваться? Какой смысл был находиться в Конохе? Когда-то он считал, что цель его жизни — отомстить за свой клан и произвести на свет наследников. Теперь мысль о детях пугала его. Он смахнул пот со лба, хрустнул шеей и снова сосредоточился на книге. Время шло своим чередом. Они продолжали в том же духе: девушка ёрзала, а он игнорировал её. Девушка наконец встала. Он не знал, сколько времени прошло, он не следил за временем. Она отряхнула одежду, прижала книгу к груди и нависла над ним. Он не обращал на неё внимания, пока наконец не сдался и не уделил ей немного своего внимания. Их взгляды встретились, и она, покраснев, отвела глаза. «Извините, что вторгся в ваше личное пространство. Мне просто нужно было тихое место, где я мог бы привести мысли в порядок и сменить обстановку». Она задержалась. «Наруто беспокоится о тебе». Он решил, что она знает Наруто лично. Она знала Наруто достаточно хорошо, чтобы понимать, что он беспокоится о нём. «Наруто должен беспокоиться о себе сам», — выплюнул он. Он почти ожидал, что девочка расплачется из-за яда в его голосе. Но вместо этого она улыбнулась, как хрупкая маленькая девочка. На ветвях дерева ёсино пели две птицы. Такие же птицы жили в их дворе в районе Учиха. Его захлестнула новая волна тоски. Ветерок растрепал волосы девочки. В воздухе заплясали пахнущие индиго пряди. «Нелегко расставаться с теми, кто нам дорог, Саске-сан», — прошептала девушка. Её взгляд смущал его. Ему казалось, что она видит его насквозь, что она заглядывает за плоть и кости и проникает в самые потаённые уголки его души. «Сасукэ-сан должен больше есть». Девушка развернулась, чтобы уйти, но затем остановилась и обернулась. Она выглядела растерянной. Её щёки покраснели. В её необычных глазах застыла решимость. «Сасукэ-сан тоже не прочь принять ванну». Он почувствовал, как его губы сами собой приоткрываются. Девушка развернулась и скрылась в лучах солнца. Он знал, что от него не пахнет цветами. В конце концов, он не мылся три дня. И всё же он был удивлён, что эта, казалось бы, бесхребетная девушка указала ему на это. Ему, из всех людей. С тех пор как он вернулся в Коноху, ему многое говорили, но это... Его губы изогнулись в едва заметной улыбке. Он снова посмотрел в книгу и покачал головой. Застенчивый маленький Хьюга сказал ему, что от него воняет. Обновлено в июле 2022 г. {Бессмертный Мудрец} Глава 1 из 22 Далее »Под деревом Есино Глава 2 Кошмары и Вишневые деревья Гонг... Гонг... Гонг... Гонг... Громкий стук не прекращался. Вокруг была кромешная тьма. Он не видел ничего дальше вытянутой руки — той самой руки, которую потерял в бою с Наруто. Он ничего не понимал. Где он был? Как его рука чудесным образом отрастала заново? И почему было так темно? Только его тренировки и опыт удерживали его от настоящей паники. Гонг... Гонг... Гонг... Он бродил, ощупывая путь в темноте, как слепой. Звон гонга внезапно прекратился, и тьма медленно рассеялась. В таинственном царстве появились два мальчика. Мальчики держались за руки. Старшему на вид было лет девять. Младшему — вдвое меньше. Вид их соединённых рук причинял ему боль. Он знал этих мальчиков лучше, чем кто-либо другой. Они были им и Итачи до того, как жизнь превратилась в эту душераздирающую элегию. Мальчики быстро повзрослели, и полдесятилетия пролетели в мгновение ока. Из ниоткуда появилась знакомая банда дьяволов. Он почувствовал жжение в груди и задрожал при виде вновь прибывших. Он дрожал не от страха. Его юная версия отступила от Итачи, когда дьяволы окружили его, словно голодные хищники, идущие на охоту. Он потянулся за катаной, когда дьяволы, Третий Хокаге и его советники, приблизились к его брату. Он бы зарубил их на месте. Он выругался — его катаны при нём не было. У Хокаге и его банды ублюдков внезапно появились мечи. Его бешено колотящееся сердце забилось ещё быстрее. Он убьёт их голыми руками, если они тронут Итачи. Он заставил себя побежать к этой нечестивой компании, но ноги отказывались слушаться. Из чёрной как смоль земли вырвались ржавые кандалы и сковали руки и ноги Итачи. Он боролся с невидимой силой, которая не давала ему двигаться, но безуспешно. — Двигайся, чёрт возьми! Он тщетно сопротивлялся. Демоны подняли клинки над Итачи. Данзо смеялся. В ушах у него шумела кровь. «Не смей! Я тебя убью!» Хокаге нанёс первый удар, вонзив клинок в бок Итачи. Он собрал все силы, тщетно пытаясь пошевелить ногами. Итачи застонал, но сдержался и не закричал. Он закричал во весь голос, желая тысячам нападавших на Итачи мучительной смерти. Хокаге вырвал клинок из середины тела Итачи. Из раны Итачи хлынула кровь. Данзо и остальные присоединились. Они пронзали Итачи. Снова, и снова, и снова. Итачи больше не сдерживал крики. Младший Саске смеялся, несмотря ни на что. Из его горла вырвалось рыдание. Он был бессилен перед страданиями Итачи. Почему он был вынужден беспомощно наблюдать за этим ужасом? Он плакал, пока Итачи кричал, пока его голос не стал хриплым. Пока его голосовые связки не издавали ничего, кроме хрипа. Итачи чудом остался в живых, стоя на коленях в луже крови. Кровь Итачи залила дьяволов по локоть. Младший Саске подошёл к группе с катаной в руке. Его родители присоединились к ним в таинственном царстве. Их шеи были перерезаны, и верёвки из влажного бархата тянулись к их горлам, но они были живы. Его мать заплакала, увидев Итачи. Его отец с мрачным лицом горько скривил губы, закрыл глаза и покачал головой. Итачи поднял обмякшую голову и посмотрел на юного Саске. Итачи был воплощением крови и жестокости. «Брат», — простонал Итачи, прежде чем закашляться кровью. Юный Саске вонзил катану в сердце Итачи. Он проснулся с криком, когда сон наконец рассеялся. Ему потребовалось несколько минут, чтобы выровнять дыхание. Холод в конечностях был вызван не погодой. Часы показывали, что было чуть больше двух часов ночи. Он встал и пошёл в ванную, чтобы попить воды, но сначала включил свет, чтобы прогнать зловещие тени. На сон надежды было мало. После таких кошмаров сон часто ускользал от него. Он пошёл в гостиную. В гостиной стояли диван, книжная полка и деревянный стол, покрытый пылью. Рядом с книжной полкой находился камин. Он взял роман с пыльной книжной полки и устроился на диване. Роман был о одиноком шиноби, который искал то единственное, что могло бы наполнить его жизнь смыслом. Одинокий шиноби не знал, что именно он ищет. Старый предсказатель просто сказал ему, что нужно идти на запад и что он найдёт это по пути. Он хотел знать, что могло бы наполнить жизнь одинокого шиноби смыслом. Возможно, этот автор знал, как избавиться от пустоты внутри него. В конце концов ему удалось прочитать всего три или четыре страницы, после чего он бросил чтение, так как ему было трудно сосредоточиться. Он не мог сосредоточиться, пока его разум всё ещё был в плену кошмара. «Эй, открывай! Открывай эту чёртову дверь, или я её выломаю! Ты же знаешь, что я это сделаю! Темэ!» За криками последовал стук в дверь. «Тема! Я знаю, что ты там!» Саске открыл глаза. Сон сморил его незадолго до рассвета. Было ещё слишком рано для всей этой суеты. Что этому Доуби от него нужно? Он отпер дверь и слегка приоткрыл её, чтобы взглянуть на Наруто. Наруто был одет в тёмные штаны шиноби, белую футболку с оранжевой спиралью на груди и оранжевую куртку до бёдер, которая была на несколько оттенков светлее его старого комбинезона. Сейчас Наруто одевался более респектабельно. «Чего ты, чёрт возьми, хочешь?» Наруто взялся за дверную ручку и распахнул дверь настежь. — Ты подстригся, Доб? Наруто нахмурился и потрогал голову. «Прошло два месяца с тех пор, как я начал стричься так коротко, — тихо сказал Наруто. — Ты что, не замечал этого всё это время?» Он сердито посмотрел на Наруто. Ему был ненавистен этот полный беспокойства и жалости взгляд, которым его одаривал Наруто. Он не был какой-то больной, умирающей собакой, нуждающейся в сочувствии. «Чего ты хочешь?» «Да ладно тебе, Саске. Так ты приветствуешь своего лучшего друга?» «Кто сказал, что мы друзья?» Наруто ухмыльнулся. Ему так хотелось стереть эту самодовольную ухмылку с лица Наруто. «Я хочу провести спарринг. Мне не терпится как следует тебя поколотить. К тому же мне нужно выпустить пар». Наруто уже предвкушающе потягивался. «Найди кого-нибудь другого». Улыбка Наруто дрогнула. «Да ладно тебе, Тема. Почему ты всегда так говоришь? Продолжай в том же духе, и ты станешь таким же слабым, как Киба!» Он фыркнул. «Мне могли бы ампутировать обе руки и обе ноги, но я всё равно был бы полезнее, чем мальчик на побегушках». «Да ладно тебе, Саске. Всё будет как в старые добрые времена. Я знаю, что Какаши не сможет прийти, потому что он Хокаге и всё такое, но, может быть, мы уговорим Сакуру прийти, если она не занята. Всё будет как в старые добрые времена». Наруто подкрепил свои доводы лучезарной улыбкой. «У меня есть дела поважнее». Он потерял волю к борьбе. То пламя, которое заставляло его оттачивать свои навыки и достигать новых высот, погасло. В последнее время борьба казалась ему бессмысленной. Лишённой цели и значения. «У тебя есть дела поважнее? Ты имеешь в виду, что ты изолируешь себя? Читаешь свои книги и коришь себя за то, что не можешь изменить?» — спросил Наруто, и его улыбка исчезла. «Когда ты в последний раз разговаривал с людьми? Веселился? Когда ты в последний раз чего-то ждал? Ты несчастен, Саске». В груди что-то сжалось. Он стиснул зубы и глубоко вдохнул. Он больше не хотел, чтобы Наруто был рядом. Он сделал ещё один глубокий вдох, но давление в груди только усилилось. «Уходи. Сейчас». «Нет», — воспротивился Наруто. «Я не уйду. Я хочу, чтобы ты снова начал жить. Я хочу вернуть прежнего Саске. А не этот жалкий труп, стоящий передо мной». Он попытался захлопнуть дверь перед носом Наруто. Наруто упёрся рукой в дверь, чтобы не дать ей закрыться. Он отпустил дверную ручку и толкнул Наруто. Блондин отшатнулся. «Отвали!» Его грудь вздымалась и опускалась в бешеном ритме. Небесно-голубые глаза Наруто увлажнились, прежде чем он отвёл взгляд. Его пронзила волна вины. Он тоже больше не мог смотреть в глаза человеку напротив. «Этот Саске — деа...» Наруто заставил его замолчать, подняв руку. «Ты ошибаешься. Он не умер». — К концу фразы голос Наруто дрогнул. «Я знаю, что это не так». Они стояли молча, не желая уступать. В конце концов Наруто вздохнул, спрятал руки в карманы и отвернулся. «Он всё ещё там... где-то». Наруто ушёл походкой побеждённого. Его старый товарищ по команде никогда ещё не выглядел таким подавленным. Возможно, Наруто наконец оставит его в покое. Он не маленький ягнёнок, которого нужно спасать. Ветер трепал его волосы, пока он мчался сквозь деревья. Он направлялся на Третий тренировочный полигон. Ему снова нужно было сбежать из своего дома. Ему казалось, что стены снова шепчутся о нём. Ему больше некуда было идти. Негде было находиться. Не с кем было увидеться. У него не было ни обязанностей, ни долга, который нужно было бы исполнить. Большинству он, наверное, казался блуждающим облаком — парящим и недосягаемым. Наруто уговаривал его вернуться в ряды шиноби, но ему не хотелось снова носиться по миру, выполняя задания. Сейчас задания были ещё менее интересными, поскольку они жили во времена беспрецедентного мира между пятью великими деревнями шиноби. Кроме того, его активная жизнь шиноби была лишь отголоском тщетности. Он нашёл девушку с волосами цвета индиго под старым деревом ёсино. Сколько времени прошло с тех пор, как она велела ему принять ванну? Три дня? Неделя? Это не имело значения. Ничто не имело значения. Девушка напряглась, почувствовав его присутствие. Он подошёл к ней так, словно земля, на которой она сидела, принадлежала ему, и сел рядом. «Саске-сан», — поздоровалась девочка. В ответ он издал горловой звук. Деревья и растения вокруг них были такими зелёными. Птицы пели свои песни. Несколько лет назад он бы назвал эту атмосферу прекрасной. А сейчас? Трудно было проникнуться красотой, когда его эгоистично поглощала мерзость жизни. Он позволил своему разуму расправить крылья и улететь в более сладостный мир вымысла. Девушка что-то прошептала ему. Он сердито посмотрел на неё, раздражённый тем, что его прервали. Она смутилась, но выдержала его взгляд. «У меня нет времени вслушиваться. Говори, чёрт возьми, громче». «Прости. Я сказал, что никогда не воспринимал тебя как читателя». Она указала изящным пальчиком на его книгу. Он решил в кои-то веки проявить великодушие и пойти ей навстречу. Он ведь на это способен, верно? На полуприличный разговор с человеком? «Я тоже. Но мне пришлось искать другие развлечения. Пытать щенков и есть младенцев через какое-то время становится скучно.» Он почти ожидал, что она воспримет его слова буквально и убежит. Она была такой наивной, что он почти чувствовал запах её невинности, смешивающийся с фруктовым ароматом её волос. Она была слишком неопытной, чтобы ему это нравилось. Он догадывался, что она жила в тепличных условиях и не знала о тёмных сторонах этого мира. Он знал таких, как она, — избалованных, изнеженных. Она могла принять что угодно только на серебряном блюде, усыпанном бриллиантами. Она ничего не знала об истинной боли, о лишениях. Она ничего не знала о том, как сильно хочется, чтобы ты никогда не рождался. «Я рада, — сказала девочка. — Иначе у нас бы не хватало детей». Казалось, она была способна понять сатиру. По крайней мере, она не была одновременно трогательно милой и недалёкой. «Тебе стоит попробовать человеческую плоть. Это не похоже ни на что из того, что ты когда-либо пробовал», — сказал он. Губы девушки дрогнули, изображая нечто похожее на улыбку. «Я предпочитаю сладкое», — ответила она, слегка наклонив голову. «Я также слышала, что человеческая плоть оставляет ужасное послевкусие». Ладно, возможно, разговор его немного развлёк. «Вот почему была изобретена жидкость для полоскания рта». Из её рта вырвался смешок. Её смех был утончённым. Она не кудахтала и не выла, как дочь сквернословящего рыбака. Он снова переключил внимание на книгу. Вскоре он поймал себя на том, что мысли его блуждают далеко от того, что он читает. В его голове всплыли образы его матери с перерезанным горлом, залитым кровью. Он вспомнил, как она плакала во сне, как она была опустошена. Что бы сказала его мать, если бы увидела его сейчас? Узнает ли она в нём своего сына? Будет ли она по-прежнему любить его, несмотря на то, кем он стал? В его памяти всплыли крики Итачи. Он крепче сжал книгу и зажмурился. Он боялся, что увидит лицо Итачи. Его вернули к реальности запах травы, твёрдая кора дерева под спиной и аромат девушки. Нет, он не застрял в кошмаре, а сидел в тени дерева на Третьем тренировочном полигоне. Открыв глаза, он увидел, что девушка пристально смотрит на него. Внутри него что-то взорвалось. Хрупкая плотина, сдерживавшая его гнев, рухнула. «Какого чёрта ты пялишься, чёртова Хьюга?» — прорычал он, сверля девушку злобным взглядом. Он так хотел, чтобы она это сказала. Просто чтобы у него был повод причинить ей боль. Он хотел, чтобы она страдала, чтобы она почувствовала ту боль, которую причинила ему жизнь. И чего бы это ему дало? Вернуло бы оно Итачи? Вернуло бы оно его клан? Остановило бы это кошмары? Стерло бы его ошибки? Залило бы оно зияющую дыру внутри него и заполнило бы его пустоту? То, что было адским пламенем гнева, теперь угасало. Он медленно выдохнул и прислонился головой к дереву. Девушка продолжила читать, не сказав ни слова. Он почувствовал знакомое ему чувство — вину. Он не знал, почему чувствует себя виноватым. Он не был знаком с этой девушкой. Он ничего ей не был должен. Но всё же, хоть и в малой степени, он чувствовал вину. Если бы это произошло несколько лет назад, ему бы и в голову не пришло извиняться за что-то, но в эти дни он хотел получить прощение — одну из немногих вещей, которых он хотел. «О том, что только что произошло...» Гордость удержала его от дальнейших слов. Девушка с любопытством посмотрела на него. «Я не понимаю, о чём говорит Саске-сан». Она поняла, о чём он говорит. Он видел это по её глазам. Она хотела сделать вид, что ничего не произошло. Девушка избавляла его от необходимости делать что-то неприятное, притворяясь, что ничего не знает. Девушка постепенно переставала казаться такой наивной, какой он её считал. С такой скоростью она становилась всё более приемлемой в его глазах. Вскоре она встала. «Мне нужно идти, Саске-сан. До свидания». Она задержалась и стала листать книгу вместо того, чтобы уйти. «Саске-сан?» Что на этот раз? Она хотела сказать ему, чтобы он снова принял ванну? «Я принял душ сегодня утром», — сказал он. Девушка, казалось, растерялась. В её лавандовых глазах вспыхнула догадка. Её фарфоровое личико залилось румянцем. «Нет, Саске-сан. Я не... Я хотел сказать... Я имел в виду, что... Понимаете...» Он наблюдал за ней, приподняв бровь, пока она подбирала слова. Она сделала глубокий вдох, а затем ещё один. В конце концов она улыбнулась. «Хорошего дня, Саске-сан». Примечание автора Спасибо, что прочитали. Пожалуйста, оставьте отзыв. Пожалуйста, оставьте комментарий, даже самый короткий. Мне важно ваше мнение. На случай, если вам интересно, история будет рассказана с точки зрения Хинаты и Саске. Береги себя. Редакция: 07/2022 {Бессмертный Мудрец} « Предыдущий Глава 2 из 22 СледующиПод деревом Есино Глава 3 Забытая Принцесса Бррр. Бррр. Бррр, Бррр-ррр-ррр, — зазвенел будильник. Хината сонно нащупала будильник и, разозлившись, попыталась заглушить этот невыносимый звук. Она поддалась искушению на мгновение прикрыть глаза, но не собиралась снова засыпать. Запах подгоревшей еды разбудил её, несмотря на все её усилия. Она сбросила одеяло и вскочила с кровати. Она опаздывала на утреннюю смену. Холодный пол обжигал ступни, и её накрыла волна головокружения. Головокружение было наказанием за то, что она так резко вскочила после ночи, проведённой лёжа. Она протёрла глаза, чтобы избавиться от сонливости, и, спотыкаясь, вышла из спальни. «Стой спокойно, Мирай!» — крикнула Куренай из ванной в конце коридора. В ответ Мирай нарушила тишину пронзительным плачем. Она ворчала из-за того, что ей пришлось так рано выйти на работу, и это наверняка вызвало осуждающее покачивание головой у исключительно уравновешенных женщин старшего поколения из клана Хьюга. Было ещё слишком рано для всех этих криков. «Прости, что я кричала. Мамочка прости, малышка». От этих слов Мирай расплакалась ещё сильнее. «Хината, рыба подгорела!» «Я уже работаю над этим!» «Спасибо!» — ответила Куренай. «Нет, Мирай. Не клади это в рот!» Она вошла на кухню. Вдоль стен стояли шкафы с тёмно-серыми столешницами, а пол был выложен кремовой мраморной плиткой. Уютная кухня была ей дорога. Она казалась ей более родной, чем роскошная кухня в поместье Хьюга. Она закашлялась, выключив дымящуюся плиту. Нижняя часть филе лосося подгорела. Рыбу было не спасти. Куренай вошла на кухню, держа Мираи на бедре. Мираи тянула мать за чёрные как смоль волосы. Мираи заметила Хинату и начала хихикать и ёрзать. Малышка протянула руки к Хинате. Куренай умоляюще посмотрела на Хинату. Девочка просияла и забрала Мираи у Куренай. Она улыбнулась малышке. Почему дочь Куренаи так сильно её обожала, оставалось загадкой, но привязанность Мирай всегда вызывала у неё улыбку и делала ужасный день чуть менее ужасным. «Привет, Мирай-тян. Хорошо ли ты спала?» Мирай расхохоталась. «Клянусь, ты ей нравишься больше, чем твоя мать». Куренай потыкал в обугленную рыбу и вздохнул. «Четырнадцать часов работы, и в награду я получаю предательство?» Она дерзко улыбнулась Куренай. «Нужно работать с умом. А не через силу». Куренай закатила глаза. «Никто не любит злорадствующих победителей, Хината». Куреней поставил тарелки на круглый обеденный стол и начал подавать блюда. «Ты хорошо выспался?» — спросила Куренай, когда они начали есть. Ложь легко слетела с её губ. «Я отлично выспался. А ты?» Она не гордилась тем, что солгала женщине, которая была ей одновременно и старшей сестрой, и матерью, но другого выхода не было. «Ни-тян», — начала она. В последнее время она редко обращалась к Куренай-сэнсэй по имени. «Каково это — рожать?» Куренай приподняла брови и откинулась на спинку стула. «Кто этот красноречивый собеседник, который заставляет тебя думать о материнстве? » Её лицо залилось румянцем. Она поёрзала на стуле. «Всё не так. Мне просто было любопытно». Куренай прищурилась. Она чувствовала, что Куренай оценивает её, чтобы понять, говорит ли она правду. «Я очень на это надеюсь. С мужчинами одни проблемы, Хината. Они просто водят тебя за нос, обещают весь мир, а потом берут то, что хотят, и бросают тебя.» — голос Куренай смягчился. «Конечно, бывают исключения. Асума был исключением.» На лице Куренай появилась грустная улыбка, а её красные глаза заблестели. «Он обещал мне весь мир и изо всех сил старался его мне дать». У неё самой защипало в глазах. Она не могла представить, каково это — быть на месте Куренай. Куренай смотрела, как её дочь жуёт ломтик моркови. «Я надеюсь, что, когда ты вырастешь, ты встретишь такого же мужчину, как твой отец». «Вчера в родильном отделении произошло что-нибудь интересное?» — спросила Куренай после минутного молчания. Она изо всех сил старалась не замечать горечи в глазах своего бывшего сенсея. «Не совсем. Мито-сан продолжает вести себя вызывающе. Я допустил небольшую ошибку, а она вышла из себя и сказала, что больница — это не поместье Хьюга, так что я не могу делать всё, что захочу». Мито была старшей медсестрой в родильном отделении. Женщина затаила на неё обиду по неизвестным ей причинам. «Не позволяй ей добраться до тебя. В том, за что она тебя ненавидит, нет твоей вины». Она кивнула. Мито не стал бы мешать ей выполнять свою работу. Она бы не сдалась только потому, что её начальник был невероятно неприятным человеком. Её работа была не из гламурных, но никто не знал, насколько она важна для неё. Благодаря ей она чувствовала себя чуть менее... «На днях я видела Учиху», — рассказала Куренай, кормя Мираи. «Саске ?» «Единственный и неповторимый. Я его почти не узнала. Он худой как щепка и совсем измождённый. Думаю, у него что-то серьёзное», — продолжила Куренай, зачерпывая ложку из крошечной розовой миски Мирай. Мирай демонстративно отвернулась, когда мать поднесла к её рту маленькую жёлтую пластиковую ложку. «Дай мне передохнуть. Ладно, милая? Я не в настроении спорить с тобой из-за еды». Она не могла выбросить Саске Учиху из головы после их первой встречи у дерева Ёсино. Его появление произвело на неё большее впечатление, чем она хотела бы признать. Кто бы мог подумать, что гордый Учиха превратится в такое жалкое подобие самого себя прямо у них на глазах? «Это трагично». Куренай кивнула. «Все эти годы он был безумно целеустремлённым, поэтому и стал таким измотанным в столь юном возрасте, — сказала Куренай. — Ему было бы лучше, если бы он перестал уединяться в лесу». Она мыла посуду, когда они заканчивали есть. Она занималась домашними делами и готовила, сколько могла. Она также присматривала за Мираи, когда того требовала ситуация. Она переехала к Куренай после того, как покинула поместье Хьюга, чтобы облегчить жизнь матери-одиночки. Бескорыстие и чувство долга были не единственными причинами, по которым она старалась облегчить жизнь Куренай. Была и другая причина. Та, о которой она никогда не осмелилась бы заговорить вслух. Жизнь продолжалась и после Четвёртой мировой войны шиноби. Жизнь вернулась в привычное русло после величайшего конфликта в истории шиноби. Однако она не питала иллюзий. Кое-что уже никогда не станет прежним. Многие мужчины и женщины погибли. Дети остались сиротами. Матери лишились сыновей, а отцы — дочерей. Люди высокого роста и с гордым нравом остались калеками и униженными. Многим пришлось собирать себя по кусочкам. Она часто задавалась вопросом, смогут ли они собрать себя по кусочкам или же эти кусочки унесёт ветер и их уже не вернуть. «Хината! Подожди!» Ино шла по её следу среди утренней уличной суеты. Золотистые волосы Ино сияли в лучах солнца, пока она бежала к ней. Несколько мужчин глазели на неё. Какой мужчина не остановился бы и не посмотрел на сногсшибательную блондинку в соблазнительном фиолетовом наряде, бегущую по улице? Ино догнала её и пошла рядом. «О, сегодня ты выглядишь особенно сексуально. Кажется, я начинаю испытывать к тебе романтические чувства. Ты что-то сделала со своими волосами, Хина-тян?» Она закатила глаза, но всё равно покраснела. — И тебе доброе утро, Ино-тян. Она не знала, как и когда это произошло, но Ино стала её лучшей подругой. Быть рядом с Ино — это благословение. У Ино большое сердце, хотя она и любит притворяться более крутой, чем есть на самом деле. С Ино никогда не бывает скучно. Она весёлая и всегда в курсе последних сплетен. «Ещё один день, когда эта старая карга будет на тебя наезжать. Почему бы ей хоть раз не быть с тобой милой? Хорошо, что ты такой милый. Я бы уже её отшлёпал». Она улыбнулась. «Хорошо, что я не ты. Ты не можешь просто так уволить свою начальницу, потому что она тебе не нравится». Ино ухмыльнулась. «И вот что не так с этим миром. Да, может, и хорошо, что ты не я. Я бы чувствовала себя неловко, если бы у меня были такие же грудь и попа. Вся деревня устала бы от того, что я выпендриваюсь». «Прекрати, Ино-тян», — рассмеялась она. «Может, ты не нравишься ведьме, потому что слишком много работаешь? Ты вкладываешь в работу в пять раз больше сил, чем все остальные в этом отделении». Они свернули на другую улицу. Седовласый торговец бесстыдно разглядывал их, пока они проходили мимо его лотка. «Фу. Почему он так на нас смотрит? Он нам в отцы годится». Ино сделал акцент на слове «заткнулся». «Почему ты продолжаешь это делать, Хина? Почему ты так усердно работаешь, когда твой начальник ведёт себя с тобой как стерва?» Почему она так усердно работала? Что не давало ей потерять мотивацию? По той же тайной причине она так усердно работала, чтобы облегчить бремя материнства для Куренай. «Я не знаю. Наверное, я просто такая», — солгала она. На краю улицы стоял отчуждённый черноволосый юноша, засунув руки в карманы. Он бесцельно прислонился к стене и, казалось, был доволен тем, что медленно прожигает свою жизнь. «Хина-тян, разве этот парень не напоминает тебе Саске? Интересно, чем сейчас занимается Саске». Её первая встреча с Саске произошла спонтанно, когда она искала место на улице, где можно было бы почитать. Она и представить себе не могла, что окажется в компании Саске. Она не знала, что мучило Саске, но интуиция подсказывала ей, что он истекает кровью изнутри из-за того, что его пожирают мрачные мысли. Он истекал кровью изнутри, как и она. Разница была лишь в том, что состояние Саске было хуже, чем её собственное Она сидела на перилах балкона своей спальни, свесив ноги с высоты шести этажей. На улице было оживлённо даже в 10 часов вечера. Коноха никогда по-настоящему не засыпала. Звёзды, как всегда, устраивали шоу. Лучшее произведение искусства природы вызывало у неё улыбку. Настоящую улыбку, а не ту фальшивую, которую она отточила, — ту, которой она часто притворялась, что с ней всё в порядке, хотя на самом деле всё было наоборот. Наблюдение за звёздами имело для неё особое значение. Бескрайнее усыпанное звёздами небо связывало её с покойной матерью. Воспоминания о том, как они с матерью смотрели на звёзды в саду поместья Хьюга, были уже не такими яркими, но всё же оставались. Она была благодарна за то, что в её памяти сохранились хоть и смутные, но воспоминания о матери. Благодаря этим воспоминаниям она помнила, как мать снова и снова говорила ей, что она сможет коснуться неба, если будет верить в себя. Возраст научил её тому, что веры в себя иногда недостаточно. Веры в себя недостаточно, чтобы взлететь до небес. Она всю жизнь мечтала о великих свершениях, но её ноги были прикованы к земле. Вселенная отказывалась позволить ей коснуться небес. Чего нельзя было сказать о Ханаби. Ханаби коснулась небес. Ханаби взлетела высоко, как фейерверк — в честь которого её и назвали. Она потерпела неудачу. Она не смогла стать наследницей, в которой нуждался её клан, и не смогла стать возлюбленной, в которой нуждался Наруто. Ей было невыносимо больно думать о том, чего достигли — или достигают — Наруто, Саске, Сакура и многие её сверстники. Шикамару был одним из самых влиятельных советников Хокаге. Сакура была на пути к тому, чтобы стать самым известным врачом в мире. Наруто и Саске спасли весь мир. Чем она могла похвастаться? Быть напарником Кибы и Сино? Быть скромным, никому не нужным медиком в больнице? Дважды её жизнь была спасена ценой слишком высокой. Она была причиной череды событий, которые привели к казни её дяди. Как будто того, что она стала причиной смерти его отца, было недостаточно, Неджи умер, чтобы она могла жить. Такая неудачница, как она, не заслуживала таких жертв. Она возмущалась решением своего кузена пожертвовать жизнью ради неё. Почему выжила именно она? Неужели она выжила только для того, чтобы увековечить этот порочный круг неудач? Чтобы стать насмешкой над смертью Неджи? С момента смерти Неджи прошло несколько месяцев — на самом деле почти год, — но боль была такой же сильной, как и прежде. У неё перехватило дыхание. Нет, она не будет плакать из-за Неджи. Не сегодня. Она боролась со своим горем, но слёзы всё равно текли. Забавно, не правда ли? Она так долго была неудачницей, так долго, но всё равно плакала из-за этого. Неужели почти восемнадцати лет неудач недостаточно, чтобы привыкнуть к этому? Это само по себе было очередной неудачей. Чувство собственной неполноценности было причиной, по которой она так усердно работала в больнице. Это было одной из главных причин, по которой она жила с Куренаи. Всё это было отчаянной попыткой почувствовать, что она хоть как-то влияет на мир. Это было отчаянной попыткой почувствовать, что её существование не бессмысленно. Люди думали, что она помогала другим из сострадания. Сострадание было лишь половиной причины. Всё остальное было связано с ней самой. Способность возглавить свой клан в конечном счёте стала зависеть только от неё. Сила нужна была не только для того, чтобы защищать других. Она хотела, чтобы её ценили. Она хотела заглушить тот голос — её вечного спутника, — который постоянно твердил ей, что её недостаточно и никогда не будет достаточно. Она не была милой, самоотверженной куклой, какой её считало большинство людей. Она была эгоистичной и корыстной. Стали бы все относиться к ней так же, если бы знали о её истинных мотивах? Она устала просыпаться и каждый день убеждаться в своей никчёмности. Её способность к упорству ослабевала. Если она не докажет себе, что чего-то стоит... Она не знала, как долго сможет продержаться. Ей нужно было взлететь, почувствовать себя в облаках. Ей нужно было достичь величия. Её история не могла закончиться вот так. Она не могла умереть забытой принцессой — бесполезной наследницей, которую отвергли в пользу младшей сестры. Это был единственный способ обрести наконец счастье. Она будет продолжать бороться. Она докажет себе и всем остальным, что её существование не было бессмысленным. Шансы вернуть себе право по рождению были ничтожно малы. Ей было всё равно, примет ли её клан обратно, но её история не могла закончиться неудачей. Спасибо, что читаете. Спасибо за ваши вдохновляющие отзывы. Вы даже не представляете, как я радуюсь, когда кто-то оставляет отзыв. Надеюсь, в следующий раз я обновлю пост гораздо быстрее. Редакция: 12/2022 {Бессмертный Мудрец} « Первый « Предыдущий Глава 3 из 22 Следующий »й »Под Деревом Есино Глава 4 Девочка, которая заикалась В то утро Саске искал внутри себя и вокруг себя причину, чтобы встать с постели, но ничего не нашёл. Каково это — спать и спать вечно? Погрузиться в пучину и никогда не всплывать на поверхность? Иногда ему хотелось разорвать этот бессмысленный круг — покончить с его мрачной реальностью и предаться забвению. Сегодня был один из тех дней, когда голос, призывавший его покончить с этим, звучал громче всего. Он устал, чертовски устал. Он измучился от того, что его преследуют его же грехи. Он был измотан мыслями о людях, которых предал, и о трупах, которые он оставил за собой, будучи последователем Орочимару. Его душили сожаления и отсутствие цели. Он устал быть один. Он часто романтизировал своё одиночество и убеждал себя, что ему это нравится. Одиночество тяжким грузом лежало на его душе. Он презирал одиночество, но оно парализовало его волю. Его охватывала зависть всякий раз, когда он видел, как люди смеются и болтают друг с другом на улицах. Он тоже жаждал общения, но болезнь в его душе делала невыносимым любое сближение с другими. Сквозь опущенные веки он видел, как смерть забирает его. Он не боролся с этими мыслями — теперь они были такой же частью его существа, как костный мозг. Он позволил образам поглотить себя, как это происходит с теми, кто попал под лавину. Его сердце забилось быстрее, когда он увидел эти образы. Что могло помешать ему покончить с собой в этот самый момент? Его катана лежала прямо в углу, маня его покончить со всем этим. В отличие от книг, смерть не была бы таким мимолетным спасением. Он сел на свой футон и украдкой бросил взгляд на катану, словно женатый мужчина, пьющий в компании другой женщины. Он встал и подошёл к мечу. Его пальцы задрожали, когда он вынимал клинок из ножен. В жаркий и влажный день по его спине пробежала дрожь. Ему было противно смотреть на отражение в клинке, на то, как он меняется. Он прижал указательный палец к лезвию катаны. На клинке остались следы от бархата. Боль приносила удовлетворение. Удар в сердце, по два разреза на каждом запястье или, возможно, надрез на яремной вене. Этого было бы достаточно. Сердце...? Запястья...? Яремная вена...? Может, живот? Чтобы он не ушёл в небытие слишком легко, а медленно и мучительно. Чтобы он погрузился в пучину так же медленно и мучительно, как его брат, чьё погружение в пучину началось с единственного кашля за несколько лет до его последнего вздоха. Вечный покой был в этом стальном клинке. Он был мёртв внутри, так какая разница, последует ли его примеру тело? Он схватил изношенную рукоять катаны своей единственной рукой и приставил лезвие к яремной вене. Он быстро растворится в ночи. Он был слишком большим трусом, чтобы поступить иначе. Он закрыл глаза. Ему больше никогда не придётся смотреть на уродство этого мира. Настал момент истины, но его конечности сковал паралич. Как и в предыдущие разы. Простое движение — перерезать себе горло — оказалось слишком сложной задачей. Он в отчаянии закричал и швырнул катану в стену, как копьё. Лезвие отскочило от стены. Он побежал в ванную и упал на колени перед унитазом. Он думал, что его вырвет, но ничего не вышло. Он лежал на полу. Он представлял собой жалкое зрелище: истощённые конечности, демоны и растраченный впустую талант. Он думал о своих бывших товарищах по команде. Наруто был Он возглавлял объединение мира шиноби и готовился стать следующим Хокаге. Сакура быстро продвигалась по карьерной лестнице в больнице Конохи. Какаши был Хокаге. У всех них была причина просыпаться по утрам. Ему нужна была причина, чтобы выйти из каюты. Что-нибудь, что могло бы отвлечь его от самого себя. Ему нужно было уйти, потому что в тот момент он не доверял себе собственную жизнь. В конце концов, у него закончились запасы риса, и это стало поводом. Не все отделы в продуктовых магазинах одинаковы. В каждом продуктовом магазине есть один отдел, который превосходит все остальные. Отдел с растворимым раменом. Он наслаждался открывшимся перед ним зрелищем: различные марки и вкусы растворимого рамена во всём своём великолепии. Это зрелище никогда не наскучивало. Владелец магазина занимал особое место в его сердце. Он принимал его в своём магазине в те годы, когда почти все остальные заведения отказывали ему в обслуживании. Этот человек был одним из немногих, кто нравился Теучи. От воспоминаний о детстве у него защипало в глазах. Он бы солгал, если бы сказал, что душевные раны, нанесённые ему в те дни, полностью зажили. Он сократил потребление рамена. Это было не по его воле, а в рамках его ухода за собой. По словам Какаши, если он будет активно ограничивать себя одной порцией рамена в день, это поможет ему стать сдержаннее. Он практиковал это уже два дня, и напряжение его уже убивало. Как он должен был ограничивать себя одной порцией рамена, когда выбор был огромным? «Смотри, Окасан! Это Наруто Узумаки». Наруто не обратил внимания на детский голос. Он был слишком поглощён принятием важного решения. Острая курица или ростбиф? Он почти ощущал пикантный вкус острой курицы. Он также ощущал вкус ростбифа. Он облизнул губы, представляя вкус. Что-то потянуло его за штанину, но он не обратил на это внимания, сосредоточившись на важном деле. Потягивание продолжалось. Острая курица или ростбиф? Потягивание стало неистовым. «Что?!» Он опустил взгляд. Ребёнок лет шести тянул его за штанину. Женщина лет тридцати хмуро смотрела на них с расстояния в несколько метров. «Привет, Малыш. Как дела?» Он постарался смягчить тон и улыбнуться. «Ты — Наруто». Он не сразу заметил, что на чёрной футболке ребёнка было напечатано его лицо. Он почувствовал, как у него засосало под ложечкой. «Наверное, так и есть», — ответил он с ухмылкой. «Хватит беспокоить Наруто-сана, дорогой. Он очень занят», — отчитала его женщина, наблюдавшая за ними. Ребёнок не обратил внимания на слова матери. Его глаза горели от восторга. «Ты умеешь летать?» «Ещё лучше, малыш. Я могу создать тысячу своих клонов». Рядом с ним появились три теневых клона. Блеск в глазах ребёнка померк. — Значит, ты не умеешь летать? Улыбка Наруто дрогнула. Ему хотелось смотреть куда угодно, только не на ребёнка. — Нет. Малыш надулся. «Ой, как жаль. Ты же самый сильный шиноби, но не можешь летать?» «Хватит, Хаято», — сказала мать и увела сына. «Создать тысячу своих клонов гораздо круче, чем летать», — оправдывался он. Мать и сын уже были вне зоны слышимости. «Тупица». Он покачал головой, взял острую курицу и ростбиф и направился к кассе. «К чёрту и этого ребёнка, и дурацкое задание Какаши». Выйдя из магазина, он заметил вдалеке копну чёрных как смоль волос. Он не мог разглядеть лицо человека, но узнал бы походку Саске где угодно. Он решил дать Саске время разобраться со своими проблемами. Возможно, Саске нужны были только время и пространство, чтобы победить своих демонов и снова стать цельным. Он не винил друга за его состояние. Он не мог винить его за то, что тот боролся с тьмой в своей жизни. Саске Учиха не был Наруто Узумаки. Это была самая болезненная и в то же время самая освобождающая правда. «Эй, Саске! Подожди!» Как и в случае с раменом, на этот раз он решил не сдерживаться. Завтра у Саске будет время прийти в себя. «Подожди! Я знаю, что ты меня слышишь! Не игнорируй меня, Саске! Саске!» Саске без интереса помешивал свой рамен. Блюдо перед ним не вызывало у него аппетита. Наруто, сидевший на табурете рядом с ним, болтал без умолку. Наруто, похоже, не смущало, что разговор был односторонним, он без остановки болтал, набивая рот едой, как голодная свинья. Это было отвратительное зрелище. Оно уничтожило тот небольшой аппетит, который у него был. На улице было оживлённо. В районе, где располагались рестораны, всегда было так: люди спешили туда, где можно было перекусить, или возвращались оттуда, смеясь так, как может смеяться только тот, кто набил желудок вкусной едой. Его беспокоило, насколько счастливыми казались люди. Он не был наивен. У каждого были свои трудности. И всё же жизнь этих людей, казалось, была наполнена радостью, которая была ему чужда. Он завидовал им. Время от времени какой-нибудь случайный житель деревни окликал Наруто. Наруто не хватало всего двух автографов, чтобы стать самой большой знаменитостью в Конохе. Он спас мир так же, как и Наруто, но в плане популярности сильно отставал от него. Взгляды, которые он ловил на себе, и шёпот, который следовал за ним, были полной противоположностью тому, как относились к Наруто. Обычно он не соглашался пойти куда-нибудь с Наруто. Утренний инцидент стал причиной его согласия. «Вы, ребята, не молодеете, — начал Теучи, владелец рамен-бара. — Может, пора начать искать кого-то, с кем можно остепениться?» Шеф-повар, готовивший рамен, нависал над деревянной стойкой с улыбкой, которая должна была его убедить. Его мощные руки были скрещены на белом фартуке. «Если ты не остепенишься, Саске, то можешь стать последним Учихой», — сказал Теучи. Наруто напрягся. Он оторвал взгляд от почти нетронутой тарелки с раменом и швырнул палочки на стол. Шеф-повар, готовивший рамен, похоже, уже пожалел о своих словах. «Я спрашивал твоё чёртово мнение?» Шеф-повар, готовивший рамен, покачал головой. — Так что заткнись, чёрт возьми! Он почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы, и отвёл взгляд от старика. В закусочной было тихо, как на кладбище. Он чувствовал неодобрение Наруто, но ему было всё равно. Этот старик не имел права говорить о его клане. «Я бы переломал тебе ноги за такие слова». Он знал, что у старика крепче нервы, чем у большинства людей, раз тот даже не вздрогнул. «Хватит, Саске. Отойди», — предупредил Наруто с воинственным блеском в глазах. «Я не позволю тебе угрожать ему, пока я здесь. Никогда». Дочь старика высунула голову из кухни. Он уже собирался встать и уйти, когда Наруто повернулся к улице и воскликнул с преувеличенной радостью: «Эй, Киба! Что вы здесь делаете?» К заведению, где подавали рамен, подошли трое и остановились у входа. Это были Киба, парень в плаще и солнцезащитных очках, и девушка, с которой он сидел под деревом ёсино. — Что вы здесь делаете? — повторил Наруто. «Как ты думаешь, что мы делаем в Конохе? Мы здесь живём, придурок!» Наруто показал Кибе средний палец. «Заткнись, вонючка. Я с тобой не разговариваю!» Киба вздёрнул подбородок. «Да неужели, придурок? Тогда почему ты на меня пялился?» Его не интересовал безмозглый спор Наруто и Кибы. Он не сводил глаз с девушки. «Привет, Хината-тян». Девочка помахала Наруто, слабо улыбнувшись. Стоявшая рядом с ней белая дворняга с длинной шерстью виляла хвостом и смотрела на него. Дерзкий любитель дворняг, тихий парень в очках и девочка с бледными глазами — странная компания. Погодите-ка... Разве этот тихий парень не Шино Абурамэ из Академии? Киба, Шино и... Кусочки головоломки встали на свои места. Непрекращающийся зуд в глубине его сознания наконец-то был унят. Это была Хината Хьюга. Киба Инудзука и Шино Абураме были напарниками-генинами. Наследница Хьюга. Он вспомнил. Это была та странная девочка, которая всегда носила тяжёлые куртки даже в невыносимую летнюю жару. Это была та робкая девочка, которую он жалел, как жалеют калек или бездомных, умирающих от голода. Неужели это она? Неужели это та девочка, которая ужасно заикается? Он почувствовал, что должен как следует её рассмотреть. Их взгляды встретились. Она улыбнулась ему, не отводя глаз. Он не заметил в ней ни капли робости. Да, это был Хината Хьюга, но разница была почти непреодолимой. «Нам нужно идти», — объявил Сино. «Расслабься, Сино», — сказал Киба. Пёс залаял, словно соглашаясь со своим хозяином. «Мы ведь не торопимся, Хината?» Сино и Хината переглянулись. «Сино-кун прав, Киба-кун», — прошептала Хината. Она по-прежнему говорила тихо, как Хината Хьюга из его детства, но теперь в её голосе звучала уверенность, которой раньше не было. Он снова встретился взглядом с Хинатой, когда она прощалась с ними. Он смотрел ей вслед, пока троица не скрылась из виду. Он почувствовал на себе взгляд Наруто. «Чего ты хочешь?» «Тебе что, Хината нравится или что-то в этом роде? Почему ты так пялишься?» «Какое тебе до этого дело?» Наруто ничего не сказал, но отсутствие ответа у Хокаге было ответом само по себе, хотя он и не мог понять его смысл. После напряжённой минуты молчания Наруто ухмыльнулся. Для Наруто было характерно скрывать свои истинные чувства за непринуждённой улыбкой и клоунадой. «Знаешь, что было бы лучше, чем тарелка рамена?» — пропел Наруто, пошевелив бровями. «Я иду домой, Доб». Он встал и взял пластиковый пакет с купленным рисом. «Эй! Я даже не успел сказать то, что хотел!» «Мне всё равно. Я иду домой». «Но ты даже не доел свой рамен!» — возразил Наруто, выставив ладони. Он закатил глаза. — Старик, — позвал он. Шеф-повар, готовивший рамен, высунул голову из кухни. Напряжённость, возникшая между ними ранее, так и не рассеялась. «Оплатите мой ужин за счёт Наруто». Наруто уже накладывал себе почти нетронутый рамен. «Эй!» Теучи ухмыльнулся и пренебрежительно махнул рукой. «Не переживай, малыш. Это за счёт заведения. Не каждый день у меня обедают два самых известных шиноби Конохи. Это хорошо для бизнеса». Он пошел своей дорогой. «Боже, спасибо, что составил мне компанию, Наруто! Ещё увидимся, Наруто!» — сказал Наруто, выходя из закусочной. Когда он вернулся домой, его встретили тишина, спёртый воздух и катана, которую он швырнул в стену. Хината всё ещё не могла прийти в себя после встречи с Наруто, пока они шли в «Якинику Кью». Она вложила в Наруто столько времени, сил и любви. Она возлагала на него свои надежды и мечты. Она была так влюблена, что пожертвовала своей жизнью ради того, чтобы он сразился с Пейном. Они сходили на четыре свидания. Она была так рада их романтическим отношениям, что даже немного забыла о Неджи. На четвёртом свидании они впервые поцеловались, и, по её мнению, это был волшебный поцелуй. А через три дня Наруто расстался с ней. Причина? Он сказал, что не чувствует к ней романтического влечения и в глубине души знает, что никогда ничего не почувствует, даже если попытается. Она проплакала всю ночь и два дня почти ничего не ела. Она так старалась стать лучше, но в итоге Наруто всё равно её не полюбил. Был только один момент в её жизни, когда она чувствовала себя ещё более никчёмной, — в тот день, когда её объявили наследницей. Она не обижалась на Наруто. Она не ждала, что он заставит себя полюбить её. С момента расставания прошло четыре месяца. Она каким-то образом собрала осколки своего разбитого сердца и пошла дальше. По крайней мере, ей хотелось верить, что она пошла дальше. Её реакция на встречу с ним говорила об обратном. Она сама виновата в том, что из-за отказа Наруто чувствовала себя опустошённой. Она слишком сильно вложила в него частичку своего сердца. Больше никогда. Она усвоила урок. В следующий раз она не отдаст своё сердце так легко и без остатка. Её отвлёк толчок в бок. Она подняла взгляд на своего сдержанного друга. Киба шёл впереди них. Она поняла, что шла позади Кибы и Шино и что последний отстал, чтобы идти с ней. «Что случилось?» Спокойный баритон Шино успокоил её расшатанные нервы, и она поймала себя на том, что улыбается ему. Шино был опорой, на которую она всегда могла положиться. Ему не нужно было много говорить, чтобы утешить её. Они стояли у «Якинику Кью» — любимого ресторана Асумы. Сквозь стеклянную витрину она видела Ино, Чоуджи и Шикамару за столиком. Ино и Шикамару смеялись, пока Чоуджи что-то им рассказывал. «Ничего важного», — сказала она Сино, когда они вошли в ресторан. Спасибо, что читаете. Для Саске и Хинаты наступают лучшие времена. Так будет не всегда. В конце концов они победят своих демонов. Было очень интересно читать все эти отзывы. Пожалуйста, поставьте лайк/подпишитесь на эту книгу, чтобы о ней узнало больше людей. Посмотрим, сможем ли мы набрать 50 лайков. Пожалуйста, оставьте отзыв. Помните: чем больше отзывов вы оставите, тем больше у меня будет мотивации писать и тем быстрее я буду обновлять контент. Редакция: 12/2022 {Бессмертный Мудрец} « Первый « Предыдущий Глава 4 из 22 Следующий »Под деревом Есино Глава 5 : 6 Октября Яркие солнечные лучи разбудили Саске. Он протёр глаза, прогоняя остатки сна. В комнате раздавался равномерный стук. Птица билась клювом в окно. Он был в хорошем настроении. Ну, настолько хорошем, насколько это было возможно в последнее время. Ему не снились кошмары, и он не страдал бессонницей всю ночь, и уже одно это оправдывало его хорошее настроение. Когда он поднялся с футона, суставы его ног хрустнули. Он размял затекшие конечности, дотащился до кухни и выпил немного воды, прежде чем выйти на улицу босиком. Листья в лесу шелестели на утреннем ветру. Солнце ещё не взошло. Он глубоко вдохнул свежий воздух. Он наполнил его лёгкие жизненной силой. Над его головой пролетела одинокая птица с белоснежными перьями. Цвет перьев напомнил ему о Суигэцу. Что стало с его отрядом неудачников? Сегодня ему хотелось есть. В такие редкие дни, как этот, он загадочным образом просыпался с аппетитом. Он вернулся в дом, чтобы приготовить завтрак. Ему хотелось помидоров. Он снова вошёл на кухню. Пока он мыл помидоры, его взгляд упал на покрытый пылью календарь, висевший на стене над кухонной раковиной. У него кровь застыла в жилах, когда он понял, какой сегодня день. Было 6 октября. Он убрал помидоры в холодильник. Он отказался от идеи готовить, потому что у него пропал аппетит. Хината оказалась на тренировочной площадке. В их доме проводилась фумигация, поэтому им пришлось уехать как минимум на шесть часов. В их районе была вспышка распространения вредителей. Куренай и Мираи проводили день с Анко. Её неофициальная мать увидела в этом возможность повидаться со своей давней подругой. Несколько часов назад Хината отправилась в цветочный магазин Яманака на поиски Ино. Госпожа Яманака сказала ей, что Ино уехала из деревни на задание уровня С. Ино сообщила ей об этом задании, но совсем забыла об этом. В итоге она какое-то время помогала госпоже Яманака. Ино не было в деревне. Киба по воскресеньям проводил время с семьёй. Шино взял отпуск и отправился в исследовательскую поездку. Шикамару был где-то далеко, а Чоуджи сегодня помогал в ресторане своего клана. Ей не к кому было пойти в гости — по крайней мере, из тех, кто был в её близком окружении. Она не работала по воскресеньям, но подумывала о том, чтобы пойти на работу. В конце концов она передумала. Ей не хотелось, чтобы её унижал подлый начальник. Она встала и потянулась — спина затекла. Она села, сделала глоток из бутылки с водой и продолжила читать. Она была полностью поглощена историей. Несмотря на это, её внимание начало ослабевать, и она постепенно погрузилась в сон. Вчера Мираи плохо себя чувствовала и не давала им уснуть до самого утра. Она почти заснула, когда почувствовала чьё-то приближение. Она резко открыла глаза, насторожившись. Она узнала приближающуюся фигуру. Это был Саске. Она смотрела, как он приближается. Она не видела его три недели. Она сглотнула. Саске выглядел как персонаж из фильма ужасов. Он напомнил ей стереотипное изображение живых мертвецов. Она привыкла видеть Саске измождённым, но никогда раньше он не был таким. Она никогда не видела его таким подавленным. Его глаза были пустыми и расфокусированными. Он шёл так, словно спал на ходу — как будто не до конца осознавал происходящее вокруг. Он сел рядом с ней и бросил на неё взгляд. Она не смогла удержаться и заёрзала под его пристальным взглядом. «Что случилось, Саске-сан? » — спросила она. Ей пришлось собрать всю свою смелость, чтобы задать этот вопрос. Он не ответил. Она и не ждала ответа. Она вернулась к своей книге. Было невозможно сосредоточиться на ней, когда Саске был таким меланхоличным. Ей было неловко. Ей казалось, что эта неловкость душит её. Наверное, ей стоит уйти. Да, лучше дать Саске побыть одному. Она закрыла книгу и открыла рот, чтобы попрощаться. «Сегодня 6 октября. День рождения моей мамы», — сказал Саске. Хината закрыла рот. Она и представить себе не могла, что Саске расскажет ей о том, что его беспокоит. Они не были друзьями — они были почти незнакомы. Вероятность того, что Саске расскажет ей о том, что её беспокоит, была ещё меньше, чем вероятность того, что они вообще знакомы, потому что он был Саске Учихой. Такие люди, как Саске, не болтают о том, что тяготит их сердца. Такие люди, как Саске, никогда не показывают свою уязвимость. «Прости», — сказала она. Она сказала это, потому что не могла придумать ничего другого. Саске никак не отреагировал на её слова. Она решила, что он её не услышал. «Почему ты извиняешься? Ты ведь даже не был с ней знаком», — сказал Саске. Она сожалела, потому что понимала, каково это — потерять мать. Она сожалела, потому что знала, какую боль это причиняет. «Я помню, как Итачи дал мне денег, чтобы я купил ей подарок на день рождения. Я тогда был ребёнком и не смог удержаться и потратил все деньги на конфеты», — сказал Саске с отсутствующим выражением лица. «Я сказал себе, что куплю ей подарок на следующий день рождения». У Хинаты было дурное предчувствие насчёт концовки этой истории. Тот день рождения так и не наступил. От осознания этого она чуть не расплакалась. Это была душераздирающая история. Слова Саске ранили её в самое чувствительное место. Его слова причинили ей боль, потому что были близки ей. Смерть матери оставила глубокий шрам в её душе, который, как она сомневалась, никогда не заживёт. Пока Саске сидел и оплакивал свою мать, она тоже оплакивала свою. Она смотрела на него краем глаза. Было тяжело смотреть на него, поэтому она отвела взгляд. Такие невероятно сильные шиноби, как Саске, просто не должны были выглядеть так, как он выглядел в тот момент. «В свой день рождения она готовила самые большие порции. Я возвращался домой из академии, и она обнимала меня дольше, чем в другие дни, и говорила, чтобы я принял ванну перед ужином», — безжизненным голосом сказал Саске. «После ужина она говорила нам, как сильно она нас любит и как благодарна за то, что мы есть в её жизни». Она молча слушала. Не осмеливаясь произнести ни слова, чтобы не сказать чего-то такого, что заставило бы его замкнуться в себе. Ярко светило солнце, и в воздухе, словно мягкий шёлк, разливалась нежная птичья трель. Это был прекрасный день. Мать-природа не сочувствовала страданиям Саске. «Никогда не знаешь, что у тебя есть, пока это у тебя не отнимут», — сказал Саске. Она с трудом перевела взгляд на Саске. Его додзюцу было деактивировано, но глаза были налиты кровью. Он отвёл взгляд, когда их глаза встретились. Саске почувствовал себя глупо. Он совершил ошибку. Он рассказал Хинате Хьюге то, чего не говорил даже Наруто. Он показал ей свою самую уязвимую сторону. Всё в нём противилось тому, чтобы рассказать ей о том, что его беспокоило. Он ей не доверял. Они были из одной деревни, но он ей не доверял. Он никому не доверял. Но он был человеком, ему было больно, и он не знал, что делать с этой болью. Поэтому он рассказал ей кое-что сокровенное. То, что он никогда бы никому не рассказал, будь он в здравом уме. С его стороны это было безрассудно. Синоби часто использовали твои слабости против тебя. Он утешал себя тем, что он всего лишь человек. У каждого бывают моменты слабости. Он не гордился своей слабостью, но был готов принять её и двигаться дальше. Ущерб уже был нанесён, и он никогда не смог бы его исправить. Единственный способ исправить совершённую им ошибку. Единственный способ заставить её исчезнуть... — это устранить Хинату Хьюгу. За секунду он представил себе множество способов избавиться от неё. Никто никогда её не найдёт. Но он не мог этого сделать. Он устал сражаться, устал убивать и устал причинять людям боль. «Моей матери исполнилось бы два месяца назад», — прошептала Хината. Саске повернулся к ней. Он заметил, как в её больших глазах наворачиваются слёзы. Он заметил, как крепко она сжимает книгу, лежащую у неё на коленях. «Интересно, помнит ли отец вообще о её дне рождения», — продолжила она. Её голос дрожал. «Я часто задаюсь вопросом, как бы всё было, если бы она была ещё здесь. Было бы всё так же...» Холодное осознание ударило его под дых. С первого взгляда он бы ни за что не догадался, но это было очевидно. Хината понимала, через что он проходит. Она знала, как больно терять мать. Смерть матери мучила её так же сильно, как и его. Он слышал это в её голосе. Он видел это в её глазах. «Что с ней случилось? » — сказал он. Он смотрел на неё, но она не смотрела на него. Несколько слезинок наконец-то выкатились из её глаз и потекли по фарфоровой коже. Она поспешно вытерла их. «Она умерла при родах», — ответила Хината. «Она была не такой, как другие. Она не осуждала меня за то, кто я есть. Она любила меня таким, какой я есть», — прошептал Хината. «Она была для меня всем». Именно в тот день он понял, что Хината Хьюга гораздо интереснее, чем кажется на первый взгляд. Что-то заставило его задуматься, что она не такая наивная, какой он её считал. Он думал, что она из тех людей, которые ничего не знают о потерях и боли. Он ошибался. Судя по всему, Хината Хьюга была хорошо знакома с потерями и болью. «Она была такой доброй и отзывчивой. Она заставила меня поверить, что я могу достичь всего, о чём мечтаю». «Похоже, она была замечательным человеком», — сказал Саске. Он сам себе удивился. Он и не подозревал, что способен на сочувствие. «Так и было», — ответила Хината с натянутой улыбкой на лице. Улыбка человека, который отчаянно пытается не расплакаться. Они едва знали друг друга, но доверились друг другу, рассказав о своих умерших матерях. Как ни странно, в этом не было ничего плохого. Боль от потери матери не утихла ни на йоту, но его охватило странное чувство. Казалось, что это новое чувство противостоит боли. Это новое чувство было бальзамом для мучительно болезненной раны. Бальзам не заживил рану. Он лишь немного успокоил её. И это само по себе имело огромное значение, учитывая силу боли, которую причиняла рана. Это чувство возникло из-за осознания того, что кто-то понимает его боль. Прямо здесь, рядом с ним, был кто-то, кто на каком-то уровне понимал его боль, — кто-то, кто чувствовал ту же боль, что и он. Он почувствовал, как напряжение в его плечах немного ослабло, давящая тяжесть на груди уменьшилась, а боль в сердце стала слабее. Он осознал, что голоса в его голове, которые преследовали его днём и ночью, стали немного тише. Чувствовал ли Хината то же самое? «Что ты читаешь? » — спросил Саске у бледной девушки, сидевшей рядом с ним. «Самурай и слепой слуга», — прошептала Хината, поднимая книгу. «Романтика ?» — ответил он. Она кивнула. Он прислонился головой к дереву и глубоко вздохнул. Он провёл рукой по траве. Острые травинки щекотали его пальцы. «Романтика ? Какая мерзость», — сказал он. «Любовь не вызывает тошноту, Саске-сан», — ответила Хината. Её голос всегда звучал чуть громче шёпота. «Но то, как это показано, определённо так и есть», — усмехнулся Саске. Он заметил в её глазах проблеск эмоции, которую не мог описать. Он полностью повернулся к Хинате. «Что ?» — сказал Саске. «Ничего страшного», — прошептала она. Девушка некоторое время смотрела на него. На её лице играла загадочная улыбка. Он раздражённо нахмурился. «Выкладывай уже. » «Судя по твоему тону, ты знаком с этим жанром. Ты раньше читал любовные романы?» — спросила Хината. Он заметил озорной блеск в её глазах. «Не смеши меня», — ответил он. Его голос был холоднее льда и в два раза пронзительнее. Хината перевела взгляд на пару крошечных птичек, которые наблюдали за ними с ветки над их головами. На её лице появилась понимающая улыбка. Он прислушался к своим ощущениям. Временное облегчение, которое он испытал, ещё не прошло. Боль от потери матери всё ещё была не такой острой. Его взгляд остановился на Хинате, которая смотрела на птиц. Её глаза заблестели. Она была так погружена в свои мысли, что не замечала, как он за ней наблюдает. Хоть он и не гордился тем, что так открылся девушке, которую едва знал, его сожаление было сильно приглушено тем, что он сейчас чувствовал. Загадочность всего этого дела сбивала его с толку. Каким-то образом то, что он поделился своей болью с Хинатой Хьюгой, а она поделилась своей болью с ним, помогло ему справиться с болью. Человеческая природа должна быть самой иррациональной из всего сущего. Извините за ожидание. Жизнь внесла свои коррективы. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, оставьте отзыв. Я благодарен за все отзывы, которые я получил. Вы даже не представляете, как много они для меня значат. {Бессмертный Мудрец} « Первый « Предыдущий Глава 5 из 22 Следующий »Под деревом Есино Глава 6 Спасательный круг для утопающих Хината ругала себя за рассеянность. Из-за неё она не смогла сбежать, когда у неё был шанс. Госпожа Мамико Хьюга осмотрела её с гримасой на лице, выдававшей её возраст. Если бы Хината была младше, она бы отвела взгляд и начала нервно теребить пальцы, но она уже не ребёнок. «Держи голову высоко», — часто говорила ей Куренай. Ей больше не нужно было об этом напоминать. Она остановилась. Она не хотела останавливаться, но остановилась. Клан Хьюга не полностью утратил свою власть над ней, несмотря на то, что она покинула его. «Это ты, Хината? » — насмешливо спросила госпожа Мамико гордым и спокойным голосом. «Добрый день, госпожа Мамико», — сказала Хината с натянутой улыбкой. «Какой позор для фамилии Хьюга», — с усмешкой сказала госпожа Мамико. Госпожа Мамико медленно окинула её взглядом с головы до ног. Хинате стало мучительно неловко. От того, как на неё смотрел старейшина Хьюга, у неё возникало ощущение, что она — самый последний мусор в Конохе. Улица, на которой они находились, располагалась в более тихой части Конохи. В этой части Конохи было много книжных магазинов, канцелярских лавок, магазинов товаров для творчества и тому подобного. Она предпочитала срезать путь через эту часть города, когда ей не хотелось идти по оживлённым улицам Конохи. Госпожа Мамико была одета в шёлковое кимоно с цветочным узором, сшитое из высококачественных материалов. Её седые волосы были собраны в тугой пучок. На её бледном лице были заметны следы долгих лет. Её лавандовые глаза были холодными и проницательными. Руки были спрятаны в рукавах кимоно. Она взглянула на помощницу госпожи Мамико. Глаза помощницы потеплели, когда их взгляды встретились. Она была одета в скромное серое кимоно. Она знала помощницу. Она знала большинство членов отделения. «Дочь главы клана отдалилась от него и живёт как сирота без клана. Какой позор», — сказала госпожа Мамико. Хината хотела уйти. Она не хотела стоять здесь и смотреть на это, но ноги отказывались её слушаться. «Что за безумие заставило вас отречься от столь благородного рода? » — язвительно спросила леди Мамико. Хинату не удивила резкость тона госпожи Мамико. Хината хорошо её знал. Её язык был острее меча. «Своими неотесанными действиями ты подвела и себя, и свой клан», — сказала госпожа Мамико. Хината хотела, чтобы она просто замолчала и продолжила свой путь. «Но могу ли я на самом деле сказать, что удивлён? Ты всегда был ужасным неудачником. Быть неудачником — это единственное, что у тебя хорошо получается». Она почувствовала, как у неё разболелась голова. Казалось, что словесный удар, нанесённый ей госпожой Мамико, обернулся физической болью. Она хотела исчезнуть. Она мечтала, чтобы она могла просто исчезнуть. Она мечтала, чтобы земля разверзлась и поглотила её целиком, лишь бы она могла избавиться от слов этой женщины. Она не смогла заставить себя смотреть леди Мамико в глаза и перевела взгляд на её помощницу. Юная помощница смотрела на неё с жалостью в лавандовых глазах. «Ты же знаешь, я пыталась. Я пыталась воспитать из тебя достойную наследницу нашего благородного клана. Я пыталась воспитать из тебя наследницу, которой гордилась бы твоя мать, но у меня ничего не вышло. Твоя бесполезность просто не переставала нам мешать», — сказала леди Мамико. Её тон стал чуть мягче. От упоминания о матери головная боль стала невыносимой. Она с нетерпением ждала, когда госпожа Мамико отпустит её. «Посмотри, какая ты красивая. В твоих жилах течёт кровь Хьюга. Какая жалость», — сказала госпожа Мамико. Она медленно покачала головой с сожалением. Госпожа Мамико начала уходить. Её помощница следовала за ней по пятам. Госпожа Мамико шла со всем изяществом, на которое была способна Хьюга её положения. Она была рада, что госпожа Мамико уходит. Она больше не могла этого выносить. Как только облегчение окутало её, словно тёплое одеяло, госпожа Мамико снова заговорила, продолжая свой путь. «То, что твоя мать ушла из жизни так рано, было скрытым благословением», — сказала госпожа Мамико. Перед глазами Хинаты всё поплыло. Её сердце бешено колотилось в груди. «Стыд за то, что она родила тебя, в конце концов убил бы её, и это стало бы ещё большей трагедией для моей дорогой». Хината долго стояла неподвижно, чувствуя, как в груди разгорается жар. Слова госпожи Мамико продолжали звучать у неё в голове. Когда Хината толкнула дверь цветочного магазина, раздался звонок. Войдя в магазин, она сразу почувствовала себя спокойнее. Магазин был просторным, но не слишком — как раз достаточно большим. Стены были выкрашены в спокойные оранжевые тона и украшены декоративными безделушками и картинами. Под серебряными вёдрами с букетами из множества видов цветов стояли несколько рядов столов из тёмного дерева. Яркие цвета цветов украшали магазин. Воздух был свежим и наполненным сладким природным ароматом. Цветочный магазин Яманака был прекрасен. Она никак не могла привыкнуть к тому, насколько он красив и умиротворяющ. Это было одно из её любимых мест в Конохе. Это место всегда поднимало ей настроение. Она прошла мимо многочисленных рядов с цветами. Вокруг было много покупателей, которые прогуливались и любовались цветами. Она то и дело бросала взгляд на этот океан цветов. В красоте этого цветка было что-то такое, чего больше нигде не встретишь в природе. Большинство из тех немногих воспоминаний о матери, которые у неё остались, связаны с совместными прогулками по саду. В детстве она была одержима цветами. Члены её клана называли её рассеянной и недалёкой за то, что она зацикливалась на таких незначительных мелочах. Они часто говорили ей, что она больше подходит для ухода за цветами, чем для роли наследницы, когда она не оправдывала их ожиданий. «Ах, Хината. Как же я рада тебя видеть», — сказала женщина средних лет. У женщины были короткие светло-каштановые волосы, светлая золотистая кожа и миндалевидные глаза. У неё было изящное, но крепкое телосложение. Она была привлекательной женщиной. Было очевидно, от кого Ино унаследовала свою внешность. Миссис Яманака обожала её. Это было видно по её глазам. Ино однажды пошутила, что ей нужно быть осторожной, чтобы не увести у неё мать, ведь матери бывают только одни. «Здравствуйте, госпожа Яманака», — сказала Хината, подойдя к стойке. Госпожа Яманака была занята с клиентом. Она была одета в тёмно-синее летнее платье с белым фартуком поверх него. «Ино на крыше», — сказала миссис Яманака с широкой улыбкой. Когда она улыбалась, её глаза щурились. Настроение Хинаты немного улучшилось. От улыбки госпожи Яманака казалось, что в мире всё хорошо. Она улыбалась так, словно любовь всей её жизни и отец её ребёнка не ушли от неё несколько месяцев назад. Хината поднялась по лестнице, ведущей на крышу. Солнечные лучи ослепили её, когда она вышла из подвала на крышу. — Эй, Хината, — позвала Ино. Ино была одета в оливковый комбинезон и ухаживала за цветами под зелёным навесом. Её волосы были собраны в хвост. В руке она держала секатор. «Привет, Ино», — сказала Хината. На крыше цветочного магазина был разбит сад. Там Яманака выращивали цветы, которые не поставляли их зарубежные поставщики. На крыше было много птиц. Цветы привлекали множество птиц. Они щебетали, как ни в чём не бывало. Она завидовала птицам. «Пожалуйста, передай мне лейку», — сказала Ино. Она подошла к Ино с металлической лейкой и протянула её. «Я закончу через минуту», — сказал Ино. Ино всё ещё числилась в списке действующих шиноби, но почти не участвовала в операциях. Она редко выходила на задания за пределами деревни. Время от времени она помогала в больнице и иногда работала в административном отделе в Башне Хокаге. Отсутствие активности негативно сказывалось на зарплате, но для неё это не было проблемой. Дела в цветочном магазине шли в гору. Вся Коноха и несколько других деревень закупали цветы в цветочном магазине Яманака. Ино проводила большую часть времени, управляя цветочным магазином. Хината видела, что Ино любит своё дело. Она всегда была на высоте, когда работала здесь. Она также подозревала, что Ино проводила так много времени в цветочном магазине, потому что хотела быть ближе к матери после смерти отца. «Что случилось? » — спросила Ино, внимательно посмотрев на неё. Хината отвернулась. «По дороге я столкнулась с госпожой Мамико», — ответила она. «Подождите... Госпожа Мамико... Госпожа Мамико», — попыталась вспомнить Ино. «Теперь я вспомнила. Ты имеешь в виду величайшую демоницу твоего клана», — сказала Ино. Она кивнула. «И я полагаю, что она сказала о тебе что-то не очень приятное», — сказала Ино. Её серые глаза были устремлены на горшок с цветами, которые она поливала. «Мягко говоря, не очень приятно», — сказала Хината, сверкнув глазами. «Эта стерва», — сказала Инту с блеском в глазах. «Иди сюда». Ино поставила лейку и обняла её. От неё пахло влажной землёй и шампунем с ароматом клубники. Хината почувствовала, как Ино придаёт ей сил. Это была одна из причин, по которой она любила Ино. Та всегда старалась подбодрить её, когда ей было плохо. Они отстранились друг от друга. «Дай мне переодеться», — сказала Ино. Она вошла в кладовую, расположенную в углу крыши. Ино вышла в длинной фиолетовой юбке и сером топе, который заканчивался прямо под грудью, оставляя торс открытым. На ней были фиолетовые сандалии шиноби в тон, доходившие до голеней. Если бы нужно было описать Ино Яманаку одним словом, то этим словом было бы «соблазнительная». «Обед ждёт вас», — сказала Ино. «Ты прекрасно выглядишь, Ино», — сказал Хината, когда они подошли к двери в подвал. «Спасибо, Хина. Если бы только у меня были твои способности», — сказала Ино. Хината покраснела. «Неудивительно, что ты так много скрываешь. Ни один мужчина не выжил бы, увидев твои прелести.» «Так что же тебе сказала эта дьяволица? » — спросила Ино, прежде чем сделать глоток своего напитка. Они были в ресторане. Это было одно из любимых мест Хинаты, потому что там подавали лучшие булочки с корицей в Конохе. Воспоминания о словах госпожи Мамико снова лишили её аппетита. Она вспомнила, как госпожа Мамико бросалась словами, острыми, как катана. Она вспомнила, как ей захотелось сесть после того, как госпожа Мамико заявила, что её мать умерла бы от стыда за такую бесполезную дочь. Она бы предпочла сломать руку, лишь бы не слышать этих слов. Слова причиняют гораздо больше боли, чем переломы. «Всё в порядке, Хината. Тебе не нужно мне об этом рассказывать», — сказала Ино. В её голосе слышалось сожаление и лёгкая жалость. Ино, вероятно, заметила печаль в её глазах. Она откусила от булочки с корицей. Булочка с корицей, от вкуса которой у неё только что текли слюнки, теперь была безвкусной. «Она сказала мне то, что мне говорили всю мою жизнь», — сказала она. «Что я неудачник». Ино отвела взгляд. В её глазах читалось сочувствие. Но помимо него в них читалось и другое чувство — гнев. Ино сделала глоток своего напитка. Хината вытерла рот салфеткой. Группа мужчин громко рассмеялась. От их смеха задрожали стены. Дверь распахнулась. «Госпожа Мамико и остальные члены вашего клана глубоко заблуждаются», — сказала Ино. В её голосе звучала непоколебимая уверенность. В её глазах читалась непоколебимая решимость. Теперь настала очередь Хинаты отвести взгляд. Неужели они действительно ошиблись? Хината искренне верила, что они правы. Она заслужила, чтобы её назвали неудачницей. Слова госпожи Мамико расстроили её, потому что они были жестокими, а не потому, что они были ложными. По сути, она была права. Она была неудачницей. Она была бесполезной. Всё было так просто. Она не стала бы говорить Ино, что согласна с госпожой Мамико. Есть вещи, о которых она никогда и никому не расскажет. — Я просто хочу... — начала Ино. Прошла долгая минута. Казалось, что за эту долгую минуту люди могли бы родиться, состариться и умереть. «Я бы хотела, чтобы ты мог доказать своему клану, что ты не такой, каким они тебя считают», — сказала Ино, сверкнув глазами. Ино предлагала ей найти способ доказать свою ценность для клана. Доказать клану, что она существует. Это была навязчивая идея, которая преследовала её большую часть жизни. Но эту навязчивую идею она переросла. С другой стороны, доказать себе, что она чего-то стоит, — это совсем другая история. Это была навязчивая идея, которая по-прежнему крепко держала её в своих тисках. Она постоянно стремилась доказать себе, что её жизнь не бессмысленна. Каждое утро она просыпалась с ощущением собственной никчёмности, и это медленно убивало её. Ино словно прочитала её мысли. Ей нужно было совершить что-то значимое, чтобы убедить себя в том, что её жизнь не была ошибкой. Мимо их столика прошли темноволосый мальчик и его мама. Мальчика вела за руку мама, крепко сжимая его ладонь. Его короткие ножки с трудом поспевали за широкими шагами матери, пока они обходили столики. Мальчик вдруг обернулся, мило улыбнулся ей и помахал рукой. Он радостно засмеялся, когда она помахала ему в ответ. Она не сводила глаз с темноволосого мальчика, пока он не скрылся из виду. Черты лица мальчика напомнили ей о её товарище, темноволосом затворнике. Он напомнил ей Саске. В её голове зародилось крошечное зерно идеи. Её сердце дрогнуло, а в животе запорхали бабочки, когда она задумалась над этой идеей. Если бы ей удалось осуществить задуманное, она бы доказала себе, что приносит пользу. Это доказало бы, что её существование не бессмысленно. Она почувствовала, как у неё задрожали пальцы. Эти мысли пугали её. Она спрятала их под столом, чтобы Ино не заметила. Она взглянула на подругу, чтобы понять, заметила ли та её странное поведение. Ино была погружена в свои мысли. В горле у неё пересохло. Пальцы продолжали дрожать. Ей хотелось встать. Ей хотелось остаться на месте. Она прикусила губу. Она начала постукивать пальцами по бедру. «Угадайте, кого я видела с Генмой на днях», — сказала Ино. Она оторвалась от своих мыслей и почувствовала, как успокаивается. Она была благодарна Ино за то, что та отвлекла её. Её одолевали опасные мысли. «Что ?» — сказала она, потянувшись за недопитым напитком. «Я сказала... Угадайте, кого я видела с Генмой на днях», — сказала Ино. Мышцы Хинаты расслабились, когда горячая вода полилась из душевой лейки и потекла по её спине. Она довольно вздохнула. Сегодняшний день был изматывающим как физически, так и эмоционально. Она была полна решимости воплотить в жизнь идею, которая пришла ей в голову ранее. Она знала, что должна сделать, чтобы доказать своё существование. Успешное выполнение этого задания показало бы, что её существование не так бессмысленно, как камешки на улице. Цикл ненависти к себе наверняка закончился бы. Это была простая и в то же время сложная задача. Она должна была вывести последнего Учиху из тьмы. Она должна была вернуть Саске Учиху на свет. Саске тонул во тьме. Он был сломлен. Ей не нужно было заглядывать в его душу, чтобы понять, что он сломлен. Ему нужен был кто-то, кто смог бы его исцелить. Она могла бы стать этим кем-то. Если бы ей это удалось, она бы перестала чувствовать себя бесполезной. Больше не было бы бессонных ночей. Больше не было бы слёз. Она была бы свободна от голосов, которые постоянно шептали ей на ухо. Выйдя из душа, она вытерла волосы полотенцем. Она встала перед зеркалом и вытерла пар, из-за которого не могла разглядеть своё отражение. От решимости в её глазах по коже побежали мурашки. Она почувствовала, как в животе образовался тугой комок от волнения. Если бы ей это удалось, её сердце забилось бы чаще от волнения. Она была бы свободна. Свободна, как птица, вырвавшаяся из клетки. Свободна, как заключённый, освободившийся от тяжёлых оков. Она была бы свободна от постоянного отвращения к себе. Она наконец-то была бы свободна от ненависти к себе. Её захлестнула волна эмоций. Она была взволнована, полна надежд, но больше всего она боялась. Она боялась войти в мир Саске Учихи. Она лишь мельком видела его мир. Она мельком увидела его, когда он неожиданно рассказал ей о своей матери. Она несколько раз наблюдала за ним его глазами. Сасукэ был известен тем, что не проявлял никаких эмоций, как статуя. Она была с этим не согласна. Его глаза обнажали все его чувства. Она была знакома с тьмой, но та, что была внутри Саске, была совсем другой. Это была гораздо более всепоглощающая тьма. Ей нужно было быть осторожной, чтобы не раствориться во тьме Саске. Кто знает, сможет ли она когда-нибудь стать прежней, если позволит себе погрузиться в неё. Посреди всей этой неразберихи, страха и волнения одно казалось важнее всего. Саске был возможностью добиться чего-то, что заглушило бы голоса в её голове. Она не была близка с Саске, но он с ней разговаривал. Этим могли похвастаться немногие. Ей нужно было воспользоваться представившейся возможностью. Это был её шанс хоть раз в жизни добиться чего-то важного. От этого зависело её душевное равновесие. От этого зависело её счастье. На следующее утро ей снова довелось встретиться с Саске у старого дерева Ёсино. Он пришёл сразу после того, как она решила, что в этот день он не придёт, и когда ей уже почти пора было уходить на дневную смену. Он был одет в мятый серый пиджак и тёмные брюки. Рукав, закрывавший его ампутированную руку, болтался при ходьбе. Его тёмные волосы были растрёпаны и почти полностью закрывали левый глаз. Из-за неопрятного вида и медленной бесцельной походки он был похож на бездомного. Он сел рядом с ней и достал из внутреннего кармана книгу. Если у Саске Учихи и было какое-то преимущество, то это его мощное присутствие. Оно наполняло воздух вокруг него и поглощало её целиком, как кит поглощает головастика. Он сидел как вкопанный. Он не поздоровался с ней и даже не взглянул на неё. Она почувствовала, как в воздухе нарастает напряжение. Она уже готова была поздороваться, но напряжение в воздухе лишило её дара речи. Вероятно, это было следствием их шокирующе откровенного разговора во время последней встречи. Она почти ощущала напряжение в воздухе. У неё вспотели подмышки. Покрасневший глаз скользнул по её лицу. Она собрала всю свою храбрость и улыбнулась ему. Его глаз дёрнулся, а губы раздражённо скривились. «Не обманывай себя», — сказал Саске холодным, расслабленным и отстранённым тоном. «Мы с тобой не будем носить одинаковые браслеты дружбы и красить друг другу ногти только из-за того, что произошло на днях». Она представила, как они вдвоём отдыхают на её кровати тихим воскресным днём. Она представила, как он листает журнал, пока она красит ему ногти на ногах жёлтым лаком. Несмотря на серьёзность, с которой говорил Саске, и странное напряжение, которое начало спадать, на её лице появилась улыбка. Спасибо, что читаете. Давно не было обновлений, не так ли? Но есть и хорошие новости. В ближайшие два месяца я буду обновлять пост чаще. Я так рад, что набрал 100 подписчиков. Это очень много для меня значит. Ваши отзывы тоже очень много для меня значат. Пожалуйста, продолжайте делать то, что делаете. Думаете, мы сможем набрать 150 подписчиков и 100 лайков? Продолжайте оставлять отзывы. Пожалуйста, подпишитесь. Пожалуйста, поставьте лайк. {Бессмертный Мудрец } « Первый « Предыдущий Глава 6 из 22 Следующий »Под деревом Есино Глава 7 : Поливая Семя , Я Саске наблюдал за одной из самых оживлённых улиц Конохи. Он сидел на высокой крыше и был неподвижен, как картина. Солнце садилось и вот-вот должно было полностью скрыться за высокими горами к югу от Конохи. Его взгляд скользил по улице. Он видел уставших жителей деревни, которые возвращались домой после долгого рабочего дня. Он видел, как они разговаривали и смеялись со своими друзьями. Он видел маленьких детей, которые спешили домой, чтобы не разозлить родителей тем, что играли на улице до темноты. Они выглядели такими наивными, счастливыми и полными надежд. Некоторые из них вырастут и станут могущественными шиноби или уважаемыми мужчинами и женщинами, обладающими властью и влиянием в других сферах. Он слышал крики уличных торговцев. Они выкладывались по полной, чтобы привлечь покупателей, прежде чем отправиться по домам. Он видел молодых влюблённых, которые шли, держась за руки, что-то шептали друг другу и восхищались друг другом. От всех этих видов ему казалось, что он самый грязный подонок по эту сторону Страны Огня. Именно в такие моменты ему по-настоящему было стыдно за то, что он Саске Учиха. Чувство вины лежало на его плечах тяжким грузом, как огромный валун на клумбе с розами. Чувство вины, которое он испытывал, было настолько глубоким и острым, что ему казалось, будто оно пожирает его заживо, будто его острые мощные зубы разрывают его внутренности так же, как тигр разрывает пойманную добычу. Он хотел уничтожить Коноху. Узнав, что администрация Конохи организовала резню его клана, он настолько обезумел, что у него чуть слюнки не потекли при мысли о её гибели. Он хотел увидеть, как Коноха горит. Он хотел, чтобы её пепел развеял ветер и от неё не осталось ничего, кроме воспоминаний. Это было ужасное желание, но посреди всего этого безумия оно казалось таким правильным. Он был настолько одержим безумием, что не видел другого выхода. Теперь он знал, что был так потерян. Бессмысленно наказывать целую деревню за грехи горстки людей. Жители Конохи не заслужили страданий за грехи, о которых они даже не подозревали. Эти дети, эти юные оптимисты, не должны были умирать из-за Хирузена и его сообщников. Коноха не была ни Хирузеном Сарутоби, ни Данзо Шимурой. Чувство вины за его извращённые поступки и желания преследовало его днём и ночью. Иногда он думал о том, чтобы оставить всё это позади. Иногда ему хотелось сбежать из Конохи. Исчезнуть и никогда не оглядываться. В глубине души он знал, что это бесполезно. Чувство вины будет преследовать его, куда бы он ни пошёл. Безумие — тёмная сторона. Он помнил, каково это — просыпаться утром и чувствовать, что теряешь контроль над своим разумом. Он знал, каково это — начать рассуждать так, что это противоречит твоим ценностям. Он знал, каково это, когда грань между реальностью и воображением начинает стираться и ты не понимаешь, где заканчивается одно и начинается другое. Он вспомнил, как представлял, как купается в крови Итачи. Он вспомнил, как считал, что для него жизненно важно убить любого, кто хоть немного похож на Итачи. Его мысли вернулись к событиям, произошедшим перед смертью Итачи. Он почти целый день не мог понять, убил он Итачи или нет. Раньше он понятия не имел, откуда взялось это безумие. Ответ пришёл к нему спустя несколько месяцев, когда он целыми днями оставался наедине со своими мыслями. Всему виной была его одержимость. Одержимость породила безумие. Он понимал Орочимару лучше, чем кто-либо другой. Змей тоже был жертвой безумия. Ни один здравомыслящий человек не стал бы делать то ужасное, что делал он. Именно его одержимость безнравственностью привела к тому, что он стал таким безумным. Гаара из пустыни был ещё одним примером безумия, вызванного одержимостью. Его безумие было вызвано одержимостью поиском смысла своего существования. Из-за своей одержимости он стал психопатом, который убивал людей, чтобы подтвердить своё существование. Он понял, почему Гаара сделал то, что сделал. Поняв это на собственном опыте, он всё осознал. Он понял, почему Орочимару проводил все эти отвратительные эксперименты над людьми и делал всё это с собственным телом. Несмотря на то, что он понимал, почему они поступили так, а не иначе, он не испытывал к ним сочувствия. Он и к себе не испытывал сочувствия. Все трое были продуктом самих себя. Они были жертвами самих себя. Таким образом, тот факт, что в то время он был безумен, не уменьшал тяжести его вины. Хуже всего было то, что желание уничтожить Коноху было не единственным источником его вины. Вина так тяжким грузом лежала на его плечах, что удивительно, как он вообще мог ходить. Так что это чувство вины, это удушающее чувство вины, из-за которого ему иногда хотелось закрыть глаза и никогда не просыпаться, будет с ним до конца его дней. Так был ли он виноват в том, что иногда желал, чтобы его смерть наступила поскорее? Хината наблюдала за тем, как Саске заходит в книжный магазин на углу извилистой улочки. Она не видела его два дня. Три дня прошло с тех пор, как она решила вытащить его из тьмы. Она устала и проголодалась. Из-за работы в больнице она не успела пообедать. Когда она заметила Саске, то почувствовала, как часть усталости покидает её. На смену ей пришла решимость. У неё была цель. Ей нужно было сблизиться с Саске. Только тогда у неё появился бы хоть малейший шанс помочь ему найти свой путь. Первое, что она услышала, войдя в книжный магазин, — это монотонный гул вентилятора. Он медленно вращался под потолком. В воздухе стоял тяжёлый запах книжной бумаги. От него у неё потеплело на душе. Она поздоровалась с владельцем магазина, стоявшим за прилавком. У него были волосы с проседью и добрая улыбка. В его карих глазах ярко горела жажда знаний. В руке он держал книгу. Он улыбнулся в ответ на её приветствие. Ей очень нравился владелец магазина средних лет. Он вёл интересные беседы, а его рекомендации по выбору книг всегда были на высоте. Этот книжный магазин был дорог её сердцу. Она открыла его для себя почти три года назад. С тех пор она была без ума от него. В книжном магазине не было никого, кроме владельца, Саске и неё. Она резко развернулась и направилась в противоположную от Саске сторону. Она лишь мельком увидела его, когда вошла. Она сделала вид, что не замечает его. Она не хотела, чтобы у него сложилось впечатление, будто она его преследует. Он заметил её ещё до того, как она вошла в магазин. Она выглядела как всегда. Аккуратная, скромная и почтительная. Такая девушка, которую традиционные мужчины хотели бы привести домой к своим матерям. Ветер донёс до его ушей едва уловимые отголоски её приветствия в адрес владельца магазина. Её голос звучал как всегда — мягко, сдержанно и вежливо. Он задумался, повышает ли она когда-нибудь голос. В какую игру играл Хината Хьюга? В последнее время они слишком часто сталкивались друг с другом. Только за последние два месяца они столкнулись целых шесть раз. Он верил в совпадения, но это было уже слишком, чтобы он мог это игнорировать. Здесь что-то не так. Он наблюдал за тем, как она шла по проходу между стеллажами и проводила пальцами по обложкам романов на противоположной стороне магазина. Она намеренно не замечала его. Она не могла не заметить его, учитывая, что в комнате было всего три человека. Она обернулась и посмотрела на него. Она подняла бледную руку и помахала ему. Он не ответил. Казалось, её не смутило его молчание. Она повернулась, взяла с полки книгу и пошла в его сторону. Он не сводил с неё глаз. Она остановилась в нескольких метрах от него. Он заговорил, не дав ей открыть рот. «Неужели драгоценной наследнице клана Хьюга больше нечем заняться, кроме как преследовать меня? » — сказал Саске. Хината в ужасе широко раскрыла глаза. Она долго молчала, прежде чем в её больших лавандовых глазах вспыхнула озорная искорка. «Я скажу Саске-сану, что работаю в больнице», — прошептала Хината. Он окинул её взглядом с головы до ног. Значит, его бывшая одноклассница, которая всегда стеснялась в обществе, стала медиком. Это логично, учитывая её мягкий характер. «Но, честно говоря, слежка за Саске-саном стала моим любимым занятием. Можно даже сказать, что это моя новая одержимость», — продолжила она. Он вспомнил юную, робкую и болезненную Хинату, которая пряталась за спиной Кибы. Было практически невозможно поверить, что она и молодая женщина перед ним — один и тот же человек. Он ухмыльнулся. Люди меняются, не так ли? Тема сталкеров вернула его в более простые и счастливые времена. В те дни, когда за ним охотилась группа фанаток. Сейчас у него не было фанаток. Его группа фанаток осталась в прошлом. «Хватит меня преследовать. Это жалко выглядит», — сказал Саске. «Прости, Саске-сан, но это не тебе решать», — сказала ему Хината с невозмутимым видом. «Я, твой сталкер, устанавливаю условия наших отношений. Не ты». Он уставился на неё с непонимающим выражением лица. Она ответила ему таким же взглядом. «Знаешь, что случилось с девушками, которые раньше преследовали меня?» — спросил Саске. «Что ?» — ответила Хината. Она по-прежнему смотрела на него с каменным выражением лица. «Я скормил их своим змеям», — сказал он. «Не уверена, что ты в курсе, Саске-сан, но из Хьюга получается ужасная еда», — сказала Хината. «И кто тебе это сказал? » — спросил Саске. — Змеи, — сказал Хината. Он приподнял бровь. Она сдалась. На её лице появилась едва заметная улыбка, а щёки покраснели. Она выглядела почти смущённой. Он ухмыльнулся. Люди меняются, но никогда не меняются полностью. У неё было чувство юмора. Он заметил это на днях, когда они в очередной раз обсуждали, что он ест щенков и младенцев. Она не была такой чопорной, как типичные Хьюги. Его взгляд опустился на книги в её руках. Он не смог прочитать название, потому что ей мешали руки. Точно так же её взгляд упал на книгу в его руке. Она протянула ему одну из книг, которые держала в руках. Книга была серой, на обложке была изображена крошечная жёлтая птичка, сидящая на дереве без листьев. Название было написано жирным шрифтом. Он прочитал название. «Колыбельная для сломленных». «Подношение за то, что я тебя преследовал?» — прошептал Хината. «О чём это? » — сказал он. Он всё равно искал новый материал для чтения. «Романтика», — прошептала Хината. «Ни за что на свете», — сказал он. Он почувствовал на себе взгляд владельца магазина. Тот никогда не слышал, чтобы он так много говорил. Хината посмотрел на владельца магазина. Пожилой мужчина кивнул в сторону Хинаты, подмигнул ему и вернулся к своей книге. Предложение его не впечатлило. «Всё не так плохо, как думает Саске-сан», — сказала Хината. «Жизнь не похожа на сказку», — сказал он. Хината притянула книги к себе и прижала их к груди. Она смотрела на него с выражением, которое он не мог описать. Ему снова показалось, что её глаза видят его насквозь. «Зачем тратить моё время на ложь? » — сказал Саске. Он повернулся, чтобы уйти. Он продолжит поиски новой книги в другой раз. «Потому что иногда правда недостаточно хороша», — сказал Хината. Он повернулся и снова посмотрел на неё. Она смотрела на него, но словно не видела. Казалось, что мир вокруг неё стал невидимым. Он не мог заставить себя отвести взгляд. О чём она говорит? «Мир — очень ужасное место. Он полон боли, страданий и разочарований. Мы все заслуживаем лучшего», — сказала Хината. «Ну и что с того, что единственный способ испытать что-то лучшее, чем боль и разочарование, — это красивая ложь, написанная на этих страницах? » Хината внезапно вернулась к реальности. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но ничего не вышло. Её щёки густо покраснели. Он ошибался. Эта девушка не питала иллюзий по поводу любовных романов. Идеальный мир, который описывался в любовных романах, был лишь способом сбежать от реальности. Она просто убегала. Она жила лучшей жизнью, представляя себя на месте героев этих книг. Убегала. Как и он. Она оставила его стоять, уставившись в пространство, где только что была она, с бешено колотящимся сердцем. Выходя из магазина, он краем глаза увидел, как она расплачивается за книги. На улице уже стемнело. Он уже собирался запрыгнуть на крышу и скрыться в темноте, но остановился. Через несколько мгновений вышла Хината. Она пошла в другую сторону. Он подменил её, встав рядом с ней. «Направляешься домой ?» — спросил её Саске. Бледноглазая Хьюга кивнула. Он пошёл в том же направлении, куда направлялась она. Она осталась стоять на месте. Он оглянулся на неё. Сказать, что она была в замешательстве, — значит не сказать ничего. Они продолжали смотреть друг на друга. В его глазах читалось ожидание, а в её — растерянность. «Ты идёшь? » — нетерпеливо спросил он. Хината последовала за ним. Они шли уже минут двадцать. Всё это время они молчали. Он был немного удивлён тем, что между ними не было неловкости. Хината чувствовала себя рядом с ним всё более комфортно, и он не знал, что с этим делать. С одной стороны, ему нравилось, когда люди чувствовали себя неловко в его присутствии. Это означало, что они оставят его в покое, когда он будет не в настроении. С другой стороны, Хината была очень терпимой по сравнению с большинством его знакомых. С ней было совсем неплохо. Они подошли к кварталу многоквартирных домов. Хината сказала ему, что живёт во втором доме от угла. «С каких это пор это место считается резиденцией Хьюга?» — спросил Саске. «Это не так. Я там больше не живу», — прошептала Хината со странной улыбкой. «Я живу с Куренай. Она моя сэнсэй», — сказала Хината. Саске остановился. Он вопросительно посмотрел на неё. «Я покинул свой клан», — сказал Хината. Он с минуту стоял, потеряв дар речи, прежде чем его гнев вспыхнул, как зажжённая спичка. В темноте появился его Шаринган. Он почувствовал, как сжимается его кулак и напрягается челюсть. Его гнев был всепоглощающим, жгучим и неконтролируемым. Он уже давно не был так взбешён. Ему казалось, что опьяняющая ярость проникает в самые его кости. Понимала ли она, насколько... Хината отступила на шаг. Он сделал два шага навстречу ей. Она отступила ещё на шаг. Он подошёл к ней ещё ближе. Так продолжалось до тех пор, пока её спина не упёрлась в столб уличного фонаря. Кунай едва поместился бы в пространстве между их телами. Он не сводил с неё глаз. Она смотрела на него в ответ. В её больших глазах он увидел страх, смешанный с замешательством. «Почему ?» Она выбросила то, о чём он мечтал почти десять лет. Понимала ли она, что бы он отдал за то, что она выбросила? Он бы пожертвовал ногами, лишь бы вернуть свой клан. Он бы отдал всё. «Почему ?» — прорычал он. Страх и растерянность в её глазах исчезли. Появились влага и глубокая тоска. Печаль в её глазах была настолько глубокой, что часть его гнева улетучилась. Он не мог не думать о том, как нелепо для той, кто родился в богатой семье и получила всё, что хотела, испытывать такую печаль. Печаль в её глазах ярко сияла в темноте. «Зачем выбрасывать то, за что некоторые из нас готовы убить? » — сказал он более мягким тоном. Он был так близко к ней, что его губы коснулись бы её лба, если бы он наклонил её голову. Её взгляд был прикован к его шее. Он чувствовал, как её дыхание щекочет его грудь. Он мог бы поклясться, что слышит, как бешено колотится её сердце. «Почему ?» — спросил он ещё раз. Она подняла на него глаза. В них вспыхнул огонь, которого он не ожидал увидеть. Он понял, что даже столкнувшись с непреодолимыми трудностями, Хината Хьюга не сдастся и не умрёт. Она будет бороться до победного конца. «Потому что жизнь не всегда похожа на сказку», — прошептала Хината. Они долго стояли так друг напротив друга. Их взгляды скрестились. Хината наконец сдалась. Она первая отвела взгляд. Он сделал несколько шагов назад. Они молча стояли в ночной темноте. Хината снова зашагала к дому, где она жила. Он снова пошёл с ней в ногу. Только самая острая катана могла бы рассечь напряжение, которое их окружало. Хината смотрела себе под ноги. Он пристально смотрел перед собой. Хината остановилась, когда они подошли к её дому. «Спокойной ночи, Саске-сан», — прошептала Хината. «Я прочту эту книгу», — сказал он. Хината подняла опущенные глаза. В её больших глазах читалось удивление. «Ты не пожалеешь об этом, Саске-сан», — сказала она с едва заметной улыбкой. «При одном условии», — сказал Саске. «Ты должен рассказать мне свою историю». Она посмотрела ему в глаза. Он увидел в её взгляде неловкость и нерешительность. Он хотел знать, почему она покинула свой клан. Он хотел знать, почему в глазах такой привилегированной девушки, как она, столько печали. «Почему вас интересует моя история ?» — спросила Хината. «У меня есть на то свои причины», — сказал Саске. «Все наши друзья знают мою историю. Это не секрет», — прошептала Хината. «Тогда тебе будет легко рассказать мне об этом, если это общеизвестный факт», — сказал Саске. «Если я расскажу тебе свою историю, ты расскажешь мне свою?» — прошептала Хината. Дул лёгкий ветерок. Горели все уличные фонари, а в безоблачном ночном небе мерцали звёзды. Они увидели, как мимо них, пошатываясь, прошёл пьяный в стельку человек. Он разговаривал сам с собой и всё время хихикал. «Я расскажу тебе свою историю», — сказал Хината. Он сомневался, что она согласится на предложенный им компромисс. То, что он читал книгу, было не так важно, как то, что она рассказала ему о своём прошлом. Особенно о прошлом, которое, судя по всему, было непростым. Эти две вещи нельзя было сравнивать. То, что она согласилась на компромисс, снова навело его на мысль, что она чего-то добивается. Он повернулся, чтобы уйти. Его ждал одинокий дом. — Саске-сан, — прошептала Хината. Он замолчал. «Я буду свободен в среду». «Иди спать, Хината», — сказал Саске. «Солнце только что село», — ответила Хината. Он посмотрел на небо. Было ещё рано. Он исчез. Хината вошла в гостиную их пятикомнатной квартиры. По телевизору шёл фильм. Мирай на четвереньках выбежала из коридора. Хината улыбнулась ей и взяла на руки. Красноглазая малышка радостно захихикала. «Привет, Мирай-тян», — сказала Хината. Малышка начала извиваться в её руках. Она часто так делала, когда хотела, чтобы её опустили на пол. Мираи отползла в сторону, как только её опустили на деревянный пол. Она прошла по коридору. Коридор располагался прямо напротив входа. Первой комнатой справа была кухня. Их с Куренаи комнаты находились слева от коридора. Ванная располагалась прямо напротив входа в квартиру. «Привет», — сказала она Куренай, которая склонилась над кухонной стойкой и листала журнал. Мираи швырнула плюшевого мишку головой в мраморный пол. «Привет», — ответила Куренай, не оборачиваясь. Она вошла в свою комнату, сняла обувь и плюхнулась на кровать. Она уставилась в потолок, положив руки на живот. День закончился неожиданным поворотом событий. Саске проводил её до дома. Она не знала, как к этому относиться. Во-вторых, что более важно, Саске заставил её рассказать о своём прошлом. Она испытывала противоречивые чувства по поводу происходящего. С одной стороны, это был шанс сблизиться с Саске. Ей нужно было сблизиться с ним, чтобы хоть как-то помочь ему вырваться из тьмы, в которой он был заперт. Ей нужно было, чтобы он открылся ей, а для этого им нужно было сблизиться. Ей нужно было, чтобы он ей доверял. С другой стороны, она прекрасно понимала, насколько важно рассказать ему о своём прошлом. Это было всё равно что раздеться перед ним, чтобы он увидел все её шрамы. Даже если бы она рассказала ему только то, что всем уже было известно, она всё равно сделала бы себя уязвимой. И это пугало её до глубины души. Она боялась показаться уязвимой перед Саске или кем-то ещё. Она боялась показаться уязвимой перед одноклассником, с которым начала общаться чуть больше двух месяцев назад. Она боялась, что он узнает, какая она неудачница или насколько она бесполезна. Она боялась, что он воспользуется этим против неё или будет насмехаться над ней. Она боялась, что её предадут. Компромисс, на который она согласилась, не предполагал равноценного обмена. Она бы открылась ему, а он бы просто прочитал книгу. Это было немного обескураживающе. Она сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить нервы. Нет. Ещё слишком рано начинать трусить. Ещё слишком рано начинать сомневаться. Ей нужно было смотреть на картину в целом. Если бы она добилась успеха, её существование было бы оправдано. Она бы с радостью избавилась от голосов, которые мучили её в голове. Решимость наполнила её сердце. Она сделает это. Она расскажет Саске свою историю. Она предстанет перед ним во всей красе. Она позволит ему увидеть каждый шрам и изъян на своём теле, если придётся. Дело было не в том, что Саске увидит её шрамы или узнает о её многочисленных недостатках. Дело было в том, чтобы хоть раз в жизни добиться чего-то значимого. Она расскажет ему историю о том, как Хината Хьюга, наследница клана Хьюга, превратилась в Хинату Хьюгу, позор клана Хьюга. Это была необходимая жертва. Спасибо, что прочитали. Я получил огромное удовольствие, когда писал эту главу. Возможно, это моя самая любимая глава. Пожалуйста, оставьте отзыв. Я не могу не подчеркнуть важность ваших отзывов. Расскажите, что вы думаете о сюжете, персонажах и отношениях между Хинатой и Саске. Пожалуйста, поставьте лайк. Пожалуйста, подпишитесь. Это позволит сделать историю более заметной и охватить более широкую аудиторию. { Бессмертный Мудрец } « Первый « Предыдущий Глава 7 из 22 Следующий »Под деревом Есино Глава 8 Полив семян II Саске сел рядом с ней. Его мощное присутствие окутывало её, как рыба в океане. Он выжидающе смотрел на неё. Она нервно сглотнула. Её пальцы скользили по травинкам, покрывавшим землю под деревом ёсино. Трава была бледно-зелёной. Сердце бешено колотилось в груди, и ей казалось, что внутри всё щекочет. Она сделала вдох, чтобы успокоиться. Она утешала себя тем, что не собирается раскрывать никаких секретов. Она просто собиралась рассказать ему то, что всем уже было известно. «Я живу с Куренай с тех пор, как умер Неджи. После его смерти у меня не осталось сил жить в резиденции Хьюга», — начала она. «И ваш клан позволил своей драгоценной наследнице вот так просто уйти?» — спросил Саске. Он смотрел на деревья, растущие на противоположной стороне прямоугольного песчаного поля, которое служило тренировочной площадкой. «Я давно перестала быть наследницей», — сказала она. «Я перестала быть наследницей, когда мне исполнилось двенадцать. » Саске удивлённо посмотрел на неё. Она поняла, что он не знал, что она больше не наследница. «Разве Саске-сан не знал?» — спросила она просто так, ради интереса. Выражение лица Саске стало холодным. Она почувствовала прилив смелости. «Думаю, Саске-сан был настолько поглощён своими делами, что не замечал, что происходит вокруг», — сказала она. С каждым днём она всё больше чувствовала себя непринуждённо в его присутствии. «Что-то ты слишком разговорилась, принцесса», — сказал Саске. «Что ты имеешь в виду ?» — сказала она с притворной невинностью. Если бы на месте Саске был кто-то другой, он бы закатил глаза, глядя на её жалкую игру. Игривость исчезла с её лица, когда она вспомнила, почему они здесь сидят. Саске перевёл взгляд на деревья на противоположной стороне. «Я никогда не была той дочерью, которую хотел видеть мой отец. Он всегда говорил мне, что я слишком сострадательна и слишком робкая, чтобы возглавить клан. Он презирал меня за то, какая я есть, как и старейшины клана. Он всегда говорил мне, что мне не хватает качеств настоящей наследницы, но в то время я не понимала, что он имеет в виду. Я была молода», — сказала она. Теперь она смотрела себе на колени. Саске был неподвижен и молчалив, как могила. «Несмотря на разочарование, которое испытывал ко мне отец, всё было терпимо, потому что рядом была мама. Она не пыталась изменить меня, как отец, и не требовала, чтобы я оправдывал её ожидания. Она любила меня таким, какой я есть. А потом она умерла, и всё стало меняться к худшему», — сказала она. Ей было трудно говорить, потому что в горле стоял ком. Никто никогда не поймёт, какую важную роль в её жизни сыграла мать. Она была её опорой. Она была для неё надёжным убежищем. Она пряталась за спиной матери, и всё было хорошо. Только повзрослев, она поняла, как сильно мать защищала её от клана. Мать была её первым настоящим другом. Она была для неё всем. Ей стоило немалых усилий не расплакаться. В её груди была мучительная рана, которая кровоточила каждый раз, когда она думала о матери. Саске прислонился головой к дереву и закрыл глаза. Он приоткрыл один глаз и посмотрел на неё, когда она замолчала. «После смерти матери некому было защитить меня от отца и старейшин. Они становились всё суровее и нетерпимее ко мне. Со временем я начала изучать искусство шиноби. Стало очевидно, что я не вундеркинд и что моё нежелание причинять боль другим сильно мешало мне. В клане Хьюга нет ничего более ценного, чем сила, а мне катастрофически не хватало этого», — сказала она. «С годами жизнь в резиденции Хьюга становилась всё труднее. Я прилагала всё больше усилий, чтобы оправдать ожидания отца. Я тренировалась до тех пор, пока не начинала кровоточить кожа на кулаках или пока не теряла сознание. Иногда я так перенапрягала глаза, что временно слепла. Но я не отчаивалась. Я стремилась стать лучше», — сказала она. На её лице появилась мрачная улыбка. Он был холоден как лёд, совсем как её отец, когда смотрел на неё. «Иногда я сам себя пугал. Но как бы я ни старался стать сильнее и увереннее, этого было недостаточно. Казалось, что пропасть между тем, насколько я силён, и тем, насколько сильным я должен быть, только увеличивается. И я становился всё более робким. Всё, чего я добивался, — это выглядеть ещё более неподходящим. Отец и остальные домочадцы ещё больше злились на меня и разочаровывались во мне. Сердце отца становилось всё холоднее по отношению ко мне». Всё стало настолько плохо, что он даже не мог смотреть на меня, — сказала она. Сидя там, она вспоминала всё. Все оскорбления и то, как госпожа Мамико избивала её в порыве гнева. Она помнила глаза, полные разочарования, шёпот детей клана и насмешки. Она помнила, как засыпала в слезах. Она помнила всё. Это была одна из причин, по которой она не решалась рассказать свою историю Саске. Это заставляло её вспоминать. «Почему ты остановилась?» — спросил Саске. Он всё ещё не открывал глаз. Она поняла, как долго молчала. «Прости. Я отвлеклась», — сказала она. Саске приоткрыл глаз и посмотрел на неё, прежде чем снова закрыть его. «И вот однажды отец решил, что с него хватит. Он дал мне последний шанс проявить себя. Он вызвал нас с Ханаби на дуэль. Если бы я проиграла, наследницей стала бы Ханаби, обладавшая необходимыми качествами. Я сражалась с Ханаби. Я знаю, что могла бы победить её, но я колебалась, потому что она была моей младшей сестрой», — сказала она. «И твоя сестра стала наследницей», — сказал Саске. «После этого отец доверил меня Куренай-сенсею. Он сказал, что, возможно, она найдёт мне применение. Я прошёл тест на звание генина и стал напарником Кибы-куна и Шино-куна под руководством Куренай-сенсея», — рассказал Хината. «То, что я перестала быть наследницей, мало что изменило. Оскорбления, полные разочарования взгляды и перешёптывания стали ещё хуже», — сказала Хината. Она проверила, слушает ли её Саске. Он смотрел на неё. Она отвела взгляд, прежде чем успела разглядеть эмоции в его глазах. Она боялась увидеть разочарование и насмешку. «После того как Неджи-ниисан перестал меня ненавидеть, мы с ним сблизились. Мы были почти как брат и сестра. Он много значил для меня. Для меня он был тусклым светом, который сиял среди отчаяния за дверями резиденции Хьюга», — сказала она с искренней улыбкой на лице. Она почувствовала, как наворачиваются слёзы. «А потом началась война, и Неджи погиб. Я больше не могла представить, что буду жить так же, как всю свою жизнь в резиденции Хьюга. Я устала. Мне просто нужно было уехать. Поэтому я собрала вещи и уехала. Так я и оказалась у Куренай», — сказала Хината. Она не стала упоминать о том, что в тот день отец назвал её самым большим провалом в своей жизни или что он сказал ей: если она уйдёт, то станет ещё большим позором, чем была. Прошло некоторое время, но она наконец набралась смелости, чтобы оценить реакцию Саске. Она смотрела в его угольно-чёрные глаза. Глаза, уставшие от жизни. Она вгляделась в его глаза и не увидела в них ни насмешки, ни разочарования. Она была рада этому. Безумно рада. В его глазах почти не было эмоций. Почти. Она видела, как в них вспыхивает эмоция. Она горела, как умирающее пламя свечи, которую в темноте задувает ветер. Это было понимание. Внезапно всё встало на свои места. Грусть в её глазах и странная застенчивость, которая была свойственна ей в юности. Всё это из-за её клана. Эта девушка, у которой, как он думал, в детстве было всё, что только можно пожелать, прошла через страдания и боль. Она мало говорила, но он видел, как сильно она страдала. Теперь он понимал, почему она ушла из своего клана. На самом деле он не понимал, как она могла оставаться там так долго. Она выглядела не так, как накануне. Она сама не изменилась. Он просто увидел её по-другому. Он увидел жертву трудного детства. Он увидел человека, который неустанно пытался преодолеть препятствия, стоявшие на его пути. Он увидел того, кто знал, каково это — отчаянно стремиться к лучшему. Он увидел бойца. Бойца, которого бросили в огонь, но он не сгорел. Он увидел в её глазах Наруто. Он увидел в её глазах себя. Он всегда считал, что они с Наруто отличаются от остальных своих бывших одноклассников. Их трагическое детство и испытания, через которые они прошли, выделяли их среди одноклассников. Он всегда думал, что они такие одни. Он ошибался. Как он мог этого не заметить? Может быть, он был слишком поглощён своими проблемами, чтобы заметить, что девушка рядом с ним такая же, как он. Или, может быть, это была не его вина. Может быть, она просто умела это скрывать, как Наруто. Может быть, она скрывала это за улыбкой и вежливостью. Если его брат и резня Учиха и научили его чему-то, так это тому, что не всё всегда является тем, чем кажется. Хината Хьюга была одной из таких вещей. «Ты точно знаешь, как себя вести», — сказал он. Хината посмотрела на него. Он заметил вопрос в её глазах. «Я не понимаю, что ты имеешь в виду», — сказала Хината своим обычным шёпотом. «Ты прямо как Доб. Ты всё скрываешь за улыбкой», — ответил он. Она быстро опустила глаза. Он ухмыльнулся. Прямо в яблочко. Хината достала из кармана своей светло-оливковой куртки книгу и протянула ему. «Наслаждайся», — сказала она ему с улыбкой. Почувствовала ли она ту мощную связь между ними? Почувствовала ли она ту связь, которая возникла между ними из-за того, что их детство было похоже на жизнь героев трагического романа, способного растрогать даже самого чёрствого человека? Потому что он определённо это почувствовал. Было странно ощущать такую связь с девушкой, на которую он до сегодняшнего дня и не взглянул бы. В жизни люди были связаны друг с другом разными способами. На самом базовом уровне они были связаны друг с другом тем, что принадлежали к одному виду. Тем, что были людьми. Некоторые связи были слабыми и незначительными по сравнению с другими. Некоторые были крепкими, электризующими, и их невозможно было игнорировать. Национальность, происхождение, класс, пол, возраст и профессия — вот лишь некоторые факторы, формирующие эти связи. С самого начала было очевидно, что между ними есть связь, но она не казалась значимой. Их связывала национальность. Они оба были родом из Конохи. Из-за этого не стоило поднимать шум. Тысячи людей были связаны с ним подобным образом. Их также связывало то, что они учились в одном классе в Академии и вместе её окончили. Эта связь была немного более значимой. Именно эта связь делала её не просто лицом в толпе. А потом появилась эта новообретённая связь. Она была совсем другого уровня. Она была в своей лиге. В Конохе был только один человек, с которым у него была такая связь. Наруто. За несколько мгновений Хината превратилась из случайной девочки из его детства в единственную девушку, с которой он чувствовал сильную связь. Она стала единственной девушкой во всей Конохе, с которой он мог найти общий язык. Что бы он ни решил делать потом. Будет ли он и дальше терпеть её присутствие или полностью избегать её, ничего не изменится. Связь между ними будет существовать вечно. Эта связь — единственная, кроме кровной, которую невозможно разорвать. Детство много значило для него. Оно сформировало их как личностей. Поэтому связь, основанная на схожести детских переживаний, была немаловажной. Невидимая связь казалась настолько значимой, что её можно было почти физически ощутить. Она была электрической и прочной, как алмаз. Они не могли убежать от неё. «Ты спросила, расскажу ли я тебе свою историю, если ты расскажешь мне свою», — сказал он. Он уже давно закрыл глаза и снова прислонился головой к дереву. «Тебе не обязательно это делать», — прошептала она. «Мне не стоит больше утруждаться ?» — сказал он. «Ты хочешь сказать, что хочешь ?» — спросила Хината. В её голосе слышались волнение и надежда. Он едва заметно кивнул. Это было едва заметно. Он не хотел показаться слишком нетерпеливым. Нетерпеливость подразумевает отчаяние, а отчаяние — не лучший вариант. «Что заставило Саске-сана передумать? » — спросила Хината. Ответ был прост. Он хотел заглушить голоса в своей голове. Он осознал, что, рассказав ей о своей матери в годовщину её дня рождения, он на время облегчил терзавшую его боль. «Расскажи кому-нибудь об этом, и тебе станет легче», — любили говорить люди. Он считал, что такой подход слишком прост и сентиментален, чтобы быть эффективным. Разговор, который состоялся между ним и Хинатой в день рождения его матери, доказал, что он ошибался. Если, рассказав Хинате о своей матери, он почувствовал себя немного лучше, значит, ему поможет и то, что он расскажет ей о других аспектах своего прошлого. Это приглушит голоса в его голове и немного облегчит боль. Он немного поразмыслил над этим. Это был единственный способ, который, как он был уверен, мог заглушить голоса в его голове, мучившие его. Кроме, конечно, самоубийства. Его гордость восставала против этой идеи. Та часть его души, которая ненавидела зависеть от кого-то, кроме себя, была против. Та часть его души, которая ненавидела быть уязвимой, была против. Та часть его души, которая не хотела иметь ничего общего с другими, была против. Та часть его души, которая ненавидела обсуждать своё прошлое, тоже была против. Но, чёрт возьми, голоса в его голове мучили его, а боль, чувство вины и сожаление в его сердце были невыносимы. Он был бы глупцом, если бы не воспользовался всем, что могло принести хоть малейшее облегчение. Каким бы временным ни было это облегчение. Всё это шло вразрез с его принципами, но он был в отчаянии, а отчаявшиеся люди совершают нехарактерные для них поступки. Была одна причина, по которой он не мог открыться Наруто. Наруто был ему братом во всём, кроме кровного родства, и он понимал его как никто другой, но это был не тот случай. У Наруто был фатальный недостаток. Он всегда ожидал от людей, что они отпустят своё прошлое, или подталкивал их к этому. Сам он никогда бы себе такого не позволил. Никогда. Поэтому Хината, единственная девушка, с которой у него была такая глубокая связь, была вторым лучшим вариантом. Это должна была быть она или Наруто. Все трое были из одного теста. Они знали, что такое страдания. Но он никогда бы не рассказал ей обо всём этом. Он скорее умрёт. «Если ты не заметила, у меня полно времени, которое можно убить», — ответил он на её вопрос. Он почувствовал, как его манит убаюкивающий шёпот сна. Прошлой ночью он почти не спал. «Когда мы впервые встретились под этим деревом, я увидела твой взгляд. Ты думал, что я избалованная и наивная девушка, которая ничего не знает о трудностях и страданиях», — прошептала Хината. Он открыл глаза и посмотрел на неё. Лучи света, пробивавшиеся сквозь просветы между ветвями и листьями, играли на её коже цвета слоновой кости. Её блестящие длинные волосы резко контрастировали с бледной кожей. Как кровь на белой бумаге. «Ты всё ещё так думаешь? » — сказала она. «Мы с тобой одной породы, Хьюга», — сказал Саске. Её глаза заблестели. Она помолчала. «Я и не знала, что Саске-сан тоже любит преследовать темноволосых шиноби», — сказала она с наигранным удивлением. «Очень смешно», — сухо ответил он. Она улыбнулась в ответ. Это была едва заметная улыбка. В последнее время она часто улыбалась в его присутствии. И это были искренние улыбки. Не те жалкие, неловкие и неуверенные улыбки, которые она демонстрировала ему поначалу. Некоторое время они сидели в тишине, но атмосфера не была неловкой, как при их первых встречах. Это было что-то совсем другое. Близость. Их отношения переросли из натянутого знакомства в нечто, что Хината могла бы назвать дружбой. Она не знала, чувствует ли Саске то же, что и она, или это одностороннее чувство. Что было бы, если бы у Саске и неё не было такого непростого прошлого, если бы они не были так травмированы? Стали бы они лучше ладить, когда были моложе? Не казался бы он таким устрашающим, а она не была бы слишком робкой, чтобы подойти к нему? «Саске-сан ? Ты когда-нибудь задумывался, какой была бы наша жизнь, если бы мы происходили из разных слоёв общества?» — спросила она. «Если бы ты мог выбрать другой жизненный путь, кем бы ты стал? » — спросил Хината. «Я не знаю», — ответил Саске, долго не раздумывая. После этих слов в его глазах появилась грусть. Казалось, что её вопрос задел что-то сокровенное в его душе или заставил его осознать что-то печальное. «Я бы открыла цветочный магазин», — сказала она, пытаясь разрядить обстановку. Он с любопытством посмотрел на неё. «Цветы ?» — сказал он без особых эмоций. «Да, цветы. В детстве я была без ума от цветов», — сказала она. «Мне сказали, что я должна забыть о своей глупой страсти к цветам и сосредоточиться на том, чтобы стать наследницей, но я так и не потеряла к ним интерес». «Если бы только кланы не оказывали такое нелепое давление на своих будущих лидеров», — сказал Саске. «Если бы мой отец и Коноха не оказывали на Итачи такого давления, возможно, всё было бы по-другому», — сказал Саске с отсутствующим взглядом. В ней вспыхнул вулкан эмоций. Во-первых, Саске снова затронул очень чувствительную для неё тему. А это означало, что она добилась прогресса. Во-вторых, от его слов у неё закружилась голова. Если бы его отец и Коноха не оказывали такого давления на Итачи... О чём он говорит? «Что ты имеешь в виду, Саске-сан? » — спросила она. Она надеялась, что не прозвучало слишком много вопросов. «Забудь, что я сказал», — ответил Саске. Он снова выглядел отстранённым, а не меланхоличным. Казалось, что её вопрос о работе привёл его в чувство. — Но... — сказала она, слишком заинтригованная, чтобы оставить этот вопрос без внимания. — Хината, — сказал он. Его взгляд был прикован к её глазам. В нём читалось опасное предупреждение. Она решила не обращать на это внимания, но в голове у неё крутилась дюжина вопросов. Несмотря на то, что он не стал уточнять, что именно имел в виду, это было хорошо. Он открывался ей. Пусть и в мелочах. «Ранее ты говорил, что Неджи тебя ненавидел. Почему?» — спросил Саске. «Может, я расскажу тебе об этом как-нибудь в другой раз?» — сказала она с улыбкой. Ей надоело говорить о своём прошлом. Саске ничего не ответил. Он повернул голову сначала влево, потом вправо, прислонился затылком к дереву и закрыл глаза. «Когда ты снова будешь свободна?» — спросил Саске. Он снова удивил её. Как и тогда, когда провожал её до дома. «Завтра утром», — ответила она. «Ты будешь здесь ?» — спросил Саске. Он сказал это с таким безразличием, что она задумалась: действительно ли он хочет это знать или просто тянет время. «Ты хочешь, чтобы я была здесь? » — сказала она, отбросив осторожность. Он открыл глаза и посмотрел на неё. Она поняла, что ответ положительный. Она уже научилась читать его эмоции по глазам. Они выглядели по-разному, когда он соглашался с ней и когда не соглашался. Что-то изменилось в Саске, когда он подошёл к ней. Это было заметно по тому, как он на неё смотрел. Она не знала, что это было и что это значило, но теперь Саске относился к ней по-другому. Что-то в глубине души подсказывало ей, что это не обязательно плохо. На поляну вынырнуло зелёное пятно. Это был Ли в своём знаменитом зелёном комбинезоне. Его волосы блестели от геля. Он стоял, тяжело дыша и уперев руку в бок. Он был весь в поту. «Ах, Саске. И Хината-тян. Я рад вас видеть. Давно тебя не видел, Саске. Нам с тобой стоит устроить дружеский спарринг», — он говорил быстрее, чем бежал. «Сейчас не могу говорить. Мне нужно выйти за пределы своих возможностей. Пусть пламя твоей юности горит ярко.» Он исчез так же внезапно, как и появился. Она не смогла удержаться от смеха. Ли был таким необычным человеком. «Ли-кун довольно страстный», — сказала она. «Не могу сказать, что мне не хватало его в этой его зелёной мерзости», — сказал Саске. Спасибо, что читаете. Спасибо всем моим рецензентам, которые меня поддержали. Пожалуйста, продолжайте делать то, что делаете. Всем, кто ещё не оставил отзыв, пожалуйста, сделайте это. Мне очень хочется узнать ваше мнение. Моя самая большая мечта — чтобы эта книга стала доступна более широкой аудитории. Очень обидно, когда люди просто читают, но не подписываются и не ставят лайки. Пожалуйста, подписывайтесь и ставьте лайки. Скоро увидимся. {Бессмертный Мудрец} « Первый « Предыдущий Глава 8 из 22 Следующий »деревом Есино Глава 9 Разбитый вдребезги Снова раздался отвратительный звук удара кости о дерево. Он повернулся к ней спиной и снова ударил по дереву. И ещё раз. И ещё раз. И ещё раз. Капли бархатной крови падали на лесную подстилку. Он продолжал бить. Снова и снова. Быстрее. Быстрее. Сильнее и сильнее. А багровые капли продолжали падать. Она применила шуншин-дзюцу и появилась рядом с ним. Его рука двигалась с такой скоростью, что она не могла за ней угнаться. Она услышала удар раньше, чем увидела его. Удар был сокрушительным. Настолько, что капли крови брызнули с его кожи и попали ей на щеку. «Прекрати!» — попыталась она ещё раз. Он не обратил внимания на её слова. Он продолжал колотить по дереву, как дикий зверь. Она протянула к нему руку. Ей нужно было лишь прикоснуться к нему. Одно прикосновение — и его рука обмякла бы. Её светящиеся пальцы были в считаных сантиметрах от цели, когда его несовместимое с ней додзюцу активировалось. Его яростный взгляд поверг её в ужас. Ранее в тот же день... «Давайте согласимся не соглашаться», — предложила Хината. Они встретились на следующее утро, как он и предложил. Они почти час спорили о книге, которую она дала ему накануне. Она не ожидала, что книга станет главной темой их встречи. Саске прочитал большую часть книги за одну ночь и мог многое сказать по этому поводу. Последний из Учиха не сдерживал себя. Он раскритиковал сюжет. Он раскритиковал оптимизм главного героя. Он также не увидел никаких логических причин, по которым возлюбленная главного героя могла бы ответить ему взаимностью. Он явно не был фанатом. Он был слишком реалистом, чтобы поверить в вымышленный мир книги. Несмотря на то, что он так сильно критиковал книгу, она видела, что он увлечён, а ведь именно этого и добивался автор — чтобы читатели переворачивали страницы. Спорить с ним означало быть начеку. Он был непростым оппонентом. Несмотря на это, она бы солгала, если бы сказала, что ей не нравится. «Я немного удивлена, что вы потратили столько времени на чтение этой книги», — сказала она. «У меня были проблемы со сном», — ответил он прямо. «Я знаю одно растительное средство, которое может помочь», — предложила она. Было около десяти утра. Солнце пригревало, но ещё не было невыносимо жарко. Дул приятный ветерок. Беззаботные листья шелестели на ветру. «Сомневаюсь», — сказал Саске. Она знала, что он не примет её помощь, когда дело коснётся его здоровья. Шиноби такие — упрямые. А принадлежность к мужскому полу делает их ещё более невосприимчивыми к помощи. Ино любила говорить, что это мужская черта. «Но...» — начала она. Он перебил её, не дав договорить. «Послушай, принцесса. Твои травы не помогут избавиться от кошмаров», — сказал Саске. Он смотрел прямо перед собой. Его окружала странная аура уязвимости. Это резко контрастировало с холодным и безразличным выражением его лица. Перемены в ауре были незаметны глазу, но их невозможно было не заметить. Она ещё не до конца привыкла видеть Саске в таком состоянии. Несмотря на его неуязвимость, она постоянно помнила, что он тоже человек. И сейчас он открывался ей. А это означало, что у неё появилась возможность приблизиться к своей цели. «Кошмары?» — спросила она, надеясь, что он пояснит. Его молчание означало, что разговор окончен. «Я видел такое. Такое, что ты и представить себе не можешь», — сказал Саске. Их взгляды на мгновение встретились. Значение происходящего было слишком очевидным для них обоих. Его слова заинтриговали её. В ней проснулось любопытство. Несмотря на то, что ей было интересно, что же ему снится, какая-то часть её не хотела этого знать. «Мужчины, женщины и дети, изувеченные, надруганные и сломленные экспериментами Орочимару. Большинство из них не выжили. Некоторые выжили. Хотя убить их было бы гораздо милосерднее, чем оставить в живых после того, как они были так непоправимо сломлены», — сказал он. Он повернул голову в её сторону. «Орочимару совершал немыслимые вещи с объектами своих экспериментов. Вещи, которые ты никогда не сможешь забыть». — Понятно, — сказала она после долгого молчания. «В то время меня ни капли не волновало, что эта змея делает с людьми. Меня волновало только то, как стать достаточно сильным, чтобы убить Итачи. И это мучает меня больше всего», — сказал Саске. «Всё изменилось после войны. Реальность внезапно настигла меня. Только тогда я понял, что просто стоял в стороне, пока над этими людьми ставили эксперименты. Вскоре я начал слышать их крики и мольбы о пощаде, когда закрывал глаза, чтобы уснуть.» Он тонул в чувстве вины. Она видела это в его глазах и слышала в его отстранённом тоне. Причина его состояния с каждым днём становилась всё менее загадочной. Неудивительно, что он был подавлен, учитывая чувство утраты, которое, как она подозревала, он всё ещё испытывал по отношению к своему клану, и чувство вины, которое он нёс на своих плечах. «Мне тоже иногда снятся кошмары. О смерти Неджи. Иногда я вижу, как он улыбается. А иногда он умирает», — сказала она. Чувство вины, возникающее из-за ощущения, что ты стал причиной чьей-то смерти, было ей хорошо знакомо. Неджи погиб из-за неё, и она никогда себе этого не простит. Она также знала, что кошмары — это болезненный способ напоминать о себе. Её словно молнией поразило осознание. Она поняла, какие слова сорвались с её губ. Слова, которые касались проблем, о которых она не хотела никому рассказывать. В тот момент она забыла о себе. Её пугало, насколько сильно она иногда сопереживала ему. Что говорит о ней тот факт, что она так сопереживала человеку, который тонул во тьме? Она никогда не считала, что её одолевает тьма. Ей просто иногда было грустно. Мысль о том, что она тоже может тонуть во тьме, вызывала у неё дискомфорт. Но, с другой стороны, ей не о чем было беспокоиться. Всё будет хорошо, когда она добьётся своей цели. Грусть исчезнет, когда она докажет себе, что её существование имеет смысл. И нет, поняла она, она не такая, как он. В то время как он устал от жизни, она — нет. Она хотела жить. Она всё ещё верила, что может оправдать своё существование. У неё всё ещё была надежда. Она сомневалась, что у Саске она ещё есть. Мысль о том, что у Саске нет надежды, огорчала её. Что такое жизнь без надежды? «Иногда я спрашиваю себя, что бы подумала моя мать, если бы узнала, что я просто стоял в стороне, пока Орочимару творил всё это», — сказал Саске. За пару месяцев он превратился из человека, единственной целью которого была месть, в человека, который часто задавался вопросом, что бы подумала его мать о его поступках. Жизнь — забавная штука. Настоящий комик. Ирония ситуации не делала этот вопрос менее актуальным. Поймёт ли его мать или ей будет за него стыдно? «Она бы поняла, что ты не злой». Непреодолимое желание узнать, к чему она клонит, заставило его смотреть только на неё. «Твои угрызения совести показали бы ей, что у тебя есть совесть и что ты просто сбился с пути. Если бы ты был по-настоящему злым, ты бы не испытывал угрызений совести», — убеждённо сказала она. Он тщательно проанализировал её слова. Мысль, которую она высказала, никогда не приходила ему в голову. Он бы солгал, если бы сказал, что это не дало ему ни малейшей надежды. Это был тусклый свет среди отчаяния. «Но я ем младенцев и не испытываю угрызений совести», — сказал он после долгой паузы. Хината закатила глаза в ответ. «Что это было ?» — спросил он. «Что было что? » — прошептала она. «То, что ты сделала своими глазами», — ответил он. «Ты имеешь в виду, что я закатываю глаза? » — ответил Хьюга. «Если бы я был так плох в гендзюцу, я бы заподозрил, что застрял в одном из них», — сказал он. Хината широко раскрыла глаза. «Потому что я закатила глаза ?» — прошептала Хината. Он кивнул. «Неужели так сложно поверить в то, что я закатываю глаза? » — спросила Хината, приподняв бровь. «Да», — ответил он. «Я не в первый раз закатываю глаза. Просто ты никогда меня раньше не видел», — сказал Хината. Она, кажется, немного обиделась на то, что он решил, будто она не способна закатить глаза. На самом деле он поднял эту тему не потому, что считал её неспособной на такое. Он поднял этот вопрос, потому что иногда ему всё ещё было трудно примирить эту версию Хинаты с предыдущей. И потому что, как он обнаружил, смущать её было не таким уж плохим способом скоротать время. «Ещё раз: если бы я не был так хорошо подкован в гендзюцу...» — сказал он. «Неужели в то, что я закатываю глаза, поверить сложнее, чем в то, что Саске-сан подсел на любовный роман? » — прошептала она с притворным любопытством. Ему нечего было на это ответить. Хината поняла это и улыбнулась. В тот момент она выглядела очень довольной собой. «А теперь серьёзно, Саске-сан», — начала она. Вся игривость исчезла. «Раскаяние — вот что отличает злых людей от заблудших. Твоя мать бы поняла», — прошептала она. «Что ты знаешь о взглядах мёртвой женщины?» — сказал он. Она улыбнулась. Он не мог понять, почему она улыбается. «Я знаю только то, что матери любят своих детей», — прошептала она. Её слова нашли отклик в его душе. Может быть, его мать поймёт. Может быть, она простит его за то, что он выбрал этот путь. Эта мысль была заманчивой. Настолько заманчивой, что он почти не заметил, как она сказала, что ей нужно уйти на работу, и оставила его одного. Мысль, которую внушила ему Хината, немного согрела его холодное сердце. Саске закрыл красную дверь кабинета Хокаге. Кабинет Хокаге был простым и немного захламлённым. Из огромного окна за столом Хокаге открывался вид на большую часть деревни. Стены были выкрашены в бледно-оранжевый цвет. Эта версия кабинета Хокаге была больше, современнее и немного роскошнее той, что была разрушена во время нападения Пейна. Какаши Хатаке был тем человеком, который теперь сидел за самым влиятельным столом в Конохе. Он сидел, сгорбившись над столом и положив подбородок на сложенные пальцы. Его серебристые волосы скрывали повреждённый левый глаз. Он был одет в серую рубашку с длинными рукавами и в своей обычной маске. Он больше не носил хитаи-ате. Старая помощница Цунаде склонилась над плечом Какаши. Заметив его, она выпрямилась. «Ах, мой милый маленький ученик. Как к тебе отнёсся лес?» — спросил Какаши. «Чего ты хочешь, Какаши? Жалкий Анбу, которого ты прислал, сказал мне, что ты хочешь меня видеть», — сказал Саске. Помощник Какаши не сводил с него глаз. «Нравится то, что ты видишь? » — сказал он ей. «Обычно я не встречаюсь с женщинами старше себя, но, может быть, мы сможем что-то придумать, если ты пообещаешь, что оно того стоит. » «Не льсти...» — успел сказать помощник, прежде чем его перебил Какаши. — Ладно... — преувеличенно спокойно сказал Какаши. «Давайте приступим к делу. » — его тон был весёлым. «Как ты отнесёшься к тому, чтобы отправиться на задание? Это дипломатическая миссия. Делегация отправляется в деревню, которая ещё не присоединилась к союзным государствам шиноби. Я подумал о том, чтобы отправить тебя, одного из героев войны, в составе делегации», — сказал Какаши. Он мгновенно превратился из своего старого сенсея, похожего на ребёнка, в человека, достойного быть Хокаге. Саске был равнодушен к союзу, который Какаши и Наруто пытались заключить с другими странами. Он потерял интерес ко всему, что было связано с жизнью шиноби. Иногда ему казалось бессмысленным даже само существование. «Нет», — ответил он. «Да ладно тебе, Саске. Разве ты не хочешь глотнуть свежего воздуха? Ты уже несколько месяцев сидишь в стенах деревни», — сказал Какаши. «Мой ответ остаётся прежним», — сказал он. Какаши долго смотрел на него. Помощница бросила на Хокаге многозначительный взгляд. Какаши проигнорировал её и продолжил смотреть на него. Саске терял терпение. Он уже дал ему ответ. Ему не нужно было стоять и смотреть, как Какаши бросает на него этот взгляд. Он ненавидел этот взгляд. Таким же взглядом смотрел на него Наруто — с жалостью. Он развернулся, чтобы уйти. С него хватит. Какаши наконец-то снова заговорил. От слов Хокаге у него закипела кровь. «Почему ты продолжаешь так с собой поступать? » — спросил Какаши. Хорошее настроение, в котором он пребывал после ухода Хинаты, было испорчено. «Когда ты уже перестанешь терзаться из-за прошлого и наказывать себя?» — спросил Какаши. Температура в комнате опустилась ниже нуля. «Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю», — сказал Какаши. Его бывший сенсей выходил из себя. Помощник Хокаге неловко поёрзал. «Может, мне стоит выйти на улицу», — сказала ученица Цунаде. Никто из них не обратил на неё внимания. «Или что, Какаши? » — сказал он. Он не обернулся, чтобы посмотреть на Хокаге. «Ты собираешься меня отшлёпать? Сказать, чтобы я стоял в углу и думал о своих поступках?» Он резко обернулся. Помощница вздрогнула. Он почувствовал удовлетворение от её реакции. Его глаза приобрели превосходный вид. Шаринган в левом глазу. Риннеган в правом. Думал ли Какаши, что ему этого хочется? Думал ли он, что ему нравится так жить? Он что, думал, что он всё забудет? Будет вести себя так, будто всё прекрасно? Может, он хотел, чтобы он ходил с глупой улыбкой на лице, как Наруто? Он был последним из своего клана. Он был один. Он совершал поступки. Поступки, за которые было стыдно. Он предал людей, которые его любили. Его жизнь была пуста. Должен ли он был делать вид, что всё в порядке? «Скажи мне, что ты будешь делать, Какаши», — выплюнул он. Он приблизился к Какаши и его помощнику, словно хищник, выслеживающий добычу. Какаши спокойно наблюдал за ним. «Саске...» — начала ученица Цунаде. Какаши поднял руку. Она замолчала. «Спасибо, что уделили нам время, Саске. Теперь ты можешь идти», — сказал Какаши неискренне беззаботным тоном. Ответ Какаши разочаровал его. Он не повёлся на провокацию. Саске не нужно было повторять дважды. Вид старого сенсея с каждой секундой всё больше выводил его из себя. Он развернулся на каблуках и направился к двери. Его пальцы уже почти коснулись дверной ручки, когда Какаши снова заговорил. «Только ты можешь изменить свою жизнь», — сказал Какаши. «И ещё кое-что. Я бы не стал опытным джоунином, не говоря уже о Хокаге, если бы меня так легко можно было спровоцировать на ненужную драку.» Он распахнул дверь с такой силой, что она чуть не слетела с петель. Ближе к закату Хината оказалась на пути к дому Саске. Она была сама не своя от волнения и неуверенности. Она взяла с собой коробочку с травами, которые собиралась дать Учихе, страдающему от бессонницы. Она знала, что травы не помогут справиться с кошмарами, но могут помочь с другими проблемами, связанными со сном. Она сомневалась, стоит ли ей идти. Ей казалось, что она нарушает границы дозволенного, появляясь в его доме без приглашения. Несмотря на это, она просто хотела помочь, чем могла. Помогать другим было для неё естественным. Почти как дышать. Это была одна из тех мелочей, которые заставляли её чувствовать, что её существование чего-то стоит. Она не только помогала ему, потому что это было в её характере, но и делала это, потому что была полна решимости спасти его. Она должна была сделать всё возможное, чтобы помочь ему. Она узнала, где он живёт, от Кибы. Её напарник, который любит собак, наткнулся на его дом, когда тренировался с Акамару в лесу. Она до сих пор помнила, как туда добраться. Она пробежала мимо пруда с двумя плоскими камнями. Он живёт к югу от Конохи, у самого начала леса, за прудом с двумя белёсыми плоскими камнями, — повторил голос Кибы у неё в голове. Она была уже близко. Она активировала свой бьякуган и осмотрела окрестности. Примерно в ста метрах впереди она заметила жилое строение. Вскоре она вышла на поляну, на которой заметила строение. Деревья окружали поляну, словно забор. Прямо в центре стояла деревянная хижина, а внутри «забора» из деревьев росло единственное дерево. Хижина и всё остальное её совершенно не интересовали. Её внимание было приковано к происходящему у одинокого дерева на поляне. Ни одна из сцен, которые она себе представляла, не была похожа на эту тревожную. Она почти не моргая смотрела на происходящее. Коробка с травами, которую она держала в руке, упала на пол. Она даже не заметила этого. Волосы у неё на затылке встали дыбом. Её сердце продолжало биться всё быстрее, пока ей не показалось, что оно вот-вот выпрыгнет из груди. Она была куноити. Её обучали справляться с непредвиденными ситуациями. Но, по правде говоря, она была напугана тем, что видела. Она хотела убежать, но её тело словно оцепенело. Как будто она была недавно умершим человеком, у которого начался трупный окоченелый. Странный холод сковал её колени. Нет. То, что она видела, не вызывало беспокойства. Это было отвратительно. И Саске был в самом центре всего этого. Он стоял к ней спиной и бил кулаком по дереву. От его тела исходила такая смертоносная аура, что она задрожала. Кто бы мог подумать, что необузданная ярость может быть настолько пугающей? Под гнетом ярости скрывалась огромная масса чакры, которую едва удавалось сдерживать. Стена, сдерживающая чакру, была на грани разрушения, но пока держалась. Она по-прежнему сдерживала его чакру. Он был так зол, что она не удивилась бы, если бы он начал сжигать лес. Это был не просто физический акт гнева. Это можно было назвать только самоистязанием. Он причинял себе боль. Об этом свидетельствовала кровь на его руке. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как она смотрела на его обнажённое тело. Вечность, застрявшая в кошмаре. Всё его тело, от спины до лица, блестело от пота. Это было не из-за жары, а из-за напряжения. Она вздрагивала каждый раз, когда слышала отвратительный звук удара кости о дерево. До неё дошло. Он бы переломал себе кости, если бы прикладывал столько силы. «Остановись, Саске-сан!» — закричала она. Он замер на полуслове, повернул голову и сосредоточился на ней. Прошла напряжённая минута. А потом внутри него что-то вспыхнуло. Как пламя, которое поджигает бумагу. Его ярость возросла в десять раз. Как у разъярённого зверя, которого только что спровоцировали. Снова раздался отвратительный звук удара кости о дерево. Он повернулся к ней спиной и снова ударил по дереву. И ещё раз. И ещё раз. И ещё раз. Капли бархатной крови падали на лесную подстилку. Он продолжал бить. Снова и снова. Быстрее. Быстрее. Сильнее и сильнее. А багровые капли продолжали падать. Разум подсказывал ей уйти. Тело подсказывало ей уйти. Она не могла смотреть, как он причиняет себе боль. За свою жизнь она повидала немало ужасных сцен, но та, что была перед ней, не становилась от этого менее отвратительной. Уходи ! уходи ! уходи ! — кричал её разум. Тебе не обязательно оставаться, — кричал её разум. Уходи ! Беги ! — настаивал её разум. Саске продолжал безжалостно бить кулаком по дереву. Этот звук сводил её с ума. Она могла бы исчезнуть в одно мгновение, но её ноги словно приросли к земле. Отвратительный звук удара кости о дерево становился всё громче. Её уши молили о спасении от этого шума. Она начала относиться к нему как к другу. А что, если Ино оказалась бы в такой же ситуации? Ушла бы она, если бы это были Шино, Киба, Шикамару или Чоуджи? Нет. Она не могла просто взять и уйти. У неё была миссия. Она поклялась спасти его от тьмы. Она поклялась спасти его от самого себя. С начала её миссии не было более критического момента. Оставался только один вариант действий. Она применила шуншин-дзюцу и появилась рядом с ним. Его рука двигалась с такой скоростью, что она не могла за ней угнаться. Она услышала удар раньше, чем увидела его. Удар был сокрушительным. Настолько, что капли крови брызнули с его кожи и попали ей на щеку. «Прекрати!» — попыталась она ещё раз. Он не обратил внимания на её слова. Он продолжал колотить по дереву, как дикий зверь. Она протянула к нему руку. Ей нужно было лишь прикоснуться к нему. Одно прикосновение — и его рука обмякла бы. Её светящиеся пальцы были в считаных сантиметрах от цели, когда его неподходящее додзюцу активировалось. Время, казалось, замедлилось. Страх набросился на неё, как голодный хищник на свою жертву. Он сделал сальто назад и ускользнул от неё. Движение было безупречным. Это свидетельствовало о том, что он был настоящим вундеркиндом. А также о том, что она окажется в опасности, если он набросится на неё. «Какого чёрта ты...» — завопил Саске. Её тело пронеслось по воздуху и врезалось в твёрдую кору дерева. Всё произошло так быстро, что она не сразу поняла, что случилось. Он был сверху. Он прижал её к дереву. Его большая рука железной хваткой сжимала её запястья. Её руки были прижаты к голове. Из-за его превосходящей физической силы вырваться из его кровавой хватки было невозможно. Из-за их близости её ноги были практически обездвижены, и она не могла вырваться с помощью ног. Она подумала о двух техниках, которые могла бы использовать, чтобы сбежать, но решила этого не делать. Ситуация не располагала к их использованию. Саске не был её врагом. Пространство между ними почти исчезло. Их носы почти соприкасались. Его mismatched dojutsu глаза прожигали её насквозь. Из-за разницы в росте ей приходилось смотреть на него снизу вверх, а ему — наклоняться. Его дыхание щекотало ей нос. Запах пота и крови наполнял её ноздри. Она почти чувствовала жар, исходящий от его обнажённой груди. Она подсознательно понимала, что никогда раньше не оказывалась в таком положении с обнажённым представителем противоположного пола. «Я спрошу тебя ещё раз. Что, чёрт возьми, ты пыталась сделать?» — сказал Саске. Когда он говорил, его дыхание касалось её лица. Она отвела взгляд от его разъярённых глаз. Её взгляд осторожно скользнул по неровным шрамам, окружавшим место, где ему ампутировали руку. «Посмотри на меня», — нетерпеливо сказал он. Ей не понравился его тон. Она нерешительно подняла на него глаза. «Я пыталась помешать тебе причинить себе вред», — сказала она. Её голос звучал тихо, но она была уверена, что он её слышит, учитывая их близость. «Хватит так с собой поступать», — сказала она. Он крепче сжал её запястья. Гнев, который постепенно утихал, вспыхнул с новой силой. «Тебя послал Наруто ? Или это был Какаши ? Это из-за них ты проводишь со мной так много времени ? Эти ублюдки», — сказал Саске. Его слова смутили её. «Какое отношение Наруто-кун и Хокаге-сама имеют к чему бы то ни было?» — спросила она. Стоя так близко к нему, она поняла, что никогда не замечала, насколько ярко-красным был Шаринган. «Меня тошнит от того, что они говорят мне двигаться дальше. Как будто есть какой-то волшебный переключатель, который я могу включить и который сотрёт всё, что когда-либо произошло», — сказал он. «Меня тошнит от того, что со мной обращаются так, будто я всё преувеличиваю. Чего они от меня ждут?» — сердито выпалил Саске. «Должен ли я радоваться тому, что прожил такую дерьмовую жизнь? Должен ли я вести себя так, будто в мире всё хорошо, хотя это не так?» — сказал Саске. Именно в такие моменты она чувствовала, что недооценивает его внутреннее смятение. В тот момент она могла думать только о том, что Саске Учиха сломлен. По её щеке скатилась слеза. В этой эмоциональной атмосфере, в непосредственной близости от него и из-за непрошеных слёз она смогла прошептать только одно: «Ты делаешь мне больно. » Он взглянул на её связанные запястья, развязал их и отошёл от неё. Она рассеянно потёрла запястья. Впрочем, она не обращала на них особого внимания. Её внимание было сосредоточено на раненом шиноби, стоявшем на расстоянии вытянутой руки от неё. «Они как будто думают, что мне это нравится. Но это не так», — сказал он. «При нынешнем положении дел смерть иногда не кажется таким уж плохим вариантом. » Её сердце забилось чаще. Иногда он подумывал о том, чтобы покончить с собой. От этой мысли её бросило в дрожь. «Я знаю, что никогда не пойму, через что тебе пришлось пройти, но причинять себе боль — это не выход», — быстро сказала она. Её охватило чувство безотлагательности. Она знала, что иногда у него возникают мысли о самоубийстве, и ей казалось, что время на исходе. «Что будет, если ? вести себя так, как ты ? притворяться, что жизнь — это сплошное солнце и радуга ?» — насмехался Саске. Теперь он говорил это о ней ? Что-то подсказывало ей, что если она сейчас не уйдёт, то пострадает. Она начинала сомневаться, что сможет справиться с ним в таком состоянии. Но она боялась его бросить. Боялась бросить человека, который признался, что у него были суицидальные мысли. «Проснись. Жизнь — это не сказка. Ты должна это знать», — сказал Саске. Её ноги наконец-то послушались. Она с трудом сделала шаг вперёд. А потом ещё один. И ещё. «Если бы в жизни было только солнце и радуга, то Неджи не оказался бы там, где он сейчас», — сказал Саске. Она остановилась. Её разум больше не работал должным образом. От потрясения, вызванного его словами, ей было трудно мыслить здраво. Теперь он ещё и Неджи в это втянул? Он знал, насколько болезненной была тема смерти Неджи. Так зачем он это сделал? Из всех мелочных поступков, которые он мог совершить. Из всех подлых ударов, которые он мог нанести, самым низким было вовлечение в это Неджи. Он использовал смерть Неджи, чтобы доказать свою правоту. «Он ведь не гниёт сейчас в земле, верно? Ты видел гниющий труп? Я уверен, что Неджи сейчас и вполовину не так хорош собой, как раньше», — сказал Саске. Гнев начал подниматься внутри неё. Невидимая сила захлестывала её. Медленно сдавливала её лёгкие до такой степени, что ей пришлось сделать шаг назад и взять себя в руки. Это было так непривычно. Это было отвратительно. Ей казалось, что она в любой момент может испортить себе обед. Она подняла на него глаза. Он ухмыльнулся. Едва заметная высокомерная ухмылка. Довольная ухмылка. Был ли он доволен тем, что причинял ей боль? Был ли он рад, что она испытывала ту же боль, что и он? Несчастье любит компанию. Может, дело было в этом? Он так сильно хотел, чтобы она разделила с ним его страдания, что опустился до такого? Её рука двигалась сама по себе. Его всевидящий взгляд не отрывался от её руки, но он не собирался её останавливать. Её рука достигла цели. Звук удара плоти о плоть разнёсся по лесу. От удара его незащищённая шея повернулась в другую сторону. Наступила тишина. Она поняла, что произошло. Она ударила Саске Учиху. Он медленно повернул голову и посмотрел на неё. Адреналин и гнев, бурлящие в её крови, придали ей смелости. И она снова дала ему пощёчину. Её запястье пронзила боль. Удар пришёлся прямо на запястье. На его щеке остался розоватый отпечаток, резко контрастирующий с бледной кожей Она бросила на него последний взгляд... а потом... а потом ушла. Она чувствовала на себе его взгляд. Спасибо за отзывы. Спасибо за лайки и подписки. И самое главное, спасибо за прочтение. Мне всегда нравится описывать конфликт между Саске и Хинатой. Как я всегда говорю, расскажи мне, что ты думаешь о сюжете. Расскажи мне, что ты думаешь об отношениях Саске и Хинаты. До следующего раза. {Бессмертный Мудрец} « Первый « Предыдущий Глава 9 из 22 Следующий »Под деревом Есино Глава 10 Интерлюдия Сино Сино Абураме считал себя простым человеком. У него была простая цель: стать лучшим шиноби, каким он только мог быть, и достойно представлять свой клан. У него была простая страсть — насекомые. Его любимым блюдом было простое блюдо — негимаки с говядиной. Его любимый цвет — серый — тоже был простым. У него были простые увлечения, например чтение энциклопедий о насекомых. Он определённо был простым человеком. О, он ещё и в Хинату был влюблён. На самом деле всё было просто. Он был влюблён в Хинату Хьюгу. Он выключил душ, распахнул запотевшую стеклянную дверцу душевой кабины и вышел. Он обернул талию серым полотенцем и принялся вытирать мокрые волосы полотенцем поменьше. Прежде чем выйти из ванной комнаты, он почистил зубы. Его спальня отражала жизненную философию, которой он придерживался, — простоту. Стены были выкрашены в приглушённый коричневый цвет, а вдоль одной из стен стояли простые книжные полки. У него была огромная коллекция книг. Большинство из них были научно-популярными. Он был организованным человеком. Его книги были расставлены по алфавиту. Даже одежда в его шкафу была разложена по цветам. Организованность упрощает жизнь. Он надел серые брюки и оливковую футболку. Сверху он накинул куртку цвета хаки, которая доходила ему до бёдер. Он всегда надевал куртку, когда выходил из дома. У куртки был высокий воротник, который закрывал шею и подбородок, но оставлял открытым всё остальное лицо. В последнее время он открывал лицо так же, как в бытность свою генином. Прежде чем выйти из комнаты, он застегнул свой хитаи-ате и надел круглые тёмные очки. Он встретил отца на веранде. Тот сидел на пластиковом стуле для пикника, читал свиток и пил кофе. На нём не было куртки и тёмных очков. Его отец был немногословен и мыслил очень логично. Он никогда не употреблял алкоголь и не пил кофе с молоком или сахаром. Он никогда не притрагивался к сладкому. Некоторые даже считали его холодным человеком. У него не было претензий к отцу характер. Этот человек поддерживал его. Он обучал его искусству шиноби. Он также был ему отцом и мужем. Кроме того, он разделял его интересы. Он был более чем достойным отцом. Кроме того, ему повезло, что у него всё ещё был отец. Ино и Шикамару в этом плане повезло меньше. Киба ждал его у ворот. Он был одет в стандартные брюки шиноби Конохи и чёрную кожаную куртку, под которой виднелась белая футболка. Его растрёпанные волосы дополняли образ. Акамару завилял хвостом, приближаясь к паре. Огромный пёс лаял, и этот лай, как он уже научился понимать, означал радость. «Наконец-то прибыл вечный солнечный шар», — сказал Киба. «И тебе доброе утро, Киба», — сказал он. «Я ждал почти полчаса», — сказал Киба. «Я не подчиняюсь вашему расписанию», — сказал он. «Я ещё даже не рассказал тебе, что произошло во время моей миссии, а ты уже начинаешь усложнять», — сказал Киба. Акамару залаял в поддержку своего напарника. «Я просто констатирую неоспоримый факт», — сказал он. «Тебе действительно стоит поработать над навыками общения с людьми, иначе ты останешься одиноким на всю жизнь», — сказал Киба. Они покинули резиденцию Абураме. Гигантский Акамару со всей преданностью, на которую был способен, последовал за своим напарником и его товарищем по команде. После войны он часто работал в административном отделе. В последнее время он редко выходил за пределы деревни. Работа в административном отделе не была увлекательной, но его это не смущало. Миссии, требовавшие от него особых навыков, были крайне редкими. Конечно, он мог бы присоединиться к подразделению Анбу, занимающемуся выслеживанием, — там бы пригодились его особые навыки. К сожалению, идея путешествовать по миру в поисках пропавших ниндзя и бандитов-отморозков его не привлекала. Одна из карьерных возможностей заинтересовала его — преподавание. Это была не самая престижная должность, но она имела решающее значение для выживания деревни и сохранения сил шиноби. Пока что их поколение несло на своих плечах груз ответственности за весь мир, но в конце концов оно погибнет. Те, кто пришёл им на смену, должны были быть готовы нести бремя мира. Будущее Конохи было в руках детей. Они станут носителями воли огня. В том, чтобы быть учителем, не было никакой славы. Несмотря на это, он не считал постыдным участвовать в подготовке будущих шиноби деревни. Кроме того, работа учителем была довольно простой, и это его привлекало. Он не был ленивым. Вовсе нет. Просто он предпочитал выбирать самый простой вариант из всех возможных. Так было всегда, сколько он себя помнил. «Я был с ней связан», — сказал Киба. «О ком именно мы говорим? » — сказал он. Отбросив свои размышления. «Дочь феодала», — сказал Киба. «Дочь того самого феодала, чью семью ты сопровождал домой», — сказал он, не веря в безрассудство Кибы. — Да, — сказал Киба. На его лице появилась волчья ухмылка. «Я знаю. Я знаю. Это было безрассудно, но дело не в этом», — оправдывающимся тоном сказал Киба. «Тогда в чём дело?» — сказал он. Он пытался понять ход мыслей вспыльчивого Инузуки. «Вот что произошло. Мы с ней разговорились, когда она начала расспрашивать меня о шиноби. Чем больше мы разговаривали, тем лучше узнавали друг друга. И вскоре мы нашли общий язык. Она умна, практична и открыта для общения, как и подобает дочери феодала. И то, что она хороша собой, тоже не мешает. Он вздохнул. Управлять эмоциями было непросто. Шиноби всегда должен быть объективным. Умение отделять эмоции от ситуации и принимать наилучшие решения было обязательным условием. «Ты смотришь на меня так, как смотришь сейчас, потому что, скорее всего, не понимаешь. Видишь ли, друг мой, иногда мы открываем для себя лучшее в жизни, только отбросив осторожность», — сказал Киба. «Лучшее в жизни ? Похоже, тебе действительно нравилась эта девушка», — сказал он. У Кибы было несколько романов, но ни об одном из них он не говорил в таком тоне. «Ты даже не представляешь», — сказал Киба с игривой ухмылкой и проблеском серьёзности в глазах, который не вязался с его ухмылкой. «Я просто рад, что мы расстались, пока наши отношения не зашли слишком далеко. У меня такое чувство, что, если бы мы были вместе дольше, я бы не смог её отпустить», — сказал Киба. «Ты и правда становишься мягче», — сказал он, чтобы позлить своего сурового товарища по команде. «Может быть, и так», — сказал Киба с понимающей улыбкой. Он понял, как сильно изменился Киба за эти годы. То, что Инудзука не закатил истерику, когда его обвинили в мягкотелости, было настоящим проявлением зрелости. Его губы дрогнули в едва заметной улыбке. «Прими это от меня, Сино, и применяй в любой ситуации, с которой столкнёшься», — сказал Киба. «Иногда ожидание подходящего момента приводит лишь к упущенным возможностям. Иногда подходящий момент так и не наступает, и в итоге ты опаздываешь». Слова Кибы поразили его в самое сердце. Он не признавался Хинате в своих чувствах, потому что ждал подходящего момента. Он хотел рассказать ей, как ему плохо. Проблема была в том, что он не был готов рассказать ей об этом. И в какой-то степени он считал, что она тоже не была готова это услышать. За последние несколько месяцев она пережила немало испытаний. Она потеряла Неджи, ушла из своего клана и страдала от разбитого сердца из-за Наруто. Узнав, что её товарищ по команде, который был ей как брат, влюблён в неё, она испытала бы слишком сильный стресс. Ей нужно было немного спокойствия в жизни — хотя бы на какое-то время. Хотя ему больше всего на свете хотелось сказать ей, что он её любит, хотя ему хотелось сказать ей, что он видит её лицо во сне и иногда слышит, как она шепчет ему что-то на ухо, — он будет ждать. Сидеть и ничего не делать со своими чувствами было мучительно. Но для Хинаты так было лучше. Ей нужно было отдохнуть от всей этой драмы. Хотя ему не хотелось в этом признаваться, ещё одним сдерживающим фактором был страх. Не было никакой гарантии, что она ответит ему взаимностью. Несмотря на это, он считал, что любовь — это то, что нужно развивать, а не то, что возникает без причины. Ей не нужно было отвечать ему взаимностью с самого начала. Всё, что ему было нужно, — это шанс. Шанс сделать всё возможное, чтобы она в него влюбилась. Вот и всё, что ему было нужно, — это шанс. Он понятия не имел, как заставить её влюбиться в него, но, чёрт возьми, он сделает всё возможное, чтобы это произошло. Мысль, которую Киба заронил ему в голову, не давала ему покоя. Его слова повлияли на него сильнее, чем он готов был признать. Что, если, если он не сделает первый шаг, кто-то другой перехватит инициативу и завоюет её сердце? Что, если, если он будет ждать, то опоздает? «Как думаешь, ты ещё встретишь её?» — спросил он Кибу. «Кто знает? Жизнь — чертовски непредсказуемая штука.» Если бы кто-то спросил его, когда именно у него появились чувства к Хинате, он бы ответил, что не может точно вспомнить. С другой стороны, если бы кто-то спросил его, почему он испытывает к ней чувства, он бы легко назвал множество причин. Она была сострадательным человеком. В то время как её клан считал эту черту её характера слабостью, он, напротив, считал её одним из самых сильных её качеств. За семнадцать лет своей жизни он встречал очень мало людей, которые были бы такими же сострадательными, как Хината. Он знал, насколько практичным было бы иметь в качестве второй половинки человека, обладающего таким же состраданием, как она. Сострадание, которое мать проявляла к нему в детстве, помогло ему осознать его значимость. Во-вторых, она была усердной работницей. Она пролила много крови и слёз, чтобы стать той, кем она была сейчас. Благодаря упорному труду она теперь могла на равных конкурировать со своими коллегами. Благодаря упорному труду она избавилась от скованности. Она была полна энтузиазма. Когда она чего-то хотела, то почти ни перед чем не останавливалась, чтобы этого добиться. Её сострадательная и трудолюбивая натура не могли не вызывать у него восхищения. Самое главное, она приняла его таким, какой он есть. Её никогда не пугали насекомые и его страсть к ним. В отличие от многих его сверстников в детстве, её не отталкивала его любовь к насекомым. «Я думаю, что насекомые очаровательны», — вспомнил он её слова. Она произнесла их так давно. Ещё до того, как они по-настоящему поняли, что значит лишить человека жизни. Когда-то он боялся быть не таким, как все. Боялся, что его не будут считать нормальным. Теперь, когда он об этом подумал, ему стало ясно, что именно Хината невольно подтолкнула его к принятию себя. Вдобавок ко всему, они с Хинатой просто нашли общий язык. В этом был чертовски большой смысл. Неужели он так удивился, когда понял, что испытывает к ней чувства? Помимо того, что он восхищался её характером и тем, что она принимала его таким, какой он есть, и помимо того, что они чувствовали друг друга, были ещё и его гормоны. Он был молодым человеком. Так что в физическом влечении к ней не было ничего особенного. От Хинаты Хьюги у него закипала кровь. Когда люди говорят о физической привлекательности, они обычно имеют в виду очевидные характеристики, которые бросаются в глаза. Для него это было не так. Когда речь заходила о физической привлекательности, для него важнее всего было не сочетание лица и фигуры, как любил говорить Киба. А поведение. Он не мог не замечать, что Хината занимает довольно высокое место в так называемом «комбо» из передней и задней частей. Он был молодым человеком, и у него был глаз намётанный. Но её поведение действовало на него совершенно иначе. Её спокойный, мягкий и нежный нрав сводил его с ума. То, как она говорила и двигалась, вызывало у него чувства, в которых он никогда бы не осмелился признаться. От её спокойной, невозмутимой манеры речи у него волосы вставали дыбом. От её улыбки, которая никогда не была шире изящного изгиба губ и никогда не обнажала зубы, у него учащалось сердцебиение. Неуверенные и неловкие движения, свойственные ей раньше, со временем исчезли. Остались лишь благородные и изящные движения, присущие представительницам высшего общества. Глядя на то, как она двигается, иногда трудно отвести взгляд. От этого у него потели ладони. Она была соблазнительна и даже не подозревала об этом. Эта мысль казалась абсурдной, но это было правдой. Она неосознанно обвела его вокруг пальца, как будто была опытной соблазнительницей, а он — доверчивым дураком, который никогда не мог устоять перед чарами красивой женщины, умеющей использовать свою красоту в своих интересах. Как он мог устоять перед ней? В ней было всё, что он представлял в девушке, с которой хотел бы провести остаток своей жизни. «Шино. Здравствуйте. Ты там, жучок? — раздался голос, прервав его размышления. Это сказал Киба. Он упрекнул себя за то, что потерял связь с реальностью. Такие мысли о Хинате часто с ним случались. Они сидели на одной из скамеек, расположенных в приюте для бездомных собак при резиденции клана Инудзука. Территория была огорожена вольерами, в которых содержалось множество собак, спасённых с улиц. Было уже близко к полудню. В его руке был наполовину полный стакан лимонада, который начал нагреваться. Стакан Кибы уже давно был пуст. Акамару преданно сидел рядом со своим напарником. Последние пару часов они провели, заботясь о бездомных собаках в приюте, разговаривая и бездельничая. Они покормили собак, сменили повязки на раненых и дали лекарства некоторым из них. Большинство этих собак будут пристроены в семьи, но некоторые из них вольются в клан. «Я же сказал, что нам почти пора встретиться с Хинатой», — ответил Киба. В тот день был вторник. Второй вторник месяца. Они договорились встретиться. «То, как ты застрял в своей маленькой вселенной, напоминает мне Саске. Он всегда кажется таким отрешённым от происходящего вокруг, когда мне выпадает редкая возможность увидеть его», — сказал Киба. Он точил кунай о точильный камень. «Единственный раз, когда он не был погружён в свой собственный маленький мир, — это когда мы недавно столкнулись с ним и Наруто в «Ичираку Рамен».» «Я не знаю, как мне реагировать на то, что меня сравнивают с Саске», — сказал он. «Знаешь, я до сих пор ему не доверяю, даже спустя столько месяцев. Мне кажется, что он может в любой момент предать нас и напасть на деревню», — сказал Киба. «Зачем ему это делать ?» — сказал Сино. «Я не знаю. Почему ты спрашиваешь меня? Он — нестабильный предатель, который присоединился к Орочимару. Не я», — сказал Киба. В этот момент он смотрел на своё отражение в блестящем кунае. «Мне хотелось бы верить, что он исправился. Вам не кажется, что он заслуживает второго шанса? Люди меняются, Киба», — сказал он. «Действительно ли люди меняются?» — спросил Киба. Вопрос был задан с такой искренностью, что он понял: его друг, любитель собак, задал его не для того, чтобы поспорить. "Все, что я просто говорю, это то, что я ему не доверяю. Сомневаюсь, что когда-нибудь буду доверять. Я не доверяю ему Коноху и, конечно, никогда бы не доверил ему никого, кто мне дорог ". «Никогда ?» — спросил Сино. «Никогда», — ответил Инудзука. «Хватит о Саске. Пойдём», — сказал он, вставая. Они вышли из здания и направились к дому Кибы. Клан Инудзука был неразрывно связан с понятием общности. Именно поэтому они жили в общем доме, как и Хьюга, а не в отдельных домах, разбросанных по всей Конохе. Прежде чем покинуть территорию клана, они поставили пустые бокалы на кухню. Они отправились в западную часть Конохи. Западная часть Конохи была самым оживлённым районом. Там располагалось множество процветающих предприятий всех видов: от ресторанов и магазинов снаряжения для шиноби до магазинов одежды. Это было сердце экономики Конохи. В этом районе нередко можно было встретить иностранцев. Улицы постоянно были заполнены приезжими, путешественниками и местными жителями. В воздухе витала оживлённая атмосфера. Изысканно украшенные фасады магазинов привлекали внимание. Он заметил Хинату, стоявшую у яркого входа в магазин традиционной одежды. Она смотрела в землю и, казалось, была погружена в свои мысли. Когда они подошли ближе, она подняла голову и улыбнулась им — улыбка показалась ему натянутой. Он не мог не заметить, как её длинные фиолетовые волосы струятся по шее. Её необычные лавандовые глаза были тёплыми, как материнские объятия. Он гадал, какой будет её бледная, но сияющая кожа под его ладонями и какой будет текстура её тёмных волос под его пальцами. Он был рад, что его сердце не может говорить, иначе это привело бы к скандалу. Если бы оно могло, то кричало бы о том, как сильно он в неё влюблён. Оно кричало бы так громко, что услышали бы все тысячи жителей Конохи. «Привет, Киба-кун», — сказала она. Её голос был достаточно громким, чтобы они могли услышать её на оживлённой улице, но достаточно тихим, чтобы не потерять своей мягкости. «Привет, Сино-кун», — сказала она ему с той же натянутой улыбкой. Он задумался, почему её улыбка такая натянутая. При мысли о том, что ей больно, он почувствовал тупую боль. Киба поприветствовал её дикой ухмылкой. Акамару залаял, требуя внимания. Она подошла к нему и погладила по голове. Пёс застонал от удовольствия. Они отправились к месту назначения: Киба и Акамару шли слева от него, а Хината — справа. Ему всё время казалось, что её что-то беспокоит. Она заметила, что он смотрит на неё, и перевела взгляд на него. Он вопросительно приподнял бровь. Она улыбнулась ему и отвела взгляд. То, что они делали, стало для них привычным делом. Каждый второй вторник после полудня они встречались с Хинатой и вместе отправлялись в «Якинику Кью». Yakiniku Q был рестораном в стиле гю-каку. Это был любимый ресторан Асумы Сарутоби. Асума всегда водил туда свою команду, когда нужно было отпраздновать что-то важное. Команда Асума и команда Куренай начали собираться там на обед вскоре после войны. Они встречались каждые две недели. Иногда не все из них могли прийти. Шикамару был единственным, кто чаще всего не мог прийти. Нара часто присоединялись к ним только раз в месяц, а то и реже. Причина встречи в любимом ресторане Асумы так и осталась невыясненной. Возможно, они сделали это, чтобы сохранить память об Асуме. Возможно, они сделали это, чтобы сохранить связь, которая возникла между их командами после безвременной кончины Асумы, сенсея команды 10 и отца дочери Куренай. Хотя причина не была озвучена, все они знали, что есть повод, который заставляет их регулярно встречаться в любимом ресторане Асумы. По пути в Yakiniku Q. они миновали Ichiraku Ramen. Он почти физически ощутил, как настроение Хинаты испортилось при виде этого уютного заведения. Он уважал Наруто. Несмотря на это, он затаил на него обиду за то, что тот причинил боль Хинате. Он не винил Наруто за то, что тот не ответил взаимностью на чувства Хинаты, но его беспокоило то, как Наруто повёл себя в этой ситуации. То, что он месяцами не отвечал на её признания. То, что он дал ей ложную надежду, встречаясь с ней некоторое время после войны, а затем порвал с ней, сказав, что не испытывает к ней ничего, кроме платонических чувств. Ему было больно осознавать, как сильно отказ ранил Хинату. Почему именно она всегда становилась жертвой боли и страданий? Он хотел бы оградить её от всей этой боли. Если бы он мог защитить её от всей этой боли, просто обняв, он бы обнимал её до последнего издыхания. Забавно, что в последнее время его мысли часто становятся поэтичными. Она выросла в жестоком клане, потеряла мать в юном возрасте, пыталась доказать свою ценность клану, но, несмотря на все усилия, потерпела неудачу, а затем потеряла Неджи. Хината прошла через огромные трудности. Трудности, с которыми он никогда не сталкивался. Самой большой трудностью, с которой он столкнулся в детстве, было то, что дети на детской площадке называли его странным из-за того, что он любил насекомых. Он желал Хинате только одного — чтобы она обрела покой и счастье. Только это. У него было ощущение, что ей не хватает этих качеств, хотя он и не знал почему. Если бы он был Кибой, то сказал бы, что интуиция его не подвела. Но он не верил в интуицию. Что такое интуиция, как не совокупность предубеждений, накопленных за всю жизнь, которые подсказывают, как интерпретировать ту или иную ситуацию? Это не какой-то сверхъестественный советник, призванный оберегать вас. Вера в то, что интуиция не является чем-то сверхъестественным, была проще, чем альтернатива. Матрица простоты, которая управляла его жизнью, заставляла его избегать мыслей о божественном вмешательстве или о существовании бога или нескольких богов. Он был готов пожертвовать почти всем, чтобы подарить Хинате мир и счастье. Чтобы увидеть, как она освобождается от демонов, которые её терзали. Он ещё раз взглянул на неё. Солнце освещало её бледную кожу. Казалось, что её волосы светятся. Он был потрясён её красотой. Безмолвная сила тоски пронзила его изнутри. Они подъехали к Yakiniku Q и вошли в заведение, Киба шёл впереди. Ресторан был наполовину полон, в воздухе витал аромат мяса, приготовленного на гриле. По заведению разносились радостные возгласы посетителей. Он предположил, что они в приподнятом настроении из-за вкусной еды и хорошей компании. Дама, владевшая заведением, помахала им издалека. Киба и Хината помахали в ответ. Он даже не потрудился вытащить руки из карманов куртки. Он заметил Чоуджи и Ино за их обычной стойкой. Шикамару отсутствовал. Вместо него рядом с Ино сидел Сай, темноволосая загадка. Чоуджи сидел напротив них. Мясо уже готовилось на двух круглых сковородах, встроенных в деревянные столы. В восстановленном ресторане Yakiniku Q вместо забутонов вокруг столов были установлены кабинки для сидения. Большинство зданий были восстановлены в современном стиле после разрушительной атаки Пейна. «Потому что это неприемлемо с социальной точки зрения!» — раздражённо сказала Ино, когда они сели. Она всплеснула руками над головой. Киба сел рядом с Чоуджи, а Хината — рядом с Ино. Шино постарался сесть рядом с Хинатой. «То есть парню допустимо хвалить женщину, с которой у него нет романтических отношений, за её личные качества, но неуместно хвалить её за внешность ?» — сказал Сай с озадаченным выражением лица. — Да, — ответила Ино. «Но разве это не комплимент, несмотря на то, что он касается её фигуры? » — сказал Сай. «Это не одно и то же», — ответила Ино. «Как так? » — с любопытством спросил Сай. Сай был для него загадкой, но его преданность не вызывала сомнений, поэтому Сино не слишком беспокоился о тайне, окутывавшей бледного художника. После войны в Сае произошли перемены. Он больше не притворялся. Болезненно натянутая улыбка исчезла. Потребность притворяться с каждым днём становилась всё меньше. Он становился всё более искренним. Несмотря на это, он по-прежнему не разбирался в тонкостях работы общества. «Привет, Хината. Привет, Шино», — сказала Ино, махнув рукой на Сая. — Киба, — добавила она, подумав. «Почему ты поздоровался со мной последним?» — пожаловался Киба. Акамару сидел в углу комнаты. «Ну вот, опять ты из мухи слона делаешь», — вздохнул Ино. Ино и Киба часто ссорились. Несмотря на это, их подшучивания были на удивление незлыми. Всё это было в шутку, и это слово как нельзя лучше описывало их вечные споры. «Хоть раз в жизни будь благоразумной», — сказала Ино. Чоуджи переворачивал мясо на сковороде. Он был одет в красные брюки и белую повседневную футболку. Ино была одета в чёрную юбку до колен и фиолетовый укороченный топ без рукавов. Сай с любопытством переводил взгляд с Ино на Кибу и обратно. Сино взглянул на Хинату. Она рассеянно смотрела на стол и рисовала на нём круги указательным пальцем. Что её беспокоило? «Я знаю, что ты любишь меня такой, какая я есть. Не притворяйся, что я тебе не нравлюсь», — сказала Киба. Хината подняла глаза. Чоуджи оторвался от брошюры, которую читал, и уставился на Кибу. Сай выглядел ещё более любопытным, чем раньше. Сино вздохнул. На лице Ино отразилось возмущение. «Не говори глупостей... Ты думаешь... Почему... Что? Подожди... Подожди... Подожди. Подожди. Что?» — сказала Ино. С каждым словом её голос становился всё громче, пока она не начала почти кричать. «Так вот как выглядят ссоры влюблённых. Интересно...» — сказал Сай. Он задумчиво потирал подбородок. Ино стало стыдно. Чоуджи расхохотался. Он прищурился, и его живот затрясся от смеха, наполнившего комнату. На лице Хинаты появилась едва заметная улыбка. Киба и Ино сверлили друг друга взглядами. Ино была в ужасе, а на лице Кибы играла довольная ухмылка. То, что Ино была в таком ужасе, вероятно, тешило его самолюбие. Инудзука подмигнул ей. Ино посмотрела на него так, словно хотела, чтобы ему принесли его голову на серебряном блюде. «Эй, Ино. Ты не говорила, что у вас с Кибой что-то есть», — сказал Чоуджи, смеясь. Ино повернулась к Саю. Каким-то образом ей удалось раздобыть металлические щипцы. «Я не для этого тебя сюда пригласила. Как ты вообще мог такое предложить?» — крикнула Ино на Сая, указывая на него металлическими щипцами. «Дай ему передохнуть, Ино. Этот парень так же социально неадаптирован, как пятилетний ребёнок», — пробормотал усталый голос. «Я бы обиделся, если бы ты сравнила меня с ребёнком, но ты права», — разочарованно сказал Сай. Шикамару, правая рука Шестого Хокаге, сел в конце кабинки рядом с Кибой. Он был одет в стандартную форму шиноби Конохи. От него слегка пахло табаком. Шикамару стремительно поднялся по карьерной лестнице за невероятно короткий промежуток времени. Из немотивированного чунина он превратился в самого доверенного советника и стратега Хокаге. Многие шиноби мечтали о такой влиятельной должности. Было неслыханно, чтобы кто-то в столь юном возрасте занимал такой пост. По сравнению со своими сверстниками Шикамару выделялся — он стоял в одном ряду с Наруто и Сакурой. «Шикамару прав. Оставь Сая в покое. Ты заставишь Кибу ревновать», — сказал Шино. Чоуджи расхохотался. «Не поощряй её. Теперь с ней будет ещё больше проблем», — сказал Шикамару. Нара вздохнул, как будто весь мир был против него. «Да ладно. Неужели все за этим столом меня ненавидят? » — драматично произнесла Ино. «Хината, скажи мне, что ты не подыгрываешь этой чепухе. Докажи мне, что хотя бы один человек здесь не ненавидит меня», — в отчаянии воскликнула Ино. Хината улыбнулась Ино и взяла её за руку. «Честно говоря, я думаю, что вам с Кибой было бы хорошо вместе», — сказала Хината, нанося последний удар. Чоуджи усмехнулся. Киба послал Ино воздушный поцелуй. Шикамару вздохнул, а Сай, казалось, совсем растерялся. «Я сделаю вид, что не слышала, как ты это сказал», — сказала Ино, убирая руку с руки Хинаты. Шино заметил необычную усталость Шикамару. Мешки под его глазами были более заметными, чем обычно. «Шестой последние два дня гонял меня как раба», — сказал Шикамару, прежде чем зевнуть. «Вот что бывает, когда занимаешь такую позицию», — сказал Киба Шикамару. «Фу, Киба. Ты просто мечтаешь занять такую высокую должность», — сказала Ино. «Ты просто мечтаешь о том, чтобы у тебя были мои дети. Назови время и место, и я устрою тебе такое приключение, которое ты никогда не забудешь», — парировал Киба. «Ого. Расслабься, чувак. Что с тобой не так?» — сказал Чоуджи, перебив Ино, прежде чем та успела ответить на грубые слова Кибы. «Не забывай уделять первостепенное внимание своему здоровью, Шикамару-кун. Твои обязанности должны быть на втором месте после твоего благополучия», — сказала Хината Шикамару. «Поверь мне, я действительно забочусь о своём благополучии. Ещё неделя такого, и я уволюсь», — сказал Шикамару. «Не сдавайся. Ты наконец-то делаешь что-то значимое с помощью своего огромного мозга. Не растрачивай свой дар впустую», — сказала Ино. «Необязательно говорить как моя мама», — сказал Шикамару. Ино бросила на него сердитый взгляд. «Иди помой руки. Еда почти готова», — сказал Чоуджи. «Иногда так тяжело идти», — пробормотал Шикамару по пути к раковине в углу комнаты. Мясо, приготовленное на гриле, было готово через несколько минут. Хината и Чоуджи разложили мясо и гарниры по тарелкам. Все набросились на еду. Солёный говяжий язык и лук-шалот от Чоуджи были легендарными среди их сверстников. Команда Куренай, команда Асума и Сай провели полчаса за разговорами после еды. Они расплатились за еду и попрощались. Похоже, эта встреча немного подняла Хинате настроение. Чоуджи ушёл домой. Шикамару отправился в архив Конохи. Ино утащила Сая бог знает куда, а Киба направился на восток по делам. Это оставило его наедине с Хинатой — к его удовольствию. Он сказал ей, что хочет проводить её до дома. Она улыбнулась ему и поблагодарила. Его сердце дрогнуло. Несмотря на то, что её настроение улучшилось, она, похоже, всё ещё была не в настроении для разговоров. В результате воцарилась тишина. Он не возражал. Молчаливые моменты — часть жизни. Пока что ему придётся побыть с ней наедине. Они были уже на полпути к её дому, когда вдалеке показался Учиха, ведущий затворнический образ жизни. Взгляд Учихи был прикован к ним двоим. Он не придал этому особого значения и повернулся к Хинате, чтобы сказать что-то о том, как странно Саске на них смотрит. Тревожные звоночки зазвенели у него в голове, когда он заметил выражение её лица. По спине пробежал холодок — как будто кто-то облил его ледяной водой. Он нервно заёрзал. Он знал это выражение лица Хинаты. Он хорошо его знал. И ничего хорошего оно не предвещало. Когда они были моложе, она принимала такое же выражение лица, когда Наруто обращал на неё внимание. Со временем он стал ассоциировать это выражение с бегством — с желанием сбежать. Он так хорошо разбирался в её эмоциях, что заметил: страх не был причиной её желания сбежать. Нет. Он не чувствовал в ней ни капли страха. Так почему же она хотела сбежать? Он огляделся по сторонам и не заметил ничего необычного, кроме Саске. Может ли быть так, что она хотела сбежать из-за Саске? Если Саске действительно был виноват, то в чём могла заключаться причина? Она никогда не боялась Саске, и он не чувствовал исходящего от неё страха, так почему же она хотела избегать его? Он ещё раз взглянул на неё и с удивлением обнаружил, что выражение её лица стало таким же, как до появления Саске. Ничто не указывало на то, что она хочет сбежать. Он наблюдал за ней. Она небрежно смотрела в сторону Саске. Учиха продолжал смотреть в их сторону. Он был почти уверен, что причиной её скрытого желания сбежать был Саске. Присутствие Саске было единственным фактором, которого раньше не было. В этом не было смысла. Насколько ему было известно, Саске и Хината не общались. Учиха был настолько необщительным, насколько это вообще возможно. Но, с другой стороны, не исключено, что они могли общаться. Тогда, возможно, Саске мог бы что-то сказать ей или сделать. Вскоре он осознал все последствия этой мысли Это было очевидно. Может быть, Саске причинил ей боль. У него кровь застыла в жилах. Ужасная боль пронзила его грудь. Если бы Саске каким-то образом причинил вред Хинате... Он бы... Он бы... Он бы заставил его заплатить. Он уставился на спокойное лицо Хинаты. В голове у него всё перемешалось, и он подумал о том, что Саске причинил Хинате боль. В его голове пронеслось множество образов того, как он причиняет ей боль. Вопрос не давал ему покоя. Неужели Саске что-то с ней сделал? Но зачем ему было делать что-то подобное с Хинатой? В его памяти всплыл разговор с Кибой: «Зачем ему это?» «Я не знаю. Почему ты спрашиваешь меня? Это он — ненадёжный предатель, который присоединился к Орочимару. Не я». Простота была основой его жизни. Сражаться с Саске в такой ситуации было непросто. Но ему было всё равно. Он сделает это ради Хинаты. К чёрту простоту. К чёрту его безопасность. К чёрту всё. Нестабильный предатель. Нестабильный предатель. Нестабильный предатель, который присоединился к Орочимару. Нестабильный предатель. Предатель. Предатель. Слова Кибы продолжали звучать у него в голове. Действительно ли люди меняются ? Чем больше он думал о том, что Саске причинил боль Хинате, тем более вероятным это казалось. И тем сильнее разгорался его гнев. Он был не из тех, кто легко выходит из себя. Он был не из тех, кого легко вывести из себя. Да, он часто испытывал чувство разочарования и раздражения, но редко злился. Когда он всё-таки приходил в ярость, его гнев пылал так же горячо, как расплавленный металл, и был настолько сильным, что грозил расплавить его изнутри. Наконец Учиха оказался всего в нескольких метрах от них. Хината, которая шла на несколько метров впереди Шино, прошла мимо Саске, не сказав ни слова. Он был шокирован тем, что Хината прошла мимо одного из их одноклассников так близко и не поздоровалась с ним. Уже одно это было тревожным сигналом. Хината всегда была вежливой. Всегда. Это было заложено в её ДНК. Теперь Саске стоял прямо перед ним. Одному из них пришлось бы отойти в сторону, чтобы другой мог пройти. Ни один из них не отступил. Саске, вероятно, был слишком горд, чтобы уступить, а он сам был слишком взволнован от одной мысли о том, что Саске причинил боль Хинате. Они долго стояли так, сверля друг друга взглядами. Он никогда раньше не осмеливался противостоять Учихе. В тот момент ему было всё равно, что у него нет шансов против Учихи. Если придётся сразиться с ним, то так тому и быть. Он сделает это ради Хинаты. В его жизни было несколько моментов, когда он чувствовал себя таким храбрым. Храбрым настолько, что был готов сражаться безрассудно, не заботясь о своей жизни, — совершенно не думая о последствиях своих действий. Ему было наплевать на крайне низкие шансы на победу. «Тебе есть что мне сказать, жучок?» — спросил Саске. Голос Саске никогда ещё не звучал так высокомерно и надменно. Он продолжал смотреть на Учиху, не отводя взгляда. Он собирался спросить его, не сделал ли он что-нибудь с Хинатой. Прямо здесь и сейчас, в присутствии Хинаты. Он уже собирался открыть рот, чтобы заговорить, когда его прервал мягкий голос. — Шино-кун, — мягко сказала Хината. Она стояла в нескольких шагах позади Учихи. «Что случилось? » — с любопытством спросила она. Что случилось? От этих слов он растерялся. Неужели появление Саске не вызвало у неё негативной реакции? Неужели выражение, которое он на мгновение увидел на её лице, было плодом его воображения. Её слова, такие простые и понятные, отрицали наличие каких-либо негативных отношений между ней и Саске. Из её заявления следовало, что она не понимает, почему он злится. Её слова могли означать одно из двух. Первое: он просто представил себе её реакцию на Саске. Или второе: она была способна на большой обман. Он обвинял Саске, основываясь исключительно на предположениях. Иногда предположения оказываются верными, но всё же... это были всего лишь предположения. Он ещё раз взглянул на Саске и отошёл в сторону, пропуская его. Учиха бросил на него последний взгляд и покосился на Хинату, прежде чем продолжить свой путь. Шино подошёл к Хинате. «Чего мы ждём? » — сказал он. Они тоже продолжили свой путь. Примерно через пятнадцать минут неспешной ходьбы они добрались до улицы, на которой жила Хината. Он остановился, и Хината последовала его примеру. В нём вспыхнула искра храбрости. Он подошёл ближе к Хинате и обнял её за плечи и верхнюю часть спины. В ответ она свободно обвила руками его торс. Это было платоническое объятие. Он редко обнимал её так. Это было больше в стиле Кибы. «Ты выглядела так, будто тебе нужны объятия», — сказал он. Он положил подбородок ей на макушку. Она крепче обняла его. Ощущение её тёплого тела рядом с собой и её запах опьяняли. «Спасибо. Почему ты почти всегда видишь меня насквозь?» — спросила Хината. «Даже когда я улыбаюсь, ты можешь понять, что меня что-то беспокоит. » Они разошлись. Он сделал шаг назад. «Киба называет это сверхъестественным чутьём», — сказал он. Она слегка улыбнулась. «И как же ты это называешь, Сино-кун? » — спросила Хината. «Я ещё вернусь к этому вопросу», — сказал он. Хината улыбнулся ещё шире. «Полагаю, ты называешь это наукой. Так проще, не так ли?» — сказала она. Он ухмыльнулся. Она улыбалась своей фирменной улыбкой. Той самой, от которой у него учащалось сердцебиение. Ему вдруг захотелось сказать ей, что он её любит. Он хотел сказать ей, что видит её лицо во сне. Что он слышит, как она шепчет ему что-то в его мечтах. Он хотел сказать ей, что никогда не испытывал ничего подобного ни к одной другой девушке. Он почувствовал, как у него вспотели ладони, когда она посмотрела на него своими большими красивыми лавандовыми глазами. Глазами, полными доброты и сострадания. Он хотел взять её за руки. За руки, которые были полны исцеления. Почувствовать, как её нежные пальцы переплетаются с его. Он хотел прикоснуться к её лицу. Он хотел обнять её. Прижать к себе и никогда не отпускать. Она была единственной девушкой, которую он хотел. Единственной, кто его понимал. «Мы с Кибой рядом, если мы тебе нужны», — сказал он ей. «Не беспокойся обо мне», — сказал Хината. «Есть одна небольшая проблема, которая в последнее время меня беспокоит, но ничего серьёзного. Я скоро её решу.» Сердце подсказывало ему спросить о Саске. Спросить, было ли напряжение, которое он почувствовал там, настоящим или это было плодом его воображения. Он хотел спросить, не сделал ли ей что-нибудь этот отстранённый Учиха. Не причинил ли он ей боль. Но он не стал этого делать, потому что не хотел рисковать и портить момент. «Пока, Хината», — сказал он. «Пока, Сино-кун», — сказала она с улыбкой. Она развернулась и пошла прочь. Сделав несколько шагов, она остановилась и повернулась в его сторону. «И спасибо тебе. Спасибо, что всегда рядом со мной», — сказала Хината. «Для чего нужны друзья? » — ответил он. Она улыбнулась, помахала ему и ушла. Он смотрел ей вслед, пока она не скрылась за дверью своего дома. Он смотрел ей вслед, пока она не скрылась за дверью своего дома. Он мысленно вернулся к ситуации с Саске. В тот момент он потерял контроль над собой. Он утратил способность мыслить рационально. Неужели Хината так на него влияет? Он бы солгал, если бы сказал, что это его не пугает. Кто знает, на что он способен, если позволит эмоциям взять верх? Ему нужно было выпустить пар, поэтому он побежал домой. В конце концов он скажет Хинате, что любит её. Но не сейчас. Время ещё не пришло. Спасибо, что читаете. Давно не виделись, не так ли? Спасибо за все ваши отзывы. Я прошу вас продолжать в том же духе. Расскажите, что вы думаете об этой истории. Что вы думаете о Сино? Пожалуйста, оставьте отзыв. Пожалуйста, поставьте лайк. Пожалуйста, подпишитесь. И берегите себя. {Бессмертный Мудрец } « Первый « Предыдущий Глава 10 из 22 Следующий Под деревом Есино Глава 11 Момент Дамеску Хината заставила себя успокоиться. Она стояла в нейтральной позе, опустив руки. Она закрыла глаза и глубоко вдохнула. Её лёгкие наполнились жизненной силой и энергией. Она выдохнула. Она сосредоточилась на окружающей обстановке. Ей казалось, что природа общается с ней. Она слышала каждый звук: шелест листьев, щебетание птиц и даже тихий свист ветра. Она присела, вытянула правую руку вверх и направила согнутую левую руку к земле. Ей почти показалось, что Неджи стоит рядом с ней, пока она принимает стойку «Восемь триграмм». Она поддалась искушению и открыла глаза, чтобы убедиться, что его действительно нет рядом. Её ждало горькое разочарование. Конечно, его там не было. Он был мёртв. Он гнил в земле, как и сказал Саске. Ей было трудно не выплюнуть свой обед, когда коварное воображение предало её и заставило представить разлагающееся тело её любимого кузена. Она закрыла глаза и сделала ещё один глубокий вдох. Она снова заставила свой разум замолчать. Она отбросила все мысли и сосредоточилась на настоящем моменте, на своём дыхании и стуке сердца. Она скорректировала свою стойку, заметив все мельчайшие недостатки в своей форме и исправив их. Так же, как учил её Неджи. Затем она представила, как извивается, словно кобра. «Представь себя змеёй. Змея быстра. Змея беспощадна. Змея наносит точные удары. Змея движется плавно. Она течёт, как вода. Змея смертоносна. Змея непредсказуема. Змея опасна», — сказал ей однажды Неджи. Она вспомнила, как он обводил её слова, оценивая её форму. Подмечая мелкие ошибки, которые она упустила из виду. В глубине души Неджи был перфекционистом "Призови силу, которую тебе дали твои предки. Назови ее по имени. Пусть ее имя придаст тебе силы. Пусть ее имя вселит ужас в твоих врагов! Они никогда не должны забывать ее имя! голос отца подсказал ей, что делать дальше, из ее воспоминаний. «Бьякуган !» — выкрикнула она, призывая своё додзюцу. Вокруг её глаз вздулись вены. Её зрение стало невероятно острым. Она бросилась вперёд, как кобра. Её руки взметнулись, нанося удары по несуществующим мишеням, а кончики пальцев светились чакрой. Её ноги двигались в стремительном танце. Танце, который жил в её крови. Каждый удар был целенаправленным. Ни капли энергии не было потрачено впустую. Ни единого лишнего движения. Её пульс участился. Она вкладывала в свои движения всю свою силу. «Ты сдерживаешь Хинату-сама!» Это были самые частые слова, которые Неджи произносил на начальных этапах их тренировок. "Нападай, как змея. На поле боя ты не Хината Хьюга. У тебя нет сострадания. В тебе нет доброты. Ты гадюка. Ты не проявляешь милосердия! " Она приложила ещё больше усилий. Она напрягла мышцы до предела. Её мышцы охватил огонь. Ей казалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Она чувствовала, как в висках стучит кровь. «Восемь триграмм, тридцать две ладони». Она услышала, как Неджи говорит в унисон с ней. Она развернулась и бросилась в противоположную сторону. Адреналин бурлил в её крови. Она вспомнила, как обменивалась ударами с Неджи. Тогда она впервые по-настоящему представила себя смертоносной коброй. Высшим хищником. Тогда она впервые заставила его защищаться. "Шестьдесят четыре ладони! " - воскликнула она, подпитывая свои движения еще большим количеством чакры и физической энергии. Последствия пренебрежения тренировками были очевидны. Её тело уже не было в той форме, в которой оно было во время войны. Оно с трудом справлялось с нагрузкой. «Да ! Хината-сама ! Бей как змея. Да ! Да ! Ты делаешь это, Хината-сама !» — кричал Неджи. Её сердце переполняла радость. Он так гордился ею. Это был хороший день. Её лоб был мокрым от пота. Ноги подкашивались. Ей казалось, что она больше ничего не может дать. Но она ещё не закончила. - Сто двадцать восемь ладоней! - закричала она. Она продолжала свой смертоносный танец в ночной тьме. Это продолжалось пять минут. А потом её тело больше не могло выдерживать такую нагрузку. Она упала на колени. Вытянутые руки спасли её от падения лицом вниз. Она тяжело дышала. Капли пота падали в пыль. На мгновение она забыла о Неджи. На мгновение она забыла о Саске. В тот момент для неё имели значение только бешено колотящееся сердце, напряжённые мышцы, ощущение того, как мелкие камешки на группе давят на её ладони, и то, как песок прилипает к её влажным ладоням. Она села на землю. Она слишком устала, чтобы обращать внимание на пыль под собой. Именно этого она и хотела — довести своё тело до предела и избавиться от преследующих её мыслей. Ей нужно было на мгновение забыть о себе. Она отказалась от своей миссии — спасти Саске от депрессии. Она не могла найти в себе силы продолжать. Не после того, что произошло. Не после того, что он ей сказал. Инцидент, произошедший между ними двенадцать ночей назад, привёл к тому, что всё рухнуло. Из-за этого её миссия полностью провалилась. Может быть, она взялась не за своё дело. Может быть, Саске уже ничем не помочь. А может быть, ей помешала собственная бесполезность. Забавно, как быстро всё может пойти наперекосяк. Почему все её попытки заканчивались неудачей? Она всё ещё не оправилась от боли, которую причинили ей его слова. Он ранил её. Он безжалостно вонзил ей в бок гвозди. Из-за его слов она не переставала думать о Неджи. Как будто его смерть снова была у неё перед глазами. Саске безжалостно разбередил едва затянувшуюся рану. Просто чтобы помучить её. И всё из-за такой мелочи, как желание доказать свою правоту. Несмотря ни на что, она могла его простить. Она не злилась на него за то, что он сказал о Неджи. Она была зла на него, даже разочарована, но не ненавидела его. Ненависть к человеку была ей чужда. Кроме того, она прекрасно понимала, в каком он состоянии. Он был подавлен и зол. Так много злости и горечи. Она до сих пор помнила, как горели от ярости его глаза. Люди в его положении иногда говорили ужасные вещи — болезненные слова, которые ранили, как кинжал. Она бы простила его... со временем. Она бы простила его, но исчезла бы из его жизни. Она бы отдалилась от него. Она бы вычеркнула себя из его жизни. Она не могла находиться рядом с ним после того, что он ей сказал. После того, как он доказал, что способен причинить ей такую сильную боль. Она не могла рисковать и позволить ему сделать это снова. В её жизни было слишком много боли, и с неё было довольно. Её уход из резиденции Хьюга мог служить тому подтверждением. Находиться рядом с ним было бы всё равно что хватать нож за лезвие в надежде не порезаться. Это было бы глупо. Она могла вынести лишь определённую боль. У неё не было стального сердца, как у Наруто. Она смотрела на ночное небо. Оно было тёмным, если не считать далёких звёзд, которые тускло освещали его. Она хотела, чтобы солнце никогда больше не взошло. Его яркость лишь усиливала печаль в её сердце. Всё шло хорошо. Саске открывался ей, и они двигались в правильном направлении. Шепот в её голове о том, что она неудачница, за это время стал тише. Она делала что-то правильно. Ненависть к себе немного утихла. Постоянная боль в сердце немного ослабла. Но теперь все эти негативные чувства вернулись с еще большей силой Саске был для неё спасательным кругом. Она тонула в осознании собственной никчёмности, а потом появился он. Он дал ей возможность доказать себе, что она не бесполезная, что она действительно может добиться чего-то значимого хоть раз в жизни. Она ухватилась за этот спасательный круг и вытащила голову из воды. Она обнаружила, что снова может дышать. Она обнаружила, что мучительная боль от утопления прошла. Но теперь она выпустила этот спасательный круг и вернулась к тому, с чего начала. Она снова тонула. Она убегала от Саске, потому что была трусихой. Точно так же, как она убежала из своего клана. Точно так же, как она убежала от своего отца. Неужели неудачники постоянно так поступают? Убегают? Умрёт ли она вот так ? Станет ли она неудачницей ? Появится ли когда-нибудь спасательный круг, который спасёт её от утопления ? Решение вычеркнуть Саске из своей жизни огорчило её. Она больше не рассматривала его как цель, которую нужно достичь. Он стал ей близок. За короткое время, за несколько встреч, Саске стал ей почти другом. Она чувствовала себя потерянной и сбитой с толку. Она не знала, что делать, чтобы избавиться от ненависти к себе. Ей было так грустно и обидно. Так... разочарованно. Она сидела под звёздами, чувствуя боль в мышцах и в сердце. В конце концов она встала и пошла домой. Ночью в Конохе было тихо. В это время большинство жителей сидели по домам. Несколько человек бродили по улицам. Были шиноби — на службе и вне её. Были влюблённые парочки, которые шли, держась за руки. Был редкий пьяница, который, спотыкаясь, брёл домой после посещения бара в конце дня. И были одиночки Высокие уличные фонари освещали дорогу с нужной яркостью. Ночью на улицах было гораздо тише, чем днём. Прогулка по улицам в это время была своего рода терапией. Мимо неё прошли двое мужчин. Они куда-то спешили. «Мне нужно выпить чего-нибудь крепкого», — услышала она, как один из них сказал другому. Он был невысокого роста, лысеющий и с лишним весом. «Пара крепких напитков, и мы забудем обо всей этой ерунде», — ответил высокий и худощавый друг. «Говорю тебе, алкоголь спасает жизни». Они оба рассмеялись, как по команде. Через некоторое время она добралась до многоквартирного дома. Лестница перед ней была настоящим испытанием для её уставших ног. Неджи был бы разочарован. Дверь их квартиры ещё никогда не выглядела такой гостеприимной. Она вздохнула, входя в их скромное жилище. Наконец-то она дома. И ей нужно принять душ. Но сначала нужно выпить воды. Она нашла Куренай на кухне. Её наставница сидела за столом и читала кулинарную книгу. «Хината, нам обязательно нужно попробовать этот рецепт», — сказала она. Хината достала из шкафа стакан и наполнила его водой из-под крана. Удивительно, какой вкусной может быть вода, когда ты умираешь от жажды. «Ладно, что происходит ?» — сказала Куренай. Она повернулась и посмотрела на своего бывшего сенсея. «Что ты имеешь в виду ?» Куренай приподняла бровь. Она поставила локти на стол и подпёрла подбородок сцепленными пальцами. «Ты выглядишь так, будто вот-вот упадёшь замертво. С каких это пор ты тренируешься после захода солнца? К тому же в последние дни ты стал тише», — сказала Куренай. «Я вижу, что что-то не так. Так что выкладывай.» Она не хотела вести этот разговор. Она просто хотела принять душ, поесть и лечь спать. «А два дня назад вы решили взять недельный отпуск. Как это может не вызывать подозрений в данных обстоятельствах?» «Я скучаю по Неджи», — призналась она. Куренай не оставила бы её в покое, если бы та уклонилась от ответа. Иногда эта женщина бывает упрямой. Взгляд красных глаз Куренай смягчился — Понятно, — сказала Куренаи более мягким тоном. «Ты хочешь поговорить об этом? » «Нет, спасибо», — ответила она. Куренай долго молчала. Она просто смотрела на неё с материнской заботой в глазах и сочувствием на лице. «Я пойду приму душ», — сказала она. «Горе становится раковой опухолью, если ты не отпускаешь его. Горевать — это нормально, но отпускание должно быть частью процесса. Если ты в какой-то момент не отпустишь его, оно начнёт пожирать тебя изнутри, пока от тебя ничего не останется. Поверь мне, малыш, я знаю.» Она молча вышла из кухни. «Надо признать, — подумал Саске, уставившись в скучный однообразный потолок своей спальни, — я перешёл черту с Хинатой». Он был один — как обычно. Один — таким же, каким его найдут в не столь отдалённом будущем, распростёртым на полу и находящимся на грани смерти. Признаться, он никак не ожидал, что она даст ему пощёчину. Надо признать, что его гнев был оправдан. Надо признать, что его слова о покойном Неджи были неуместны. Надо признать, она всего лишь пыталась помочь. Надо признать, она, похоже, больше не хотела иметь с ним ничего общего. По правде говоря, он не ожидал, что ему будет не всё равно. Хината Хьюга. Ещё несколько месяцев назад это имя ничего бы для него не значило. Возможно, оно и сейчас бы ничего не значило, если бы он не встретил её под деревом Ёсино примерно два-три месяца назад. Возможно, это имя напомнило бы ему о трогательно скромной девочке из его детства, но оно не имело бы особого значения или влияния на его жизнь. Прошло тринадцать дней с тех пор, как она неожиданно оказалась здесь. Тринадцать дней с тех пор, как их крепнущая связь была разрушена. По правде говоря, он предпочёл бы, чтобы она была в его жизни. Он чувствовал связь с ней. Она была единственной из его сверстников, кроме Наруто, с кем он ощущал связь из-за их трудного детства. Он даже считал её самым терпимым человеком в деревне — ему не хотелось сбежать, когда она была рядом. Хотя он часто говорил себе, что хочет, чтобы его оставили в покое, на самом деле одиночество порой сводило его с ума. Он нуждался в ней. Она была ему нужна. Эту правду он никогда не раскроет. Эту правду он никогда не позволит своим губам произнести. Они провели вместе всего несколько мгновений, но ему нравилось, как она на него влияет. Рядом с ней он на мгновение забывал о своём разбитом сердце, пустой жизни и мрачных воспоминаниях. Это было мгновение забвения, такое же мимолетное, как слёзы на песке в пустыне. Единственное, чего хотел Саске, — это быть свободным. Освободиться от оков прошлого, горечи, одиночества и чувства вины. Это было его единственным желанием в каждый момент бодрствования. Хината была способна на мгновение подарить ему это. Сердце подсказывало ему, что той ночью он всё испортил. Что он нанёс непоправимый ущерб. Несколько дней назад он не случайно столкнулся с ней и её товарищем по команде. Он хотел посмотреть, как она отреагирует на его появление. Он ухмыльнулся. Она прошла мимо, даже не взглянув на него и не поздоровавшись. Кто бы мог подумать, что вежливая Хьюга способна так холодно относиться к людям? В ту ночь он узнал о ней кое-что новое. Она была вежливой и мягкой в общении, но у неё был характер. То, что она дала ему пощёчину, было тому подтверждением. Во-вторых, для Хинаты Неджи Хьюга был как открытая рана. Он ковырял эту рану солёными пальцами. Он знал, что ему нужно сделать, чтобы исправить ситуацию. Ему нужно было извиниться за свои слова. Проблема была в том, что он не собирался извиняться перед ней. И он точно знал почему Проведя несколько месяцев в полном одиночестве, наедине со своими мыслями, он смог лучше понять себя. Он хорошо знал себя. Он был слишком гордым человеком, чтобы извиняться. Он был не в состоянии пойти к ней и признать, что повёл себя неподобающе. По сути, это означало бы подчинение ей. Он никогда ни перед кем не преклонялся. Он был Саске Учихой. Саске Учиха ни перед кем не преклонялся. Однажды он попытался извиниться перед ней — в тот день, когда он без всякой причины накричал на неё за то, что она смотрела на него, пока ему являлись галлюцинации об Итачи. Слова извинения так и не сорвались с его губ. Он смирился с тем, что его извинения сродни лаю кошки, рычанию мыши или хождению человека на четвереньках, как у зверя. Это было неестественно. Несмотря на то, что его представление о себе изменилось, несмотря на то, что его мировоззрение пошатнулось из-за размышлений и созерцания, он по-прежнему гордился собой, как и в двенадцать лет. Он знал, что это пустая гордость, которая ни к чему его не приведёт. На самом деле это было губительно. На днях он был готов проучить товарища Хинаты по команде, потому что ему не понравилось, как тот на него посмотрел. Гордость подсказывала ему напомнить Абураме о его месте в пресловутой пищевой цепочке. Хотя здравый смысл подсказывал, что это ещё больше испортит его отношения с Хинатой. Гордость почти победила. Он почувствовал присутствие чакры на своей территории. Раздался стук в дверь. Его раздражение усилилось. Он сомневался, что в дверь стучится Хината. Если это была не она, то он хотел, чтобы его оставили в покое. Говорят, что несчастье любит компанию, но он обнаружил, что в буквальном смысле несчастье предпочитает одиночество. Стук не прекращался. Он раздражал, как назойливый плач манипулирующего ребёнка. Так же неприятно находиться в непосредственной близости от человека, у которого ужасно плохо пахнет изо рта. Он стиснул зубы и поднялся с футона. Его накрыла волна головокружения. Он надел хлопковую рубашку с длинными рукавами. Он уже принял душ. Бессмысленность принятия душа, когда тебе некуда идти, казалась почти забавной. Он вышел из спальни, миновал гостиную и направился к входной двери. Он распахнул дверь. По ту сторону двери стояла Сакура с пакетом для еды на вынос в руке. Некоторое время они оба молчали. Они не виделись больше месяца. «Можно войти? » В её зелёных глазах мелькнула неловкость. «Я пришла с подарками», — сказала она, поднимая коричневый пакет для еды навынос. От запаха еды он с болью ощутил пустоту в желудке и вялость в мышцах. Когда он в последний раз нормально ел? Он отошёл в сторону, пропуская её. Она улыбнулась ему и протянула пакет с едой на вынос. Она прошла в гостиную и села на диван. Вестибюль знавал и лучшие времена, или, точнее, более чистые времена. Но ему было всё равно. Это был не отель. Он сел на табурет у камина и открыл пакет с едой на вынос. В нос ему ударил запах острой говядины. В пакете лежали два сэндвича с говядиной кацу, наполовину завернутые в бумагу для сэндвичей. Он посмотрел на Сакуру. «О нет. Я уже поел». Он вцепился в сэндвич, как голодный зверь. Он не мог заставить себя беспокоиться о том, что подумает Сакура. Сакура встала и подошла к книжной полке в углу. На полке стояла стопка книг. Некоторые из них были покрыты тонким слоем пыли. Она начала их просматривать. «Я и не думала, что ты такой заядлый читатель», — сказала Сакура. Её зелёные глаза изучали обложку одного из романов. «Я тоже», — сказал он, прожевав. Она весело посмотрела на него и продолжила изучать его коллекцию. Наруто был единственным человеком, которого он постоянно старался избегать. Сакура была на втором месте. Он избегал её как чумы. Не то чтобы он ненавидел Саске или считал её особенно раздражающей. Ему было некомфортно рядом с ней. А это о многом говорит. Немногие вещи вызывали у него дискомфорт. Она заставляла его чувствовать себя неловко, потому что он знал, чего она от него хочет. Он сомневался, что когда-нибудь сможет дать ей то, чего она хотела, — свою любовь. Сакура хотела, чтобы он любил её. Она хотела, чтобы он вышел из депрессии и полюбил её так, как мужчина любит женщину. Он не представлял, что сможет полюбить её. Даже если бы он дошёл до того, что ему понадобился бы любовник. Его чувства к ней были чисто платоническими, и он сомневался, что когда-нибудь они изменятся. То, через что он заставил её пройти, также делало его присутствие в её жизни некомфортным. Он чуть не убил её. Он так и не извинился за это. Ему нужно было извиниться. Но он не стал бы этого делать — как не стал бы извиняться перед Хинатой. И даже сейчас он игнорировал её чувства к нему. Ему нужно было сказать ей правду. Ему нужно было сказать ей, что они с ней никогда не станут любовниками. По крайней мере, она этого заслуживала. Она заслуживала того, чтобы ей дали шанс отпустить ситуацию. «Ну как ты?» — спросила Сакура. «Думаю, ты и сама понимаешь, что бывали дни и получше», — сказал Саске. Она не ответила. Её взгляд был прикован к книге в твёрдом переплёте, которую она держала в руках. «Айя Накамура ? Интересный вкус», — сказала Сакура. Он почти доел второй сэндвич. «В вашей коллекции четыре её романа», — заметила она. «Она не пишет банальные сюжеты», — сказал он. «Она талантливая писательница. Просто она одержима трагическими героями. Книги о трагических героях — не моё», — сказала Сакура. «Трагические герои ?» — повторил он иностранный термин. — Полагаю, ты не знаешь, кто такой трагический герой, — сказала Сакура. — «Что меня выдало? То, что я сделал вид, будто понятия не имею, о чём ты говоришь?» Сакура закатила глаза. «Трагический герой — это персонаж с хорошим характером, но с изъяном, который приводит его к гибели», — сказала Сакура. «Айзава из «Там, где встречаются лиственные заросли» — благородный самурай, но ревность толкает его на убийство жены, потому что он подозревает её в неверности», — сказала она. «Главный герой её второго романа теряет семейное состояние из-за того, что слишком доверчив». «Главный герой «Икуё» настолько амбициозен, что в погоне за своими целями теряет себя. Из-за этого он живёт печальной и пустой жизнью». Раньше он не замечал этой закономерности. Он был так сосредоточен на событиях, происходящих в этих книгах, что не заметил, как собственные недостатки персонажей привели к их гибели. В тот момент он не мог не почувствовать себя трагическим героем. Он не считал себя героем, но у него был роковой изъян, и этот изъян мешал ему извиниться перед Хинатой. «Трагические герои грустят», — сказала Сакура. «В итоге они теряют всё хорошее в своей жизни из-за собственных недостатков. Ещё печальнее то, что так быть не должно». Слова Сакуры были подобны удару под дых. Они задели его за живое. Если честно, встреча с Хинатой была единственным положительным событием за долгое время. Их новообретённая дружба была единственным положительным событием в его жизни за последнее время. Да, он считал свои отношения с Хинатой дружбой. Он скорее бросился бы с горы, чем признался бы в этом кому-то, но в глубине души он не боялся называть вещи своими именами. Неужели он даже не попытается загладить свою вину? Неужели он просто позволит их отношениям разрушиться, даже не попытавшись их сохранить, потому что он слишком гордый? Гордость мешала ему ухватиться за единственное, что было хорошего в его жизни. Всё в его жизни было окутано мраком. Даже отношения с товарищами по команде приносили ему горе. Всё было во мраке и боли. Всё, кроме Хинаты. Она была тусклым светом среди отчаяния. Он вспомнил обо всех ошибках, которые совершил из-за своей гордыни. Их было много. Гордыня стала причиной многих ошибок, которые он совершил в жизни. Из-за своей гордыни он лишился единственных отношений, о которых никогда не просил, но хотел сохранить. «Думаю, трагическим героям есть чему нас научить», — сказал он — Определённо, — ответила Сакура. Мысли о Хинате не покидали его. Мысли о трагических героях и саморазрушительных слабостях не давали ему покоя. Они заставляли его смотреть в зеркало. «Я беспокоюсь за тебя, Саске-кун. » Он посмотрел на Сакуру. Она стояла к нему спиной. В нём вспыхнула злость. Он встал. Она обернулась. Он увидел выражение её лица и вспомнил ссору с Хинатой. Пламя злости погасло, как свеча. «Не волнуйся. Я здесь не для того, чтобы читать тебе нотации. Судя по всему, таких вокруг предостаточно», — сказала Сакура, подходя ближе. «Я просто пришёл сказать, что я рядом, если тебе нужно на кого-то опереться». Она продолжала приближаться к нему. «И, пожалуйста, не обижайся на Наруто и Какаши-сенсея. Они просто пытаются помочь.» — сказала Сакура. Он не знал, заметила ли она, как близко она к нему стоит. Он чувствовал запах её шампуня и едва уловимый аромат духов. У неё были выразительные глаза. В них было слишком много тепла для такого человека, как он. Это казалось неправильным. Она долго смотрела на него. Он был почти уверен, что за прошедшее время дети могли превратиться в забывчивых стариков. Она осторожно протянула руку к его лицу. Он не остановил её. Прошло две вечности, прежде чем её пальцы коснулись его лица. Она провела пальцами по его подбородку и в конце концов положила ладонь ему на щеку. Её рука была тёплой. Как горячий душ холодным зимним утром. Он прижался к её ладони. Он попытался вспомнить, когда в последний раз кто-то вот так прикасался к нему. Он не смог вспомнить. Должно быть, это была его мать. Сакура неуверенно придвинулась к нему ещё ближе. Теперь он чувствовал тепло её тела. Пространство между ними почти исчезло. Её взгляд проникал в самую душу. «Когда мы были моложе», — сказала она с ностальгией в глазах и едва заметной улыбкой на лице. «Мне казалось, что ты живёшь в своей собственной вселенной. Ты казалась такой недосягаемой». Он должен был сказать ей, что не разделяет её чувств к нему. Не поощрять её ухаживания и не вводить её в заблуждение, заставляя думать, что он отвечает ей взаимностью. Она положила руки ему на грудь. Их тепло проникало сквозь его хлопковую рубашку. Она снова поднесла руку к его лицу и притянула его к себе. Ей почти не пришлось прилагать усилий. Большую часть работы он сделал сам. Она закрыла глаза и медленно приблизила свои губы к его губам. Она остановилась, когда их губы почти соприкоснулись. Их дыхание смешалось. Он заметил, что она дышит поверхностно. Искушение завладело его разумом. Оно распространилось по его телу, как яд. Оно поглотило его, как океан поглощает рыбу. Он представил, как растворяется в её теплом теле. Он представил, как использует её тело, чтобы согреть свою холодную душу. Он представил, как забывает обо всём, исследуя её. Он представил, как использует её, чтобы заглушить голоса в своей голове. Эта мысль была почти непреодолима. Он был молод. И он пытался сбежать. Побег с мягкой плотью и тёплыми руками был прямо перед ним. Если бы он попросил её об этом, отдала бы она ему себя? Отказала бы она ему? Перед его мысленным взором возникло лицо Наруто. «Что ты делаешь, Теме?» — спросила его воображаемая блондинка. Слова воображаемой блондинки отрезвили его, как ведро ледяной воды, вылившееся на голову мечтателя. Что он делал? Искушение снова позвало его — на этот раз гораздо настойчивее. Он хотел сбежать от реальности. Прямо перед ним был выход. У него была мягкая плоть, тёплые руки и нежные губы, которые прижимались к его губам. Его тянуло в противоположные стороны. Совесть тянула его в одну сторону, а искушение — в другую. Она оторвалась от его губ. Её дыхание щекотало его губы. Если бы он попросил её об этом, отдала бы она ему себя? Отказала бы она ему? Его совесть снова заговорила. Она спросила, действительно ли он собирается так поступить с Сакурой? Как с какой-то одноразовой шлюхой, чтобы на мгновение избавиться от разочарования в жизни? Пойдёт ли он на то, чтобы забрать у неё что-то, что он никогда не сможет вернуть, лишь бы заглушить голоса в её голове? Она снова начала нервно поглаживать его подбородок. Если бы он попросил её об этом, отдалась бы она ему? Отказала бы она ему? Стала бы она ? Он накрыл её руку своей и убрал её от лица. Она отступила от него так быстро, словно отпрыгнула в сторону. «Саске-кун, я...» Это был идеальный момент, чтобы сказать ей, что он не испытывает к ней романтических чувств. Чтобы сказать ей, чтобы она его отпустила. Чтобы сказать ей, чтобы она жила дальше. Но вместо этого он сказал ей только одно: «Спасибо за бутерброды». Она стояла на безлесном лугу. Поле было пустым, если не считать сочной зелёной травы, доходившей ей до щиколоток. Луг был бескрайним. Хинате казалось, что она может идти неделями и никогда не дойдёт до его конца. Солнце ярко светило в безоблачном небе, но она не чувствовала исходящего от него тепла. Было смертельно тихо. Единственным звуком был лёгкий ветерок, колышущий траву. Она попыталась вспомнить, как сюда попала. Ничего не приходило на ум. Лишь смутное воспоминание о тренировке, которая была в тот день. Она заметила вдалеке фигуру, которая медленно приближалась к ней. Это был мужчина. Она внимательно его рассмотрела. Она не чувствовала от него никакой злобы. На самом деле, как ни странно, по мере приближения этого человека она чувствовала себя всё спокойнее. В нём было что-то знакомое. Дело было в его походке. В том, как он двигался. Она попыталась рассмотреть его лицо поближе, но его заслоняло солнце. Он подходил всё ближе и ближе. Наконец-то стало видно его лицо. Её сердце замерло. Даже ветер притих. Вселенная замерла. То, что видели её глаза, противоречило здравому смыслу и логике. Ей было трудно дышать. Ей было трудно поверить. Он остановился в двух шагах от неё. Он улыбнулся. Его улыбка была сдержанной и едва заметной, но она сияла, как солнце. Она сияла, как звёзды. И он почувствовал себя как дома. Она изо всех сил старалась не заплакать. «Здравствуйте, Хината-сама», — сказал он. — Нэ-нэ-нэджи-нии-сан, — запинаясь, произнесла она. Она анализировала его лицо, глаза, манеру поведения, осанку, ауру. Всё в её наблюдениях говорило об одном: перед ней был её покойный двоюродный брат. Он шагнул ближе. Она отступила. Он повторил движение, и она снова отступила. Он поднял руки к груди, чтобы успокоить её. «Всё в порядке, Хината-сама. Я не причиню тебе вреда.» Он подошёл ближе. Её дыхание стало прерывистым. Он осторожно обнял её и прижал к груди. Она стояла неподвижно, не веря своим глазам. Но в глубине души она трепетала от надежды. «Всё в порядке, Хината-сама. Всё будет хорошо.» В его объятиях она чувствовала себя в безопасности, а его слова придавали ей уверенности. На глаза навернулись слёзы. Она позволила себе обнять его за талию. «Всё будет хорошо», — снова прошептал он. Она крепче вцепилась в его рубашку. Что-то вырвалось из её груди. Что-то слишком большое, чтобы уместиться в таких крошечных словах. Из её горла вырвался сдавленный всхлип. Она начала рыдать. Слёзы хлынули по её лицу двумя водопадами. Её сердце готово было разорваться от переполнявших его чувств. Она плакала так, словно никогда раньше не плакала. Она плакала сильнее, чем когда он умер. Она плакала так, словно только её слёзы могли исцелить её разбитое сердце. Недж обнимал её, пока она плакала. Она плакала, пока не высохли слёзы. Она плакала, пока не начала икать. Её двоюродный брат продолжал обнимать её. «Вернись к нам», — сказала она после долгих лет слёз. «Тентен скучает по тебе. Ли тоже. И Гай-сенсей. Они все скучают по тебе. Я скучаю по тебе». Он отстранился от неё и сделал шаг назад. Он положил руки ей на плечи. «Послушай меня, Хината», — начал Неджи. «Ты должен отпустить меня. Ты должен смириться с моей смертью. Если ты будешь цепляться за это горе, оно тебя убьёт». «Я не могу», — возразила она. «Я знаю, что ты можешь. Ты сильный. Гораздо сильнее, чем думаешь», — сказал Неджи. Он улыбался. «Ты не можешь позволить моей смерти сдерживать тебя всю оставшуюся жизнь», — сказал Неджи. «Двигаться дальше не так просто, Нии-сан». «Я верю в тебя, Хината. Я верю, что ты сможешь двигаться дальше», — сказал Неджи. «Я боюсь, что забуду тебя, как только продолжу жить дальше. Я боюсь, что ты исчезнешь», — сказала она ему. Он протянул руку к её лицу и нежно вытер слёзы. - Как бы я жила с этим? - прошептала она. «Ты хочешь забыть меня? » — сказал Неджи. «Никогда», — сказала она. По её щеке скатилась слеза. «Никогда. » «Тогда ты никогда меня не забудешь», — сказал он. «Я всегда буду жить здесь», — сказал он, указывая на своё сердце. «А здесь», — сказал он, прижав указательный и средний пальцы ко лбу. К ней пришло осознание. Может быть, ей не нужно продолжать себя наказывать. Может быть, она могла бы отпустить своё горе. Может быть, чтобы двигаться дальше, не обязательно его забывать. Может быть, она могла бы попытаться... «Я умер, чтобы ты могла жить, Хината-сама». По её лицу скатилось несколько слезинок. «Я хочу, чтобы ты жила полной жизнью и не оглядывалась на прошлое. Ты меня понимаешь?» — сказал он. Она кивнула. «Тогда тебе нужно двигаться дальше. Ты не сможешь жить полной жизнью, пока над тобой нависает эта тьма. Освободись от оков скорби». Он ещё раз обнял её, отпустил и повернулся. До неё дошло, что он уходит. Её сердце бешено заколотилось от страха. «Подожди! Нии-сан! Не оставляй меня одну!» — закричала она. Неджи не обернулся. «Ты никогда не будешь один. У тебя есть люди, которые тебя любят», — сказал Неджи, уходя «Прощай, Хината. » Мир растворился в небытии. За этим последовала дезориентация. Дезориентация наконец прошла, и вскоре пришло холодное осознание. Она лежала в постели, была глубокая ночь. Неджа нигде не было видно. Всё это было сном. Это был сон, но он казался таким реальным. Это казалось таким же реальным, как мир вокруг неё. Она помнила каждое слово, сказанное Неджем, и каждую эмоцию, которую испытала. Неужели всё это было лишь плодом её воображения? «Тебе лучше вести себя хорошо, пока меня нет, ладно?» — сказала Куренай Мираи, которая сидела на полу в кухне. Малышка улыбнулась в ответ. От этого зрелища сердце Хинаты потеплело. «Приятного тебе дня в спа-салоне», — сказала она Куренай. Темноволосая красавица с алыми глазами выглядела экзотично в своём пыльно-розовом сарафане. «Поверь мне, я об этом позабочусь», — сказала Куренай, прежде чем выйти из комнаты «Думаю, здесь только ты и я», — сказала она Мираи. «Хината, не могла бы ты подойти к двери?» — крикнула Куренай. Она подняла Мираи с пола и направилась к выходу из квартиры. Она вышла из кухни, одетая в розоватый топ, открывающий живот, и серые шорты до середины бедра, с Мирай на бедре. В поле зрения появился Куренai. Саске стоял у нее за спиной. Если вы переживаете из-за ситуации, в которой оказались Саске и Хината, просто знайте, что в конце туннеля есть свет. Со временем всё наладится. Я так рад, что количество моих фаворитов превысило 100. Спасибо вам за поддержку и восторженные отзывы. Пожалуйста, продолжайте писать отзывы. Чем больше отзывов, тем больше у меня мотивации и тем быстрее я выпускаю главы. Так что, пожалуйста, продолжайте писать отзывы. Давайте посмотрим, сможем ли мы достичь поставленных целей в этой главе. Для меня это было бы очень важно. 100 отзывов 215 следует 125 избранных И последнее, но не менее важное: давайте помнить о тех, кто заразился коронавирусом или пострадал от него. Давайте также помнить о самоотверженных медицинских работниках, которые рискуют жизнью ради других во время этой глобальной эпидемии. Я люблю вас всех. Берегите себя. Будьте в безопасности. {Бессмертный Мудрец} « Первый « Предыдущий Глава 11 из 22 СледующийДве родственные души и ребёнок Она даже не подумала о том, что он там делал. Она могла думать только о том, почему он появился, когда она была так одета. Шорты, которые на ней были, закрывали только половину бёдер. Майка, которая на ней была... Она оставляла открытым живот и имела глубокий вырез, открывающий ложбинку между грудей, которую ему не следовало видеть. Хуже всего было то, что под майкой не было бюстгальтера. Сказать, что ей было некомфортно рядом с ним после того, что произошло той ночью, — значит ничего не сказать. Сказать, что она хотела, чтобы земля разверзлась и поглотила его, чтобы он исчез и перестал на неё смотреть, — значит ещё больше преуменьшить. Он не сводил глаз с дверного косяка. То, что он понимал, насколько она уязвима, только усугубляло ситуацию. Оглядываясь назад, она бы предпочла, чтобы он сделал вид, будто не замечает её состояния. Ей пришлось побороть желание убежать и спрятаться под одеялом. Она сдержалась и осталась стоять без лифчика, обнажая кожу. Она была слишком встревожена, чтобы сформулировать хотя бы одно предложение. Она поняла, что он что-то сказал. — Простите ? — прошептала она. «Мне нужно с тобой поговорить», — повторил он. Он по-прежнему избегал зрительного контакта. Напряжение в воздухе было ощутимее, чем кирпич. Оно было настолько сильным, что заставило Мирай замолчать. Куренай переводила взгляд с одного на другого. «Я оставлю вас наедине, чтобы вы могли поговорить», — сказала Куренай. «Пока, милая. » Малыш был слишком увлечён наблюдением за Саске, чтобы что-то заметить. «И ещё раз спасибо, что посмотрели «Мирай». » Куренай одарила Саске многозначительным взглядом. Тонкая угроза, не нуждающаяся в словах. Теперь они остались вдвоём с Мираи. Неловкость между ними возросла в десять раз. «Пожалуйста, входите». Она не хотела приглашать его в дом, но воспитание взяло верх. Она бы предпочла, чтобы он ушёл. Она остановилась в коридоре и указала на диван в гостиной. «Можете присесть». «Я пойду...» — сказала она и ушла с раскрасневшимися щеками. Даже говорить об этом было неловко. Она вошла в свою комнату и уложила Мираи на кровать. Мираи с детским любопытством наблюдала за тем, как она беспокойно расхаживает по комнате. В конце концов она остановилась и успокоилась, начав глубоко дышать. Её нервы немного пришли в порядок. Она сменила шорты на чёрную облегающую плиссированную юбку длиной почти до колена. Майка была заменена на чёрно-белую облегающую футболку с короткими рукавами и мальчишеским принтом. Ино купила ей этот наряд. Она часто говорила, что он ей идёт. Это было не в её стиле, но она была согласна с Ино — наряд ей действительно шёл. Саске сидел на диване. При встрече их взглядов он отвёл глаза. Она села рядом с ним — на противоположном конце дивана. Мираи заворожённо наблюдала за ним. Она не сводила глаз с Мираи. Она тоже не хотела на него смотреть. «На днях я перешёл черту», — сказал Саске своим обычным невозмутимым тоном. «Я наговорил кое-что. То, что было неуместно. Я упомянул смерть твоего кузена только для того, чтобы доказать свою правоту, и, возможно, потому, что хотел, чтобы ты чувствовала себя так же несчастно, как и я». Она больше не могла не смотреть на него. На этот раз он не отвёл взгляд, а посмотрел ей прямо в глаза. «Мне очень жаль. » Эти два коротких, незначительных слова изменили всё. Она пришла к выводу, что Саске не признает своей вины и что она продолжит его игнорировать. Она представляла, что так и закончатся их недолгие отношения. Это был бы гораздо более простой вывод. Тогда ей не пришлось бы говорить ему, чтобы он держался от неё подальше. Она решила, что сможет обойтись без него в своей жизни. Она твёрдо была намерена так поступить. Но тогда его извинения не были случайными и не были сказаны лишь для того, чтобы успокоить её. Они шли от самого сердца. Они тронули её больше, чем ей хотелось бы признавать. Зачем он всё усложнял? «Я через многое прошла, Саске-сан. Мне так много раз было больно в этой жизни. Я избегаю всего, что может причинить мне боль. Или кого-то, кто может причинить мне боль. Я не знаю, если...» «Ты не уверена, хочешь ли видеть меня в своей жизни, потому что боишься, что я снова причиню тебе боль?» — Да. «Я не могу обещать, что не причиню тебе вреда в будущем. Я бы солгал тебе». Она была ошеломлена откровенностью его слов. «В тот день, когда ты рассказал мне свою историю, я сказал тебе, что мы с тобой одной породы, не так ли? » Она кивнула. «Мы с тобой связаны. Нас объединяет трудное детство. Есть только один человек, с которым я чувствую такую же связь.» Она была потрясена этим откровением. Он считал, что их связь имеет такое значение. Она не ожидала, что он будет смотреть на вещи с такой точки зрения. «И поэтому ты единственный человек, с которым я могу поговорить о своём прошлом. » «Почему ты хочешь рассказать мне свою историю, Саске-сан? » — спросила она. Она подозревала, в чём причина, но хотела, чтобы он сам это сказал. Она не знала почему, но ей просто нужно было, чтобы он это сказал. Саске молчал целую вечность. Может быть, она слишком давила на него. В конце концов, это был Саске. «Потому что мне нужно кому-то об этом рассказать. Потому что так я чувствую себя лучше». В её голове зародилась надежда. Может быть, у неё получится. Может быть, спасти Саске от депрессии вполне реально. Она на него влияет. Может быть, она сможет использовать это влияние, чтобы каким-то образом вытащить его из тьмы. Эта мысль заставила его замереть на месте. Какой ценой будет достигнут этот результат? Он признал, что не может обещать, что не причинит ей боль в будущем. Она задумалась о том, насколько терпимо относится к боли. Раньше она была гораздо терпимее. Именно поэтому она покинула резиденцию Хьюга. Сможет ли она снова рискнуть и пострадать ради достижения цели, от которой отказалась? Сколько раз он причинит ей боль в процессе? Она решила, что больше не будет цепляться за спасательный круг, лежащий на противоположном конце дивана. Но если уж на то пошло, найдёт ли она когда-нибудь другой спасательный круг? Будет ли у неё ещё один шанс спастись от утопления? «Я понимаю, почему ты дала мне пощёчину. Я бы поступила ещё хуже, если бы кто-то так говорил об Итачи.» Она явно что-то упустила. Разве Саске не презирал своего брата за то, что тот уничтожил его клан? Тогда почему он намекал, что обидится, если кто-то будет говорить о нём в грубой форме? Не была ли его ненависть к Итачи причиной того, что он покинул Коноху и присоединился к Змеиному Санину? Не стала ли его ненависть к Итачи причиной того, что он пошёл по ложному пути? «Ты расстроишься ?» — осторожно спросила она. Ей нужно было действовать осторожно, когда дело касалось таких вопросов. «Забудь, что я сказал», — произнёс он, отведя взгляд. Его ответ был утвердительным. Он что-то от неё скрывал. Внезапно её охватил страх. Что, если в истории о резне Учиха было что-то ещё? Что, если где-то в правде скрывалось что-то, о чём она пожалела бы, узнав об этом? «О чём ты мне не рассказываешь, Саске-сан? » Любопытство взяло верх над страхом. «Саске-сан. Саске-сан. Саске-сан.» Его голос, как всегда, был нейтральным. «Вам не надоело использовать формы вежливости? » Из-за её воспитания ей было трудно понять, почему его раздражает, что она обращается к людям с почтением. Это было принято в обществе. Это была норма, которую она знала всю свою жизнь. Норма, которую она никогда не ставила под сомнение. «Просто в обществе принято использовать уважительные формы обращения. Так было на протяжении многих поколений», — ответила она. «Почему общество должно цепляться за бессмысленные конструкции, созданные людьми, которые давно умерли? » Она никогда не задавалась этим вопросом, но он был вполне уместен. «Почему мы должны слушать мёртвых людей о том, как правильно обращаться к старшим? Эти люди ничего не знали об электричестве». Она улыбнулась. Впервые с той ночи ему удалось вызвать у неё улыбку. Она и не подозревала, что Саске так не нравятся уважительные обращения. «Откажись от этого почтения. Саске подойдёт». «Сасукэ-кун ?» «Просто Саске». «Просто...» «Неужели тебе так сложно восстать против вежливых обращений?» — с усмешкой спросил он. «Я стараюсь изо всех сил», — ответила она. Она поняла, что он не ответил на вопрос, который она задала ранее. Её любопытство разгорелось с новой силой. В голове у неё словно что-то зудело. «Ты не ответил мне насчёт своего брата». «Забудь об этом», — ответил он. Она уже собиралась возразить, но он заговорил снова. «Хината. » Она отвела взгляд и продолжила молчать. Мирай продолжала наблюдать за Саске. «Я никогда не думал, что кто-то может дать мне пощёчину. И уж точно не та застенчивая девушка из академии». Её щёки залились румянцем. В животе образовался комок от смущения. Мираи ткнула себя в покрасневшую щёку указательным пальцем. Она украдкой взглянула на него. Его губы дрогнули в улыбке. «Прости, что ударил тебя». «Я это заслужил». В этот самый момент Мирай начала ёрзать у неё на коленях. Она протянула руки к Саске. Он безучастно посмотрел на неё. Мирай заёрзала ещё сильнее, протянула руки ещё настойчивее и начала издавать возбуждённые звуки. На её глазах выступили слёзы. «Что это такое ?» — спросил Саске. «Она хочет, чтобы ты её обнял. Ты хочешь её обнять?» Он приподнял бровь. «И почему именно я должен его держать?» «Может, ты ей нравишься ?» — ответила она. Она не обратила внимания на его нерешительность, придвинулась ближе и протянула ему Мираи. Он окинул малышку взглядом. Она уже начала думать, что он откажется, когда он протянул свою единственную руку и просунул её под мышку Мирай. Она убрала руку из-под его подмышки и положила себе на колени. То, как он обращался с малышкой, словно с каким-то странным предметом, чуть не заставило её рассмеяться. Это было то ещё зрелище. Возбуждённая Мирай, казалось, не замечала ничего странного в том, как с ней обращается темноволосый незнакомец. Она была слишком занята тем, что бормотала что-то бессвязное и смеялась над своей детской речью. «Она ещё совсем малышка». «Именно так», — ответил он. «Вот почему я осторожничаю. » Мирай расхохоталась. Ей было интересно, что же такого смешного сказал малыш. Скорее всего, она даже не поняла, что он сказал. Она понимала лишь несколько основных слов. Мирай выжидающе посмотрела на него. Он повернулся к ней, ожидая указаний. «Скорее всего, она ждёт, что ты с ней пообщаешься», — сказала она ему. Он неуверенно взглянул на неё, а затем перевёл взгляд на Мираи. Он положил руку на голову Мираи. А потом погладил её. Мираи расхохоталась. На её лице невольно появилась улыбка. Это было очаровательно. Казалось преступлением думать о Саске в связи с чем-то очаровательным, но она ничего не могла с собой поделать. Похлопав малышку по спинке, он попытался вернуть её матери. Красноглазая малышка упрямо вцепилась в его рубашку. «Спаси меня». Она виновато улыбнулась ему и пожала плечами. Ему придётся пока что подержать её на руках. Последствия жестокого обращения с его рукой были всё ещё заметны. Его рука была сильно повреждена — кожа не зажила до конца даже за столько дней. Если не лечить рану, на ней останутся шрамы. Удивительно, что она не сломалась. «Позволь мне исцелить твою руку», — предложила она. «Не беспокойся об этом», — отмахнулся он. «Пожалуйста, позвольте мне помочь». «Рана заживает хорошо. » «Я настаиваю», — ответила она. Он перевёл взгляд с Мирай на неё и уставился на неё в упор. Она стояла на своём. Это была битва с неудержимой силой и неподвижным объектом. Она не могла упустить возможность быть полезной. — Отлично, — сказал он, протягивая ей руку. Она положила руку в нескольких сантиметрах от его руки. Её рука была окутана голубоватой оболочкой чакры. Чакра просочилась в его кожу, восстанавливая повреждения и сращивая плоть. Мирай забралась к ней на колени и с благоговением уставилась на её светящуюся руку. Должно быть, мир кажется удивительным ребёнку. «С того дня я никак не могла выбросить из головы Неджи-нии-сана». «Я всё время думала о его смерти и о том, что больше никогда его не увижу. Но прошлой ночью я поняла, что он не хотел бы, чтобы его смерть так на меня повлияла. Он бы хотел, чтобы я двигалась дальше.» Его взгляд был прикован к её светящейся руке, как и у Мираи. Она не знала, зачем рассказывает ему об этом. Он был опасен. Он мог использовать её боль как оружие против неё. «Его смерть душит меня, и я больше этого не хочу. Я не хочу чувствовать себя разбитой каждый раз, когда думаю о нём. Я не хочу запираться в своей комнате каждый раз, когда кто-то упоминает его имя.» Она закончила исцелять его руку. Голубоватое свечение рассеялось. Она почти сидела с ним плечом к плечу. Мирай посмотрел на неё красными глазами, в которых читалось изумление. «Я хочу забыть о его смерти. Я должна. В память о его жертве», — прошептала она. Она ждала его ответа. Он мог подумать, что она намекает на то, что ему тоже нужно двигаться дальше. Это могло показать ей, как сильно он ненавидит, когда ему говорят двигаться дальше. Она всё ждала и ждала, но он так и не ответил. Мирай растянулась на них обоих. Красноглазая малышка лежала спиной на коленях у Мирай, а её ноги находились на коленях у Саске. Она спрятала лицо в пухлых ручонках и начала безудержно хихикать. «Я тоже пришёл к осознанию того, что продолжать улыбаться, несмотря на то, как всё дерьмово, не обязательно означает, что ты претенциозен», — сказал он. «Это как если бы моряк сохранял самообладание посреди шторма. Это не отрицание, не глупость и даже не претенциозность — это признак силы» Она никак не ожидала, что Саске Учиха скажет ей, что она сильная. Она не считала себя сильной, но от его слов ей стало тепло на душе. «Будете ли вы терпеть меня в дальнейшем? » — спросил он. Формулировка этого утверждения была немного странной, но она поняла, о чём он спрашивает. Он хотел знать, рада ли она его присутствию в своей жизни или не хочет иметь с ним ничего общего. Он сделал то, ради чего пришёл. Он извинился. Теперь он ждал её ответа. В её голове зазвучал голос. С каждым словом он становился всё громче. Он снова причинит тебе боль. Ты не можешь ему доверять. Он опасен. Он использовал твою травму как аргумент в споре. Можно ли доверять такому человеку, как он? Сердце подсказывало ей поступить вопреки тому, что говорил голос в её голове. Это была головоломка. Её тянуло в двух разных направлениях одновременно. Оба направления казались одинаково правильными. Это расстраивало. Нет. Это было не просто неприятно. Это был ад. Нерешительность — это ад. Хаотичный ад, в котором не было даже подобия спокойствия. Хаотичный ад, подпитываемый тревогой и страхом. Ей нужно было принять решение. Впустить его обратно или вычеркнуть из своей жизни? Продолжать попытки спасти его или сдаться и никогда не оглядываться назад? Послушать свой разум или своё сердце «Я не знаю, Саске...» Его имя казалось ей чужим без уважительного обращения. В его глазах мелькнуло разочарование. Мираи убрала ногу с его колена. Он больше не сдерживал свои движения. Он встал и выжидающе посмотрел на неё, ожидая, что она его выпроводит. Он изложил свою позицию — объяснил, почему она ему нужна. Она, казалось, была невозмутима. Скорее всего, она больше не хотела его видеть. Об этом свидетельствовало её нежелание терпеть его присутствие. Он встал, чтобы уйти. Несмотря на то, что результат его визита был не в его пользу, он чувствовал, что сделал сегодня что-то хорошее. Все его конечности были на месте, и он сохранил своё достоинство. Извинения не привели ни к чему странному. Он поступил правильно, поступившись своей гордостью. Осознание того, что он испортил отношения с Хинатой, тяжким грузом легло ему на плечи. От этого давления у него подкашивались колени. Всё это было так... утомительно. «Я постараюсь», — прошептала она. Его охватило кратковременное замешательство, прежде чем он понял, что она только что сказала. Она давала ему второй шанс. Бремя на его плечах стало легче. Он почувствовал... облегчение. Она пока не собиралась его бросать. Он ещё не потерял надежду, которая тускло мерцала во мраке его отчаяния. «Тебе тоже не обязательно уходить», — сказала она. «Если только тебе не нужно куда-то идти » Ему некуда было идти. Негде было находиться. Всё, что его ждало, — это унылая хижина в лесу. Он сел. Малыш тут же забрался к нему на колени. «Её зовут Мирай. Она дочь Асумы-сенсея.» Асума ? Это имя вызвало смутные воспоминания о высоком бородатом мужчине, от которого пахло табаком и пеплом. «Он погиб ещё до её рождения.» Её мягкий голос звучал печально. Малыш потянулся к его голове и дёрнул за прядь волос. Его кожу на голове пронзила острая боль. Хината поспешно освободил его из цепких ручек девочки. «Прости за это.» Малыш злился на Хинату. «Это была очень плохая Мирай-тян.» — ребёнок смягчился и виновато опустил взгляд. «Ты голоден? Мы как раз собирались поесть». Был час до полудня. В последний раз он нормально ел вчера утром, когда Сакура принесла ему бутерброды. Из-за того, что он мало ел, его физическое состояние оставляло желать лучшего, но ему было всё равно. Он был равнодушен к сохранению силы, ради которой так усердно тренировался. Теперь всё это казалось бессмысленным. Как слёзы под дождём. Он кивнул, показывая, что еда его заинтересовала. Он начал чувствовать слабость. Его не беспокоило, что вкусовые рецепторы могут не распознать еду. Хината встала и наклонилась, чтобы взять Мираи. Малыш быстро понял, что она собирается сделать, вцепился в неё и захныкал в знак протеста. «Ты ведь не против, если я ненадолго заберу её у тебя? » «Мне не нравится, к чему всё идёт. Это лишь вопрос времени, когда она начнёт преследовать меня, как ты». Хината покачала головой и закатила глаза. «Я буду разочарована, если она этого не сделает», — игриво ответила она. «Полагаю, это значит, что у моих змей будет больше еды. » Она ушла на кухню, оставив его с девочкой с красными глазами, которая сидела у него на коленях лицом к нему. Она наблюдала за ним с едва сдерживаемым волнением. Он погладил её по голове. Она хихикнула. Хината вернулась и предложила ему вымыть руки. Она смутилась, когда поняла, что сказала о его руках, в то время как у него была только одна рука. Он вошёл на кухню, а его ползающий друг — сразу за ним. Эта кухня разительно отличалась от его собственной. Она не была такой пустой, и в ней царила домашняя атмосфера. Она напоминала ему кухню его матери. «Пожалуйста, — сказала она. — Присаживайтесь». Она раскладывала еду по тарелкам. Она поставила перед ним тарелку и протянула палочки для еды. Там был рис, приготовленный на пару, карри с говядиной и салат с листовой зеленью. Блюдо было простым, но аппетитным. Она усадила Мираи на высокий стульчик, предназначенный для малышей. Она присоединилась к ним за столом и начала кормить Мираи. Малышка с удовольствием ела. Всё это время она не сводила с него глаз. В её взгляде читалось почти хвастовство. Как будто она хвасталась тем, как быстро может жевать и глотать. Он попробовал еду. Его вкусовые рецепторы отреагировали. Еда была неплохой. Может быть, даже вкусной. Хината начал есть после того, как покормил Мираи. Он смотрел, как она ест. «Что это ?» — спросила она, проглотив слюну. «Вы, Хьюга, даже едите по-другому». Хината покраснела и продолжила есть. Он остался сидеть, пока Хината мыла посуду. Мираи играла с ложкой. «Не возражаешь, если я задам тебе вопрос?» — спросила Хината, стоя к нему спиной. «Что это такое ?» «Почему ты не выбрал...» Она замолчала. «За что ?» «Забудь об этом. Ничего страшного», — сказала она. «Говори то, что хочешь сказать». «Ничего страшного». «Хината». «Почему ты не выбрал протез руки, как Наруто-кун? » В его памяти всплыли воспоминания о событиях, которые привели к потере руки. Он крепко сжал пальцы в кулак. Хината закрыла кран и вытерла руки тряпкой. «Это долгая история. » «Я не против», — прошептала она. «Не сегодня». Она оставила эту тему без дальнейших расспросов. Они переместились в гостиную. Мираи устроилась поудобнее на коленях у Хинаты, но продолжала то и дело забираться к нему на колени. Они смотрели телевизор. Они не говорили о прошлом. Они не раскрывали личных тайн. Они просто смотрели телевизор. Он взял на себя смелость раскритиковать фильм, который шёл в кинотеатре. Хината взяла на себя смелость выступить в его защиту. Судя по всему, это был один из её любимых фильмов. По дороге Мирай уснула на коленях у Хинаты. Хината отнесла её в постель с исключительной нежностью, чтобы не разбудить. Она хорошо ладила с детьми. Вышел следующий фильм. Он снова назначил себя его критиком. Разница была лишь в том, что на этот раз Хината была больше на его стороне. Позже она призналась, что предыдущий фильм был не таким уж и хорошим. Она просто была к нему привязана. Мгновения слились в минуты. Минуты слились в часы. Закат наступил неожиданно. Он наслаждался жизнью. Это было что-то непривычное для него. Его настроение улучшилось, как в день рождения матери. Только на этот раз он не рассказал ей о смерти матери. Он понял, какой была бы его жизнь, если бы его прошлое было другим. Она была бы нормальной. Он был бы просто ещё одним семнадцатилетним парнем, который хотел бы сделать себе имя в мире шиноби. Он не был бы обременён этой надвигающейся и всепоглощающей задачей — возрождением своего клана. Он бы не понял, что значит утратить смысл жизни. Проснуться однажды и обнаружить, что единственное, чему ты посвящал почти каждую минуту бодрствования, исчезло. Он бы не стал источником такого отчаяния. Горе было ужасным, но бессмысленность причиняла гораздо более сильную боль. Это была ни с чем не сравнимая пытка. Ирония в том, что небытие мучительнее, чем ощутимая физическая боль. Бесцельность, смешанная с горем, — отвратительный коктейль, и он постоянно его пил. Из-за этого он был в неописуемом отчаянии. Отчаяние было тяжёлой тьмой, не пропускавшей ни свет, ни тьму. Это был невыразимый ад. Он поглощал. Он душил. Он сокрушал. Он уничтожал. Медленно, но верно он уничтожал его. Как бы ему ни хотелось вырваться из этого кошмара, казалось, что спасения нет. Он украдкой взглянул в сторону Хинаты. Она была сильнее любой книги, которую он читал, чтобы сбежать от реальности. Он бы держался за неё, пока мог, если бы это помогло. Он бы держался за всё, что давало ему хоть проблеск надежды Как бы он хотел, чтобы этот момент внутреннего покоя и освобождения от отчаяния стал постоянным. Если бы только это было возможно. Но что, если бы было ? Что, если бы существовало решение, которое не подразумевало бы его самоубийство ? Он отбросил эту мысль, как отвратительного жука. Он подавил её, потому что боялся. Надежда — опасная вещь. «Саске». «Хм ?» «Видишь? Я не добавила уважительное обращение. Я способна бунтовать против социальных норм. Ты же раньше не возражал», — захныкала Хината. Она говорила как ребёнок. Это было очаровательно. Он продолжал наслаждаться тем единственным, что хотел бы сохранить навсегда, но мог получить лишь на краткий миг, — свободой от отчаяния. Из всего, что Куренай ожидала увидеть, вернувшись домой ближе к закату, это было точно не то. Представшая перед ней картина привела её в замешательство. Она увидела Хинату и последнего выжившего Учиху, сидящих на диване. В том, что два человека сидят на диване, не было ничего необычного, но определённо было что-то необычное в том, как они сидели. В том, как уютно они устроились. Было странно, что они сидели так близко друг к другу. Что Хината чувствовала себя настолько свободно рядом с Саске, что даже положила ноги на диван. Что она выглядела такой беззащитной. Она знала Хинату. Хината была не из тех, кто чувствует себя комфортно в компании случайных людей. Она была не из тех, кто быстро сближается с людьми. Поведение Учихи было таким же странным, как и поведение Хинаты. Он казался таким... доступным. Таким близким. Как это было на него не похоже. Хината поприветствовала её с улыбкой. Особенно счастливой улыбкой. Её лицо сияло, чего не было раньше в течение дня. «Куренай-сэнсэй. Ты вернулась.» Саске непонимающе посмотрел на неё. Было сложно понять, что чувствует Учиха. Её отношения с Хинатой больше нельзя было назвать отношениями сэнсэя и ученицы. Они стали гораздо более близкими. Но Хината по-прежнему называл её сэнсэем — возможно, по привычке. «Да», — ответила она. Это был единственный ответ, который она смогла придумать, столкнувшись с такой необычной сценой. Мгновение неловкости прошло. Оно закончилось, когда Саске встал. Хината последовала его примеру. Она осталась стоять в коридоре, провожая взглядом эту странную пару, направлявшуюся к двери. Они задержались у двери. Их близость друг к другу не давала ей покоя. Хината и замкнутый Учиха? В её голове крутилась тысяча вопросов. Учиха посмотрел через плечо Хинаты. Их взгляды встретились. Она не отвела глаз. Саске снова сосредоточился на Хинате. «Ты не будешь работать до конца недели ?» — спросил Саске. Хината кивнула. «Можно я приду к тебе завтра? » «Во сколько? » — ответил её ученик. «Десять часов. У дерева ёсино.» «Тогда до встречи», — прошептал Хината. Учиха развернулся и ушёл. Хината закрыла дверь. «Тебе понравился день? » — спросила Хината. Она всё ещё улыбалась. «Так и было. И, судя по всему, я не единственный, кто хорошо провёл время. Он всё это время был с тобой?» Хината кивнула. «Ты счастлива, что помирилась с Саске? » «Что ?» «Да ладно тебе, Хината. Я не слепой. Я заметил напряжение между вами, когда он пришёл сюда утром. Так что, я полагаю, он пришёл, чтобы наладить отношения между вами, и его усилия увенчались успехом?» Хината, казалось, не знала, что ответить. Она долго молчала, прежде чем наконец заговорила. «Да. Мы с ним поссорились, но потом помирились», — сказала она. «Саске Учиха, Хината ? Саске ? Из всех парней в Конохе это должен был быть Саске ? Я даже не знала, что он тебе нравится. Чёрт, я даже не знала, что вы общаетесь.» Хината встревожилась. Ее лицо стало красным, как помидор. У нее отвисла челюсть. Она не находила слов. — Нет, сенсей. Это не то, чем кажется, — поспешно сказала Хината. Её голос зазвучал выше. «Я видела, как вам было комфортно друг с другом. Я слышала, как он говорил тебе, что хочет встретиться с тобой завтра, и помню, как ты сразу же согласилась», — отметила она. Бедняжка, казалось, потеряла дар речи, но она ещё не закончила. «Я имею в виду, ты только посмотри на себя. Посмотри на себя в зеркало и скажи мне, что ты не сияешь от счастья — а я предполагаю, что это потому, что ты провела с ним все эти часы. Я не слепая, дорогая моя.» — Сэнсэй... — сказал Хината. «Как давно это продолжается? » «Сэнсэй...» «И это из-за него ты спрашиваешь меня, каково это — иметь ребёнка? Только не говори, что ты уже хочешь от него детей?» «Сэнсэй !» — в шоке воскликнула Хината. Её бледная кожа покраснела, как яблоко. «Ты слишком молода, чтобы думать о том, чтобы родить ему детей. Мне всё равно, хочет ли он возродить свой клан, но если он ищет машину для зачатия, то скажи ему, чтобы поискал в другом месте.» «Он в депрессии», — твёрдо сказала Хината. Она всё ещё сильно краснела, но уже взяла себя в руки. «В наших отношениях нет ничего подобного. Он в депрессии, и я подружилась с ним, потому что ему нужны люди, которые помогут ему справиться с его демонами.» — А. Серьезность тона Хинаты подсказала ей, что та говорит правду. Она почувствовала себя глупо из-за того, что сделала такие поспешные выводы. Может быть, все было не так, как казалось. Может быть, Хината просто была собой. Она делала все возможное, чтобы помочь. «Прости, что я сделала поспешные выводы», — сказала она со смущённой улыбкой. Румянец на щеках Хинаты постепенно исчезал. «Значит, тебе удалось невозможное — подружиться с Саске Учихой». Хината улыбнулась. «Иди сюда», — сказала она, раскрыв объятия. Хината упала в её объятия. «Я горжусь тобой, ты же знаешь ?» «Спасибо, сэнсэй. Откуда это взялось?» «Жизнь слишком коротка, Хината. Мы должны дать понять людям, которых любим, что мы к ним чувствуем. И я хочу, чтобы ты знала, что я горжусь той женщиной, в которую ты превращаешься.» Они разошлись. Их глаза заблестели. «И будь осторожен с Саске. » «Он не причинит мне вреда. Он изменился», — защищалась Хината. «Я имел в виду, будь осторожен со своим сердцем. Сердце иногда так легко украсть». Она кое-чему научилась на собственном опыте и на опыте окружающих её людей. Она знала, как легко влюбиться. У неё было предчувствие, что Хината может влюбиться в Саске. «Некоторые парни пользуются нашими чувствами, Хината. Тебе нужно быть осторожнее». «Но я не испытываю к нему никаких чувств», — возразила Хината. — Я не говорил, что ты это делаешь. Она сильно сомневалась, что Киба и Шино знали о дружбе Хинаты и Саске. Киба бы просто взбесился, если бы узнал. Шино, наверное, понял бы, но Киба... Когда они узнают, могут возникнуть проблемы. Куренай и представить себе не мог, насколько это было преуменьшением. Спасибо вам за ваши положительные отзывы, лайки и избранное. Они очень вдохновляют. Я хотел бы особенно поблагодарить приглашённого рецензента, который прокомментировал моё использование слова said. Я очень ценю такую конструктивную критику. Она действительно помогает мне расти как художнику и совершенствовать своё мастерство, а также создавать более качественный контент для моих читателей. Пожалуйста, подпишитесь. Пожалуйста, поставьте лайк. Пожалуйста, продолжайте оставлять отзывы. Берегите себя. И будьте осторожны. Скоро наступят лучшие времена. {Бессмертный Мудрец} « Первый « Предыдущий Глава 12 из 22 Следующий » на что надеялись Тела были разбросаны по всей улице. В воздухе висели клубы густого чёрного дыма. Коноха горела. В воздухе раздались крики. Самыми пронзительными были крики женщин и испуганных маленьких детей. Он с ликованием в сердце шагал по улицам, переступая через остывающие тела. Его ботинки оставляли за собой кровавые следы. Он увидел молодую девушку, которая стояла на коленях. Она отчаянно пыталась привести в чувство свою бездыханную мать. Она продолжала трясти её. Снова и снова. По её грязным щекам текли слёзы. Всё было напрасно. Она была мертва. Он мечтал о том дне с тех пор, как узнал правду о резне. Наконец-то он заставил Коноху заплатить за содеянное. Он окрасил землю в багровый цвет кровью жителей деревни. Смех подступил к горлу. Он смеялся как никогда раньше. Он смеялся до боли в животе и горле. Он смеялся, пока не упал на колени на окровавленную землю. Сон рухнул. Он вскочил с футона. Он был весь мокрый. В этом не было ничего нового. Просыпаться от кошмара стало привычным делом. Он упал обратно на футон и уставился в потолок. Он почувствовал, как его захлестнула ненависть. Он ненавидел Итачи за то, что тот подарил ему эту жизнь. Он ненавидел своего отца и остальных членов клана за то, что они плели заговор против Конохи. Он ненавидел свою мать за то, что она оставила его без матери. Он ненавидел Хирузена Сарутоби и его сообщников за то, что они приказали уничтожить его клан. Он ненавидел людей, которые приложили руку к разрушению его жизни, за то, что они были мертвы. Они оставили его страдать от последствий своих действий. Он закрыл глаза рукой. А потом заплакал. Вторник «Я покинул Коноху ради такого, как Орочимару. Я предал единственный дом, который знал, ради больного ублюдка, который не гнушался резать детей, чтобы найти способ обрести бессмертие.» Хината внимательно слушала. «Наруто не позволил мне пойти по этому пути. Он догнал нас по дороге в Отогакуре. Я сопротивлялась, и в итоге мы вступили в ожесточённую схватку. Я вонзила чидори ему в грудь.» Его рассказ встревожил её. Он был уверен, что если активирует своё додзюцу, то увидит, как у неё на затылке встают дыбом тонкие волоски. «Вы стремились к тому, чтобы...» «Убить его ?» «Да», — ответила она. «Я не собирался его убивать, но, с другой стороны, мне было всё равно, умрёт он или нет. Он стоял между мной и большей властью. Его жизнь была менее важна, чем моя цель.» Он заметил, как на мгновение напряглось её тело, хотя это было почти незаметно. «Бессердечно, не так ли? » «Ты когда-нибудь извинялся перед ним? » Он прислонился головой к дереву ёсино и закрыл усталые глаза. На мгновение его разум озарили воспоминания о ночном кошмаре. — Нет. «Для него было бы очень важно, если бы ты это сделала. » «В данный момент мы с ним не в лучших отношениях.» «Но ты же смог извиниться передо мной, не так ли? » «Ты не он». «Что произошло после драки ?» — спросила она. «Мне удалось добраться до Орочимару. Змей сдержал своё слово. Пока я был его учеником, моя сила росла в геометрической прогрессии.» Радостное небо, казалось, не имело ни малейшего представления о том, что обсуждалось под ним. Его счастливый голубой оттенок свидетельствовал о его неосведомлённости. «Я был так одержим местью, что потерял себя. Дошло до того, что я перестал понимать, кто я такой. А безумие только усугубляло ситуацию.» «Значит, ты действительно терял рассудок? » «Моё здравомыслие часто висело на волоске. Я был настолько одержим местью. Она разрасталась, как лесной пожар, пока не поглотила меня полностью, и я не сошёл с ума. А потом были моменты, когда я терял рассудок.» «Каково это было? Потерять своего...» «Это как осознать, что ты тонешь, но не знать, как спастись. » «Похоже, одержимость местью имеет свою цену», — сказала она. «Награда не сравнится с ценой, которую ты платишь. Знаешь, что я чувствовал после смерти Итачи?» «Что ты чувствовал? » «Холодно. Несчастен. Пуст. Но я не до конца осознавал это. Вот почему я всё ещё был одержим местью. Моя цель была единственным, что отличалось от других». «Перешло к кому ?» «Это не для твоих ушей.» Она приняла выражение лица, которое появлялось у неё в те моменты, когда она боролась с желанием узнать что-то, что от неё скрывали. «Я даже не убивал Итачи. По крайней мере, не напрямую». — Ты не... — начала она. «Он скончался от респираторного заболевания, которым страдал. В конечном счёте он умер из-за того, что слишком нагружал своё ослабленное тело.» По небу плыли белоснежные хлопковые облака. Высоко над их головами парила стая серых птиц с белыми брюшками. «Месть разрушительна, Хината. И бессмысленна. Она не принесла мне ничего, кроме опустошения». «Может быть, не совсем», — сказала она. «Может быть, если бы тобой не двигало желание отомстить, ты бы никогда не стал таким сильным, как сейчас, и, возможно, война так и не была бы выиграна. » «Есть и хорошая новость ?» «И ещё кое-что: твоё стремление отомстить не уничтожило тебя полностью. Ты остался в живых, чтобы рассказать об этом». «Две хорошие новости. «По крайней мере, есть две вещи, за которые я благодарна», — заявила она с мрачной улыбкой. «Есть в этом что-то хорошее или нет, но это всё равно не похоже на счастливый конец», — сказал он. Среда «Вот почему Нэдзи-нии-сан ненавидел меня. Он считал, что его отец погиб из-за эгоизма моего отца и из-за того, что главный дом хотел защитить себя». Было чуть больше полудня. Солнце припекало не так сильно, как в тот день, когда они впервые встретились под этим деревом. Время шло своим чередом. «Что изменилось ?» «Он узнал правду. Его отец отдал свою жизнь за моего отца, потому что любил его как брата и хотел, чтобы тот продолжал жить, а не потому, что его заставили». «Всё во имя самопожертвования», — сказал он. «Всё во имя самопожертвования», — повторила она. Ветер колыхал листья. Несколько слабых листьев оторвались от ветки и упали на землю. Был пасмурный и ветреный летний день. «Большинство людей не поступили бы так, как мой дядя. Особенно если учесть обстоятельства.» «Некоторые люди просто рождаются с невероятно самоотверженными характерами. » «У него было доброе сердце. Любовь была его ответом на такое жестокое обращение», — прошептала она. «Я просто хочу, чтобы ему не пришлось умирать из-за меня. » «Ты не виноват в его смерти. Виновата система.» Он встал. Погода совсем распоясалась. Она последовала его примеру. Они молча покинули заброшенное тренировочное поле. «То, как устроена жизнь в нашем мире, обескураживает. » «Клан никогда не должен разделять своих членов. Во всех членах клана Хьюга течёт одна и та же кровь. Меня тошнит от того, как поступает ваш клан», — прокомментировал он. «Кто-то должен что-то изменить. Жертвы не должны нести наказание за то, что защищали себя. Твой дядя не должен был расплачиваться за смерть твоего похитителя» Они наткнулись на группу усердных генин, которые тренировались. Генин, казалось, даже не обращали внимания на погоду. «Просто смотрите», — заявил один из нетерпеливых генинов своим друзьям. «Я стану таким же сильным, как Наруто». «Ты ни за что не станешь таким же сильным, как Наруто, Исида!» — возразил один из них. «Добу не хватает двух автографов, чтобы стать знаменитостью». «Времена изменились, не так ли?» — ответила Хината. «Никогда бы не подумал, что скажу это, но если и есть человек, у которого есть шанс изменить клан Хьюга, Коноху, изменить мир, то это Наруто. » «Я был бы счастлив, если бы он смог положить конец сегрегации в клане Хьюга». «Возможно. Кажется, он не знает границ. И он не остановится ни перед чем, чтобы добиться своего», — ответил он. «Вот и всё, что я могу сказать о Наруто-куне». «Раз уж мы заговорили о переменах. Ты перестал быть странным.» Хината остановилась. Он тоже остановился. На её бледном лице было написано возмущение. Щёки пылали от смущения. «Я не был странным». «Хината, которого я помню по академии, был более чем странным. » «Я стеснялась, — захныкала она. — Это не значит, что я была странной». «Застенчивость и странность — это разные вещи. » Она по-детски надула губы. Её щёки оставались розовыми. В юности он считал её странной. Он бы не считал её странной, будь он тем, кем является сейчас. Он вырос и стал нонконформистом. Его не волновали общественные представления о норме. Общество называло странным всё, что не вписывалось в его ограниченные представления о том, как всё должно выглядеть, функционировать или вести себя. Чем старше он становился, тем меньше его волновало мнение общества. Для него странных людей не существовало. «Ты просто злишься», — захныкала она. «Странное — это странное». Четверг Дождь барабанил по крыше кафе. Дождь лил как из ведра. Керамическая чашка приятно согревала ладони. Она была рада, что в тот день надела более тёплую куртку. На улице было холодно. Сладкий аромат ромашки пьянил. В кафе было ещё около десяти посетителей. Саске сидел напротив неё. Он склонился над столом и потягивал свой кофе. Она с отвращением сморщила нос. «Я до сих пор не могу поверить, что ты можешь это пить». «Неплохо», — ответил он. «Кофе без сахара и молока?» «Это же скандал, верно? » Она сделала глоток чая. Она бы никогда не подумала, что будет сидеть с Саске в кафе и обсуждать его предпочтения в горячих напитках. «Это преступление. » «Я никогда не был пай-мальчиком. Не позволяй моей преступности слишком сильно тебя расстраивать». «Что, если я подсознательно нахожусь под влиянием твоей преступности? » Он пожал плечами и отпил свой горький напиток. Она откусила от булочки с корицей. На вкус она была в лучшем случае посредственной. Пожилой мужчина, который готовил лучшие булочки с корицей в Конохе, недавно ушёл на пенсию. Его уход стал для неё небольшим разочарованием. «Я возвращаюсь на работу завтра. » Накануне небо было затянуто тучами. Она пришла на их обычное место встречи, несмотря на надвигающийся дождь. Вскоре после прихода Саске тёмные тучи наконец разверзлись. Она повысила голос и предложила укрыться в кафе, которое она знала в одном из тихих районов Конохи. Она сомневалась, что он согласится. Он согласился без колебаний. Её волосы были влажными, как и волосы Саске. Но они не промокли насквозь. Они быстро добрались до кафе. «Я работаю в утреннюю смену с понедельника по среду и в дневную смену по четвергам и пятницам. Обычно я не работаю по выходным». Она намекала ему, когда будет свободна в течение недели. Она не хотела показаться навязчивой, спрашивая, в какое время он хочет её увидеть. «Во сколько я могу с вами встретиться? » — спросил он. «До одиннадцати часов в те дни, когда я работаю во вторую смену. После двух часов в те дни, когда я работаю в первую смену.» «В девять часов, если это утром ? В три часа, если это днём ?» — предложил он. «Ничего страшного. Я постараюсь предупредить тебя заранее, если не смогу прийти». Она только что пообещала видеться с ним каждый день. Она откусила кусочек булочки с корицей. «Я не единственный, кто участвует в преступной деятельности», — сказал он. «Что я сделал? » «Есть это — преступление». «Ты не ешь выпечку ?» — Нет. «Это потому, что они сладкие?» «Отвратительно. » «Вы когда-нибудь пробовали булочки с корицей?» Он покачал головой. Она отрезала кусочек столовым ножом и пододвинула тарелку к нему. «Попробуйте». — Нет. «Саске-» — Нет. «Они не такие уж и сладкие.» — Нет. Она должна была заставить его попробовать булочки с корицей. Как можно прожить жизнь, не попробовав булочек с корицей? Она должна была заставить его их попробовать. Несмотря ни на что. «Я буду игнорировать тебя до конца своих дней», — сказала она. Она была не против немного позлорадствовать ради булочек с корицей. «Это нелепо. » «Это ?» — она постаралась, чтобы её голос звучал нарочито невинно. Они сверлили друг друга взглядами. Он был упрям, но и она могла быть упрямой, когда того требовала ситуация. «Хорошо. Я делаю это только для того, чтобы ты заткнулся. А не потому, что боюсь твоих угроз». Он отправил кусочек пирожного в рот. Он медленно жевал. Пока он жевал, выражение его лица было нейтральным, так что она не могла понять, нравится ли ему это. «Я ненавидел каждую секунду этого». Она закатила глаза и отхлебнула чаю. «Это был невыносимый ад». «Я понимаю, Саске. Ты не любишь булочки с корицей. Мне всё ещё интересно, что у тебя с рукой», — сказала она, глядя в свою чашку. «Здесь слишком много ушей». «Мне очень жаль. Мне следовало быть умнее.» Дождь усилился. Он приподнял бровь. Должно быть, он заметил озорной огонёк в её глазах. — Что это такое? «Как мило, что ты не любишь сладкое». Лёгкая улыбка на его губах была единственным признаком того, что он недоволен. — Никогда больше так меня не называй. "Нет ничего плохого в том, чтобы быть милой", - возразила она. "Большинству людей нравятся милые вещи". «А ещё мило, что ты восхищаешься Наруто-куном, хотя и притворяешься, что он тебя раздражает». «Кто сказал, что я равняюсь на него? » «Я понял это по тому, как ты вчера о нём говорила. » Он вздохнул. «Не выдавай меня, — сказал он ей. — Он никогда об этом не забудет». «При одном условии», — сказала она. «Я бы никогда не подумал, что ты шантажист. » «Я не такой. » «И всё же ты меня шантажируешь. » «Ты даже не даёшь мне возможности назвать свои условия. » «Назови их», — взмолился он. — Ну... Она сделала паузу, чтобы усилить эффект. Его это не впечатлило. — Ну... — она специально выделила каждый слог. «Я встану и уйду», — заявил он. «Я оставлю это при себе, а ты в обмен позволишь мне называть тебя милой, когда мне заблагорассудится». «Забудь об этом. » — Это значит «нет»? «А ты как думаешь?» — ответил он. «Думаю, тебе просто придётся смириться с тем, что Наруто-кун знает, что ты равняешься на него». Он вздохнул. «Хорошо. Когда тебя называют милым, это раздражает меньше, чем альтернатива». «Значит, мы договорились ?» «Я не собираюсь повторять это дважды. » Дождь пошёл сильнее. Его свежий запах проник в комнату. Ей стало легче. «Я люблю дождь», — сказала она ему. «Оно обновляет. Оно придаёт сил и придаёт новый блеск. Как будто оно существует только для того, чтобы дать природе второй шанс.» — Можно и так сказать. «Думаю, на самом базовом уровне концепция второго шанса зародилась в природе», — добавила она. «Единственная разница между нами и природой заключается в том, что мы не всегда пользуемся вторым шансом, который нам предоставляется». «Мы отличаемся от травы. У травы нет воспоминаний. Она не оглядывается на прошлое», — ответил он. «Это веский аргумент», — согласилась она. «Практически невозможно вернуть себе бодрость и жизненную энергию, если ваше прошлое было достаточно травмирующим», — сказал он. Он не отрывал взгляда от стола. Тема их разговора неожиданно стала более серьёзной. «А что, если это возможно? Что, если мы сможем вернуть себе былую славу, несмотря на наше прошлое?» Его взгляд стал отсутствующим. Пухлый мужчина средних лет вышел из кафе и бросился бежать. Она встретилась взглядом с Саске. Отрешённый взгляд исчез. Она улыбнулась. — Что? «Я люблю запах дождя». «Не хочешь выпить чаю, Хината-тян? » — спросила госпожа Яманака. «Нет, спасибо», — ответила она. — Ну... — сказала госпожа Яманака. — Чем я могу помочь тебе с Хинатой-тян? — Миссис Яманака сидела напротив неё на мятно-зелёном диване. Диваны в доме были разных фасонов, но все одного оттенка зелёного. На них лежали круглые оранжевые плюшевые подушки с чёрными узорами. Пол был из полированного дерева насыщенного тёмно-коричневого цвета, а стены были выкрашены в кремовый. Стены были увешаны рамками с фотографиями. Там были фотографии Ино в разном возрасте, фотография её бабушки и дедушки, а также отдельные снимки мистера Яманаки и миссис Яманака. На самой большой фотографии были изображены мистер и миссис Яманака в молодости — вероятно, им было чуть больше двадцати. Пара сидела на скамейке в парке, и мистер Яманака обнимал жену за плечи. Они оба сияли от радости. Каждый предмет мебели в гостиной соответствовал общей цветовой гамме. Это подходило женщине, которая уделяла пристальное внимание деталям. В доме было чисто, за ним хорошо ухаживали, и в нём пахло ванилью и смесью цветов. Она всегда чувствовала, что там витает любовь. «Надеюсь, я не опережаю события, миссис Яманака, но вы, кажется, хорошо справляетесь с утратой мистера Яманаки. Ино всегда говорит о том, как хорошо вы с этим справляетесь». Шатенка улыбнулась. Когда она улыбалась, её глаза щурились. Её улыбка была маяком надежды. Маяком для бедного моряка, упавшего в обморок. «Я стараюсь изо всех сил, Хината-тян. Это всегда непросто, но я стараюсь изо всех сил.» «Я пришёл сюда в надежде, что вы дадите мне совет, как пережить смерть Неджи-нии-сана». Миссис Яманака сочувственно улыбнулась. «Смерть Нэдзи-нии-сана не даёт мне покоя. Я устал от того, что не могу смириться с его смертью». «Ты уверен, что не хочешь чаю? » «Нет. Я в порядке, спасибо.» «Я удивлён, что ты спрашиваешь меня, а не Куренаи-сан.» «Мне почему-то захотелось прийти к тебе». Ей никак не удавалось унять дрожь. Почему она так нервничала? Из-за сомнений? «Прежде всего, Хината-тян, я хотел бы поправить тебя. Ты никогда не смиришься с чьей-то смертью. Горе никогда не проходит. Ты просто учишься с ним жить. Всегда помни об этом». «Как мне научиться жить с горем? » «В этом нет ничего сложного. Это непросто, но довольно легко». Ей не терпелось услышать то, что она должна была сказать. «Что касается конкретно вас, то первым делом вам нужно осознать, что ваш двоюродный брат пожертвовал своей жизнью ради вас». Она уже пришла к этому осознанию. Сон, который ей приснился неделю назад, показал ей это. «Я это понимаю. » «Я рада», — ответила миссис Яманака. Её тон стал более нежным. «Когда знаешь, что так будет, становится легче. Отец Ино погиб, пытаясь спасти мир. Он пожертвовал своей жизнью, как и многие другие, ради сохранения нашей свободы. Он умер, чтобы я могла жить сегодня», — сказала миссис Яманка. «И твой двоюродный брат тоже. Мы не почтим их жертву, если позволим их смерти помешать нам жить полной жизнью. На самом деле мы бы посмеялись над их жертвой.» В ней вновь вспыхнуло желание научиться справляться со смертью Неджи. «Выплеснуть эмоции — это часть процесса. Не стесняйтесь этого. Плачьте, кричите, делайте всё, что вам нужно. Не стоит отказывать себе в этом. Если вы будете держать всё в себе, вместо того чтобы выплеснуть эмоции, вы никогда не исцелитесь.» С лестницы донеслись шаги. Ино спустилась вниз, одетая в джинсовые шорты и белый топ. Она смотрела на неё с преувеличенным подозрением. «Только не говори мне, что ты пришёл, чтобы украсть мою маму. Я люблю тебя, Хина-тян, но она не достанется тебе», — пошутила Ино. «Она действительно здесь...» Миссис Яманака посмотрела на неё, словно спрашивая разрешения объяснить ситуацию. «Она советует мне, как научиться жить после смерти Неджи-нии-сана. » — А. Она неловко посмотрела на неё, а затем подошла и встала рядом. «Не возражаешь, если я останусь? » — спросила блондинка. «Вовсе нет. » Она села и взяла его за руку. «Где же я был? » «Ты говорил о том, чтобы дать выход моим эмоциям. » «О да. Спасибо. Так что выплесни всё наружу. Но будь осторожен, не потеряй себя на этом этапе. Этот этап не должен быть постоянным. В какой-то момент тебе всё равно придётся взять себя в руки». Она решительно кивнула. «После того как вы выплеснули свои эмоции и погрустили, наступает самое сложное: научиться жить с горем». «Сосредоточься на своём нынешнем счастье. Я понимаю, что ищу счастья в своей дочери. Когда я сосредотачиваюсь на том, что делает меня счастливой, когда я сосредотачиваюсь на мелочах, которые делают меня счастливой, боль значительно притупляется. Иноичи делал меня счастливой, но это не значит, что я не могу найти счастье где-то ещё.» «Цените людей, которые по-прежнему с вами. Сосредоточьтесь на тех, кто был с вами на каждом этапе вашего пути. Поверьте, вам поможет, если вы сосредоточитесь на тех, кто у вас есть, а не на тех, кого вы потеряли. Что ещё важнее, люди, которых вы любите, могут стать для вас источником силы. Научитесь черпать силы в тех, кто у вас есть». В её голове пронеслись образы Куренай, Кибы, Шино и Мираи. Она также подумала об Ино, Чоуджи и Шикамару. «Самое важное — это вера в себя. Вам нужна вера. На мой взгляд, вера в себя — это самое важное в процессе обучения тому, как жить после смерти любимого человека.» Вера ? «Без веры ты легко сдашься. Чёрт, ты можешь даже не пытаться, потому что не веришь, что сможешь это сделать. Тебе нужна вера, Хината. Ты понимаешь?» «Да», — ответила она. «Верь, что с тобой всё будет в порядке. Верь в себя. Без веры ты почти наверняка обречён на провал.» Миссис Яманака долго молчала. Она просто смотрела на неё материнским взглядом. Ино обняла её за талию и положила подбородок ей на плечо. Это успокаивало. «И помни, что они всегда с нами. В наших сердцах и в нашей памяти. С тобой всё будет в порядке, Хина-тян», — сказала Ино. «Спасибо, Ино-тян». «В какие-то дни ты будешь чувствовать себя ужасно. В какие-то дни тебе будет казаться, что ты не можешь продолжать. Это нормально. Это часть жизни с этим заболеванием», — сказала ей миссис Яманака. «Я понимаю», — ответила она. «Всегда будьте терпеливы с самими собой. Не будьте к себе слишком строги. Бывают дни, когда вам тяжелее, чем обычно. Может пройти какое-то время, прежде чем вы научитесь жить с горем. Не теряйте терпения». В груди у неё потеплело. Там зародилась новая решимость. Она повторяла про себя слова миссис Яманаки, запоминая их, чтобы никогда не забыть. Она попытается сделать то, что ей сказали. Она постарается изо всех сил. Она перестанет насмехаться над жертвой Неджи. Она бы поверила в свою способность справиться с его смертью. Она бы была уверена в том, на что надеялась. Она сосредоточится на своём нынешнем счастье. Она будет терпелива к себе. С ней всё будет в порядке. «Спасибо», — сказала она. Её глаза наполнились слезами. «Спасибо тебе за всё». «Не стоит благодарности. Вы нам как родные», — ответила госпожа Яманака. Она подумала о Саске. Ей хотелось, чтобы он был здесь и услышал слова госпожи Яманаки. Может быть, её слова подтолкнули бы его в правильном направлении. Он был упрямым. «Верь в себя, Хината-тян», — повторила госпожа Яманака. В дверь постучали. Он надел рубашку и направился к двери. Он уже знал, кто там. Его чувства подсказали ему. Он уже привык к её сигнатуре чакры. «Привет», — поздоровалась Хината. Она несла бенто-бокс. «Привет». Было воскресенье. Солнце садилось. Прошло больше двух дней с тех пор, как он видел её в последний раз. Она неожиданно появилась у его двери в пятницу утром и сказала, что не сможет встретиться с ним после работы. Она сказала, что увидится с ним в понедельник. Он отошёл в сторону, чтобы пропустить её. Она впервые оказалась внутри. В пятницу она отказалась заходить, потому что опаздывала и не хотела расстраивать своего начальника. Он провёл её в гостиную. Он включил свет. Комнату залило жёлто-оранжевое сияние. «Это не дворец, но он выполняет свою функцию», — сказал он. Она перевела взгляд с книжной полки в углу на него. Он указал на диван, который Наруто купил ему в качестве подарка на новоселье. «О нет. Я пришёл сюда, чтобы отдать тебе это». Она протянула ему бенто-бокс. Он взял его, открыл крышку и осмотрел содержимое. В нос ему ударил запах еды. Блюдо было ещё горячим. «У меня такое чувство, что ты часто пропускаешь приёмы пищи», — прошептала она. Было очевидно, что он пропускал приёмы пищи, если учесть, как сильно он похудел с тех пор, как вернулся в Коноху. — Спасибо. Он отнёс еду на кухню. Вернувшись, он увидел, что она стоит на том же месте, где он её оставил. «Это не единственная причина, по которой я пришёл сюда, Саске. » «А вторая — чтобы я был в курсе больничных сплетен ?» «Я недавно разговаривала с матерью Ино-тян. О том, как научиться жить с горем, которое я испытываю из-за смерти Неджи-нии-сана.» Он знал, к чему это ведёт. Они снова собирались поговорить об этом. Она собиралась поговорить с ним об этом и попытаться убедить его, что он может отпустить своё прошлое. «Я уже устал от этого разговора. » «Пожалуйста, дай мне возможность высказаться, Саске». В её глазах читалось то же выражение, что и в тот день, когда она упрямо отказалась исцелить его руку. «Помимо прочего, она говорила о вере». «Вера ?» «Да. Вера. Уверенность в том, на что мы надеемся», — сказала она. «Я решила, что буду верить в то, что смогу преодолеть своё горе. Думаю, тебе тоже стоит это сделать. Нам обоим нужно верить, что мы выберемся из тьмы». «Вера ничего мне не даст». Вера в то, что он победит своих демонов, ничего не изменит. Это было нелепо. «Само по себе это ничего не изменит, но без этого ничего не сдвинется с места. Ничего не изменится. Мы сдадимся, даже не попытавшись. Мы не сможем бороться с тьмой, если не будем верить, что сможем её преодолеть», — ответила она. «Ты куноити. Ты должна понимать, что иногда будешь проигрывать, как бы ни верила в себя, просто потому, что не ровня своему врагу.» «Но иногда именно вера приводит тебя к победе, несмотря на почти непреодолимые трудности, с которыми ты сталкиваешься. Ты должен знать, Саске.» «То есть ты хочешь сказать, что у всех людей, которым не удалось выиграть битву, не было веры? » «Нет. Я не это имел в виду.» Он стиснул зубы. Он изо всех сил старался не выходить из себя, но чувствовал, что его хватка слабеет. «Вы пробовали? Вы когда-нибудь верили в то, что это возможно? » «Мне не нужно пробовать, чтобы понять, что это чушь собачья». «Ты никогда не верила, что сможешь избавиться от своей травмы. Ты никогда не пыталась», — сказала она. «Как я уже сказал, мне не нужно пробовать, чтобы понять, что это чушь собачья. » «Саске-» «Прекрати. » «Послушай», — взмолилась она. «Я же сказал тебе остановиться». Он почти полностью сократил расстояние между ними. В его груди пылало желание подойти к ней ближе. Как будто, если он будет стоять ближе, она поймёт правду. Как будто это освободит её от новообретённого заблуждения. Она не отошла. Даже когда она смотрела вверх, её голова едва доходила ему до ключицы. Она была ниже Сакуры. Происходила невидимая битва характеров. Борьба между двумя неподвижными объектами. Неудержимая сила против неподвижной стены. За безобидной внешностью Хинаты скрывалось упрямство, которое почти сбивало с толку. Оно было почти таким же, как его собственное. Фруктовый аромат её волос цвета индиго был особенно сильным вблизи. «Вернёт ли вера мой клан? Повернёт ли она время вспять? Вернёт ли она меня к тому, кем я был раньше? Исчезнут ли воспоминания? А как же кошмары и голоса в моей голове? А как же чувство вины?» «С прошлым ничего не поделаешь. Но будущее — это совсем другая история», — сказал Хината. «Я не могу стереть прошлое, верно? » — Да. «Я всегда буду носить своё прошлое с собой, верно ?» Она молчала. Её упрямство было поколеблено. Сопротивление в её глазах угасало. — Верно ? — повторил он. «Да. Но это не значит, что будущее не может быть светлым», — прошептала она. Её голос звучал мягко и успокаивающе, но слова действовали ему на нервы. «Как может быть светлым будущее, если моё прошлое так мрачно? » Она вздрогнула. «Скажи мне, Хината. Как могут сосуществовать свет и тьма? Как может светлое будущее существовать рядом с тёмным прошлым?» Она молчала. Вера ? Надежда ? Что это ему даст ? «Но ты ведь не первая, кто этого добился ? Есть и другие, кто счастлив, несмотря на своё прошлое», — ответила она через некоторое время. «Может быть, их прошлое не такое уж мрачное». «Ты даже не попытаешься поверить?» В её лавандовых глазах отражалось множество эмоций. Он увидел в них разочарование, печаль и жалость. — Нет. На её глазах выступили слёзы. «Чего ты так боишься, Саске? » — прошептала она. Этот вопрос задел его за живое. Ему не хватило силы воли, чтобы выдержать зрительный контакт, поэтому он уставился в стену. «Для меня нет надежды», — сказал он. Он хотел бы показать ей, что происходит у него в голове каждый божий день. Он хотел бы показать ей свои кошмары. Он хотел бы передать ей чувства пустоты, одиночества и горя. Хотя бы на мгновение. Чтобы она поняла. «Саске. » Он не сводил глаз со стены. Его плечи опустились. Он терял силы, чтобы стоять. Ему просто хотелось лечь и пролежать так несколько часов. — Саске, — повторила она. Казалось, она вот-вот расплачется. Почему? Почему ей так не всё равно? Он не сводил глаз со стены. Может быть, она поймёт намёк и уйдёт. Может быть, она поймёт намёк и больше не будет поднимать эту тему. Он почувствовал, как она слегка изменила положение тела. Она вцепилась в его руку. Её руки были тёплыми, а хватка — нежной. Её пальцы казались обманчиво хрупкими. Как будто они не могли поставить взрослого мужчину на колени или мгновенно лишить его жизни. «Саске, посмотри на меня». То, что она взяла его за руку, успокоило его больше, чем ему хотелось бы признавать. Он перевёл взгляд на неё. Решимость и твёрдость в её глазах что-то всколыхнули в нём. Её решимость напомнила ему о том, каким он был раньше. Он едва не потерял самообладание. Он заметил сочувствие в её глазах. В ней были мягкость и сочувствие, которых ему никогда не хватало. Такое сочувствие он видел лишь в глазах немногих людей. Она не отпускала его руку. Ему хотелось, чтобы она не отпускала. «Если ты не веришь в себя, то я поверю в тебя», — прошептала она. «Думаю, мне нужно верить достаточно сильно, чтобы хватило на нас обоих». Она улыбнулась. Это была грустная улыбка. «Я буду верить в тебя, пока ты не перестанешь бояться верить в себя». Ещё раз спасибо, что читаете. Я ценю ваши отзывы. Пожалуйста, поделитесь своим мнением об этой главе. Я хочу, чтобы вы комментировали всё, что угодно. Не стесняйтесь высказывать свои мысли. Пожалуйста, поставьте лайк. Пожалуйста, подпишитесь. Пожалуйста, берегите себя. До следующего раза. {Бессмертный Мудрец} « Первый « Предыдущий Глава 13 из 22 Следующий » Аргумент Учихи «Куда ты постоянно пропадаешь?» Ино бросила на неё понимающий взгляд. Ино была одета в синий комбинезон и жёлтую футболку. Она склонилась над прилавком и листала модный каталог. «Что ты имеешь в виду ?» Ино дьявольски улыбнулась. Она была похожа на хищницу, готовую наброситься на свою беспомощную жертву. Хищницу с глазами цвета океана, кожей чистой, как у младенца, и волосами, похожими на солнце в полдень. «Куда ты постоянно пропадаешь?» Неудивительно, что Ино это заметила. Она была её лучшей подругой. Для неё было бы практически невозможно не заметить. Была суббота. Прошло пять дней с тех пор, как она обратилась за советом к матери Ино. «Что это за слухи о том, что Хината куда-то пропала? » — сказала Тентен. Брюнетка прогуливалась по цветочному магазину. Она села на один из высоких стульев, которые принесла Ино. «Так просвети же нас, Хина-тян. С кем ты встречаешься втайне?» — спросила Ино. «Кто сказал, что я куда-то исчезал, чтобы с кем-то встретиться? » «Думаешь, я бы не заметил? Моя интуиция подсказывает мне, что кто-то виноват в твоих исчезновениях». Она перевернула страницу каталога. «Твоя интуиция подсказывает тебе, что этот человек — сам-знаешь-кто ?» — спросила Тентен. — Ты имеешь в виду... — Ино сделала паузу, а затем приподняла бровь и искоса посмотрела на неё. «А он ?» Тентен ухмыльнулась. Направление, в котором развивался этот разговор, было ей совсем не по душе. — Да. Он. — Тентен подозрительно посмотрел на неё. «Это определённо он. Моя интуиция никогда меня не подводит». Она закатила глаза. «Ну же, Хината. Ты с кем-то встречаешься?» — спросила Тентен. Они бы решили, что она встречается с Саске, если бы она сказала им, что он был тем «ним», с которым она часто виделась. Почему, когда два представителя противоположного пола проводят время вместе, люди думают, что у них романтические отношения? Было бы проще всего отрицать свою связь с Саске, которая была исключительно платонической. Но это привело бы к серьёзным проблемам, когда они узнали бы правду. Казалось бы, ей есть что скрывать. Её друзья были бы ещё больше уверены в том, что они встречаются. «Мы просто друзья. Ничего больше». Тентен и Ино переглянулись. «Я так и знала!» — воскликнула Ино. Улыбка на лице Тентен раздражала. «Ну что? Он симпатичный?» Ино была падка на подобные темы. «Я бы не знал. Мы просто друзья». «Ну и чушь ты несёшь, Хина-тян. Необязательно с кем-то встречаться, чтобы понять, сексуален этот человек или нет». — Я согласна, — поддержала Тентен. — Это полная чушь. «Это кто-то из наших знакомых? » У входа появился ещё один человек. Это был Киба. Он вошёл в магазин, засунув руки глубоко в карманы кожаной куртки. «Что ты здесь делаешь? Ты пришёл, чтобы отравить мои цветы, не так ли?» Киба ухмыльнулся, глядя на Ино. «Привет, милая. Я скучал по тебе. Поцелуй меня, пожалуйста.» Ино подавилась. Тентен вздохнула. «Даже если бы ты был последним представителем своего вида». Киба был одет как обычно: в стандартные тёмно-синие брюки и чёрную кожаную куртку. От него пахло лесом. «Тентен». «Киба», — ответила Тентен. «Я слышал, ты открываешь оружейный магазин». — Да. «Мило». — Спасибо. Он пристально посмотрел на неё. Что-то его беспокоило. Внешне он выглядел нормально, но его глаза говорили об обратном. «Можно тебя на минутку на улице?» Она вышла за ним из магазина. Акамару стоял у двери. «Давай поговорим вон там», — сказал Киба, указывая на место, скрытое от глаз цветочного магазина. Они отошли туда. Его беззаботная маска в одно мгновение исчезла. Он смотрел на неё с тревогой в глазах и стиснутыми зубами. «Какого чёрта ему от тебя нужно?» «Кто ?» «Ублюдок Учиха». О. Он знал. Это должно было случиться. Она хотела бы вернуться в магазин. Она предпочла бы, чтобы Ино расспросила её о характере её отношений с Саске, а не о том, что должно было произойти. «На днях я видел вас двоих вместе. В тот день шёл дождь. Я видел, как вам было комфортно друг с другом». Что плохого в том, что им было комфортно в обществе друг друга? Что плохого в том, что они наслаждались обществом друг друга? «Я опаздывал на задание, поэтому не смог подойти к тебе». Подойти к ней, чтобы он мог сделать что? Сказать ей, чтобы она держалась подальше от Саске? Она почувствовала, как в груди нарастает неприятное ощущение. «Саске — мой друг». Киба посмотрел на неё так, словно она сошла с ума. «С каких это пор!» Любопытный прохожий открыто пялился на них. «Пожалуйста, перестань кричать», — ответила она. «Мы с Саске уже давно дружим». Он был спокоен, но его взгляд говорил об обратном. Его глаза сверкали, как у разъярённого льва. «Держись. Подальше. От. Него». Что-то внутри неё было на грани срыва. Она глубоко вздохнула. «Я не позволю тебе подвергать себя опасности. Я этого не допущу». Она должна была разорвать отношения с Саске, потому что Киба был против ? Она должна была бросить Саске, потому что Кибе не нравилось то, что между ними происходило ? Какое право имел Киба решать, с кем ей проводить время ? Она любила Кибу. Он был ей как брат. Но иногда... иногда его слова задевали её. Нет. Они не задевали её. Они злили её. «Тебе это не достанется ?» — Нет. Она терпела его опрометчивость. Она терпела его упрямство и нетерпеливость. Но чего она не могла терпеть, так это его склонности иногда обращаться с ней как с ребёнком. Наивным ребёнком, который не может постоять за себя или принимать собственные решения. «Я ценю твою заботу, но я не перестану общаться с Саске». Его лицо покраснело. «Хината, послушай меня. Я...» «Киба-кун, есть ли ещё что-то, что ты хотел бы обсудить?» Он недоверчиво смотрел на неё, стиснув зубы «Тогда, думаю, на этом наш разговор окончен». Она развернулась и ушла. «Хината!» Она не оглянулась. Он был голоден, но аппетита не чувствовал. Хана приготовила на ужин его любимое блюдо, но это никак не улучшило его настроение. Его нога под столом дрожала. Шею сводило от напряжения. Ему нужен был массаж. И тренировка, чтобы выплеснуть эмоции. Разговор его матери и сестры доносился до него одним ухом и исчезал другим. Ему было всё равно, о чём они говорят. Этот проклятый Учиха. Этот лживый ублюдок. «Ка-сан. Киба ведёт себя как сумасшедший». Он поднял глаза, услышав своё имя. Сестра смотрела на него, приподняв бровь. Мать не сводила с него глаз, наслаждаясь колом в руках. Она упёрлась локтями в обеденный стол. «Я вижу Хану». «Он даже не ест, Ка-сан. Он просто сидит и выглядит так, будто может взорваться в любую минуту». Его мать и сестра всё ещё были одеты в костюмы шиноби. Они сняли снаряжение и бронежилеты. «Хорошо, что люди не взрываются». Их мать с торчащими во все стороны волосами расхохоталась. У неё была привычка смеяться над собственными шутками, как будто они были не её. «Но теперь, когда я об этом думаю, я вспоминаю, как мы однажды сражались с парнем, который подорвал себя», — сказала она. «Тогда я была ещё сексуальнее, чем сейчас». Хана закатила глаза. Хината даже не дала ему возможности объяснить, почему он хочет, чтобы она держалась подальше от этого ублюдка. «Конечно, Ка-сан. Этот день не был бы обычным, если бы ты не напомнила нам, какой сексуальной ты была в те времена». Их мать дьявольски ухмыльнулась, прежде чем откусить кусок мяса. «Не вини меня за то, что я был таким чертовски сексуальным». «Не вини меня. Вини гены. Я знаю, знаю», — сказала Хана. Он потёр виски. Друзья ? С Саске ? С каких это пор у Саске появились друзья ? «Угадай, что со мной сегодня произошло. Какой-то гражданский пытался пригласить меня на свидание. Он младше меня, поэтому я спросила, сколько, по его мнению, мне лет. Угадай, что он ответил». Хана продолжала есть. «Я сказал: угадай, что он сказал, Хана». Её тон стал более настойчивым. В этой семье издевательства со стороны матери были обычным делом. Хана вздохнула. Этот ублюдок Учиха. Эта змея. «Что он сказал ?» — устало спросила Хана. «Он сказал мне, что я выгляжу на тридцать или тридцать один. Мне ? Тридцать ?» Она сияла от удовольствия. Хана продолжила есть. Его челюсти невольно сжались. Проклятый Учиха. Проклятый неуравновешенный предатель. В какую игру он играет? «Может быть, Киба пытается увильнуть от работы по дому, притворяясь расстроенным, чтобы мы не беспокоили его завтра утром». «Может, я просто хочу, чтобы ты заткнулся». Его сестра спокойно посмотрела на него. «Эй ! С чего такая враждебность, малыш ? Не то чтобы мы были причиной твоего плохого дня или чего-то такого». Этот проклятый Учиха. Этот ублюдок. Этот... Он вскочил со своего места. «Я ухожу. Мне нужно поговорить с Сино». «Сейчас ? Пока мы едим ?» — спросила Хана. «Это срочно». «Киба». Он остановился и повернулся в сторону матери. «Ка-сан ?» «Можно мне ваш стейк?» «Твой друг пришёл тебя навестить», — сказал ему отец перед уходом. Накануне Инудзука вернулся после долгой миссии. Очевидно, он был в ярости. «Что случилось? » «Этот ублюдок Учиха — вот кто виноват». Они отошли от двери, чтобы не мешать друг другу. «Что сделал Саске? » «Он играет с Хинатой в какую-то игру. » По его спине пробежал холодок. «Объясните». «Я видел их вместе в тот день, когда отправлялся на своё последнее задание. » «И ?» «Сегодня я спросила об этом Хинату, и она сказала, что они с ним... друзья». Друзья ? Это было неожиданно. Одно дело — быть знакомыми. Другое дело — быть друзьями. Хината и Саске ? Саске Учиха был воплощением асоциального поведения. — И что? «Вот и всё». «И это всё? Ты только что узнала, что они друзья, и теперь думаешь, что он играет с ней в какую-то игру?» «Друзья, Сино. Друзья. Этот ублюдок не заводит друзей. Тебе не кажется подозрительным, что он вдруг подружился именно с Хинатой?» «Это странно, но не подозрительно. » «Ты издеваешься? Как это может быть не подозрительно? Он ненадёжный предатель. И он ненавидит людей. Спроси себя, почему он вдруг заинтересовался Хинатой». Интересуешься Хинатой ? От этих трёх слов у него остался горький привкус во рту. Интересуешься Хинатой ? Интерес Учихи к Хинате мог означать одно из трёх. Во-первых, она могла ему нравиться, потому что он хотел с ней подружиться. Во-вторых, у него могли быть злые намерения, как предположил Киба. В-третьих, она могла ему нравиться по романтическим или сексуальным причинам. Он сомневался, что Саске хотел причинить Хинате боль. Но с другой стороны, почему она так негативно отреагировала на его появление в тот день? Может быть, потому что он уже причинил ей боль? Он отбросил эту мысль, потому что она могла завести его на тёмный путь, который он не хотел исследовать. Если бы Саске проявлял романтический или сексуальный интерес к Хинате, это стало бы проблемой. Это было бы ненужным осложнением. Это означало бы, что ему придётся бороться за внимание Хинаты. В его груди вспыхнул огонь. Он горел жарче расплавленной стали. Он был почти уверен, что огонь вот-вот вырвется из его пор. Он понял, что этот бушующий огонь — его решимость. Он будет сражаться за Хинату. Он сразится с Учихой лицом к лицу. Он не позволит ему появиться из ниоткуда и забрать у него Хинату. Он решил, что подождёт, прежде чем предпринимать какие-либо шаги в отношении Хинаты. Он выбросил этот план в мусорное ведро. Теперь это был бесполезный план действий. Необходимость скорректировать план его не беспокоила. Хорошие стратеги понимают, что планы не высечены на камне. Они понимают, что стратегии динамичны. Ему придётся приступить к реализации своего плана гораздо раньше, чем он рассчитывал. Он не был уверен в том, как всё это осуществить, но ему определённо нужно было начинать действовать. Он был простым парнем. Он верил в простоту. Простота порождает порядок, а порядок — гармоничное существование. Он стремился к простоте во всех аспектах жизни. Он превыше всего ценил простоту. В простоте он чувствовал себя в безопасности. Простота дарила ему душевный покой. Без простоты не было бы порядка. Отсутствие порядка порождало хаос, а хаос порождал разрушение. Хаос пугал его. Он ценил простоту, но ради Хинаты был готов от неё отказаться. Именно готовность сделать это стала причиной того, что он был готов физически напасть на Саске, когда заподозрил, что Учиха причинил Хинате боль в тот день. Борьба за внимание девушки часто была хаотичной. Но он бы сделал это, если бы было необходимо. Если бы Саске хотел вести хаотичную борьбу за сердце Хинаты, он бы так и сделал. С решимостью и твёрдостью в сердце он отбросил все мысли «Она даже не захотела меня выслушать!» «Успокойся, Киба. Нет причин беспокоиться о Саске». «А потом он вообще сказал мне, чтобы я с тобой не разговаривал», — сказал Хината. «Знаешь, что он ещё сказал?» Был понедельник. Твердая кора дерева ёсино давила ему на затылок. Он закрыл глаза. Сон пришел к нему незадолго до рассвета. — Что? «Он сказал, что не будет этого делать». В её голосе слышалась необычная резкость. Она говорила быстрее, чем обычно. Ему не нужно было открывать глаза, чтобы увидеть огонь в её глазах. «Я не его ребёнок. Какое он имеет право указывать, с кем мне разговаривать? Ты вообще слушаешь или я сама с собой разговариваю?» «Я слушаю. С чего такая враждебность, принцесса?» Её гнев утих. Странно, как он научился замечать перемены в её настроении, даже не глядя на неё. «Прости. Мне не следовало срываться на тебе. Просто я так злюсь, когда он обращается со мной как с ребёнком». Встречи там стали привычным делом. Они обсуждали множество тем под деревом Ёсино. Они говорили о своём прошлом, о Конохе, о литературе и так далее. В этот раз они обсуждали товарища Хинаты по команде. Общение состояло в том, что Хината изливал душу, а он слушал — точнее, слушал внимательно. «Он как будто думает, что меня всё ещё нужно защищать. Неужели он не понимает, что я могу позаботиться о себе сама?» «Мне кажется, что есть более глубокая причина, по которой тебя это так беспокоит. Я ошибаюсь?» — Ты права, — тихо сказала она. — Расскажи мне. Он что, теперь консультант? Это было забавно. Он? Играет в психотерапевта с Хинатой Хьюгой? Он понял, что на самом деле не против. Она часто делала то же самое для него. После долгого молчания он приоткрыл усталый глаз. «Ты не хочешь мне рассказать?» "Это смущает", - прошептала она. "На самом деле, это ребячество". «Тебе не кажется, что мы уже прошли этот этап?» Она слегка прищурилась и улыбнулась. — Так и есть, не так ли? — Так что выкладывай. Она вздохнула. «Наверное, меня это так беспокоит, потому что из-за этого мне кажется, что весь мой прогресс в самосовершенствовании равен нулю». Он ухмыльнулся. «Тебе это кажется смешным? » — в её голосе прозвучала обида. «Меня забавляет эта ирония». «Что за ирония? » «Я уже чувствовал нечто подобное». «Серьёзно? » «Это одна из причин, по которой я покинул Коноху». В его голове проносились образы не такого уж далёкого прошлого, которое казалось таким... далёким. «Это произошло после того, как Наруто победил Гаару во время вторжения в Суну». Он снова закрыл глаза. Даже вид ясного неба раздражал его. Эта головная боль грозила свести его с ума. «Я так усердно тренировался и прилагал все усилия, чтобы стать сильнее и победить Итачи. Я думал, что одно лишь моё усердие позволит мне значительно опередить одноклассников. Какое-то время так и было. Когда мы закончили школу, я стал новичком года.» Ностальгия, которую он испытывал, вспоминая свои студенческие годы, наполняла его грудь теплом. «Но потом началось вторжение, и Наруто победил Гаару, в то время как я не смог нанести Гааре ни единой царапины». «Я мог думать только о том, как Наруто, самый малообещающий ученик на нашем курсе, победил Гаару. Он победил того самого Гаару, который месяц назад победил Ли. Ли разгромил меня ещё до первой части экзаменов». Он открыл глаза. Они встретились с сочувствующими большими лавандовыми глазами. «Я знаю, каково это, когда кто-то заставляет тебя чувствовать, что все твои усилия бессмысленны». На её лице появилось странное выражение, которое он не мог понять. «Ты уже не та, что раньше, верно?» — Я не такой. «Так почему тебя должно волновать, что говорит Киба? Почему он должен заставлять тебя чувствовать, что ты не стал лучше?» Он прислонился головой к дереву и снова закрыл глаза. «В конце концов, ты знаешь, чего добился». «Я никогда не думал об этом в таком ключе. » Он открыл глаза и посмотрел на неё. В её глазах стояли слёзы. «Спасибо. Ты даже не представляешь, как меня это беспокоило», — прошептала она срывающимся от волнения голосом. «У вас болит голова?» «Я заметил, что вы недавно потирали виски». Она придвинулась к нему ближе. «Ты что, пытаешься сесть ко мне на колени?» Глаза Хинаты расширились, а щёки залились румянцем. «Я и подумать не мог, что ты будешь такой дерзкой, принцесса». «Нет. Я просто... я просто пытался. Я хотел...» «Чтобы ты села ко мне на колени?» — Нет! — Ну что? «Всё не так. Дай мне шанс всё объяснить». «Это простое объяснение. Ты пыталась сесть ко мне на колени», — ответил он. «Ну же, — сказал он, похлопывая себя по колену. — Я, честно говоря, не против». «Саске !» — её голос звучал невероятно пронзительно. Бедняжка выглядела так, будто вот-вот упадёт в обморок. Её щёки отчаянно краснели. Он ухмыльнулся. «Я шучу». Она раздражённо посмотрела на него и отодвинулась подальше. «Я собирался помочь тебе с головной болью, но ладно». «Хината». Она скрестила руки на груди и упрямо уставилась в противоположную сторону. Она всё ещё краснела. «Мне очень жаль». Она не сдвинулась с места. «Ты разбиваешь мне сердце своим поведением». Она с любопытством посмотрела на него. «Я что?» «Ты разбиваешь моё сердце на миллион осколков». «Саске, ты в порядке? » «Как я могу чувствовать себя хорошо, когда ты разбиваешь мне сердце, принцесса?» На её губах появилась улыбка. «Серьёзно, Саске? » Он приложил руку к сердцу и сделал вид, что его шокировали. «Моё сердце перестало разбиваться. Погодите. Кажется, оно снова начинает срастаться». Она закатила глаза. «Я вообще ничего не делаю», — сказала она. «Ты улыбаешься», — ответил он. Ее щеки порозовели. «Продолжай улыбаться, принцесса. С такими темпами у меня может даже рука снова вырасти». «Ты ведёшь себя нелепо, ты же знаешь ?» — сказала она. Её глаза сияли «Никто бы мне не поверил, если бы я рассказала то, что ты только что сказал», — ответила она. «В этом и заключается его прелесть». Она придвинулась к нему, активировала свой Бьякуган и прижала два светящихся пальца к его шее. Он почувствовал сильный дискомфорт, а затем боль в голове начала утихать. «Что это было? » «Это тайна клана. Я бы подвергла твою жизнь опасности, если бы рассказала тебе», — ответила она преувеличенно серьёзным тоном. «Вы заставили меня по-новому взглянуть на некоторые вещи», — сказал он. «Серьёзно ? Что именно ?» — она взволнованно смотрела на него. Раньше он недооценивал силу, которую человек может черпать в других. Хината научила его, что по жизненному пути легче идти вместе с другими. Эта девушка в какой-то степени изменила его мировоззрение. Он не мог этого отрицать. «Я мог бы тебе рассказать, но тогда я подверг бы твою жизнь опасности». Она надулась. В дверь раздался оглушительный стук. «Это необходимо ?» — раздался голос снаружи. «Я не заставлял тебя приходить сюда!» Стук возобновился. Он вздохнул и направился к двери. Стук прекратился, как только его рука коснулась дверной ручки. Он открыл дверь. Он уставился на кипящего от злости Кибу. Инузука был в ярости. Его глаза горели едва сдерживаемым гневом. Другой товарищ Хинаты по команде стоял недалеко от него. «Ты что, пытаешься выломать мою дверь? » Огонь, горевший в глазах Инудзуки, разгорелся ещё сильнее. «Чего ты хочешь от Хинаты? » Абураме вздохнул. Ему не понравился тон Кибы. «Я задал тебе вопрос. Чего ты хочешь от Хинаты?» «Мне не нужно перед тобой отчитываться». Киба разозлился ещё больше. Его реакция удовлетворила его. Кем себя возомнил этот пёс? «Что бы мы с ней ни делали, это тебя не касается». Киба обнажил свои длинные клыки и подался вперёд. Его руки были сжаты в тугие кулаки. Он был похож на зверя, который вот-вот набросится на свою жертву. nerve of the Inuzuka. «Хината — мой товарищ по команде. Уже одно это делает его моим делом». «Это твоё дело — следить за тем, с кем она проводит время. Не будь смешным, — сказал он. — Должно быть, запах собачьих экскрементов действует тебе на мозг». — Что ты сказал? — спросил Киба, подходя ближе. Абураме потёр переносицу и покачал головой. «Мне было бы всё равно, с кем она проводит время, если бы это был не ты. Я тебя знаю. Ты не в себе», — прорычал Киба. Он плюнул в воздух. Он стремился избавиться от своей гордыни. Гордыня была ему во вред. В конце концов, именно из-за гордыни он так долго не мог извиниться перед Хинатой. Ему нужно было избавиться от гордыни. Если бы он поступился своей гордостью, то унизился бы и попытался убедить Кибу в том, что у него нет злых намерений по отношению к товарищу по команде. Он бы попросил Кибу дать ему презумпцию невиновности. Если он поддастся своей гордыне, это только усугубит ситуацию. Гордыня всегда приводит к последствиям. Несмотря на то, что он с болью осознавал это, он не мог не поддаться своей гордыне. Киба имел наглость явиться к нему и говорить с ним в таком тоне? С ним? «Ты хочешь, чтобы я держался подальше от твоего друга?» — Да. «Забудь об этом». Лицо Кибы помрачнело. Он ухмыльнулся. Пришло время для завершающего штриха. «А теперь поджимай свой маленький хвост и беги, как умная собачка, пока я не вышел из себя». Киба начал дрожать. Он обнажил клыки. Его глаза покраснели. Он угрожающе шагнул ближе. Он активировал своё додзюцу. В одном его глазу вспыхнул тёмно-красный Шаринган, а в другом — более тонкий Риннеган. Киба вздрогнул. В этом и заключалась разница между ним и Кибой. Ему не нужно было прилагать никаких усилий, чтобы кого-то напугать. Ему достаточно было активировать своё додзюцу. «Может, ты меня не понял. Я не прошу тебя держаться от него подальше», — прорычал дрожащий Инудзука, указывая на него. Близость Хинаты была единственной причиной, по которой он не схватил Кибу за палец и не сломал его. «Я не понимаю, в чём проблема. Я нравлюсь Хинате, — ответил он. — Я ей так нравлюсь, что иногда мне кажется, будто она хочет от меня детей». «Я тебя убью!» «Нападай на меня. Такое ощущение, что ты напрашиваешься на драку». Абураме оказался позади Кибы за долю секунды и положил руку ему на плечо. «Довольно с вас обоих». «Ты издеваешься? » — крикнул Киба. «Нет нужды в драке», — ответил Абураме в солнечных очках. «Не позволяй гневу затмить твой разум. Во-первых, если ты вступишь в бой с Саске, то точно проиграешь. Во-вторых, нет никаких доказательств того, что у Саске есть какие-то недобрые намерения по отношению к Хинате. В-третьих, бой с ним ничего не изменит. Он не перестанет разговаривать с Хинатой». Киба упрямо стоял на своём. Но было видно, что слова Шино задели его. Он ухмыльнулся. Это возымело желаемый эффект. Киба снова обнажил клыки. «Ты самодовольный ублюдок!» Рука Шино крепче сжала плечо Кибы. «Киба. Думай головой». Казалось, прошёл целый час, прежде чем Киба отвёл взгляд. Он грубо стряхнул руку Шино. Развернувшись, он бросился прочь и скрылся в лесу. Он остался наедине с абураме. «Ты сказал ему, что я не представляю угрозы, но при этом выглядел так, будто готов наброситься на меня, когда я три недели назад столкнулся с тобой и Хинатой». Абураме поправил очки. «Неужели я был настолько очевиден? » — Да. «Признаю, в тот день я потерял самообладание. Я беспокоился, что ты причинил боль Хинате», — ответил Сино. «Она умеет выводить меня из себя». Он деактивировал своё Додзюцу. «Моя реакция была иррациональной, но моё беспокойство было оправданным. Хината не отреагировала бы так, если бы между вами не произошло что-то неприятное.» Абураме поступил очень хитро, сказав Кибе, что нет никаких доказательств того, что он хотел причинить вред Хинате. Реакция Хинаты на его появление в тот день была доказательством. «Не могли бы вы объяснить, почему она так отреагировала? » Его иррациональная гордость покинула его. Поэтому он не чувствовал необходимости скрывать свои ошибки. «Я сказал то, чего не должен был говорить. » Он не мог понять, о чём думает абураме, потому что его глаза были скрыты за тёмными круглыми очками. «Думаю, тот факт, что ты снова заговорил, означает, что ты всё исправил. » Он кивнул. «Киба считает, что ты неуравновешенный предатель, который в любой момент может сорваться и вернуться к своим старым привычкам. В тот момент, когда я потерял самообладание, я поймал себя на том, что думаю так же». «А меня должно волновать, что ты думаешь?» «Абураме» развернулся. «Я даю тебе презумпцию невиновности, Саске. И ради тебя самого я надеюсь, что ты не причинишь вреда Хинате. Я обещаю, что ты пожалеешь об этом, если сделаешь это». «Я не собираюсь причинять Хинате боль». Абураме на мгновение замер. Он начал идти, но через несколько шагов остановился. «И ещё кое-что. Ты ведь не испытываешь романтических чувств к Хинате, не так ли?» — Нет. Абураме наблюдал за ним краем глаза. Он мельком увидел его глаза сквозь узкую щель между очками и лицом. Они были карими. «Хорошо. Это привело бы к ненужным осложнениям, ведь кто-то уже положил на неё глаз». Он уловил едва заметное предостережение в словах Абураме. «Неужели это ты?» «Хорошего дня, Саске». Сино засунул руки в карманы куртки и неторопливо зашагал прочь. «До твоего появления мой день был намного приятнее». «Да ладно тебе, Саске. Я знаю, что тебе понравилось проводить с нами время», — ответил Абураме. «Какое-то время ты действительно убеждал меня, что ты умный». «Мне льстит, что вы считаете меня умным», — сказал абураме. «Но немного честности тебе не повредит. Просто признайся, что тебе не терпится пригласить нас с Кибой на чашечку чая». Абураме отошёл подальше, чтобы не слышать его ответ. «Я хочу тебе кое-что показать», — первое, что сказал ей Саске, когда они подошли к дереву Ёсино. Он развернулся, не дав ей возможности поздороваться. Пройдя несколько шагов, он остановился и взглянул на неё. «Ты идёшь?» Она захлопнула книгу и поднялась с травы. «Куда мы идём? » — спросила она. «Вот увидишь». Тайна, окружавшая всё это, пробудила в ней любопытство. Они шли по окраине деревни, избегая оживлённых районов Конохи. Наконец они вернулись за стены деревни через одни из многочисленных ворот, окружавших её по периметру. Эта часть деревни была ей хорошо знакома. Она находилась недалеко от резиденции её клана. Она обратила внимание на то, в каком направлении они двигались. Внезапно её осенило. По коже побежали мурашки, когда они проходили мимо мрачного многоэтажного здания. Это был полицейский участок Конохи. Точнее, здание, которое когда-то было полицейским участком. Они отправились в ту часть района, которую избегали жители деревни. Даже самые смелые и непослушные дети не решались там играть. Она заметила, как внезапно напряглась спина Саске. Они остановились. За возвышающимся перед ними деревянным строением находился район Учиха. Дом клана Учиха. На одной стороне строения, похожего на ворота, был изображён символ. Герб Учиха. Саске прошёл мимо здания. Она глубоко вздохнула и последовала за ним. Теперь ей было понятно, почему это место называется районом Учиха, а не поместьем Учиха. Это было похоже на миниатюрную деревню в пределах Конохи. Насколько она могла судить, в этом районе было несколько улиц. Она вздрогнула. Она дрожала не из-за погоды. А из-за чёрного, зловещего и жуткого покрывала, которое окутывало всё вокруг. Выражение лица Саске было таким же невыразительным, как у камня, и в два раза более холодным. При виде них стая бродячих кошек разбежалась, как провинившиеся преступники. Они продолжили идти. «Добро пожаловать в округ Учиха. Не питай особых надежд. Ты не увидишь ни одного Учиха. Все они были убиты». Она пожалела, что услышала то, что он только что сказал. Она шла за ним по тому, что раньше было торговым районом. Всё пришло в упадок. Годы забвения сделали своё дело. Улицы выглядели так, будто их не подметали годами. Ветви, листья, песок и пластиковые отходы — вот лишь малая часть того, что покрывало мощеные улицы. Здания были в ещё более плачевном состоянии. Зачем они пришли сюда? «Я обнаружил, что многие из моих родственников лежат на этой улице. Они сбились в одном месте, как коровы на скотобойне». Она подавила приступ тошноты. Он остановился. Его взгляд упал на одно из зданий. «Я нашёл там девушку, с которой раньше играл, с перерезанным горлом», — сказал он. «Она была на год младше меня». «Саске-» «Вы когда-нибудь убеждали себя в том, что то, что вы видите, не реально, хотя знаете, что это реально? Просто потому, что это слишком ужасно, чтобы вынести это?» Она сглотнула. «Мне было всего девять лет, и я бежал домой, переступая через трупы своих родственников». Они снова пошли. Она не отставала от его всё ускоряющегося шага. Они добрались до жилого района. Дома были построены в современном стиле с элементами традиционной архитектуры. Она замерла. Её осенило. Её тело содрогнулось. Казалось, будто пелена спала с её глаз. Это было странное чувство — по-настоящему понять что-то после стольких лет размышлений о том, что ты это понял. Здесь жили люди. Настоящие живые люди. Дома, которые она видела перед собой, заставили её осознать это. Она думала, что понимает всю трагичность ситуации, но теперь поняла, что для неё это была лишь абстрактная идея. Живые, дышащие люди были убиты. Люди с надеждами и мечтами, страхами, симпатиями и антипатиями. Каждый со своим уникальным характером. Каждый из них любил. У каждого из них было имя. Все их сердца перестали биться за одну ночь. Отцы погибли вместе со своими сыновьями и дочерьми. Бабушки и дедушки погибли вместе со своими внуками. Она осмотрела окрестности. Ряды домов были длинными и многочисленными. Их было так много. «Представьте, что все, с кем вы выросли, были убиты, как бессмысленные животные». Она смотрела в спину Саске. Она смотрела в спину последнего Учихи. Самого последнего Учихи. Улицы между рядами домов были достаточно широкими, а дома располагались на достаточном расстоянии друг от друга, так что здесь не было тесно. Между домами были участки, которые, вероятно, когда-то были лужайками. Наконец они добрались до дома, который был более изысканным и традиционным, чем остальные. Дыхание Саске стало прерывистым. Он повернулся к ней. Неужели печаль в его глазах усилилась в десять раз или она наконец осознала всю глубину его печали? Он привёл её на задний двор дома. Задний двор был внушительных размеров. С одной стороны стояли деревянные садовые стулья вокруг круглого стола. Рядом со столом гордо возвышалась высокая сакура. С противоположной стороны был сухой сад вокруг небольшого пруда. «Тебе нравятся цветы, не так ли?» — Да. «Моя мама любила цветы. В саду росли цветы. Их было пять или шесть видов. Они были прекрасны». В саду, на который она смотрела, не было ничего прекрасного. Цветы, вероятно, погибли вскоре после того, как умер их хозяин. Может быть, их погубила окружавшая этот дом печаль. «Зачем ты привёл меня сюда, Саске? » Он так долго молчал, что она уже решила, что он не собирается отвечать на её вопрос. «Я хотел, чтобы ты поняла», — ответил он. Солнце висело в небе, но не было ощущения, что сейчас день. Казалось, что вокруг кромешная тьма. «Я хочу, чтобы ты понял, почему тебе стоит отказаться от меня. Я хочу показать тебе, почему со мной никогда не будет всё в порядке. Как я могу это сделать?» Она хотела подбодрить его. Сказать, что с ним всё будет в порядке, но не могла. Как она могла сказать ему это, если сама тонула в сомнениях. Она поняла, что у неё нет голоса. В тот момент ей просто хотелось вернуться домой, забраться в постель и отгородиться от мира. «Возьмите эту травму и добавьте к ней чувство вины. После этого добавьте ощущение пустоты и бессмысленности, настолько сильное, что вам будет казаться, будто вы не можете дышать». Она опустила глаза. «Что у вас там дальше? » — Кошмар, — прошептала она. «Безнадёжная ситуация», — сказал он. «Теперь ты понимаешь? Может, ты наконец перестанешь говорить о вере и о том, что я должен преодолеть эту тьму внутри себя?» Они вошли в дом. Все поверхности были покрыты пылью, а в углах висела густая паутина. Она заметила, как напряглись его челюсти и сжался кулак. Дом казался таким... зловещим. «Дом, милый дом», — сказал он, когда они вошли на кухню. «Саске». Он развернулся и ушёл, прежде чем она успела продолжить. Он показал ей столовую, кабинет отца, комнату с различным снаряжением шиноби. В каждой комнате он отпускал комментарии, от которых ей хотелось оглохнуть. Он указал на комнату Итачи и свою собственную, но они не стали заходить внутрь. Её это не удивило. Она обхватила себя руками, пока они шли дальше. Она была уверена, что это место будет являться ей в кошмарах. Саске остановился. В конце коридора была раздвижная дверь из сёдзи. На двери гордо красовался герб Учиха. Он резко обернулся. Разворот был быстрым, как молния. Его лицо побледнело. «Пора уходить». Ей не нужно было повторять дважды. Она пошла в ту сторону, откуда они пришли. Она поняла, что он всё ещё стоит как вкопанный. Её взгляд упал на капли пота на его лбу. «Саске ?» Пребывание здесь бередило старые раны. Она винила себя в том, что Саске оказался в таком состоянии. Если бы не она, его бы здесь не было. «Пойдём». Он как будто не слышал её. Она вернулась к нему и взяла его за руку. Она потянула его за собой. Он внезапно остановился. Она повернулась к нему. Его взгляд был полон решимости. «Мне нужно это увидеть». Он отпустил её руку и подошёл к двери сёдзи. Он коснулся двери. Его рука отдёрнулась, как будто он дотронулся до горячей плиты. «Саске. Давай просто уйдём». Он, казалось, колебался, но вдруг резко распахнул дверь. Стены были выкрашены в тускло-оранжевый цвет, а пол был сделан из дорогого тёмного дерева. В комнате не было ничего, кроме нескольких декоративных элементов. «Вот где я их нашёл». Он уставился на участок, покрытый тёмными пятнами. Это была кровь, которую не смыли как следует. Он опустился на колени и коснулся одного из пятен крови дрожащими пальцами. Его голова опустилась. Его глаза скрылись за завесой тёмных волос. — Теперь ты понимаешь? В этой позе он выглядел таким побеждённым и жалким. От этого зрелища у неё внутри всё оборвалось. Наступит ли для Саске когда-нибудь лучший день? Он ударил кулаком по деревянному полу с такой силой, что она вздрогнула. «Возродить клан ? Я ? Я не могу возродить клан. Просто посмотрите на меня». Холодный, отстранённый тон исчез. Необузданные эмоции в его голосе разбили ей сердце. Что-то упало на пол. Она не сразу поняла, что это были слёзы. «Просто посмотри на меня». На деревянный пол упало ещё несколько слезинок. У неё на затылке волосы встали дыбом. «Клан Учиха проклят. Всё снова закончится кровью и слезами». Он что-то бессвязно бормотал, шмыгая носом. По её щеке скатилась слеза. Она оказалась на коленях. «Саске». Из-за разыгравшейся перед ней трагедии её голос превратился в слабый предсмертный шёпот. Единственный налитый кровью глаз смотрел на неё из-под завесы тёмных волос. Она обхватила его лицо ладонями. Он прильнул к её рукам. Он накрыл её ладонь своей и крепко сжал. Он держал её за руку так, словно, если отпустит, разобьётся насмерть. Он смотрел на неё рассеянным взглядом. Она могла предложить ему лишь неискреннюю улыбку. Он уткнулся лицом ей в грудь. Его слёзы просачивались сквозь ткань её хлопковой рубашки. Она прижала его к себе. «Ты не один». Эти слова что-то всколыхнули в нём. Его затрясло, и он зарыдал. Он схватил её за куртку и прижал к себе. Она гладила его по волосам и плакала вместе с ним. Извините, что так долго не обновлял. Но не волнуйтесь, я по-прежнему увлечён этой книгой и намерен продолжать обновлять её до самого конца. Спасибо вам за ваши отзывы. Мы очень ценим их. Пожалуйста, продолжайте оставлять отзывы. Пожалуйста, поставьте лайк и подпишитесь. И берегите себя. {Бессмертный Мудрец} « Первый « Предыдущий Глава 14 из 22 Следующий »