Часть 3

Под деревом Есино Глава 15 Круги Он помахал ей рукой, входя в магазин. Поползли слухи. В конце концов, он был самым популярным шиноби Конохи. Её взгляд задержался на его одежде. Она осмотрела его простые тёмные брюки и оранжевую куртку длиной до колена. Куртка была бледно-оранжевой, с лаконичным минималистичным дизайном. Под оранжевой курткой была чёрная футболка с большой оранжевой спиралью на груди. Ей определённо нравился его нынешний наряд больше, чем старый оранжевый комбинезон. Она не сводила с него глаз, пока он прогуливался по её недавно открывшемуся оружейному магазину. Он больше не был похож на того мальчика в комбинезоне, которого она встретила на экзаменах в Чунины. Его спина была прямее, плечи расправлены, а подбородок приподнят. Он излучал силу и уверенность. Одна только его аура заставляла её верить в него. С ним она чувствовала себя... в безопасности. Как будто, пока он рядом, ей ничего не угрожает. Она бы никогда не подумала, что этот блондин вызовет у неё такие эмоции. Он свернул на одном из островков. Его взгляд был пронзительным и суровым. Он сосредоточился на ее. Он как будто только сейчас понял, что она здесь. Мрачное выражение его лица сменилось улыбкой. Он игриво подмигнул ей. Она ответила улыбкой. Он ухмыльнулся и отвернулся. Она отпила немного воды. Во рту внезапно пересохло. Прошло несколько минут. Она не сводила с него глаз, пока он осматривал оружие и снаряжение. Было невежливо так пялиться, но она ничего не могла с собой поделать. Когда Наруто успел стать таким властным? Удзамаки подошёл к стойке. Она оценила его новую причёску. Волосы стали значительно короче. Это был резкий контраст с его прежней причёской. Теперь он выглядел более зрелым. Это было мило. Он перегнулся через стойку. Одна его рука была полностью забинтована — даже пальцы были перевязаны. Его глаза напоминали небо в безоблачный день. Аура — забавная штука. Она неосязаема и невидима, но никто не может отрицать её существование. Она так же очевидна, как окружающие их материальные объекты, — так же очевидна, как онемение пальцев в морозный день. Аура Наруто окутала её. Она была невероятно мощной. Его аура не была тёмной и гнетущей, как та, которую она помнила по Мадаре Учихе. Она была мощной, но в то же время тёплой. Его аура была подобна солнцу. Пылающий шар в небе был невероятно могущественным, но вы бы никогда не испугались его. Она не была беспомощной жертвой. Она была независимой и могла сама о себе позаботиться. И всё же она не могла устоять перед парнем с мощной аурой. Она находила это сексуальным, когда чувствовала, что ей не придётся беспокоиться о своей безопасности рядом с этим парнем. Это было неловко, но она ничего не могла с собой поделать. Вероятно, её тянуло к парням с мощной аурой, и именно поэтому она почувствовала, как внутри у неё всё затрепетало, когда Наруто наклонился к ней. Он улыбнулся ей своей фирменной лучезарной улыбкой. На этот раз разница была лишь в её реакции на его улыбку. Было очевидно, что Наруто красив, но для неё это всегда было лишь пассивным наблюдением. Это ничего для неё не значило. До сегодняшнего дня. Может быть, дело было в его мощной ауре, может быть, в его одежде или причёске — она не была уверена, — но в нём было что-то такое, от чего у неё слегка теплело под воротником. От чего у неё слегка подкашивались колени. «Я уверен, что ваш бизнес процветал бы, если бы я продолжал бродить здесь целыми днями, — сказал он. — Знаете, я ведь важная персона». «Серьёзно?» — она приподняла бровь. «Не знаю, в курсе ли ты, но я вроде как спас народы стихий от по-настоящему ужасных людей». «Хорошо, мистер Важная Шишка, как вы думаете, какой суммы будет достаточно в качестве оплаты за ваши услуги?» «Дайте-ка подумать... » — сказал он, демонстративно поглаживая подбородок. «Бесплатное оружие на всю жизнь». Она ухмыльнулась. «Забудь об этом. » Он надулся. «Полагаю, это значит, что мне придётся предложить свои услуги кому-то другому». «Ну что ж. Мой отец всегда говорит, что ничего стоящего не даётся легко. Если ты будешь рекламировать мой магазин, это будет самым простым решением.» Он ухмыльнулся. От его ухмылки у неё внутри всё перевернулось. «Давно не виделись, Тентен». За последние месяцы она лишь мельком видела его. Она могла бы пересчитать по пальцам одной руки все разговоры, которые у них были с момента окончания войны, и при этом у неё остались бы свободные пальцы. «Прошло довольно много времени. Думаю, ты очень занят, ведь ты — главный кандидат на пост Хокаге». Он провёл рукой по лицу и драматично застонал. «Ты даже не представляешь, как это утомительно, Тентен. Я даже подумываю отказаться от должности Хокаге». Она закатила глаза. Как будто это когда-нибудь произойдёт. «Лжец. » «Ладно, ладно. Ты меня поймал. Я вру». «Я так и думал. » К кассе подошёл мальчик лет двенадцати-тринадцати. В нём было столько уверенности, что хватило бы на троих. Он высоко держал голову и выпячивал грудь. Мальчик бросил набор кунаев на прилавок и бросил несколько купюр рядом с покупками. Он повернулся к Наруто. «По деревне ходят слухи, что ты следующий в очереди на пост Хокаге», — сказал ему мальчик. «Неужели? » Глаза Наруто заблестели. «Да, — ответил мальчик. — Но не расслабляйся, будучи Хокаге. Через несколько лет я отберу у тебя этот титул». Она ожидала, что Наруто взорвётся. Выскажет страстное заявление о том, что он умрёт как Хокаге и что его никогда не превзойдут. Но этого не произошло. Наруто улыбнулся мальчику — это была добрая улыбка. «Звучит разумно. Я постараюсь не слишком привыкать к роли Хокаге, ведь ты быстро меня превзойдёшь». Она дала мальчику сдачу и положила его покупки в пакет. «И зовут его Торино, блондиночка. Тебе лучше запомнить это имя. Это имя шиноби, который вынудит тебя уйти на покой. Имя восьмого Хокаге Конохагакуре но Сато!» «Я был бы дураком, если бы забыл об этом». Мальчик исчез в мгновение ока. То, как он обошёлся с мальчиком, кое о чём ей сказало. Под его солнечным взглядом скрывалась спокойная зрелость. Он больше не был мальчиком. Он становился мужчиной. Высоким мужчиной с красивыми чертами лица, зрелой невозмутимостью и аурой, которая была настолько властной, что у неё пересыхало во рту, учащалось сердцебиение, а внутренности превращались в желе. — Что? — спросил он. — Ничего. Их губы почти одновременно растянулись в улыбке. «Какой несносный ребёнок». «Чем-то напоминает тебя». Он изобразил потрясение. «Я? Никогда». Она ухмыльнулась. «Всё, что ему нужно, — это оранжевый комбинезон, и он будет похож на юного Наруто». Он усмехнулся и выпрямился. Он уходил ? Уже ? «Я просто решил зайти и посмотреть, как у вас дела. Было приятно с вами повидаться». «Я ценю это, Наруто». Он потёр затылок. «Мне бы хоть набор кунаев купить, но я только что понял, что не взял с собой денег». Ему идеально подходило то, что он забывал брать деньги с собой в магазин. «Хорошо, что ты знаешь, где находится этот магазин». Он ухмыльнулся. Его ухмылка была заразительной. Она поймала себя на том, что тоже улыбается. Его ухмылка исчезла. Осталась только мрачная блондинка с усталыми глазами. В чём была проблема? «Тебе никогда не хотелось сбежать от всего этого?» — спросил он. «Уехать из Конохи и на время забыть обо всём?» — Иногда. Он отошёл в сторону, чтобы она могла обслужить троих клиентов. Это была группа чунинов. «Хочешь поговорить об этом? » — сказала она, когда клиенты ушли. Он как будто понял, что сболтнул лишнего. Он намекнул на то, что борется с внутренними противоречиями, хотя не собирался этого делать. Они не были близки. Их отношения больше напоминали товарищество, чем дружбу. «Не переживай из-за того, что я сказал. Иногда я просто несу чушь и говорю то, чего не думаю». Его глаза противоречили его словам. «Я тебе не верю». Он отвел взгляд. «Я могу тебя выслушать, если хочешь». Он упрямо смотрел на металлический прилавок. В конце концов он вздохнул. Это был вздох поражения. «Ты уверен, что не против? » — Нет. Он ещё раз вздохнул и поднял глаза. — Ну, видишь ли... «Запомни эту мысль». В данный момент они были единственными посетителями. Она пошла закрывать дверь. Закрывая дверь, она увидела, как потенциальный покупатель обернулся. Она вернулась за кассу и села. «Ты давно видел Саске?» Она покачала головой. «Ну, в последний раз, когда я его видел. Он был похож на ходячего мертвеца». «Он что, заболел? » «Нет. Ему трудно справляться с жизненными трудностями». «Депрессия?» Он подтвердил это едва заметным кивком. Он кивнул так, словно ему было больно это делать. Она понимала, почему депрессия Саске так сильно его тяготила. Наруто всегда брал на себя личную ответственность за Саске. Он считал себя спасителем Саске. Поэтому неудивительно, что он взвалил на свои плечи груз депрессии Саске. «Это меня просто убивает. Мне больно видеть его таким. Хуже всего то, что я начинаю понимать, что ничего не могу с этим поделать.» Его руки сжались в кулаки. «Он не тренировался несколько месяцев. Он похудел, как будто плохо питается. Он целыми днями сидит взаперти в своей каюте. А его глаза, Тентен, его глаза причиняют мне самую сильную боль. Они такие... пустые и грустные». Было больно слышать, как он это говорит. Депрессия Саске была печальным обстоятельством, но Наруто не должен был... Всё должно было быть не так. Кто-то должен был ему сказать. Кто-то должен был открыть ему глаза. «Может быть, ты ничего не можешь с этим поделать». Наруто всегда был готов помочь. Всегда был готов изменить людей и обстоятельства к лучшему. У него был замечательный характер, но он должен был понимать, что иногда ситуация выходит из-под контроля. Иногда, как бы ты ни надеялся и ни желал, чтобы что-то изменилось, это невозможно. Так устроен мир. Может быть, он перестанет себя наказывать, если поймёт это. «Нет. Я должен что-то сделать». «Наруто. Некоторые вещи нельзя изменить. Может быть, Саске не может измениться. Не наказывай себя за это». Он рассмеялся. Это был недоверчивый смех. Так смеются, когда слышат что-то нелепое. «Ты ошибаешься, Тентен. У Саске есть сила измениться. У каждого есть сила измениться». В его глазах горела непоколебимая уверенность. Наруто всегда был оптимистом. Отчасти поэтому он стал таким успешным шиноби. Но жизнь требует немного реализма. "Я в это не верю", - возразила она. "Да, перемены иногда возможны, но иногда они также невозможны. Я знаю, что такому человеку, как ты, трудно это принять". Матрицы, управляющие жизнью, были загадочны. Она не знала, почему жизнь устроена именно так, но она знала, как она устроена. «Тентен-» «Нет, Наруто. Ты не можешь рассчитывать на то, что тебе всегда всё удаётся исправить. И ты не можешь...» «Ты не понимаешь, Тентен. Я не могу этого сделать. Это Саске». «Почему ты ведёшь себя так, будто несёшь за Саске ответственность? Он тебе не брат. Ты сирота». Судя по его взгляду, её слова задели его за живое. Она почти пожалела, что не может взять свои слова обратно. Она была прямолинейным человеком. Она редко смягчала свои слова. Это было одной из её самых сильных сторон и, возможно, одной из самых слабых — парадокс, если такое вообще возможно. «Это прозвучало неправильно. Мне жаль». Она нервно теребила пальцы. Наступила неловкая тишина. «Тебе может не нравиться его поведение, но это не твоя вина. » Он приоткрыл губы. В его небесно-голубых глазах разгорался спор. — Дай мне закончить. Он закрыл рот. «Во-вторых, как ты собираешься стать Хокаге, если не можешь смириться с тем, что не в силах изменить? Будет много случаев, когда ты не сможешь сделать ни черта, чтобы что-то изменить. Как ты справишься, если не можешь смириться с тем, что не в силах изменить?» Медленно и мучительно до него начало доходить. Было невыносимо больно смотреть на это, но ему нужно было это услышать. Некоторые истины горьки, но их необходимо знать. «Нет смысла проводить бессонные ночи, переживая из-за того, что нельзя изменить. Это не идёт на пользу вашему душевному спокойствию». Вопросы, которые она часто задавала себе, роем проносились в её голове. «Задумывались ли вы когда-нибудь о том, что есть что-то или кто-то более могущественный, чем мы, что определяет нашу судьбу? Что определяет, что мы можем изменить, а что нет». Существовала ли некая таинственная сила, которая влияла на исход их жизни? Или небесное существо, обитающее где-то за звёздами? Она всегда задавалась этим вопросом, ещё с детства. Неважно, кто или что решало, что является неизменным. Одно можно сказать наверняка: некоторые вещи высечены в камне. «Ты имеешь в виду судьбу?» — ответил Наруто. «Не судьба. Что-то вроде неизбежной реальности». «Мне кажется, ты говоришь о судьбе. Я не верю в судьбу». Она вспомнила, как Наруто дрался с Неджи во время экзаменов на звание тюнина и как они спорили о существовании судьбы. Ей показалось, что в её сердце вонзился крошечный клинок. Неджи... Взгляд Наруто переместился на часы в углу. Это были устрашающие часы в форме сюрикена. «Мне нужно идти, Тентен. Я сопровождаю Сакуру в Суну. Уже почти пора выходить, а мне ещё нужно забрать снаряжение из квартиры». Их разговор казался незавершённым, а спор — неразрешённым. Он выпрямился. «Спасибо, что выслушали». «Нет проблем. Мы так и не закончили наш разговор.» «Когда я вернусь, я угощу тебя раменом, и мы сможем закончить начатое. » «Угощаешь?» — Не сомневайся. Он ухмыльнулся как сумасшедший и показал большой палец вверх. Она закатила глаза и покачала головой. «Хватит подражать Гай-сенсею. Пожалуйста, просто прекрати». Он ещё раз окинул взглядом окрестности. «Мне нравится, что ты сделал с этим местом». — Спасибо. «Увидимся, когда я вернусь». Она не сводила с него глаз, пока он не скрылся из виду. Она поняла, что слишком сильно ждёт его возвращения. Что с ней не так? «Успокойся, Тентен. Это всего лишь Наруто», — сказала она себе. В её голове промелькнул образ. Это был образ темноволосого мальчика в тёмно-коричневых шортах и бежевой парке с короткими рукавами, который дрался со светловолосым мальчиком в оранжевом комбинезоне на арене. Наруто и Хината косвенно были виновны в смерти Неджи. Если бы Хината не пыталась защитить Наруто, то Неджи не... Она прогнала эти мысли из головы. Если бы она зациклилась на них, то возненавидела бы Хинату и Наруто. Неджи бы этого не хотел. Он бы не хотел, чтобы она утонула в той же горькой чёрной дыре обиды, в которой он сам тонул так долго после смерти отца. Она постучала в приоткрытую дверь. Ответа не последовало. Как и накануне. И за день до этого. Она чувствовала его чакру. Он был дома. Он просто игнорировал её. Как и в предыдущие два раза, когда она приходила. Почему он избегал её? Может, из-за того, что он разрыдался у неё на руках? Может, он стеснялся? Она снова постучала. В последний раз она видела его в тот день, когда они ездили в район Учиха. Она волновалась. Она не видела его уже три дня. Она продолжала стучать. По-прежнему никакой реакции — ни шарканья ног, ни словесного подтверждения. Она нерешительно толкнула приоткрытую дверь. Скрип петель прозвучал зловеще. Свет был выключен. Стояла гробовая тишина. «Саске ?» Она осторожно подошла к гостиной и заглянула внутрь. Тёмные глаза Саске встретились с её взглядом. Он сидел на полу, прислонившись к стене, в противоположном конце комнаты. Он был без рубашки. Половина его тела была освещена солнечным светом, пробивавшимся сквозь шторы. Его глаза были налиты кровью. Она вошла в гостиную. Её внимание привлекли разбросанные вокруг него бутылки из-под спиртного, и в нос ей ударил резкий запах алкоголя. Бутылки из-под спиртного объясняли его покрасневшие глаза. «Саске ?» «Чего ты хочешь?» Его речь была невнятной, а голос звучал громче обычного. В его глазах читалась пугающая агрессия. «Я не знал, что ты пьёшь». «Что ? Мне нельзя выпить ?» — закричал он. По его состоянию она поняла, что он выпил больше одной порции. «Ты слишком много выпил». На мгновение он замолчал, а затем его взгляд стал диким от ярости. Его медлительному мозгу потребовалось больше времени, чем обычно, чтобы осмыслить её слова. «Это был всего лишь один бокал!» Она подозревала, что причиной его пьянства была поездка в район Учиха. Чувство вины подняло свою уродливую голову. Они поехали туда, потому что он хотел, чтобы она перестала говорить о том, как он борется со своими демонами. Вид дома, в котором прошло его детство, стал ужасающим напоминанием о том, что он потерял. О том, чего ему не хватало. Его грубый голос прервал её размышления. «Почему ты так на меня смотришь?» — Например, что? «Кем ты себя возомнил, чёрт возьми?!» — прогремел он, брызжа слюной во все стороны. Она вздрогнула. «Ты мне не мать! Моя мать мертва. Её сын вонзил нож ей в сердце!» Казалось, что его голова борется с гравитацией. Казалось, что его грудь тянет его за подбородок. Это был признак сильного опьянения. «Ты мне не мать. Ты не указываешь мне, что делать. Я могу выпить, когда захочу». «Всё в порядке, Саске. Я не говорила, что тебе нельзя пить», — сказала она, тщетно пытаясь его успокоить. «Не говори мне, что всё в порядке. Всё не в порядке. Твой Хокаге убил мой клан!» Воздух словно выкачали из её лёгких. Ей казалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. «Хокаге убил твой клан?» Произносить эти слова было предательством. Её язык словно осквернился. «Спроси его. Он скажет тебе правду». Нет. Должно быть, это бред пьяного. Не может быть... Но что, если... Что, если в его откровениях есть доля правды? Она вздрогнула. От этой мысли её чуть не стошнило. Ей казалось, что стены смыкаются вокруг неё. «Какаши-сенсей убил ваш клан?» — Я сказал «Какаши»? — невнятно произнёс он. «Третий Хокаге?» Он молчал. Она поняла, что ненавидит тишину больше, чем когда-либо в своей жизни. «Саске ?» «Это не твоё дело». «Саске, я...» «Убирайся». Она не пошевелилась. «Уходи». У неё кружилась голова. Этого не могло быть, верно? Третий Хокаге не мог быть причастен к такому чудовищному злодеянию. От тревожных мыслей её отвлёк свист летящего снаряда. В её сторону летела бутылка из-под спиртного. Она была нацелена прямо ей в лицо. Её тело отреагировало. Икры напряглись. Тело опустилось. Всё произошло за долю секунды. Она отскочила в сторону. Стеклянная бутылка разбилась о стену. Комнату наполнил пронзительный звон бьющегося стекла. Во все стороны полетели сотни крошечных осколков. Бутылку бросили с огромной силой. Рука Саске всё ещё была вытянута. Она в недоумении смотрела на него. В голове не было ни одной мысли. Она не могла поверить своим глазам. «Уходи, тупая сука!» Она сжала руки так сильно, что почувствовала, как ногти впиваются в ладони. В него полетела ещё одна бутылка из-под спиртного. Она летела совершенно не туда, куда нужно. Она тоже разбилась о стену. «Шлюха!» Она выбежала из комнаты, и в уголках её глаз заблестели слёзы. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь шторы, разбудил его. Ему с трудом удалось поднять веки. Он открыл глаза и увидел размытые очертания. Он поморгал, чтобы избавиться от пелены перед глазами. Он с трудом сел. Мучительная боль, пронзившая его лоб, заставила его схватиться за голову. Ему казалось, что по его голове бьют дубинкой. Во рту было невыносимо сухо, а тело казалось слабым и вялым. Он с отвращением смотрел на свет, пробивавшийся сквозь занавеску. Почему он заснул на полу и почему так болит голова? Что произошло прошлой ночью? Он огляделся в поисках подсказки. Его затуманенный разум наконец заметил рядом с собой пустую бутылку из-под спиртного. Всё встало на свои места. Мучительное похмелье, которое он испытывал, заставило его немного пожалеть о содеянном. Немного. Похмелье достигло своей цели. Забыть о себе стоило любых последствий. Голоса в его голове стали невыносимыми после поездки в район Учиха. Он вспомнил, как алкоголь обжёг ему горло. Он вспомнил, какую эйфорию испытал и как ему стало легко. Это был приятный опыт. Его внимание привлекли сверкающие осколки стекла, разбросанные возле выхода из гостиной. Он не помнил, как разбились эти стеклянные бутылки. Внутренний голос подсказывал ему, что он упускает важную часть головоломки — воспоминание, спрятанное в тёмном уголке его сознания. Когда он встал, боль в голове усилилась вдвое. Он прислонился к стене, когда на него накатила волна дезориентации. Он, спотыкаясь, направился на кухню. Он обходил осколки стекла. Не такой уж и холодный стакан воды стал спасением для его пересохшего горла. Крошечный огонёк проник в тёмные уголки его сознания, осветив недавние воспоминания и заставив его вспомнить, что произошло. В его голове всплыли новые подробности произошедшего. У него кровь застыла в жилах. Разбитые стеклянные бутылки перестали быть загадкой. Он выгнал Хинату, как паршивую собаку. В его голове была только одна мысль: Хината заслуживает лучшего. Она стояла в пышных садах поместья Хьюга. Зелень была насыщенного тёмно-зелёного цвета. Всё было подстрижено почти идеально — это был единственный стандарт, который устраивал Хьюга. Она не могла вспомнить, как оказалась здесь. Она покинула резиденцию несколько месяцев назад. Так что же она здесь делает? Перед ней кто-то появился. Она сразу узнала её. Как она могла не узнать свою единственную сестру? Ханаби была одета в традиционное фиолетовое кимоно. На каждом рукаве кимоно был вышит замысловатый золотой дракон. Её волосы были собраны в традиционный пучок, украшенный крошечными стеклянными бусинами. Она была одета как для официальной церемонии. Взгляд Ханаби пронзил её сердце. Её глаза были такими холодными и в то же время такими яростными. Позади Ханаби появились невозмутимые монстры из её детства — старейшины Хьюга. Эти монстры не были похожи на обычных монстров. Их чудовищная натура была скрыта за утончёнными фасадами. Они смотрели на неё так, словно она была грязью, оскверняющей их взор. Рядом с Ханаби появился её отец. Выражение его лица было не лучше, чем у самой Ханаби. «Ты предал меня». Три простых слова, которые произнесла Ханаби, были подобны удару под дых. Она почувствовала боль всем своим существом. Она бы никогда не предала Ханаби. Она скорее умрёт, чем предаст свою сестру. Ханаби нужно было понять, почему она ушла. Она не могла больше выносить давление, презрение, язвительные замечания — обидные замечания. Она больше не могла терпеть разочарованные взгляды. Она устала. Ей нужно было сделать так, чтобы Ханаби поняла. Она попыталась заговорить, но губы не слушались. Нет! Ханаби должна была понять. Она попыталась снова. Губы упрямо не желали двигаться. Нет! Ханаби развернулась и ушла. Старейшины Хьюга и её отец последовали за сестрой. Она смотрела им вслед, пока они не растворились в воздухе. Она проснулась вся в поту. Она села. Иногда сны бывают беспощадны. Её сердцебиение постепенно замедлилось. Она скучала по своей младшей сестре. В последний раз они разговаривали в тот день, когда она в последний раз вышла за ворота Хьюга. С тех пор прошло несколько месяцев. Казалось, что они живут в разных деревнях. Было бы несложно найти Ханаби и поговорить с ней, но она воздержалась от этого. Возможно, в глубине души она верила тому, что Ханаби говорила ей во сне. Она предала свою сестру. Она оставила её на произвол судьбы среди старейшин Хьюга. Она оставила её на произвол судьбы среди волков, стервятников и гадюк. Она была жалким подобием старшей сестры, не так ли? Большинство старейшин Хьюга были подлыми, требовательными, склонными к манипуляциям, гордыми, язвительными, и произвести на них впечатление было непросто. Они навязывали свою власть и боролись за неё. Она оставила Ханаби разбираться с этими людьми самостоятельно — с людьми, от которых она сбежала. Она была такой трусихой. Из-за своей трусости она сбежала. А теперь из-за своей трусости она боялась встретиться лицом к лицу со своей сестрой. Она встала с кровати, надела домашние тапочки и вышла из спальни. Часы рядом с кроватью показывали час ночи. Войдя на кухню, она включила свет. Она достала из шкафа стакан, открыла холодильник и налила себе апельсинового сока. Ей всегда хотелось выпить, когда она просыпалась посреди ночи. Её мысли переключились на Саске. Бодрствовал ли он? Был ли он так же одинок, как и она, наедине со своими мрачными мыслями и оглушительной ночной тишиной? Она не видела его с того безумного дня. После случившегося она дважды приходила к дереву Ёсино, но он не появлялся. Она приходила туда, несмотря на то, что произошло той ночью. Однако она не вернулась в его дом. Она разозлилась на него. Из-за своего детства она ненавидела, когда на неё кричали. Когда кто-то кричал на неё, она просто отключалась. Такое часто случалось, когда её подлый начальник кричал на неё на работе. То, что он был пьян, не уменьшало её злости на него. Он всё равно накричал на неё, чуть не причинил ей вред и оскорбил её. Тот факт, что она сейчас думала о нём, приводил её в ярость. Это приводило её в ярость, потому что из-за этих мыслей она скучала по нему. Было странно, что она злилась на него, но в то же время скучала по нему. Ей не хватало его остроумного и саркастичного чувства юмора. Ей не хватало того, как он делал тонкий намёк и смотрел на неё с каменным выражением лица, пока она не улавливала скрытый смысл его слов, и того, как он ухмылялся в такие моменты. Она скучала по их подшучиваниям. Она скучала по тому, как они спорили из-за самых незначительных и неуместных вещей, когда ни одному из них не хотелось обсуждать серьёзные проблемы. Форма шиноби Конохи, памятник Хокаге, кофе с сахаром и молоком — вот лишь несколько тем, из-за которых они спорили. Она хотела, чтобы Саске стал лучше — ради себя и ради него самого. Ей нужно было доказать себе, что она хоть раз в жизни сможет сделать что-то значимое. Ей нужно было доказать себе, что она может быть кем-то большим, чем просто трусиха, неудачница и отверженная. Ей нужно было доказать себе, что её существование имеет значение. Ей нужно было спасти свой спасательный круг, иначе она утонет. Она понимала, что должна быть терпеливой с ним, но... Может быть, дело было не во времени. Может быть, он был сломлен и не подлежал восстановлению? Может быть, его нельзя было исправить? Всё это было очень утомительно как в физическом, так и в эмоциональном плане. Груз на её плечах становился всё тяжелее. Она хотела помочь ему, но чувствовала себя такой беспомощной. Это было так обидно — чувствовать себя такой беспомощной. Казалось, что бы она ни сказала и ни сделала, это не изменит его точку зрения. Он постучал в дверь свободной рукой. С другой стороны послышались лёгкие шаги. Дверь открылась. — Сино-кун, — поприветствовала его Хината с улыбкой. У него внутри всё сжалось. На ней были брюки лавандового цвета длиной до середины икры и чёрная куртка из лёгкого синтетического материала. — Привет. Он заметил печаль в её глазах. Её взгляд упал на бумажный пакет в его руке. «Я тебе кое-что принёс». Он поднёс к ней ароматный мешочек. «Я искал Саси-сана два дня, но наконец узнал, где он живёт». Старик Саши славился тем, что пёк лучшие в деревне булочки с корицей. Некоторое время назад он вышел на пенсию. Лицо Хинаты просветлело, и казалось, что она вся сияет. Грусть в её глазах исчезла, а улыбка стала шире. Она приняла пакет так, словно его содержимое было бесценным. «Ты сделал всё это ради меня?» На её щеках появился милый румянец. — Да. «Я не знаю, как мне отблагодарить тебя, Сино-кун». «Не беспокойтесь об этом». В уголках её глаз начали скапливаться слёзы. Хината была эмоциональным человеком по натуре. В их профессии это считалось недостатком, но Хината никогда не позволяла эмоциям влиять на свои действия. Это было одной из её удивительных черт. Все усилия, потраченные на поиски таинственного пожилого мужчины, который управлял самой известной кондитерской в Конохе, окупились. Вид счастливой Хинаты стоил того. «Жизнь коротка, Хината. Каждое мгновение означает, что моё время на исходе». «Верно. Кто-то сказал мне, что мы должны сосредоточиться на тех, кто нам дорог, пока у нас ещё есть такая возможность». «Так что не удивляйтесь, если начнёте видеть во мне прежнего скучного себя», — сказал он. «Скучный старый я?» — переспросил Хината с забавной интонацией. От запаха её волос ему захотелось закрыть глаза и довольно вздохнуть. Если бы она только знала, что с ним делает. «Моя жизнь пронеслась у меня перед глазами, когда пару дней назад я сидел и давился рисовой крупой. Тогда я кое-что понял. » «Зёрнышко риса заставило тебя осознать, что жизнь коротка?» — шутливо спросила она. «Я понял, что в очках я выгляжу круто». Она закатила глаза. «И какое отношение это имеет к тому, что жизнь коротка?» «Я уже на подходе». — Продолжайте. «К счастью, это рисовое зёрнышко меня не убило». Хината улыбнулась. «Я уже второй раз давился рисовой крупой...» «Там было ещё одно рисовое зёрнышко?» — Да. Она демонстративно прищурилась. «Да. Я наконец понял, что жизнь коротка и что мне следует проводить больше времени с друзьями». «Интересная история». «Я знаю, верно?» — игриво ответил он. «Наслаждайтесь этими булочками с корицей». «Ты уже уходишь?» Её разочарование из-за его ухода втайне радовало его. «Долг зовёт», — сказал он. «По зрелом размышлении, это было неподходящее выражение. Оно создаёт ложное впечатление, что моя работа — это нечто гламурное.» Она вздохнула. «Жизнь невоспетых героев. Никто не поёт песни о шиноби, сидящем за столом». — Верно. «Абсолютно никому», — повторила она. В её глазах мелькнул огонёк. «Теперь ты просто сыплешь соль на рану». «Я?» — спросила она с наигранным удивлением. Он обернулся. «Ты сделал моё утро, Сино-кун. Спасибо тебе». «Я рад, что смог тебя развеселить. Красивые девушки не должны выглядеть угрюмыми». Он повернул голову и взглянул на неё краем глаза. Он мысленно похвалил себя, увидев румянец на её щеках. Он ушел. Он готовил почву для своей кампании. Цель кампании была проста: добиться взаимности от Хинаты Хьюги. Единственная проблема заключалась в том, что он понятия не имел, что делает. Он подошёл к кассе и положил товар на прилавок. Седеющий владелец магазина с маленькими глазками-бусинками и густыми усами цвета соли с перцем настороженно посмотрел на него. «Ты уже в пятый раз покупаешь алкоголь за последние четыре дня, парень». «Думаешь, мне стоит сбавить темп?» «Да», — после секундного колебания ответил владелец магазина. «Человек, владеющий винным магазином, беспокоится о том, что люди могут стать алкоголиками ? Какая ирония». Владелец магазина опустил глаза. Он вышел из магазина с чёрным пластиковым пакетом в руке. По улице взад и вперёд ходили люди, которых он не узнавал. Солнце готовилось уйти на покой и уступить место луне в бесконечном небе. «Саске !» Он оглянулся и увидел фигуру в зелёном. Он продолжил свой путь. «Саске !» Краем глаза он заметил, что человек, который ему звонил, ускорил шаг. Тот остановился рядом с ним. Это был Рок Ли. От него пахло потом. Рок Ли не обратил на него внимания и продолжил идти. «Я рад тебя видеть, Саске». Ему не нужно было смотреть на него, чтобы увидеть широкую ухмылку на его лице. «Я бы хотел, чтобы это чувство было взаимным». «Ты выглядишь не очень хорошо», — сказал Ли. «Прости, что не смогла предстать перед тобой во всей красе». Ли попытался вовлечь его в разговор, но безуспешно. Он был не в настроении кого-либо развлекать. «Что ж. Мне пора бежать. Увидимся, Саске. Тебя ждут новые тренировки». Эксперт по тайдзюцу показал ему большой палец вверх и убежал. Он крепче сжал пластиковый пакет в руке, глядя Ли в спину. Пылкая страсть Ли к тренировкам и тайдзюцу болезненно напоминала ему о том, что у него самого нет цели в жизни. «Чего ты хочешь?» "Так вот где ты прятался", - сказал Ли с усмешкой. "Милое у вас тут местечко". Солнце взошло не так давно. «Чего ты хочешь?» «Гай-сенсей хотел бы с вами встретиться». Ему не было дела до Гая. «Он настаивает, — сказал Ли, — и я тоже». «Мне это неинтересно». «Саске-» «Это из-за «Спендекса» у тебя проблемы со слухом? Я же сказал, что мне это неинтересно». В глазах Ли мелькнуло упрямство. Ли встал между ним и полуоткрытой дверью. «Как ты думаешь, что ты делаешь?» Ли обошёл его. Теперь он стоял позади него. Ли направился в гостиную. Он проклял свою судьбу и последовал за ним. Ли сел в центре комнаты. Этот зануда в костюме игнорировал разбросанные по комнате бутылки из-под спиртного. «Я не сдвинусь с этого места, пока ты не согласишься пойти со мной!» Глаза мастера тайдзюцу горели решимостью. Он ухмыльнулся. Ли ни за что не заставит его что-то сделать. Будь он проклят, если позволит этому случиться. «Как хочешь». Он пошёл на кухню и позавтракал тем, что осталось с прошлого дня, и стаканом апельсинового сока. По пути в спальню он встретил Ли. Ли терпеливо сидел на том же месте, где его оставили. Он зашёл в ванную и включил душ, прежде чем встать под струи воды. Горячая вода приятно обволакивала его уставшие мышцы. Он принялся намыливаться. Через полчаса он вышел из душа. Он посмотрел на своё отражение в зеркале. Его кожа имела нездоровый оттенок. Под глазами были красновато-коричневые мешки. Переодевшись, он заглянул в гостиную. Ли всё ещё сидел там, где он его оставил. Он просидел там почти час. Он вернулся в спальню. Он занялся чтением. Он читал продолжение книги, которую Хината посоветовала ему в не столь далёком прошлом. Он представил, как засияют её глаза, когда она узнает, что он приступил к продолжению. Её глаза засияют, как у ребёнка в кондитерской. Он заставил себя не думать о ней. Ему действительно нужно было напомнить себе, как сильно он себя ненавидит. Ему надоело читать. Он отложил книгу и встал, чтобы размяться. Он вдруг вспомнил, что в гостиной его ждёт незваный гость. Неужели он так и не сдался за всё это время? Он увидел, как Ли отжимается. «Восемьдесят девять. Девяносто. Девяносто один. Девяносто два. Девяносто три. Девяносто четыре», — прохрипел Ли. Он остановился, когда досчитал до ста двадцати отжиманий. «Не обращай на меня внимания. Я просто немного размялся». Он недооценил упорство Ли. Чего он ожидал от шиноби, который стал одним из самых грозных специалистов по тайдзюцу в Конохе и за её пределами, несмотря на то, что ему говорили, что он никогда ничего не добьётся из-за своей инвалидности? Такой парень, как он, просто не понимал, что значит сдаться. Он понял, что не хотел уступать просьбам Ли из-за своей гордости. Он чувствовал себя противоречивым. Разве он не пытался поступиться своей гордостью? «Хорошо. Ты победил. Давай покончим с этим». Ему нужно было научиться не обращать внимания на свою гордость. Ли вскочил с земли. «Я рад, что мне удалось вас убедить». В его тёмных глазах мелькнул радостный огонёк. Они отправились в Коноху. По пути Ли не стал утруждать себя банальными разговорами. В западной части деревни стоял многоквартирный дом, в котором жил Гай. Здание было шестиэтажным. Оно было относительно новым, как и большая часть инфраструктуры деревни. На противоположном конце первого этажа было три лифта и лестничный пролёт. Парень, скорее всего, не стал бы там жить, если бы у входа не было лифтов и пандуса для инвалидных колясок. Они поднялись по лестнице. Ли, вероятно, терпеть не мог пользоваться лифтом и пренебрегал физической нагрузкой, которую дают ступеньки. Они подошли к квартире, которая находилась в конце коридора на пятом этаже. Ли постучал в дверь. Через несколько мгновений дверь открыл Гай, прикованный к инвалидному креслу. Ослабевший специалист по тайдзюцу был одет в серую футболку и чёрные брюки карго. Причёска «боул» исчезла. Теперь его волосы доходили до плеч. Кроме того, у него отросли густые усы. Причёска, растительность на лице и отсутствие зелёного комбинезона делали его менее похожим на дурака. «Я вернулся, Гай-сенсей». «Ах! Ли! Ты всегда был надёжным учеником. Кем бы я был без тебя?» Ли покраснел и смущённо почесал затылок. «Ха-ха-ха-ха-ха!» — взревел Гай от смеха. Он чуть не закатил глаза. «Что ты хочешь сделать?» Гай перестал смеяться. «Ах! Саске Учиха! Проходи в мою обитель». Гай въехал в квартиру на инвалидном кресле. Первое, что он заметил, — это низкая мебель. Вероятно, её переделали для удобства Гая. Квартира была опрятной и просторной. Она была яркой — как и его характер и знаменитый комбинезон. Гай жестом пригласил его присесть. В углу комнаты стояли гантели. Ли не стал садиться, а вместо этого прислонился к стене. Из-за того, что Ли стоял, а он сидел, ему казалось, что он подчиняется. «Я знаю, что ты не из тех, кто рассыпается в любезностях, так что давай сразу перейдём к делу», — сказал Гай. В его голосе и на лице не было ни капли игривости. «Война оказала разрушительное влияние на мою жизнь. Я потерял своего ученика», — начал Гай. «Моя карьера тоже была приостановлена — навсегда, насколько я могу судить». На лице Ли появилось кислое выражение. «Я никогда не думал, что Неджи умрёт в таком юном возрасте. Я также никогда не думал, что сам стану калекой. Не буду врать тебе, малыш, это разбило мне сердце». Глаза Гая блеснули. Он смущённо усмехнулся и вытер слезу. Ли отвернулся. «Я оказался в очень мрачном месте. В ужасном месте». Эту идею было трудно осмыслить. Может быть, потому, что Гай был таким жизнерадостным и оптимистичным. Но, в конце концов, он был всего лишь человеком, не так ли? «Ты бы поверил мне, если бы я сказала, что преодолела тьму? Ты бы поверил мне, если бы я сказала, что всё ещё могу смеяться и улыбаться, несмотря на то, что жизнь решила поиздеваться надо мной и бросить меня умирать?» Мужчина улыбнулся. «Кажется, что до счастья так трудно дотянуться, поверь мне, я знаю, но оно прямо за этой завесой тьмы. Оно прямо за этой завесой». Гай возбуждённо рассмеялся. Как будто его позабавило собственное заявление. «Оно прямо за занавеской, Саске. Счастье можно найти даже в самых мрачных обстоятельствах, малыш». Он слышал эту речь по меньшей мере дюжину раз. Он слышал её от Наруто, Какаши и, совсем недавно, от Хинаты. Слова были другими, но смысл оставался прежним. Послание было тем же, но его воздействие на него самого было другим. Это воздействие его напугало. «Тебе нужно подняться над своим прошлым, малыш. Впереди у тебя ещё долгая жизнь». До него постепенно начало доходить. Она посеяла зерно в его сердце. Это была её вина. Он пытался сопротивляться, но ущерб уже был нанесён. Вот почему слова Гая так сильно на него подействовали. Хината посеяла в его сердце крошечный росток надежды. Он убеждал себя, что отвергал её всякий раз, когда она пыталась убедить его в том, что можно подняться над своей тьмой. Но она пробилась сквозь его защиту и посеяла в его сердце росток надежды. И этот крошечный росток надежды, который был в его сердце, почти заставил его поверить словам Гая. Он почти заставил его поверить в то, что он может стать лучше. Это было необъяснимо. Хината не сказала ему ничего такого, чего бы уже не сказали Наруто и Какаши. И всё же ей удалось сделать то, что не смогли его бывший соперник и бывший сенсей, — дать ему надежду. Может быть, дело было не в том, что она сказала. Может быть, дело было в том, что почти все его счастливые воспоминания за последние несколько месяцев были связаны с ней. Может быть, рядом с ней он вспоминал, каково это — быть счастливым. Она подарила ему проблеск счастья среди тьмы. Она принесла свет в его жизнь. Тусклый свет среди отчаяния. Трудно было не захотеть остаться в этом свете, однажды ощутив его вкус. «Я не говорю, что моя трагедия похожа на вашу, но я знаю, что вы тоже можете преодолеть тьму в своей жизни». Он поймал себя на том, что ненавидит Хинату. Ему не нужна была надежда. Надежда — опасное чувство. «Борись за своё счастье. Не позволяй жизни пройти мимо тебя, Саске! Борись!» «Хватит». Он больше не хотел слушать. Если бы он послушал Гая ещё немного, то сдался бы. «Борись за это ! Борись ! Борись !» Гай был охвачен энтузиазмом. Он был уверен, что сошёл с ума из-за всей этой чепухи. «Заткнись». «Успокойся», — сказал Ли. Кипящая ярость обожгла его изнутри. Он вскочил со своего места. «Я же сказал тебе заткнуться». Гай отказался отступать. «Следи за языком, Саске», — пригрозил Ли. Он отошёл от стены. «Ты будешь сражаться, Саске? » — проревел Гай. На его лице расплылась широкая улыбка. «Я больше не буду тебе ничего говорить, ублюдок». «Довольно с тебя! Я не позволю тебе проявлять неуважение к Гаю-сэнсэю». На лице Ли вспыхнул гнев. Его руки сжались в кулаки. Он больше не мог этого выносить. Уходя, он с силой толкнул Ли плечом. «Ты сам хозяин своей судьбы!» Это был последний толчок, который сбросил его с уступа. Он побежал. Он вышел из здания за считаные секунды. Он перебрался на крыши соседних зданий. И побежал. Он перепрыгивал с крыши на крышу. У него начали гореть ноги. Его бездействующие мышцы уже отвыкли от таких нагрузок. Он не обращал внимания на жжение от молочной кислоты. Он бежал ещё быстрее. Ему казалось, что его лёгкие вот-вот взорвутся. Ему казалось, что кто-то сидит у него на груди. Его тело кричало, чтобы он остановился. Он бежал от надежды. Он добрался до своего дома. Он пнул дверь ногой и рухнул на колени. Верхняя часть его тела была слишком тяжёлой для ослабевших ног. Его сердце бешено колотилось в груди. Он тяжело дышал. Его накрыла волна головокружения. В глазах потемнело, и мир перевернулся с ног на голову. «Ты сам хозяин своей судьбы», — напомнил ему разум. Ему нужно было заставить Гая замолчать. Эта пытка была невыносима. Он пополз на кухню. Там он найдёт утешение. Он заметил на прилавке почти полную бутылку самого крепкого алкоголя, который можно было найти в Конохе. Он с трудом поднялся на ноги и схватил бутылку. От выпитого спиртного у него перехватило дыхание. Ему нужно было напиться и забыть о словах Гая. В животе у него началось бурление. Оно усилилось и стало невыносимым. Он отставил бутылку. Его рука сама потянулась к животу. Его вырвало. Его рвало до тех пор, пока не заболели бока. Наконец рвота прекратилась. Он был так слаб, что у него дрожала рука. Он схватил бутылку из-под спиртного и из последних сил швырнул её в стену. Бутылка отлетела и разбилась на мелкие осколки. Он больше не мог стоять. Его колени подогнулись, и он упал на собственную рвоту. Жидкость просочилась в его брюки. «Чёрт!» Он сдерживал слёзы. Голова раскалывалась — как обычно. Он подполз к раковине в ванной и уставился на своё отражение в зеркале. Его кожа была мертвенно бледной. Под покрасневшими глазами залегли тёмные мешки. «Ты выглядишь привлекательно, придурок». Он был придурком, не так ли ? Он обращался с Хинатой как с отбросами, не так ли ? Он причинял боль одному из немногих, кому было не всё равно на его мрачное настроение. Она была единственной из этой небольшой компании, кто не отказался от него. Казалось, даже Наруто устал пытаться ему помочь. Когда он в последний раз видел блондинку? Но кто виноват в том, что Наруто и Сакура стали редко его навещать? Это была его вина. Придурок. Наверное, прошла неделя с тех пор, как она застала его пьяным. Он не был уверен. Он залпом выпил воды, чтобы запить проглоченные обезболивающие. Затем он умылся холодной водой. Наверное, она беспокоилась за него. Эта девушка была слишком отзывчивой, и это шло ей во вред. Он втянул её в свою жизнь. Он попросил её остаться, когда она решила отдалиться от него, потому что он был таким токсичным засранцем. Теперь он вёл себя так, будто её не существовало. Неблагодарный ублюдок. Слова Гая всё ещё не давали ему покоя. Он постоянно избегал их. Хината посеяла в его сердце семена надежды, но он отчаянно не хотел поддаваться этой надежде. Он этого не хотел. Когда алкоголь выводился из его организма, он часто чувствовал себя ещё более подавленным. Тогда он пытался поднять себе настроение ещё большим количеством алкоголя, а потом, протрезвев, снова чувствовал себя ужасно. Это был замкнутый круг. Цена такого образа жизни была высока, но что поделаешь? Алкоголь помогал ему забыть о жизни. Алкоголь заполнял зияющую пустоту внутри него. Он помогал заглушить горе. Он дарил искусственное счастье, которое, в конце концов, всё равно было счастьем. Он успокаивал его, когда бессмысленность его жизни становилась слишком очевидной, и убаюкивал по ночам, когда отчаяние душило его так, что он едва мог дышать. Алкоголь давал ему возможность сбежать от реальности. Как и его книги. Как и Хината. Это было исполнением его мечты, не так ли? Сбежать от самого себя? Депрессия была адом, который невозможно описать. Она поглощала. Она душила. Она сокрушала. Несомненно, она разрушала его сильнее, чем алкоголь. До поездки в округ Учиха уровень депрессии, которую он испытывал, был разным. Некоторые дни были лучше других — особенно с тех пор, как Хината стала частью его жизни. Но теперь... Светлых дней не было. Алкоголь давал ему возможность сбежать от реальности. Слишком большую возможность. Сможет ли он отказаться от этой возможности? Ему было всё равно. Какая разница, правда? Это была бы ещё одна черта, дополняющая его ад. Самоубийство часто казалось ему единственным выходом. Какой во всём этом смысл? Он не был счастлив. У него не было цели. Разве умиротворяющая тишина смерти не освободит его от этого жалкого подобия жизни? Почему он всё ещё держится? Он понял, что так и не отошёл от раковины. Он всё ещё стоял там и смотрел на своё отражение в грязном зеркале. Как долго он там стоял? В его мысли вторгся образ тусклого света, который привнёс немного света в его жизнь. У этого тусклого света были тёмно-синие волосы и добрые тёплые глаза — глаза, которые согревали то, в чём он часто сомневался: его сердце. Он бы солгал, если бы сказал, что не скучает по ней. Почему он снова её избегает? О, ему было стыдно — стыдно за то, что он сделал. Он также боялся, что она увидит его в таком состоянии. Он боялся разочаровать её. Он никогда не заботился о том, что о нём думают другие. Несмотря на это, ему было важно, что думает о нём Хината. Было что-то, что отличало её от остальных. Это было сложно определить и ещё сложнее объяснить. Страх разочаровать её был таким же необъяснимым, как и то, что произошло в районе Учиха. В тот день, когда он плакал у неё на руках, произошло нечто необычное. Хината разделила с ним его боль. Он не говорил, что она ему сочувствовала. Нет. Она буквально разделила с ним его боль. Она впитала часть его боли. Только так можно было объяснить, почему его боль отразилась в её заплаканных глазах. Только так можно было объяснить, почему он почувствовал, что боль в груди утихает. Она разделила его боль с ним, чтобы ему не пришлось нести её в одиночку. То, что произошло, не имело ни логического, ни практического смысла. Но такова жизнь. Некоторые вещи не имеют смысла. Произошло ещё кое-что странное. Расплакаться у неё на плече было правильным решением. Позволить себе быть уязвимым было совершенно нормально. В ней было что-то особенное. Что-то, что он не мог объяснить. Что-то, что давало ей силу проникать в его сердце и заставлять его терять бдительность. Что-то, что заставляло его чувствовать себя уязвимым рядом с ней. У него были вопросы о ней. Вопросы, на которые у него не было ответов. Но в одном он был уверен: она была лекарством для его души. «Лекарство...» Как он мог быть таким глупым? Он выбежал из ванной. Он натянул рубашку и обулся. Было уже десять вечера, но ему было всё равно. Ему просто нужно было уладить всё с Хинатой. Какой же он идиот, раз избегает лекарства как чумы? Через несколько секунд он уже мчался через лес. Прохладный вечерний ветер препятствовал его движению. Он подъехал к её дому за несколько минут. На ресепшене сидела молодая сотрудница. «Эй ! Чувак ! Все посетители должны регистрироваться после шести», — сказал администратор со свежим лицом. Он бросил на него сердитый взгляд. Он бы не удивился, если бы узнал, что администратор обмочился от страха. «У-Учиха?» — благоговейно произнёс он. Он продолжил идти. За несколько мгновений он поднялся на пять этажей. Он стоял перед квартирой, в которой жила Хината. Он постучал. Тишина. Он постучал ещё раз. Он услышал шаги и вскоре почувствовал, что за дверью кто-то есть. Дверь открылась. Девушка, которую он искал, стояла по ту сторону двери. Его охватило чувство дежавю. Они были в похожей ситуации всего месяц назад. Он понял, что его самообладание подвергается испытанию. Поразительно, сколько силы воли требуется, чтобы не отвлекаться. Его челюсти сжались из-за внутренней борьбы. Это была борьба между его разумом и телом. Ему резко напомнили о примитивных сторонах его человеческой натуры. Ему напомнили о власти, которую сексуальное желание и страсть имеют над людьми, по тому, как была одета Хината. На ней были короткие серые хлопковые пижамные шорты, которые прикрывали лишь половину её бледных бёдер. Серая майка в тон открывала её подтянутый живот, тонкую талию и бёдра. Он с трудом подавил желание опустить голову. Это было всё, что ему нужно было сделать, чтобы его взгляд полностью сосредоточился на её пышной груди. Глубокий вырез её блузки испытывал его на прочность. Её волосы были собраны в свободный пучок. Несколько прядей тёмных волос выбились из пучка. От её волос пахло клубникой и цитрусовыми. Он не был слепым. И не был претенциозным. Он не стал бы притворяться, что не замечает красоты Хинаты. Хината была доброй душой. Но он узнал о ней кое-что ещё. Её доброта не делала её невосприимчивой к гневу. Если бы взгляды могли убивать, то кинжалы в её глазах пронзили бы его насквозь. От её взгляда он забыл о её соблазнительном теле. В её прищуренных лавандовых глазах вспыхнула ярость. Она скрестила руки на груди, защищаясь. На мгновение он потерял самообладание. Позже он скажет, что виной тому был недостаток сна. Может быть, он сказал, что виной тому был недостаток сна, потому что ему было стыдно за то, что он потерял самообладание из-за взгляда самой низкорослой, самой тихой и наименее устрашающей куноити в отряде. Потеряв самообладание, он начал разговор самым глупым образом, какой только можно себе представить. Это был не самый удачный момент в его жизни. «У тебя другая причёска». Он выругался. Что это было, чёрт возьми? Спасибо вам за все ваши отзывы. Пожалуйста, не останавливайтесь. Извините, что так долго не обновлял. Всему виной дела. Но не волнуйтесь, я не собираюсь бросать эту книгу. До следующего раза. {Бессмертный Мудрец} « Первый « Предыдущий Глава 15 из 22 Следующий » Глава16 Чересстрочный «Конечно, у меня другие волосы. Я их завязала». В её голосе прозвучала непривычная для него холодность. Между её бровями появилась морщинка, которая появлялась всякий раз, когда она была расстроена. «Давай прогуляемся». — Нет. — Нет? «Нет», — ответила она с ещё большим нажимом. «Хината». Она непреклонно смотрела на него. «Люди могут увидеть, как ты гуляешь с проституткой ночью, и у них сложится неправильное впечатление». — Что? «Я ведь шлюха, не так ли? Насколько я помню, ты ясно дал это понять». Он с трудом подавил стон. Что на него нашло? Почему он вообще подумал о Хинате в таком ключе? Хината? «Уже поздно. Я иду спать. Спокойной ночи, Саске». Он схватил её за руку, когда она обернулась. Она попыталась вырваться. Он не позволил ей этого сделать. «Я никчёмный кусок дерьма. Мне жаль. Я ничего не могу сделать, чтобы исправить то, что я натворил». Её взгляд слегка смягчился. «Но можем ли мы поговорить? Наедине?» Борьба прекратилась. «Пожалуйста?» Она подняла на него глаза. По её взгляду он понял, что она уже сдалась. «Дай мне одеться». Её щёки залились румянцем. Она словно только сейчас заметила, во что одета. Она была слишком зла, чтобы думать об этом, когда открывала дверь. Он отпустил её руку. Она молча вернулась в дом. Он не мог отвести от неё глаз. Он не мог не заметить, как её шорты облегают покачивающиеся бёдра, подчёркивают соблазнительные изгибы и тонкую талию. Она бы никогда не смогла посмотреть ему в глаза, если бы узнала, о чём он думает в этот момент. Его не беспокоило то, какое влияние на него оказывало её тело. Это было всего лишь следствием того, что он увидел такую хорошо сложенную девушку в столь откровенной одежде. Она вернулась. Шорты сменились привычными брюками до щиколотки. Она застегнула на молнию свою лёгкую мешковатую куртку, прикрыв обнажённый живот и зону декольте. Хорошо. Его мозгу больше не нужно было отвлекаться, и ему не приходилось сдерживать себя, чтобы не смотреть по сторонам. Они спустились на несколько этажей ниже. На улице было темно. Таинственное и бесконечное тёмное покрывало над их головами сверкало. Улица была почти пуста. «Куда мы идём? » — спросила она. «Отстранение от нежелательных слушателей». Она остановилась. «Думаю, мы достаточно далеко, чтобы Куренай-сэнсэй нас не услышал». Он знал об этом. Он просто оттягивал неизбежное. Она выжидающе смотрела на него. Оранжевое сияние уличного фонаря освещало её бледную кожу. «Давай, скажи мне, каким придурком я был». Возможно, ей стало бы легче, если бы она высказала ему своё разочарование. Она без колебаний сделала это. «Ты меня уважаешь?» «Да», — ответил он. «Ты лжёшь. Ты бы не стал так со мной поступать, если бы уважал меня». Её взгляд пригвоздил его к месту. «Ты бы не стал так на меня кричать, если бы это было так. Ты бы не стал бросать в меня стеклянные бутылки и чуть не покалечил меня. И ты бы не стал так меня оскорблять». Поддерживать зрительный контакт было мучительно, но ему пришлось встретиться с последствиями своих действий лицом к лицу. Ему пришлось столкнуться с последствиями своих действий. «Я был не в себе». «А что потом? Ты тоже всё это время был не в себе? Поэтому ты так долго не извинялся? Из-за того, что ты так долго не извинялся, я чувствую, что ты меня не уважаешь». Гнев, который угас в её глазах, разгорался с новой силой. «Я хочу быть рядом с тобой. Ты мне небезразличен. Но я также хочу, чтобы со мной обращались правильно. Мне не нравится, когда со мной так обращаются». Он никогда ещё не чувствовал себя таким никчёмным. Он был ядом. Он разрушил всё хорошее. Он уничтожил. Он был токсичным. Ему хотелось что-нибудь сказать. Что угодно, лишь бы всё стало лучше. Но что он мог сказать? Повисла неловкая тишина. Между ними уже давно не было неловких пауз. «Прости меня», — сказал он ей. «Я понимаю, через что тебе приходится проходить. Но это не даёт тебе права так обращаться со мной или с кем-то ещё, Саске. Я хочу чувствовать, что меня уважают. Ты не должен заставлять меня чувствовать себя никчёмной». Её слова проникли ему в самое сердце. Он не знал, как долго они простояли там в тишине. Мимо них, спотыкаясь, прошёл пьяный. Пьяный разразился невнятной бранью в адрес невидимого человека. «Мне тоже не понравилось, что ты игнорировал меня до этого инцидента. Мне не нравится чувствовать себя обузой». Он кивнул. Гнев в её глазах постепенно угас. «Я беспокоился за тебя». Её выразительные глаза были как открытая книга. Они раскрывали её мысли и чувства. В её глазах читалась тревога. Он почувствовал себя ещё более виноватым. «Ты спал? Ты ел? А как же кошмары? И эти головные боли?» Сострадание в её глазах согревало его изнутри. Он не заслуживал её. Её сострадание было потрачено впустую на такого придурка, как он. «Я в порядке». Она вгляделась в его лицо, словно пытаясь понять, лжёт ли он. «Вы сейчас регулярно употребляете алкоголь?» Неужели она что - то заподозрила ? — Да. После того, что он сделал, он должен был сказать ей правду. Её глаза заблестели. «Можем ли мы вернуться к тому, как всё было до этого инцидента? Мне одиноко». Он не собирался говорить то, что сказал. Он винил себя за то, что ему всё реже и реже приходилось быть начеку рядом с ней. Тот момент в районе Учиха всё изменил. Она улыбнулась. — Хорошо. Он ухмыльнулся. Груз на его плечах стал легче. «При двух условиях». Его ухмылка исчезла. «Во-первых, ты должен пообещать мне, что постараешься не причинять мне боль». Чувство вины сдавило ему грудь. Он был таким мудаком. Он был подонком. «В прошлый раз ты сказал мне, что не можешь пообещать, что не причинишь мне боль в будущем, и я смирилась с этим. Я поняла, что этого недостаточно. Ты должен взять на себя обязательства». Он сглотнул. Слова Гая эхом отозвались в его голове. Может быть, он не в силах изменить свои внутренние переживания, но, возможно, он может изменить своё отношение к людям. «Я обещаю». Он не мог понять, какие чувства отражаются в её глазах. — А что во втором? Она ответила без колебаний. «Пообещай мне, что ты бросишь пить». Бросить пить ? Это была титаническая задача. Он не был уверен, что справится. Мог ли он остановиться? Хотел ли он вообще останавливаться? Нет. Он не хотел останавливаться. Он не хотел упускать такой удобный шанс сбежать. С другой стороны, алкоголь был ему вреден. Но всё же... Он мог только догадываться, почему она хотела, чтобы он бросил пить. Судя по всему, подробного объяснения он не получит. «Я обещаю». Ее взгляд смягчился. — Хорошо? «Хорошо», — ответила она. Внезапно она засомневалась. «Иди сюда». Она жестом пригласила его подойти ближе. Он подчинился. «Наклони голову ближе», — сказала она. «Ты собираешься меня поцеловать, принцесса?» Её глаза расширились. Её щёки залились румянцем. — Нет! Он ухмыльнулся. «Успокойся. Я просто спросил». Он наклонился ближе, как она и просила. Её запах окутал его. Она прошептала ему на ухо. Его кровь стала холоднее ледяной воды. «Что на самом деле произошло во время резни Учиха?» Она отстранилась, чтобы видеть его лицо. «Как ты...» Ее глаза расширились. «Значит, это правда. В этой истории есть что-то ещё?» «Кто тебе сказал?» «Ты сказал что-то в состоянии алкогольного опьянения». «Ты хочешь знать правду?» «Я хочу знать правду». Её глаза горели решимостью. «Тебе лучше этого не знать». Гнев, исчезнувший из её глаз, возвращался очень медленно. «Разве я не говорил тебе, как сильно я ненавижу, когда со мной обращаются как с ребёнком?» «Я не отношусь к тебе как к ребёнку». «Тогда почему ты мне не говоришь? Ты мне не доверяешь?» «Я не хочу видеть, как гаснет свет в твоих глазах». Иногда лучше не знать, чем знать. Иногда лучше верить в ложь, чем знать правду. «Саске, моя жизнь никогда не была похожа на букет роз. Думаю, я смогу принять правду». Он хранил молчание. «Саске». «Хорошо. Я тебе расскажу». Прошёл дождь — ужасный дождь. Небо плакало, и его живительные слёзы падали на землю. В воздухе чувствовалось обновление. Ощущение омоложения. Воздух стал чище, и жители Конохи были больше благодарны за кров и одежду, которые они часто воспринимали как должное во время ливней. К несчастью для него. Дождь не принёс ему ощущения обновления и омоложения. Он принёс ему болезнь. Что ж, в его болезни виноват не только дождь. Он сам был виноват. Это он напился до беспамятства и оказался на улице. Это он был слишком пьян, чтобы зайти в дом, когда начался ливень. Он проснулся весь мокрый, с раскалывающей голову болью, заложенным носом и болью в горле. Кроме того, он чувствовал необычную усталость. Он с трудом затащил себя обратно в дом и стянул с себя мокрую одежду, прежде чем принять горячий душ. Слово «ужасный» не совсем точно описывало его состояние. Слово «ужасный» казалось слишком маленьким, чтобы описать одновременно простуду и похмелье. Он закончил принимать душ. Это было быстро. Он был слишком слаб, чтобы долго стоять. Он вытерся, рухнул на свой футон и заснул. Его грубо разбудили. Что это был за ужасный звук? И почему так много солнечного света? Наконец он понял, что этот ужасный звук — стук. Это была Хината. Он с трудом поднялся на ноги. Голова раскалывалась от резкого подъёма. Ему казалось, что его мозг трясут и он бьётся о стенки черепа. Он с трудом дотащился до входной двери и открыл её. От солнечного света, залившего комнату, у него защипало в глазах. «Саске ?» Хината пристально посмотрела на него. «Ты хорошо себя чувствуешь?» Она приложила пальцы к его лбу. «У вас довольно высокая температура. Как вы себя чувствуете?» «Моя голова. Моё горло. Да, в общем-то, так и есть». Кажется, она поняла, что он имел в виду. Почему она снова здесь? Он вспомнил, как накануне утром она сказала ему, что зайдёт к нему по пути на работу. Он просто не мог вспомнить зачем. «Когда вы почувствовали недомогание?» «Когда я проснулся сегодня утром...» Он чувствовал себя таким слабым. Его мышцы были такими вялыми и безвольными. Он стал слабее после окончания войны. Его это не беспокоило, потому что он не видел смысла в том, чтобы быть сильным. Но то, что он чувствовал себя таким слабым, раздражало его. Он схватился за голову. Ему казалось, что его голова вот-вот расколется. «Иди и ляг». Он не стал возражать. От того, что он наклонился, голова разболелась ещё сильнее. «Я скоро вернусь». Хината стояла у двери в спальню. Ему было слишком больно, чтобы спрашивать, зачем она возвращается, ведь он явно был не в том состоянии, чтобы развлекать её. Граница между реальностью и воображением размылась, когда его одолел сон. Он погрузился в беспокойный сон. Его разбудил звук шагов. Он проснулся и почувствовал себя так же паршиво, как и раньше. К тому же он умирал от жажды. Он не знал, как долго проспал, но чувствовал себя разбитым, а значит, спал он довольно долго. «Ты наконец-то очнулся. » Он сел. За это его отблагодарила голова. «Вам нужно поесть, чтобы принять лекарство. » «Моё лекарство?» «Я принёс тебе лекарство. » Он никогда ещё не был так рад услышать слово «лекарство». Он был готов принять всё, что могло облегчить его состояние. «Мне также нужно было купить несколько ингредиентов для... » «Ты приготовил?» — Да. «Как долго я спал?» «Почти два часа». «Разве тебе не нужно быть на работе?» «Я не мог просто оставить тебя вот так». «Я хочу пить». Она вышла и вернулась со стаканом воды. Его рука дрожала, когда он пил. Мышцы были ужасно слабыми. Он чувствовал себя ещё слабее, чем до того, как уснул. Он вернул ей чашку и снова лёг. Он закрыл глаза. Он открыл глаза, почувствовав, что она опустилась рядом с ним на колени. В руках у неё была тарелка с супом. Он чувствовал, что суп вкусный, но аппетита не было. «Я слишком устал, чтобы есть». «Тебе станет лучше, когда ты поешь». «Позже». Она упрямо посмотрела на него. «Саске». — Тогда накорми меня. «Хорошо. Сядь, чтобы я мог тебя покормить». Она серьёзно отнеслась к его просьбе. Хотя, честно говоря, поесть было бы нелишним. К тому же это был Хината. Он мог позволить себе проявить слабость. Он с трудом сел и прислонился спиной к стене. Она придвинулась ближе и села, скрестив ноги. Она накормила его. Это был густой суп с овощами и кусочками курицы. Он был вкусным. Возможно, он был бы ещё вкуснее, если бы его вкусовые рецепторы не были притуплены болезнью. Он вспомнил, как мать кормила его. Может быть, это было потому, что никто, кроме матери, не заботился о нём, пока он болел. Как бы она выглядела, если бы была жива? Появились бы на её безупречной коже морщинки? Казалось бы, она стала меньше ведь он больше не будет смотреть на неё глазами ребёнка? Почему её так быстро забрали у него? «Что случилось?» Должно быть, боль в его сердце отразилась на его лице. Он понял, что Хината закончила его кормить. Миска с супом была пуста. Ему не хотелось обсуждать свою мать. Не сегодня. «Я чувствую себя ужасно». Прежде чем выйти из комнаты, она убрала с его лица пряди волос, которые мешали ему видеть. Она вернулась с отваром в чайной чашке, баночкой с таблетками и стаканом воды. «Это лимон, имбирь, лук и мёд». Она села. Он задумчиво посмотрел на неё. Она твёрдо встретила его взгляд. «Не будь ребёнком». Несмотря ни на что, он ухмыльнулся. «Ты такой задира». «Я слишком милая, чтобы быть хулиганкой», — ответила она с наигранно невинной улыбкой. «Называть себя милым немного самонадеянно, тебе не кажется?» Он выпил отвратительную на вкус смесь и принял таблетки. Затем он снова лёг. «Это не самонадеянно. Я просто констатирую факт». «Это всё равно что называть себя скромным. Это самонадеянно. И это противоречит самому понятию скромности». Ему захотелось похлопать себя по плечу за эту мысль. «Нет. Это другое. Быть милым не обязательно означает быть скромным. Поэтому, называя себя милым, я не противоречу самому себе». Ладно, в этот раз она победила. Он закрыл глаза. Ему не потребовалось много времени, чтобы заснуть. Когда он проснулся, Хинаты рядом с ним уже не было. Сонливость, которую он ощущал, говорила о том, что он проспал довольно долго. Ужасная головная боль, которая его мучила, почти полностью утихла. Сидеть стало не так неудобно, как раньше. Лекарство, которое дала ему Хината, подействовало. Он встал с футона. Его захлестнула привычная волна головокружения, которая накатывала всякий раз, когда он вставал после долгого лежания. У него пересохло в горле. Ему также нужно было высморкаться. Он высморкался в ванной, прежде чем пойти на кухню. Он остановился, войдя на кухню. Он огляделся. На кухне было безупречно чисто. Наверное, здесь не было такой чистоты с тех пор, как он переехал в этот коттедж. Он открыл кран и налил стакан воды. Он и забыл, что краны могут так ярко сверкать. Даже окна были вымыты. Он заглянул в холодильник. Холодильник тоже был вымыт. Он был не только вымыт, но и заполнен едой: фруктами, овощами и многим другим. В морозилке было ещё больше мяса. Обычно он не запасался едой впрок, потому что почти ничего не ел. «Пока ты спал, я немного походила по магазинам», — сказала Хината, стоя позади него. «Зачем ты купил столько еды?» «Это не так уж много еды. Это количество, которое обычно можно найти в доме обычного человека». Он приподнял бровь. «Тебе нужно начать правильно питаться, Саске. Голодание вредно для здоровья», — сказала она. «И я буду следить за тем, чтобы ты хорошо питался». Он вздохнул. «Я верну тебе деньги за еду. » «Я нашёл немного выпивки». У него кровь застыла в жилах. В одном из шкафов стояли две бутылки спиртного. Его разоблачили. Теперь она знала, что он не бросил пить. «Я вылил его в канализацию. Какой смысл его хранить, если ты больше не пьёшь, верно?» Втайне он сожалел о потраченном впустую спиртном. Она следила за ним, как ястреб. Она ждала, как он отреагирует. У неё не было доказательств того, что он не бросил пить. По его реакции она могла понять, бросил он или нет. Как же она была хитра. «Да, нет смысла хранить то, что больше не приносит никакой пользы. » Судя по её реакции, он мастерски избежал этой ловушки. Он чувствовал себя виноватым за то, что обманул её. «Как ты себя чувствуешь?» «Как новорождённый младенец». Каждый день, проведённый с Хинатой, доказывал ему, что жизнь становится проще, когда ты не один. Всего несколько месяцев назад он изолировал себя от всех, думая, что в одиночестве ему будет лучше. Нет, в одиночестве ему было одиноко. Он был таким глупцом. «Почему ты так на меня смотришь?» — спросила она. «Это ты на меня пялишься». «Только потому, что ты первым начал пялиться», — по-детски ответила она. Он ухмыльнулся. «Разве это не очевидно? Я смотрю на тебя, потому что не могу отвести взгляд. Ты мне нравишься». От шока её и без того большие глаза стали ещё больше. «Да, ты мне нравишься. Сексуально, эмоционально и, безусловно, интеллектуально». Он приближался к ней, как хищник. Она застыла, как загнанная в угол добыча. «Когда я смотрю на тебя, я вижу четверых детей: дочь с глазами, как у её матери, и трёх сыновей, которые продолжат наследие клана Учиха. Сыновей, которые не запятнаны, как их отец». Он лишил её дара речи. Пришло время забить последний гвоздь в крышку гроба. «Думаешь, мы сможем пожениться до конца месяца?» Должно быть, она заметила выражение его глаз. — Саске, — заныла она, — не делай этого. Не играй со мной так. Она ударила его в грудь. Её щёки ярко покраснели. Он никогда раньше не видел её такой раздражённой. «Ай. Ты нападаешь на своего пациента?» «Да. Придурки заслуживают того, чтобы их избивали». «Будь осторожна, не выведи меня из строя навсегда. Мне нужно быть в форме, чтобы ты забеременела». Хината ахнула. «Этот процесс требует от меня некоторой физической активности, не так ли? Если только ты не против...» «Стоп!» Она была похожа на помидор. Сказать, что он был удивлён, — значит не сказать ничего. «Я...» «Ты...» «Я расскажу отцу о том, что ты мне сказал». Он подыгрывал ей, как будто у неё действительно были отношения с отцом. Иногда было проще притворяться. «Нет нужды втягивать его в это. Он меня убьёт. Пожалуйста, не дай мне погибнуть от рук твоего чрезмерно утончённого и чопорного отца». Её более чем позабавило то, как он описал её отца. Они продолжали ходить туда-сюда. Спорили обо всём и ни о чём одновременно. Они жили в своём маленьком уютном мирке. Трагедия и печаль в их жизни не могли проникнуть в этот мирок. Невидимый хор пел. Он пел песню смерти. Мрачный барабанный бой сопровождал песню смерти. Громко звучали шаги молодых людей, которые делали последние шаги на пути к войне. Это был марш молодых людей, которым предстояло кануть в неизвестность, когда искра жизни угасла в их испуганных глазах. Комната была похожа на ледяную реку. Ледяную и способную их утопить. Даже его кости ощущали холод в комнате. Снаружи солнце уходило туда, куда оно уходит ночью. Он пожалел, что рассказал ей. На неё было больно смотреть. Это были глаза человека, которого раздавило то, что он узнал. Это были глаза сына, который только что узнал о смерти матери. Это были глаза преданного мужа, который без предупреждения вернулся домой раньше и застал свою жену обнажённой и счастливой в объятиях другого мужчины. Он сказал ей правду. Всё как есть. Какие слова могли бы смягчить эту жестокость? Он протянул руку через кухонный стол. Она схватилась за его руку, словно за спасательный круг. Она схватилась за грудь другой рукой и начала хрипеть. У неё была гипервентиляция. «Хината. Дыши». Она продолжала учащённо дышать. «Дыши». Она крепче сжала его руку. Как до этого дошло? Вчера они были так счастливы. Может быть, их бы здесь не было, если бы она не зашла проведать его после смены. Может быть, она не была бы такой бледной, если бы не убедила его рассказать ей правду о резне. «Отпусти. Я вернусь». Она отпустила его руку. Он достал коричневый бумажный пакет, который получил, когда некоторое время назад покупал обезболивающие. Он протянул его ей. В объяснениях не было необходимости. Хината прошла медицинскую подготовку. Она прикрыла рот бумажным пакетом, завязала его так, чтобы воздух не выходил, и начала медленно выдыхать и вдыхать, а затем вдыхать выдыхаемый воздух. Углекислый газ должен был помочь. Её дыхание постепенно успокоилось. Руки всё ещё дрожали. «Итачи не убивал наш клан, потому что хотел проверить свою силу. Он убил наш клан по приказу Данзо Шимуры с согласия совета Хокаге. Третий Хокаге знал о плане Данзо. Он отверг его, но Данзо всё равно сделал это у него за спиной и убедил Итачи». «Почему ? Что могло привести к такому бессердечному решению ?» — спросила Хината со слезами на глазах. «Переворот. Мой клан планировал восстать и захватить власть в Конохе», — сказал он ей. Он сел и стал наблюдать за ней. «После нападения Девятихвостого к ним относились с крайним подозрением и недоверием. Они были изолированы. Их даже заставили жить вместе в одном районе, чтобы было проще за ними следить. У Учиха больше не было той власти, которой они обладали как один из двух самых могущественных кланов Конохи». «Значит, они были недовольны», — догадался Хината. Он кивнул. «Это недовольство переросло в глубокую неприязнь к администрации. И эта неприязнь посеяла семена бунтарства. В конце концов это привело к тому, что они задумали свергнуть администрацию.» «Но как это сработает? Неужели они думали, что остальные кланы их поддержат?» — спросила она после напряжённой паузы. «Они планировали одолеть их. Сильные будут править слабыми. Учиха были готовы пролить кровь, если бы это потребовалось». «Но как они узнали о перевороте?» «Итачи. Прежде всего, Итачи был верен Конохе. Он раскрыл Хокаге планы нашего клана», — сказал он ей. «Итачи рассказал об этом Хокаге в надежде, что старик найдёт способ решить всё мирным путём. Это не помогло. Он рассказал нашему клану о своих истинных чувствах по поводу переворота. Он сделал всё, чтобы отговорить их. Ему это не удалось». К этому моменту солнце уже полностью село. Хината всё ещё сидел неподвижно, как камень, и в два раза тише. Правду было нелегко принять. «И тогда Данзо объяснил ему два возможных исхода: либо Учихе будет позволено совершить переворот, что приведёт к уничтожению всего клана, включая Итачи и меня, либо он может уничтожить всех Учиха до того, как произойдёт переворот, и в обмен на это мне сохранят жизнь». Она медленно покачала головой, не веря своим ушам. Её глаза умоляли его. Они умоляли его сказать, что он лжёт. «Итачи совершил немыслимое. Он согласился». В этот самый момент у него на глазах выступили слёзы. «Итачи столкнулся с Обито, который выдавал себя за Мадару. Итачи заручился его помощью, так как знал, что Мадара презирал Учиху. Обито убивал шиноби, а Итачи — гражданских. Они убили всех мужчин, женщин и детей, кроме меня». Далее он рассказал ей о последствиях резни. О том, как он вернулся домой и увидел мёртвые тела, о том, как Данзо получил пощёчину за неподчинение, и о том, как Итачи присоединился к Акацуки, чтобы шпионить за Конохой. Она вышла из транса. Её взгляд сфокусировался на нём. Он решил подвести итог. «Итачи так и не простил себя за то, что сделал. Он считал, что должен понести наказание. Поэтому он направил меня на путь мести, надеясь, что однажды я стану достаточно сильным, чтобы убить его и отомстить за наш клан». Она встала со стула. В следующее мгновение она обвила руками его шею. Её вес давил ему на колени. — Прости меня, — выдавила она. У него внутри всё сжалось от волнения. На его плечо упали слёзы. Плотину прорвало. Она безудержно рыдала. «Прости меня», — прошептала она сквозь рыдания. Он обнял её крепче. Сладкий аромат её волос унял бурю в его сердце. От её тепла в комнате стало немного теплее. Дышать стало легче. Напряжение в его плечах немного спало. Её улыбка. Её тихий смех. Одно её присутствие часто помогало ему снять напряжение. Она была подобна пламени, а он — глупому мотыльку, который ничего не мог с собой поделать. Это беспокоило. Ему было невыносимо видеть её такой подавленной. Она была его лучиком света. Она не давала ему полностью погрузиться во тьму. «Как они могли быть такими злыми? » «Убивать даже детей за то, что их родители бунтовали? Использовать наследника клана для совершения такого ужасного поступка». «Я тебе не надоел?» — спросил он. — Нет. «Серьёзно? Неужели всё это не утомляет?» «Мне нужно это сделать. Ради нас обоих». «Для нас обоих?» «Не беспокойтесь об этом». «Иногда, когда я смотрю в твои глаза, мне кажется, что ты меня охраняешь. У тебя есть полный доступ ко мне, но у меня нет полного доступа к тебе». Он почувствовал, как она напряглась. В яблочко. «Я хочу иметь доступ ко всем вам». Она рассмеялась. Это был тихий, горький и безрадостный смех. «Ты хочешь, чтобы я разделась? Чтобы ты увидел меня во всей моей наготе? Чтобы ты увидел каждый изъян, шрам и несовершенство? Чтобы ты увидел, какая я уродливая?» Её слёзы упали на его рубашку. «Тебе бы не понравилось видеть меня обнажённой, Саске». «Я знаю большинство из вас. Какая разница?» «Те части, которые я тебе не показал, уродливее тех, что ты уже видел. Тебе бы стало противно». «Ты думаешь, я боюсь нескольких изъянов?» «Ты так говоришь, потому что не видел меня всю». Она была подобна пламени, а он — глупому мотыльку, который не мог устоять. Это беспокоило. Ему было не по себе — почти так же не по себе, как от надежды, которую она в нём посеяла. «Попробуй меня». Она вздохнула. «Я всё равно буду считать тебя красивой». Даже спустя пять дней после того, как он рассказал ей правду, она всё ещё была сама не своя. Она стала гораздо более замкнутой. Она также отвлекалась во время разговора. Она всё ещё была потрясена. К этому моменту он полностью восстановился. Он чувствовал себя сильным. Кроме того, он стал больше есть. Хината заставляла его есть больше. Он хотел подбодрить её. Он не мог просто смотреть, как она угасает прямо у него на глазах. Он должен был попытаться хотя бы заставить её глаза заблестеть. Некоторое время назад он отправил ей весточку. В окно его спальни постучали. Его весточка стучала клювом в окно. Он открыл окно и впустил птицу. Он достал крошечный свёрнутый листок бумаги, который лежал в цилиндрической кобуре, привязанной к его ноге. Он развернул записку. Его почерк был написан жирным шрифтом: «Выглядишь отлично. Мы идём гулять. Заеду за тобой в шесть ?» — Саске. Под его сообщением был ответ: слово «окей» и смайлик рядом с ним. Он кивнул в сторону ястреба. Тот исчез, оставив после себя лишь облачко дыма. Она собрала волосы в свободный пучок. Она не знала почему, но ей казалось, что ему нравится видеть её с такими волосами. Она нанесла немного тёмной туши и помаду телесного оттенка, чтобы сделать улыбку ярче. Она не любила яркий макияж. Сказать, что полученное от него сообщение стало для неё шоком, — значит не сказать ничего. Она сняла халат и надела свой наряд. Он состоял из серой фланелевой юбки и кремового облегающего топа с высоким воротником и короткими рукавами. На ней также были золотые босоножки премиум-класса. Она надевала их только по особым случаям. Она повесила на шею серебряный медальон в форме сердца. Он потрясающе смотрелся с высоким воротом её облегающего топа. Медальон купил для неё Куренай. Она посмотрела на себя в зеркало. Она выглядела симпатично. Её наряд был повседневным, но в то же время элегантным. Ино гордилась бы ею. «Ты прекрасно выглядишь», — сказала ей Куренай, когда она вошла на кухню. — Спасибо вам. «Ты идёшь на свидание с Саске ?» — поддразнила его Куренай. «Это не свидание». Куренаи удивлённо приподняла брови. «Подожди. Ты правда встречаешься с ним?» «Да. Но это не свидание». Куренай лукаво улыбнулся ей. — Как скажешь, милая. Её «мать» подмигнула ей. В дверь постучали. «Пока». «Наслаждайся свиданием, — сказала Куренай. — И не забывай вести себя неприступно. Поверь мне, это сводит их с ума». Она оказалась лицом к лицу с последним Учихой. Он был одет в элегантные чёрные брюки и белую рубашку. По фактуре ткани она поняла, что рубашка довольно дорогая. Рукава были закатаны, а три верхние пуговицы не застёгнуты. Наряд был безупречен. Её тронуло то, как просветлели его глаза, когда он увидел её. Это было едва заметное изменение, но она его заметила. От него исходил едва уловимый аромат одеколона. Дорогого одеколона. Его запах нежно окутывал её. Конечно, под глазами у него были мешки, и он не был образцом бодрости. Он выглядел более измождённым и уставшим, чем в молодости. Но, тем не менее, он был красив. Он был привлекателен в грубоватой, неотёсанной манере. Он посмотрел на неё своим непринуждённым, почти ленивым взглядом. Она вспомнила, как раньше удивлялась тому, что девушки падали в обморок от одного его взгляда. В его тёмных глазах светился спокойный ум. Ум, который делал его остроумным. Ей нравилось его остроумие. Он ухмыльнулся, и ей захотелось отвести взгляд. Эта его ухмылка порой просто выводила из себя. Она часто хотела стереть её с его лица, когда он начинал её раздражать. — Очевидно, вы очень серьёзно относитесь к выражению «одеться так, чтобы убить», принцесса. Ее щеки запылали. «Спасибо. Ты тоже хорошо выглядишь». «Я не ассоциирую себя с посредственностью». Она закатила глаза. — Саске, — позвала её Куренай, стоявшая позади. «Тебе лучше вести себя как можно лучше». «Я не совершу ошибки». Куренай улыбнулась. Улыбка была такой милой, что у неё наверняка заболели бы зубы. Она не соответствовала предостережению в её красных глазах. «Пойдём». Только что стемнело. На улицах кипела жизнь. Это был оживлённый вечер. Они направились в более престижные районы деревни. Это была территория богачей. Она вспомнила свои дни в резиденции Хьюга. «Где ты хочешь поесть?» — спросил он её. «Я бы предпочла, чтобы решение приняли вы», — ответила она. «Неужели это так сложно?» Она не хотела говорить о том, что боится ударить по его бюджету. Она хотела, чтобы он выбрал место, где ему будет комфортно. В этих краях было очень мало доступных по цене ресторанов. «Саске-» «Один ужин меня не разорит». Он прочитал её мысли. «Но Саске...» «Хината». В итоге она выбрала ресторан в конце улицы. Плитка была сделана из высококачественного мрамора. Всё было в идеальном состоянии. Декор был скромным, но выполненным со вкусом. Три четверти столиков были заняты. С потолка свисали красивые люстры, освещавшие ресторан чувственными оранжево-жёлтыми оттенками. Потолок был стеклянным и расписан геометрическими узорами. Официант проводил их к столику на двоих. Стол был сделан из дорогого тёмного дерева, которое слегка блестело. Обстановка была минималистичной. По обе стороны стола стояли две квадратные белые тарелки с чёрными салфетками, сложенными в виде впечатляющей вертикальной конструкции. В центре стояла изящная ваза с букетом из четырёх разных цветов. Они сели. Даже подушки на стульях казались роскошными. В ресторане царила непринуждённая атмосфера. Перед уходом официант с молодым лицом вручил им два меню. Меню были приятными на ощупь. Она открыла меню. От цен у неё перехватило дыхание. Она посмотрела на Саске. Он невозмутимо листал страницы. «Хината, я единственный наследник всего богатства клана Учиха. Расслабься. Думаю, я могу позволить себе пару дорогих ужинов». Эта мысль не приходила ей в голову. Клан Учиха был обеспеченным кланом. Он был самым богатым кланом в Конохе после клана Хьюга. В таком случае, если он был единственным наследником состояния клана, то... Вероятно, он был одним из самых богатых людей в Конохе. Несмотря на свою скромную внешность и образ жизни, он, вероятно, мог позволить себе жить на широкую ногу, не работая ни дня до конца своих дней. Она чувствовала себя глупо из-за того, что не поняла этого раньше. Он закрыл свое меню. «Выбери за меня. Я слишком нерешительный». «Я думала, что у нас всё хорошо. Я была счастлива. Так счастлива. Я даже на мгновение забыла о Неджи». Она не помнила, как разговор зашёл в это русло. Как они перешли к обсуждению своего опыта в романтических отношениях? Они ждали свой десерт. «А потом он сказал мне, что больше не может со мной видеться, потому что не может заставить себя притворяться. Он сказал мне, что не может заставить себя испытывать ко мне какие-то чувства». В воздухе раздавался тихий гул голосов других посетителей. Звон столовых приборов и посуды, а также тихий смех сопровождали этот гул. «Это разбило мне сердце. Это не только разбило мне сердце, но и сделало меня неуверенной в себе. Неужели я была настолько непривлекательна, что не могла понравиться ему? Неужели я была настолько неинтересной?» Саске наблюдал за ней с обычным для него обманчиво невозмутимым нейтральным выражением лица. Вероятно, она портила вечер, рассказывая о своих неудавшихся отношениях с Наруто. Всё шло так хорошо. Она наслаждалась жизнью, пока каким-то образом не начала говорить о Наруто. «Он идиот, — сказал Саске. — Я всегда знал, что он немного тугодум, но, честно говоря, я в шоке». Учиха разочарованно покачал головой. «Бедняга, должно быть, не получил уведомление. С такими девушками, как ты, просто так не расстаются. Ты благодаришь ту божественную силу или существо, в которое ты веришь, за то, что оно дало тебе шанс построить с ними отношения, а затем держишь их при себе и никогда не отпускаешь». Её глаза наполнились слезами. Она была тронута его попыткой подбодрить её. Она была благодарна. Но ведь он говорил это не всерьёз, не так ли? Она не относилась к этой категории женщин. Неудачи не входили в эту категорию. «Бедняга, должно быть, был слишком слеп, чтобы понять, какая ты особенная». Все замолчали. Стук столовых приборов и посуды прекратился. Разговоры стихли. Смех прекратился. Официанты замерли. Единственным, что было слышно, был пристальный взгляд Саске и стук её сердца. Она ? Особенная ? Она уступила место наследницы своей младшей сестре. Она и вполовину не так талантлива, как Сакура, и вполовину не так уверена в себе, как Ино. Она болезненно осознавала это. Каким великим достижением она могла бы похвастаться? Что могло бы сделать её особенной? Идея казалась почти абсурдной, и всё же... Его взгляд полностью подтверждал эту мысль. Она видела, что он сказал это не просто для того, чтобы её поддразнить. Она ? Особенная ? «Вот ваш десерт». Объявление официанта вывело её из транса. Перед ней поставили тарелку с мороженым моти. От этого красочного десерта текли слюнки. «Спасибо», — сказала она официанту. Она взяла один из разноцветных шариков и откусила кусочек. Насыщенный, сладкий сливочный вкус взорвался у неё во рту. Это было восхитительно. «Саске, тебе нужно это попробовать». Саске непонимающе посмотрел на неё. Он отказался заказывать десерт, потому что ненавидел сладкое. — Нет. «Всего один кусочек?» — Нет. «Один укус?» — Нет. «Ну пожа-а-алуйста». Он покачал головой и вздохнул. «Хорошо. Я делаю это только для того, чтобы ты заткнулся». Она улыбнулась. «Ну что ж ?» — Ну и что? «Думаешь, я буду тратить силы, протягивая руку к твоей тарелке? За десертом?» «А как ещё ты собираешься его попробовать?» «Накорми меня». «То, что я кормил тебя, пока ты болел, не означает, что я обязан это делать». Но она всё равно это сделала. Она взяла кусочек и наклонилась к нему. «Скажи аааааах». Именно так она часто кормила Мирай. — А-а-а-а-а. Она хихикнула. Она не ожидала, что он подыграет ей. Он откусил кусочек и медленно прожевал. «Это потрясающе, правда?» Он сглотнул. «Отвратительно». Она закатила глаза. «Ты говоришь так только потому, что слишком горд, чтобы признать, что это вкусно». «Как ты можешь это терпеть?» Она продолжила есть. «Не будь таким угрюмым, Саске. Немного сладости тебе не повредит». «Добрый вечер». Рядом с ними стоял лысеющий мужчина средних лет. Это был полный мужчина с загорелой кожей и добрыми глазами. «Для меня большая честь принимать в своём ресторане последнего Учиху». Мужчина был одет в изысканную одежду, соответствующую уровню его ресторана. «Я Таки Хэйсан», — сказал он, слегка поклонившись. «Позвольте узнать ваше имя», — сказал он ей. «Хината Хьюга». Мужчина широко улыбнулся. «Ах. Приятно познакомиться, Хьюга-сан». «Она довольно красивая женщина», — сказал Саске владелец ресторана. К её щекам прилила кровь. «Иди и скажи это слепому. Любой, у кого есть хоть какое-то зрение, видит, что она красива». У неё внутри всё сжалось. Владелец ресторана от души рассмеялся. «Хорошо сказано, Учиха-сан, хорошо сказано». Он улыбнулся ей. «Всегда приятно наблюдать за молодой любовью. Это часто заставляет меня вспоминать о своей юности». Мужчина рассмеялся. От смеха у него заходила ходуном грудь. Что? Нет. Он ошибся. Они с Саске не были... «Даже на расстоянии я не мог не заметить, как между вами искрит. Мне это просто нравится». Ей хотелось бы стереть из памяти то, что сказал этот мужчина. Она боялась неловкости, которая возникнет после его ухода. Он вступил с Саске в разговор. Саске отвечал коротко, но на удивление вежливо. Она всё думала о том, что сказал этот мужчина. Что же такое он сказал, что создало впечатление, будто у них романтические отношения? «Должен ещё раз сказать: я рад познакомиться с вами, Учиха-сан. Я лично окажу вам любую помощь, если вам что-нибудь понадобится». Весёлый толстяк повернулся к ней. «Приятного вам вечера, Хьюга-сан». «Спасибо. Было приятно познакомиться с вами, Хэйсан-сан. У вас здесь потрясающий ресторан. Обстановка просто великолепная. Это мороженое моти, пожалуй, лучшее из всех, что я пробовал». Мужчина средних лет просиял. «Неужели? Я очень рад это слышать». Он повернулся к Саске. «Не хочу показаться навязчивым, но я бы посоветовал вам во что бы то ни стало удержать её». Мужчина ушел. «Видишь ? Даже он считает, что мы должны пожениться и завести кучу детей», — заметил Саске. «Как я уже говорил на днях, у меня дочь и трое сыновей. Просто подумайте об этом». Он подмигнул ей. Она сердито посмотрела на него. «Я думал, что избавился от этих мыслей». Она ожидала неловкости, но её не было. «Не смотри на меня. Я не тот, кто начал этот разговор». Она вспомнила, как он признался, что боится стать отцом. Он боялся, что каким-то образом навредит своим детям и что они закончат так же, как он. «Значит, решено. Скоро ты станешь Хинатой Учихой». — Нет. «Почему бы и нет?» «Во-первых, я предпочитаю быть Хинатой Хьюгой. Мне нравится аллитерация.» Он приподнял бровь. «Во-вторых, и это более важно, ты не в моём вкусе». Из его груди вырвался звук. Она поняла, что он смеётся. Она была заворожена тем, как его глаза щурятся и блестят, как его смех озаряет пространство вокруг них. Она никогда не видела, чтобы он смеялся. Никогда. От этого у неё потеплело на душе. — А какой у тебя тип? «Тот, кто не пьёт кофе без сахара или молока. Тот, кто не считает отвратительным всё, что содержит хоть каплю сахара». «Чёрт. Я бы никогда не смог стать таким человеком». «Думаю, мы не можем быть вместе. Полагаю, у нас непримиримые разногласия», — сказала она ему. Он ухмыльнулся. Она сразу поняла, что он задумал что-то нехорошее. «Где мой прощальный поцелуй?» Она почти не поверила своим ушам. «Что с тобой?» «Ты расстался со мной. Поэтому ты должен поцеловать меня в последний раз перед тем, как мы расстанемся». Она покачала головой и рассмеялась. «Но мы вообще никогда не целовались. У нас никогда не было отношений». «О, так ты один из них, да?» «Один из кого?» Он ухмыльнулся. «Отрицатели. Те, кто расстаётся с кем-то и делает вид, что между ними ничего не было». «Что? Это нелепо». «И всё же вы отрицаете нашу причастность». Ей хотелось стереть с его лица эту раздражающую ухмылку. Эта ухмылка не сходила с его лица, когда он начинал играть в эти интеллектуальные игры. Интеллектуальные игры, в которые она любила играть с ним больше, чем ей хотелось бы признавать. «Ладно, ладно. Мы были вместе. Мы целовались и всё такое». Его раздражающая ухмылка стала шире. «Как жаль, что ты так плохо целуешься. Каждый раз я оставалась разочарованной. Что бы подумал твой старый фан-клуб, если бы узнал, насколько ты скучный?» Ухмылка исчезла. Она мысленно похвалила себя. Он выглядел так, будто был готов возразить. «Это твой прощальный поцелуй». Она послала ему воздушный поцелуй. Он поймал воображаемый поцелуй и положил его в карман. «Я буду держаться за эту мысль, когда буду лежать без сна, дрожа от холода, и думать о тебе». Она не смогла сдержать смех. Он выполнил необходимые печати. Выполнять их одной рукой было сложнее. Он был новичком в выполнении печатей одной рукой. Появился клуб белого дыма. Воздух пронзил хриплый крик. Последовал мощный взмах крыльев. Дым рассеялся. Появился гигантский ястреб с коричневым оперением. Это был его верный помощник Гаруда. «Забирайся». Они стояли у памятника Хокаге. Они вышли из ресторана около часа назад. Весь прошлый час они бесцельно бродили по улицам, потому что ни одному из них не хотелось ложиться спать. «Я не подумал об этом». «Только не говори мне, что ты боишься летать». Хината раздражённо посмотрела на него. — Я не такой. Он запрыгнул на спину ястреба, продемонстрировав недюжинную физическую силу. Он выжидающе посмотрел на неё сверху вниз. «Ладно, я немного боюсь», — призналась она. «Что глупо, ведь раньше я совершал гораздо более опасные поступки». Он протянул руку. «Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Поверь мне». Она никак не отреагировала. «Хината». Она присела, прежде чем оттолкнуться от земли. Он схватил её за предплечье в тот момент, когда она схватила его, и подтолкнул её вверх. Она перевернулась в воздухе и грациозно приземлилась позади него. Она придвинулась ближе к нему. «Почему я на это согласился?» «Будет весело, — сказал он. — Держись». Она обвила руками его торс. «Никогда больше со мной не разговаривай, если я упаду». «Что ?» — Ты меня слышал. «Не будь плаксой». — Простите, что? Гаруда оторвался от земли, продемонстрировав невероятную силу. Хината крепче вцепилась в него. Ястреб уверенно набирал высоту. Он чувствовал напряжение в теле Хинаты. В конце концов они перестали взмывать вверх и зависли в воздухе. Они раскачивались вверх-вниз, пока Гаруда парил в воздухе. Его крылья мягко взмахивали. «Всё ещё цел?» — Да. «Посмотри вниз». Она перенесла вес тела на другую ногу и осторожно посмотрела вниз. Единственным звуком было мощное хлопанье крыльев. «Ого». Она была заворожена. Он был доволен собой. «Отсюда открывается потрясающий вид». Она посмотрела в другую сторону. «Вид потрясающий. От всех этих огней просто... дух захватывает». Она говорила как ребёнок в кондитерской лавке. Он почти физически ощущал её волнение. Дул лёгкий ветерок. Гаруда начал кружить. Монотонное хлопанье его крыльев действовало успокаивающе. Гаруда неторопливо облетел деревню, сначала направившись на восток, затем на запад и, наконец, на юг. «Посмотри на академию. Это что, больница? Она такая маленькая». Они находились в небе уже больше двадцати минут. «Ты готов к самому интересному?» «Я думал, это будет самое интересное». «Подожди». «Подожди, Саске. Что-?» Он трижды быстро ударил Гаруду ногами. Ястреб расправил крылья. Он взмыл ввысь с невероятной скоростью. Хината закричала. Сильный ветер трепал его волосы. Хината не отрывала от него глаз. Гаруда перестал махать крыльями. Они начали падать. «Саскееееееее !» Крылья ястреба расправились. Через несколько секунд они снова взмыли ввысь. Гаруда внезапно изменил курс. Теперь он летел на восток. Он снова изменил курс. И снова. И снова. И снова. Гаруда изогнулся. Он повернулся. Он перевернулся. Он устремился вниз. Он взмыл вверх. Он был неумолим Хината расслабилась. Крики прекратились. Его сердце готово было выпрыгнуть из груди. По коже побежали мурашки. Адреналин бурлил в его венах. Это было невероятно. Хината, должно быть, тоже это почувствовала. Она снова закричала. Но на этот раз она кричала от восторга. В тот момент ничто другое не имело значения. Ни голоса в его голове, ни пустота, от которой он страдал, ни горе, ни чувство вины. Ни необходимость возродить свой клан, ни ночные кошмары не имели значения. Он был счастлив. Значение имели только опьяняющее чувство полёта, ветер, адреналин, бурлящий в его венах, и кричащая девушка, которая держалась за него. Когда он в последний раз испытывал такие чувства? Он отчаянно желал, чтобы слова Гая оказались правдой. Он мечтал стать хозяином своей судьбы. Если бы он мог сам распоряжаться своей судьбой, он бы сделал так, чтобы это счастье длилось вечно. «Почему ты не сказал мне, что это так невероятно? Нам нужно было сделать это раньше». Они вернулись к памятнику Хокаге. Адреналин всё ещё бурлил в её крови. Она вцепилась в его руку. «Саске, я хочу сделать это снова. Когда мы сможем повторить? Почему ты просто смотришь на меня, Саске? Когда мы сможем повторить?» «Я же говорил, что тебе понравится», — спокойно сказал он. Его спокойствие отрезвило её. Она отпустила его руку. Он посмотрел на звёзды. Она последовала его примеру. Сегодня звёзды были особенно яркими. А может, она просто была счастлива. Звёзды всегда были там, всегда сияли. В любое время года они не переставали сиять. Она хотела бы быть такой же, как звёзды. «Тебе уже лучше?» «В каком смысле лучше?» Он повернулся к ней. Он искал что-то в её глазах. «Резня». Теперь ему стала ясна цель всего этого. Он просто пытался её подбодрить. Он заметил, как сильно на неё повлияла правда о резне в его клане. В груди возникло покалывание. Где-то рядом с сердцем. «Спасибо тебе за сегодняшний вечер». Она откашлялась. Она была на грани срыва. «Теперь я чувствую себя намного лучше». «Хорошо. Я виноват в том, что ты грустишь». «Это я хотела узнать», — возразила она. «И всё же я не могу допустить, чтобы ты просыпался с грустью на сердце из-за меня». «Не волнуйся, есть вещи, которые меня расстраивают, но они не имеют к тебе никакого отношения». Он приподнял бровь. — Например? Она промолчала. Она оступилась. Как и в тот день. «Хината». «Ничего страшного». В его глазах появилось разочарование. — Расскажи мне. Она хранила молчание. «Я не понимаю, почему ты должен скрывать от меня такие вещи». «Это сложно», — сказала она ему. «Тебе сложно мне доверять?» — Я этого не говорил. Он надолго замолчал. Он положил ладонь ей на щеку. Его рука была гладкой — слишком гладкой для шиноби. Это говорило о том, что он очень давно не тренировался. Его рука была такой тёплой и такой... Почему-то это действие напомнило ей о матери. Оно напомнило ей о том, как мама пела ей колыбельную, чтобы убаюкать. Её рука легла поверх его. Её глаза закрылись сами собой. «Могу ли я получить доступ ко всем вашим данным?» Она не обратила на него внимания и сосредоточилась на смутных воспоминаниях о том, как мама пела ей колыбельные. «Ты хочешь помочь мне справиться с моими демонами, но даже не хочешь рассказать мне о своих?» Она убрала его руку со своей щеки и открыла глаза. «А что, если тебе будет противно то, что ты найдёшь? Что, если ты снова используешь то, что найдёшь, чтобы причинить мне боль? Я рассказала тебе о Неджи, и ты использовал это, чтобы причинить мне боль, не так ли?» Она пожалела, что сказала последнюю фразу. Он опустил глаза. И всё же звёзды не переставали сиять. Их не смущал происходящий разговор. Они сияли независимо от времени года. Они сияли и в счастливые, и в грустные времена, в мире и в конфликтах, они сияли, когда в воздухе витала смерть, и когда воздух наполнялся теплом от празднования новой жизни. Она хотела бы быть звездой. «Я всё равно буду рядом с тобой. Каким бы ненадёжным я ни был, каким бы никчёмным и жалким я ни был, каким бы подавленным я ни чувствовал себя временами, я всё равно буду рядом с тобой». От его взгляда у неё побежали мурашки по коже. От его решительного взгляда у неё побежали мурашки по коже. «Я уверен, что если бы в тот день я не встретил тебя под деревом ёсино, то уже покончил бы с собой». Она заставила себя не думать о том, что он покончил с собой. Она была недостаточно сильна, чтобы позволить себе думать об этом. «Я встретил тебя, и всё изменилось». Сердце бешено колотилось в груди. «Я всё ещё не преодолел тьму внутри себя. Я слишком боюсь поддаться надежде на то, что смогу преодолеть свою тьму. Я слишком напуган, чтобы бороться». Он подошёл ближе и указательным пальцем приподнял её подбородок. Его запах окутал её, как мать окутывает своего ребёнка. «Я слишком упряма, чтобы бороться, но всё же... Благодаря тебе мир кажется ярче. Еда кажется немного безвкусной. Солнце кажется немного теплее, а дни — более различимыми, чем раньше». Её глаза наполнились слезами. Как они могли оставаться сухими в такой момент? Как она могла не дрожать в такой момент? Как её сердце могло оставаться безучастным? «Я — потерянный случай. И всё же каждый день ты пытаешься взять меня за руку и вывести из тьмы». Он провёл указательным пальцем по её подбородку. «Вот почему я должен сделать всё возможное, чтобы защитить тебя. Вот почему я хочу, чтобы ты опиралась на меня, когда слабеешь. И ничего не скрывала и не страдала молча, потому что я рядом». Он нежно обхватил её за шею и притянул к себе. Их лбы соприкоснулись. Она закрыла глаза, и они прижались лбами друг к другу. «Каким бы несчастным ни был этот кусок дерьма, стоящий перед тобой, он здесь ради тебя и никуда не уйдёт». Когда он говорил, его дыхание щекотало её губы. «Не позволяй тьме поглотить тебя, Хината. Ты заслуживаешь лучшего». Она открыла глаза. Его глаза были закрыты. Его челюсть была крепко сжата. Между бровями залегла складка. Он выглядел так, будто ему было больно. Она положила руку ему на щеку. Он расслабился. Он открыл глаза и посмотрел на неё сверху вниз. Его тёмные глаза никогда ещё не были такими пронзительными. Она улыбнулась. Из её глаз потекла слишком знакомая жидкость. «Не плачь. Ты испортишь свою тушь». «Ты знаешь, что это называется тушь для ресниц?» — прошептала она. Он ухмыльнулся. «Я кое-что знаю о том, о чём вы и подумать не могли». Она широко улыбнулась. Его ответ был совсем не смешным. «Ты мне так и не пообещал». Его дыхание щекотало её губы. «Что я тебе обещал?» «Что ты никогда не станешь таким, как я». Внезапно он показался мне очень старым. Он был похож на уставшего солдата, который всю жизнь боролся с кошмарами. «Я обещаю». «Я буду ждать от тебя ответа». Он прижался губами к её лбу. Она была уверена, что его губы должны быть именно там. Он оторвался от её губ и притянул её к себе. Его подбородок упёрся ей в макушку. Она вцепилась в него. Она обнимала его так, словно он мог исчезнуть. Он делал то же самое. Они обнимали друг друга так, словно оба боялись, что другой исчезнет, — словно они вдруг проснутся и поймут, что все эти месяцы были лишь сном и что они никогда не встречались под тем деревом ёсино. В его объятиях она чувствовала себя в безопасности. Она чувствовала себя защищённой. Она чувствовала себя нужной. Как ни странно, она даже чувствовала себя... Как ни странно, она даже чувствовала себя особенной. Их тела переплелись не только физически. Их сердца и умы были неразрывно связаны. Это не имело никакого логического смысла, но именно так она себя чувствовала. Ей казалось, что они связаны. Все эти ощущения, с которыми она не знала, что делать, были для неё невыносимы. Она плакала. Ей было всё равно, что тушь потечёт. Эта связь между ними была чем-то большим, чем просто общность, возникшая из-за схожих детских переживаний. Нет, это было нечто большее. Чувствовал ли он то же самое? Чувствовал ли он эту невероятную силу, которая притягивала их души друг к другу? В этот момент она не пожалела, что связалась с ним. Она не пожалела, что пыталась его спасти. Иногда ей казалось, что он отравляет её — словно тьма внутри него затмевает свет внутри неё. Быть частью его жизни порой было тяжело. Но она ни о чём не жалела. Временами их отношения были непростыми. В какой-то момент они стали токсичными. Но, несмотря на это, они были прекрасны. Как получилось, что связь, возникшая из-за мрачных событий в их жизни, оказалась такой прекрасной? Он крепче обнял её за талию. У неё в животе всё перевернулось. Ей хотелось убежать от него. Ей хотелось, чтобы он никогда её не отпускал. Ей хотелось оттолкнуть его. Ей хотелось закричать. Ей хотелось рассмеяться. Ей хотелось заплакать. Ей хотелось, чтобы он отпустил её. Ей хотелось, чтобы он обнимал её вечно. Она чувствовала, что всё будет хорошо. Она чувствовала, что он справится с депрессией и что она наконец-то перестанет чувствовать себя никчёмной. «Ты даёшь мне надежду». — Хм-м? Она отстранилась, чтобы видеть его лицо. Её руки легли ему на грудь. «Ты даёшь мне надежду. Ты даёшь мне надежду на то, что ты забудешь о своём прошлом», — сказала она ему. Выражение его лица мгновенно изменилось. Ей было знакомо это выражение. Оно всегда предвещало спор. «Ты только посмотри на себя». Он больше не был тем Саске, которого она встретила под деревом ёсино в начале лета. Тот был ходячим мертвецом. «Давай не будем об этом спорить. Не сегодня, Саске». Они стояли перед её многоквартирным домом. Была поздняя ночь. Наверное, уже почти полночь. Казалось, что они пробыли там не больше пяти часов. Они стояли там уже почти десять минут и снова спорили ни о чём. Он ткнул её в лоб указательным и средним пальцами. Это действие её озадачило. Что-то подсказывало ей, что за этим поступком стоит нечто особенное, но она не стала его расспрашивать. Она хотела что-то сказать. Что угодно. Но у неё не было слов, чтобы описать то, что творилось у неё на сердце. Она придвинулась к нему и встала на цыпочки. Её губы коснулись его щеки. На мгновение они задержались там. «Это был мой прощальный поцелуй?» Ее щеки запылали. «Теперь ты счастлив?» — Нет. «Очень жаль. Это всё, что ты от меня получишь». Когда она была с ним, то чувствовала необычную свободу. Она заставляла её делать и говорить то, чего она никогда бы не сказала и не сделала ни с кем другим. Он выглядел невозмутимым. «Это было даже не на уровне губ». Она пожала плечами. Он ухмыльнулся. «Вижу, ты всё такой же злобный. Неудивительно, что я с тобой расстался». «Я думал, что порвал с тобой. Вот почему ты требовала прощальный поцелуй». Он обернулся. «Поспи немного». Он ушёл, прежде чем она успела придумать остроумный ответ. Она смотрела ему вслед, пока его не поглотила ночная тьма. Спасибо, что читаете. Спасибо, что всегда поддерживаете. Мне не терпится узнать, что вы думаете об этой главе. Что вы думаете об этой главе и об их отношениях? Пожалуйста, опишите подробнее. Что вы думаете о развитии сюжета в книге? Пожалуйста, оставьте отзыв, подпишитесь и поставьте лайк. До следующего раза, {Бессмертный Мудрец} « Первый « Предыдущий Глава 16 из 22 Следующий »Вечеринка Прохладный осенний ветерок вздохнул. Золотые листья лениво кружились в воздухе. Ночи стали заметно длиннее. Зима терпеливо ждала их по ту сторону с распростёртыми объятиями. Осень была её любимым временем года. Наверное, больше всего ей нравилось в этом времени года то, что погода была чем-то средним между зимой и летом. В этом времени года было приятное равновесие. Осень была любимым временем года Кибы. Киба... Она всё ещё не оправилась от вчерашних событий. Их отношения и так были на волоске. Они были шаткими ещё до вчерашнего дня. А вчера всё стало ещё хуже. Ей было грустно от мысли, что их отношения так быстро портятся. Шино сказал ей, чтобы она не слишком переживала. Он верил, что Киба в конце концов смирится с её отношениями с Саске. Но она не могла не волноваться. Насколько вероятно, что Киба примет Саске, учитывая произошедшее? Она вспомнила, что произошло, когда на прошлой неделе они с Саске столкнулись с одним остроумным Хьюгой. Она была уверена, что о ней говорили во всём поместье Хьюга всю неделю. Была уже вторая неделя осени. Прошло пять недель с тех пор, как она встречалась с Саске. Казалось, время куда-то спешит. Она понятия не имела, куда оно спешит. Несмотря на течение времени, она с трудом замечала какие-либо реальные перемены в Саске. Чувство вины поселилось в её сердце и обосновалось там. Чем ближе она становилась к Сасукэ, тем сильнее чувствовала себя виноватой за то, что использует его, чтобы оправдать своё существование. Иногда ей казалось, что их отношения основаны на лжи. Иногда ей казалось, что она его обманывает. В тот день она не собиралась на работу. У неё был выходной. Было ещё рано. Солнце взошло около двух часов назад. Ей было всё равно, сколько сейчас времени. Ей нужно было убедиться, что с ним всё в порядке. Его глаза напугали её. Она не спала всю ночь. Она вздохнула. Она слишком сильно переживала за него. Такая сильная привязанность не входила в её планы. Было страшно так сильно привязаться к нему. Она так сильно привязалась к нему, что иногда даже не могла понять, как она прожила столько лет без него. Оглядываясь назад, она понимает, что, вероятно, ей следовало установить более чёткие границы между ними, чтобы они не сблизились так сильно. Изменило бы это что-нибудь? Только тот, кто или что обитает за пределами звёздного мира, знает ответ на этот вопрос Она поплатится за свою безрассудность. У неё было предчувствие насчёт их отношений. Она просто чувствовала, что сильная привязанность к нему принесёт ей страдания. Стала видна поляна. На поляне стоял дом Саске. Она и не подозревала, что в последнее время они почти не встречались у дерева Ёсино. Теперь они проводили здесь большую часть времени. Она подошла к его двери. Она постучала в приоткрытую дверь. Ответа не последовало. Она знала, что он внутри. Она чувствовала его чакру. Она вошла. «Саске ?» Она заглянула в гостиную. У неё подкосились ноги, когда она увидела его. Рядом с ним валялись осколки бутылки из-под спиртного и лужа крови. В предыдущий день... Все замолчали. Ему захотелось ухмыльнуться. Они были так же шокированы его присутствием, как и он сам. Он окинул взглядом помещение. Большинство его бывших одноклассников были здесь. Чоуджи, любитель поесть, стоял за грилем с щипцами в руке. Рядом с ним была темнокожая куноичи с рыжеватыми волосами. На её хитаи-ате был знак Кумогакуре. Она настороженно смотрела на него. Шикамару стоял неподалёку. Он нёс мешок со льдом. Гений наблюдал за ним своим обычным ленивым взглядом. Было сложно понять, о чём он думает. Рядом с ним стояла светловолосая сестра Гаары. Он не помнил её имени. Его взгляд скользнул мимо Шикамару и сестры Гаары к столу позади них. Первое, что он заметил, — это сияющая улыбка Ли. Он был одет в форму шиноби. Все остальные были одеты более непринуждённо. Сакура сидела рядом с этим зелёным бельмом на глазу. Она не могла скрыть своего недоумения. Рядом с ней сидел Шино. Опытные джоунины сидели за столом примерно в двадцати метрах слева. Там были Гай, Ирука, Генма, Куренай и Анко. Двух других джоунинов он не знал. Три женщины в возрасте от 30 до 40 лет сидели за маленьким столиком рядом с высоким деревом. Одна из них была похожа на Шикамару. Та, что была полнее, напоминала Чоуджи, а та, что с каштановыми волосами, — Ино. Он смутно помнил женщину, похожую на Шикамару, ещё со времён учёбы в академии. Наконец он заметил её. Она улыбнулась, когда их взгляды встретились. Она сидела за столом примерно в двадцати метрах от Сакуры. Рядом с ней стояла Тентен, а слева от неё сидела Ино. Потрясение Ино было более очевидным, чем удивление Тентен. Он оторвал от неё взгляд и подошёл к Шикамару. «С днём рождения». «Спасибо. Я бы солгал, если бы сказал, что ожидал увидеть именно тебя». «Я тоже этого не ожидал. Думаю, меня просто втянули в это. И я почему-то не смог отказаться». «Неприятности. Меня тоже заставили это сделать». Он посмотрел на блондинку рядом с собой «Разве это не далеко от Суны?» «Нет. Не совсем». Он окинул её оценивающим взглядом. Она была одной из лучших. Он уже понял это. «Где же этот дурак?» «Он за пределами деревни», — ответил Шикамару. Люди медленно отмерли. Разговоры возобновились, но взгляды не отрывались от него. Закончив разговор с Шикамару, он подошёл к Сакуре. Пока он шёл, то чувствовал на себе множество взглядов. Он бы хотел совсем не видеться с Сакурой, но это было невозможно. Приближаясь к ней, он увидел надежду в её глазах. Знакомое чувство вины подняло свою отвратительную голову. Когда же он перестанет быть мудаком и скажет ей правду? Как долго он будет питать её ложными надеждами? Что могло заставить замкнутого Учиху прийти на вечеринку по случаю дня рождения? Она сразу же подумала о Наруто. Нет, его не было в деревне. Сакура, похоже, была удивлена не меньше остальных, так что, скорее всего, это был не Хвостовой. Иногда она ловила себя на мысли, что забывает о том, что Саске вернулся в Коноху. Но, с другой стороны, не было ощущения, что он действительно вернулся. Не совсем. Как будто вернувшийся Саске был не тем же человеком, который покинул Коноху ради Орочимару. Когда-то она была в него влюблена. Это была детская влюблённость. Скорее всего, она была вызвана давлением со стороны сверстников, а не искренними чувствами. В то время все были влюблены в Саске Учиху. Для множества девочек-подростков его холодный и отстранённый характер был воплощением привлекательности. Кроме того, он был самым выдающимся генином в их группе. Вдобавок ко всему он был физически привлекателен. Из этого следовало, что у такого парня будет множество поклонниц — чрезмерно увлечённых им девушек, чей интерес к нему граничил с одержимостью. Теперь он выглядел ещё более опасным. Может быть, его суровый вид и репутация делали его таким опасным. Именно такая опасность привлекала женщин, жаждущих острых ощущений. Красивый, сдержанный, загадочный, сильный, бунтарский и суровый. От такого типажа у большинства женщин подкашивались ноги. Взгляд Сакуры был прикован к нему, пока он шёл в их сторону. Возможно, из всех них именно Сакура больше всего сопротивлялась тому, чтобы распрощаться с детством. Она просто хотела, чтобы Сакура отказалась от своих фантазий и нашла кого-то, кто будет заботиться о ней так же, как она заботится о нём. Как долго она будет ждать Саске? «Ино». Она улыбнулась. Она надеялась, что улыбка не выдаст её беспокойства. «Привет, Саске-кун». «Давно не виделись. » Странно... Действительно очень странно. «Время летит незаметно, не так ли, Саске-кун?» — Хм. Саске на самом деле завёл с ней светскую беседу ? Саске ? «Где тот бледный? Тот, с тёмными волосами, который заменил меня в команде номер семь». Сай ? Почему он спросил именно её ? Как будто она знала о них с Саем. Но откуда он мог это знать ? «Он работает. В конце концов, мы же шиноби, верно? Что было бы, если бы мы все сбежали на вечеринку?» Он ухмыльнулся. «Некоторые вещи никогда не меняются». Он сосредоточил своё внимание на Хинате, но ничего ей не сказал. Его поведение было странным. Хината, вероятно, изо всех сил старалась не ёрзать. Ей было жаль свою спокойную подругу. «Счастлив?» — спросил он Хинату. «Не совсем», — ответила Хината без паузы. «Ты опоздал. И ты здесь всего несколько минут. Ещё слишком рано говорить, доволен я или нет». Подожди, подожди, подожди. Постой. Это Хината убедила Саске прийти? Как, чёрт возьми, ей это удалось? «Тебя ведь не так-то просто удовлетворить, принцесса?» «Я что, должен впечатлиться самым минимумом? Что ты там говорил о посредственности в прошлый раз?» Саске не ответил. «Молчание говорит само за себя». «Я просто позволю тебе в кои-то веки победить». Хината улыбнулась. «Ты ведь никогда не сдашься, правда?» «Только посредственные люди говорят «умри»». Хината закатила глаза. «Я рада, что ты пришёл», — сказала Хината с улыбкой. Она аккуратно заправила несколько прядей волос за ухо. Они разговаривали так непринуждённо. Их общение не казалось поверхностным или странным. Это был разговор двух старых друзей. Она не знала, что Хината подружилась с Саске. Она не знала, что они вообще разговаривают. Насколько ей было известно, Саске всё время проводил в своей хижине в лесу. Когда он успел проникнуться симпатией к Хинате? Как Хинате вообще удалось расположить к себе Саске Учиху? И, что ещё важнее, почему ей об этом не сказали? «Я знал, что тебе будет смертельно скучно без меня, принцесса». «Нет. Думаю, я бы обрёл покой». «Продолжай лгать себе. Просто смирись с тем, что я тебе небезразличен». Щёки Хинаты порозовели. «Румянец говорит сам за себя». Хината поправила волосы. «Это вторичное смущение», — ответила Хината. «Ложь». «Видишь ? Я же говорил, что у меня будет покой, если тебя здесь не будет». «Я нарушаю ваш покой?» — Да. «Я и не подозревал, что слово «беспокоить» может иметь положительный оттенок». Хината положила руку на стол и подпёрла подбородок ладонью. Она наклонилась вперёд. «Ты невыносим». Улыбка на её лице не соответствовала словам. Саске понимающе посмотрел на неё. «Невыносимый?» Хината кивнула. Саске наклонился вперёд. Он хитро ухмыльнулся. «Даже не думай об этом, Саске». «Стоп!» Она не могла справиться с происходящим на её глазах. Её мозг был не в состоянии это осмыслить. Она была в полном недоумении. Прикосновение к волосам. Наклон. Хитрая ухмылка Саске. Улыбка Хинаты. Тон их голосов. Слишком знакомая игривость. Взгляд Саске. Она не была слепой. И не была наивной. «Что случилось, Ино-тян?» — обеспокоенно спросил Хината. «Ты!» Она обвинительно указала на Хинату. Её подруга была озадачена. «Я?» — Ты! Ты... Ты... Ты... Ах ты, подлый... Она была настолько застигнута врасплох, что не могла выдавить из себя ни слова. Хината была в полном замешательстве. «Может быть, все эти мысли просто занимают её мозг». Хината многозначительно посмотрела на него. «Это шутка». «Ино-тян?» Она поняла, что её милая и невинная на вид подруга, скорее всего, встречается с главным плохим парнем Конохи. Что за чёрт? «Ино-тян?» — Эммм... Неважно. Он опоздал на вечеринку как минимум на два часа. Задание, из-за которого он не успел вовремя, едва ли можно было назвать заданием. Это было скорее поручение. Он не спешил, несмотря на опоздание. Он был слишком погружён в свои мысли, чтобы обращать внимание на время. Он ненавидел Учиху за то, что тот вбивал клин между ним и Хинатой. Почему она его не слушала? Почему она считала нужным дружить с этим предателем? Он был холоден и почти лишён эмоций. Почему такой человек вообще мог ей нравиться? Он отчётливо помнил тот момент, когда столкнулся с Саске. Он до сих пор помнил, что произошло, когда он ударил Саске. В глазах Саске он увидел что-то. Едва сдерживаемый гнев. Злобный гнев. Животный гнев. Он не подал виду, но взгляд Саске напугал его. Он был знаком с гневом. Это был не обычный гнев. Гнев, который он увидел в глубине глаз Саске, обещал разрушение. Саске Учиха был бомбой, которая только и ждала, чтобы взорваться. Он ни за что не смог бы успокоиться, зная, что Хината с ним дружит. Жизнь была несправедлива к Хинате. Иногда ему казалось, что в этом мире нет справедливости. Хорошие люди часто страдают, в то время как злодеи процветают. Разве быть хорошим человеком — это не достоинство? Хината был лучше большинства из них, но ему пришлось пройти через такие трудности, несмотря на то, каким сострадательным он был. Она потеряла мать в раннем возрасте и выросла в ужасной и враждебной обстановке. Её лишили титула. Её ненавидел собственный двоюродный брат. К счастью, всё изменилось к лучшему, и у них с Неджи сложились хорошие отношения. А потом Неджи умер. Тогда она ушла из своего клана. Из-за этого клан стал относиться к ней ещё более пренебрежительно. Вскоре после этого появился Наруто, чтобы разбить ей сердце. Он не обижался на Наруто за то, что тот порвал с Хинатой. Было бы неразумно ожидать, что кто-то будет заставлять себя испытывать определённые чувства к человеку. Но это не значит, что его не беспокоило то, как отказ Наруто повлиял на Хинату. Ему было больно от того, что у Хинаты не сложились отношения с Ханаби. Так не должно было быть. Братья и сёстры нужны друг другу. Особенно такие, как Хината и Ханаби. Они были единственными напоминаниями об их матери. Что бы почувствовала их мать, если бы узнала, что её дочери не дружат? Хината пережила достаточно боли в своей жизни. Саске не нужно было добавлять ей страданий. Прошлое Саске оправдывало его настороженность. Он предал Коноху. Хуже того, он чуть не убил Сакуру. Он никогда этого не забудет. Какой больной на голову ублюдок стал бы пытаться убить свою напарницу? На такое способен только Орочимару. На такое способен только монстр-садист. Саске был учеником Орочимару. Стоит ли удивляться, что он стал таким же, как этот человек? Он продолжал вспоминать то, что увидел в глазах Саске. Существование чего-то злого в сердце Саске убедило его в том, что Саске не изменился. Он всё тот же человек, который чуть не убил Сакуру. Он лишь хотел, чтобы Хината поняла. Он не пытался разлучить её с Саске только ради того, чтобы позлить его. Он делал это, чтобы защитить её. Он делал это, потому что любил её так же, как любил свою сестру. Он бы сделал то же самое для Ханы. Вся ситуация с их дружбой была подозрительной. Саске отталкивал всех. Так почему же он не отталкивал Хинату? Что задумал этот ублюдок? Может быть... Он хотел воспользоваться ею. В конце концов, она была красива. Он отбросил эту мысль. Ему было невыносимо даже представлять это. От одной этой мысли у него закипала кровь. Если бы только Хината понимала, что он делает это ради неё. Он не избегал Саске из-за мелочности. Он просто хотел защитить её от него. Шино снова и снова говорил ему, что нужно дать Саске шанс. Он не мог позволить себе дать Учихе шанс и позволить ему причинить боль Хинате. Это было бы глупо. Возможно, он смог бы дать ему шанс, если бы Хината не была вовлечена в это. Шино был умным, но он тоже отказывался видеть логику. Может быть, это потому, что он не видел того, что видел в Учихе. Эти глаза... Неджи ушёл. Теперь ему и Шино предстояло занять его место. Хината заслуживала защиты после всего, через что ей пришлось пройти Они должны были защитить её. Даже если она не осознавала, какая угроза ей грозит. Каким бы он был другом, если бы просто стоял и смотрел, как Хината идёт навстречу своей гибели? Вдалеке показалась резиденция Нара. Хватит о Саске. Этот ублюдок не заслуживал того, чтобы так долго занимать его мысли. Его мысли обратились к Айми. Неделю назад она прислала ему письмо. Это было первое письмо от неё с тех пор, как они виделись в последний раз. Вся эта ситуация была непростой. Смогут ли они построить отношения? Она была дочерью феодала, а он — шиноби. Кроме того, они жили в четырёх странах друг от друга. Он вздохнул. Ему действительно нравилась эта девушка, но только время покажет, будут ли они вместе. Подобные случаи были редкостью. Прошло несколько месяцев с тех пор, как собрались девять из двенадцати членов так называемой «Двенадцатки новичков». Прошло несколько лет с тех пор, как Саске участвовал в подобном собрании. Даже если бы Наруто и Киба не отсутствовали, им всё равно не хватало бы одного члена команды. Неджи всегда будет не хватать. Это было печальное осознание. Смерть была такой внезапной и, по иронии судьбы, такой долгой. Она гадала, как справляются его товарищи по команде. Тентен была сильной — как и Темари. Но она видела, что смерть Неджи подкосила её. Она даже не хотела представлять, как это повлияло на Ли и Гая. Она заставила себя не думать об этом. Сейчас было не время для таких мыслей. Это был момент для празднования. Она и её друзья сидели вместе. Они сдвинули два стола, чтобы получился один длинный. Ли настояла на этом. Они с Хинатой помогали с готовкой. Они были просто подсобными рабочими. Миссис Нара единолично распоряжалась на своей кухне. Даже миссис Акамичи, которая готовила лучше, подчинялась ей. Чодзи готовил мясо. В конце концов, это была его специализация. «Я собираюсь уволиться и открыть магазин, где будут продаваться принадлежности для рисования», — пробормотал Шикамару, сидевший во главе стола. «Да ладно тебе, Шикамару. Это такая пустая трата потенциала. Ты мог бы делать гораздо больше, чем просто использовать свой мозг для продажи товаров для творчества», — возразил Чоуджи. «Хорошо, тогда как насчёт двух магазинов? Это уже более амбициозно». «Очевидно, что от лени нельзя избавиться, иначе ты бы спрятал её там же, где спрятал те штаны, которые носил до того, как стал носить стандартную форму», — сказала Темари. Она сидела слева от Шикамару. «Не заставляй меня вспоминать те дни, Темари. Из-за тебя мне захочется вернуться в прошлое». До неё донёсся смех миссис Нары и миссис Акамитчи. В тот день матери втроём много смеялись. Хокаге присоединился к ветеранам-чунинам. Шикамару жаловался на его присутствие. Вид Хокаге, очевидно, напомнил ему о работе, которая, как и следовало ожидать, была для него в тягость. «Привет, Саске». Почти все взгляды устремились на Учиху. Его присутствие ощущалось очень сильно. Саске отвернулся от Хинаты и сосредоточился на Шикамару. «Помнишь те белые шорты, которые ты носила?» Темари ухмыльнулся. Чоуджи усмехнулся. Его старый наряд так сильно отличался от той одежды, которую он носил в последнее время. Казалось, что эти шорты не вяжутся с его нынешним стилем. «А что с ними?» — невозмутимо спросил Саске. Шикамару ухмыльнулся. Он переглянулся с Тентен. Саске это не впечатлило. Он повернулся к Хинате. Она озорно улыбнулась. «Ах. Эти шорты были таким удивительным воплощением детства и юности. Благодаря этим шортам пламя юности ярко горело в тебе!» «Хватит кричать мне в ухо, Ли. Чёрт возьми», — пожаловалась Тентен. Шикамару задумчиво посмотрел на Тентен. «Мне кажется, или ребята постоянно ссорятся, когда мы собираемся вместе?» — пробормотал Шикамару. «Что? Ты теперь обвиняешь нас в сексизме?» — ответил Каруи. Золотистоглазая куноити из Кумогакуры сидела рядом с Чоуджи. Она была похожа на смесь Наруто и Темари. Она была сильной, упрямой, прямолинейной и безрассудной. «Ты считаешь нас сексистами, Чоуджи?» «С чего бы мне так думать?» — спокойно ответил Чоуджи. После окончания войны Каруи трижды посещала Коноху по поручению Кумо. Во время своих коротких визитов она всегда была неразлучна с Чоуджи. Между этими двумя определённо происходило что-то подозрительное. Их долгие взгляды не ускользнули от её внимания. Она почти не поверила своим глазам, но она уже видела это раньше: Чоуджи подмигнул Каруи издалека, и волевая куноичи покраснела прямо у неё на глазах. Они были такими разными. У Чоуджи был спокойный характер. У Каруи — определённо нет. Чоуджи был похож на Шикамару. Он относился к жизни более непринуждённо. У Каруи был агрессивный подход к жизни. Они даже разговаривали по-разному. Чоуджи говорил тише, а Каруи — громче. Они были странной парой, но дополняли друг друга. На самом деле в этом было чертовски много смысла. Сакура была на удивление молчалива. Казалось, что её здесь нет. Может быть... Теперь она всё поняла. Хината и Саске. Она тоже это видела. «Какая тоска. Ты видишь, что здесь происходит, Сино?» — Что ты имеешь в виду, Шикамару? «Она просто заставила Чоуджи согласиться с ней. Они настраивают нас друг против друга и издеваются над нами. Сексизм во всей красе». Они ждали ответа Сино. Абураме просто продолжал есть. Абураме был умен. Он понял, что лучше всего будет хранить молчание. «Ты мне нравишься, Сино. Ты мне очень нравишься», — сказала Темари. «Я польщён, но я бы никогда не смог так предать Шикамару». Они усмехнулись в ответ на слова Сино. Темари закатила глаза. «Парни. Стоит сказать им что-то приятное, и они решат, что ты в них влюблена». «Расскажи мне об этом», — ответила Тентен. «Это самая правдивая фраза, которую я слышал за весь день», — сказал Каруи. «Иногда не нужно ничего ему говорить. Просто улыбнись ему пару раз, и он расскажет всем своим друзьям, что ты в него влюблена», — добавила она. «Обобщать людей по половому признаку? Это и есть сексизм высокого качества». Ли рассмеялся. «Дай ему отдохнуть, Шикамару». Шикамару вздохнул. «Киба был бы на моей стороне, если бы был здесь». Подшучивания продолжались. Саске и Хината даже не обращали внимания на разговор. Они словно жили в своём уютном мирке. Саске что-то сказал Хинате. Её щёки покраснели. Саске довольно ухмыльнулся и вернулся к еде. Она бы никогда такого не подумала. Даже в самых смелых мечтах. Хината и Саске? Как такое вообще возможно? Она, наверное, заметила бы, что между ними что-то есть, даже на другом конце деревни. Она вспомнила разговор, который состоялся некоторое время назад в цветочном магазине. Она почти забыла об этом. Хината призналась, что часто встречается с так называемым другом-мужчиной, и это было причиной её частых отлучек Она мысленно сопоставила факты. Не может быть. Неужели Саске — тот самый друг? Должно быть, это он. Очевидно, Хината использовала слово «друг» в широком смысле. Она чувствовала себя преданной из-за того, что её подруга связалась с Саске и даже не сказала ей об этом. Неужели она ей не доверяла? Она всё ещё думала о Хинате и Саске, когда внезапно появился Киба. Инузука почему-то был в ярости. Его лицо исказилось в уродливой гримасе. Он сверлил взглядом спину Саске. «Зачем ты здесь, ублюдок?» — прорычал он. Саске медленно продолжил жевать. Он как будто не замечал присутствия Кибы. Хината посмотрела на Кибу. На её лице отразился страх. Саске сглотнул. Он ответил Кибе, не оборачиваясь. «Ты что, со мной разговариваешь, пёс?» Напряжение в воздухе было ощутимым. С самого своего прихода он краем глаза наблюдал за своим бывшим учеником. Он едва сдерживал волнение. Что-то изменилось с тех пор, как он в последний раз видел Саске. Это было едва заметно, но всё же очевидно. Что бы это ни было, именно поэтому он больше не казался живым трупом. Его бывший ученик выглядел здоровее, чем в последний раз, когда они виделись летом. В его лице было больше жизни. Он больше не был измождённым. Его щёки стали более округлыми. Он набрал вес. Человек, сидевший рядом с ним, казалось, полностью завладел его вниманием. Саске и Хината ? Довольно интересная пара. Он никогда не видел, чтобы Саске так увлечённо беседовал с кем-то из своих сверстников. Возможно, именно из-за неё он пришёл на это мероприятие ? Это было правдоподобно. Учитывая уровень их знакомства. Это была вполне правдоподобная идея. Хината повернула голову в сторону Саске и что-то сказала ему. На её лице играла игривая улыбка. Саске покачал головой. Хината едва сдерживала улыбку. Это было неожиданное развитие событий. Как мягкой Хинате удалось прорваться сквозь почти непробиваемую защиту Саске, если у всех остальных это не получилось? Казалось, что защиту Саске практически невозможно обойти. Ему самому это не удалось. И Сакуре тоже. Наруто из них троих старался больше всех, но тоже потерпел неудачу. Казалось, что Учиха никогда никого не впустит в свою жизнь. До сегодняшнего дня. Саске болезненно напоминал ему о том, каким он был в юности. Он умел отталкивать людей. Это был жалкий способ существования. Это было не более чем жалкое подобие жизни. Пустота, возникавшая в результате отталкивания людей, была мучительной. Каким бы трудоголиком ты ни был, каких бы успехов ни добился, сколько бы ни выпил, сколько бы бессмысленного секса ни перепробовал, ты никогда не сможешь заполнить эту пустоту. Да, все эти вещи могли заставить тебя забыть о пустоте, но лишь на короткое время. Он понял, что единственное, что может заполнить пустоту от отсутствия значимых отношений, — это установление значимых человеческих связей. Он не осознавал, насколько ценны человеческие связи, пока не умер Обито. Он осознал правду о жизни, но не принял её. Он продолжал отталкивать людей после смерти своего товарища по команде. Он жил, но внутри у него было холодно. Он был живым трупом. Поначалу он отталкивал людей, потому что считал, что это мешает ему быть эффективным шиноби. Позже он стал делать это из-за подсознательного страха. Он боялся сближаться с людьми, чтобы снова не испытать боль утраты. Реальность их жизни была неотделима от смерти. Он был слишком труслив, чтобы позволить себе заботиться о ком-то без жёстких ограничений. Когда ему было за тридцать, он осознал ошибочность своего образа жизни. Иногда возраст просто заставляет человека переосмыслить свою жизнь. Однажды у него возник вопрос: сколько ещё он будет идти по жизни с такой пустотой внутри? Ему было за тридцать, и у него не было серьёзных отношений. Это его мучило. В конце концов он проснулся и решил, что больше не хочет так жить. Он хотел позволить себе сблизиться с людьми. Прошло два года с тех пор, как он решил позволить себе ослабить бдительность. Его жизнь изменилась навсегда. Для человека формирование связей с другими людьми неизбежно. Отказываться от возможности формировать связи с людьми — значит идти против самой своей человеческой природы. Это добровольный ад самого жуткого порядка. Жизнь заключалась в том, чтобы жить. Не всегда нужно было выбирать вариант, который с наибольшей вероятностью приведёт к успеху, и полностью избегать вариантов, которые могут привести к неблагоприятному исходу. Мудрый шиноби не сказал бы такого, но он наконец-то признал, что он не просто шиноби. Он ещё и человек. Настоящая жизнь — это понимание того, что ты можешь в одно мгновение потерять людей, с которыми тебя связывали узы, но всё равно позволять себе любить, несмотря ни на что. Возможно, из-за такого мировоззрения он был менее эффективным шиноби, но в какой-то момент своей жизни он перестал стремиться быть лучшим. Эффективный шиноби — это тот, кто разорвал все связи и не хранит никого в своём сердце ? Но какой ценой ? Человечности ? Любить было рискованно. Жизнь — непостоянная штука. Она как ветер — может быть рядом, а в следующий момент внезапно исчезнуть. Не привязываться ни к кому было безопаснее. Не любить никого было безопаснее. Но какой ценой? Он не жалел о том, что позволил себе полюбить. Он не жалел о том, что позволил себе привязаться к окружающим его людям. Может быть, только может быть, Саске осознал то, что, к сожалению, понял только в столь преклонном возрасте. Эта мысль дала ему надежду. Искра, вспыхнувшая в его глазах, когда он говорил с Хинатой, дала ему надежду. Может быть, Хьюга поможет ему понять, как прекрасна жизнь и что жить намного лучше, чем умереть. Жизнь жестока, часто трагична и несправедлива, но, несмотря на всё это, она прекрасна. Человек может обрести счастье, даже если у него тёмное прошлое. Он знает это не понаслышке. Он переключил внимание на Сакуру. Похоже, она тоже заметила сходство между Хинатой и Саске. Он понимал её боль. Саске ослабил бдительность ради Хинаты, но не ради неё. Он не стал зацикливаться на Сакуре. Он был слишком оптимистично настроен в отношении судьбы Саске, чтобы слишком переживать из-за этого. В конце концов, у мстителя появилась надежда. О чём он только думал? Как глупо с его стороны. Конечно, надежда есть. Он был ярким примером того, как можно вырваться из тьмы. Появление Кибы привлекло его внимание. Инузука оглядел место происшествия. Его взгляд остановился на Саске. Трудно было не заметить вспыхнувшую в нём ярость. Он закрыл глаза и помассировал уставшие веки. Было бы чудом, если бы он продержался на посту Хокаге десять лет. Он не пробыл Хокаге и года, и из-за стресса, связанного с этой должностью, он подумывал о том, чтобы уйти на покой. Но сейчас об отставке не могло быть и речи. Наруто был ещё слишком юн, чтобы занять его место. Несмотря на своё рвение, Удзумаки был ещё слишком неопытен, чтобы возглавить Коноху. Он пересмотрит готовность Наруто, возможно, лет через пять или шесть. Киба направился к новичкам. Он выглядел так, будто собирался кого-то уничтожить. О, эти ребята уже не были новичками. Их милые генин были уже даже не генин. Большинство из них теперь были джоунинами. Нет. Он не мог уйти на покой прямо сейчас. Шизуне бы этого не позволила. Она бы, наверное, за ухо оттащила его обратно в кабинет Хокаге Эта женщина имела на него слишком большое влияние. Тот факт, что она знала об этом и часто хвасталась этим, приводил его в замешательство. Он вздохнул. Это была его собственная вина. Как ни странно, она никогда не использовала своё влияние на него, чтобы манипулировать им ради собственной выгоды. Она никогда не злоупотребляла своей властью над ним. Она использовала своё влияние только для того, чтобы заставить его делать что-то, что в конечном счёте было бы ему на пользу. Шизуне была той самой. Он был в этом уверен. Из всех решений, которые он принимал в жизни, Шизуне, пожалуй, была лучшим. "Что ты здесь делаешь, Саске?" - прорычал Киба. Всё замерло. «Ему просто нужно было устроить сцену», — вздохнула Куренай. «Что ты здесь делаешь, Саске? » Он был не в настроении терпеть нытьё Кибы. На самом деле он неплохо проводил время до прихода Инудзуки. Тон Кибы действовал ему на нервы, как и его вопрос. Кем он себя возомнил? «Только не говори мне, что у тебя такой маленький мозг. Ты не можешь понять, что я делаю на вечеринке?» «Саске». Он посмотрел на Хинату. Она неодобрительно покачала головой. Он успокоился. Ему не нужно было опускаться до уровня Кибы. Ему не нужно было играть по его правилам. Он мог просто проигнорировать его. Опускание до уровня Кибы привело бы лишь к нежелательным последствиям. Один из них должен быть в здравом уме. Все замолчали. Они внимательно наблюдали за происходящим между ним и Кибой. Большинство из них были озадачены тем, что происходило. Он практически чувствовал ярость Кибы. Она накатывала на него, как приливная волна. «В какую игру ты играешь, ублюдок? Ты пытаешься воспользоваться Хинатой?» Его рука сжалась в кулак. Какая дерзость. «Почему бы нам просто не успокоиться?» — сказал Чоуджи. «Я с тобой не разговариваю, Чоуджи. Не лезь не в своё дело!» Акамитсу стиснул зубы. «Эй!» — крикнула темнокожая девушка, стоявшая рядом с Чоуджи. — Каруи, — сказал Чоуджи. Взгляд девушки был непреклонен. Чоуджи покачал головой. Ино и Сакура сверлили Кибу взглядами. Шикамару и сестра Казекаге наблюдали за ними с нейтральным выражением лица. «Ты что, глухой, Учиха? Ответь на мой вопрос!» «Хватит, Киба. И даже не думай разговаривать со мной так, как ты разговаривал с Чоуджи. Я дам тебе такой подзатыльник, что ты очнёшься на другом конце деревни». Киба не ответил Сакуре. Он знал Сакуру. Она была вспыльчивой. Она без колебаний прибегнула бы к насилию, если бы её как следует разозлили. — Киба, — предостерег его Сино. «Саске — один из нас. Почему бы ему не быть здесь?» — спросила Ино. Повисла долгая напряжённая тишина. Может быть, этот идиот просто оставит всё как есть. «Ты пытаешься выяснить, как быстро сможешь заставить Хинату раздвинуть перед тобой ноги? Неужели это обязательно должна быть Хината, ведь ты знаешь, что она вряд ли согласится?» Ино ахнула. Его пальцы нащупали нож на столе. Он развернулся и бросил его. Нож рассек воздух и полетел в сторону Кибы. Он не попал в лицо Кибе всего на несколько миллиметров. К тому времени, как нож упал на землю, Ино уже был на ногах. Он уставился на Кибу: в одном глазу горел Шаринган, в другом — Риннеган. «Следи за языком». Казалось, даже шелест листьев затих. Может, он и мог стерпеть неуважение, но он не стал бы молчать, когда Киба так грубо отзывался о Хинате. Киба нахмурился. Страх в его глазах угас. Гнев взял верх над страхом. Идиот. «Оглянись вокруг, ублюдок. Ты никому не нравишься. Тебе никто не доверяет. Тебя боятся. Знаешь почему? Потому что ты змея. Безжалостная, безумная и опасная змея, которой нельзя доверять». Он с трудом сохранял самообладание. «Как вы думаете, какой человек способен вынести всё то, что Орочимару делал со своими подопытными людьми? Как вы думаете, какой человек способен следовать за таким человеком?» Теперь он обращался к аудитории. «Такой же человек, как Орочимару. Больной, извращённый и бессердечный ублюдок». Он старался дышать ровно. «Проснись! Разве он не пытался убить тебя, Сакура? Или ты забыла?» Краем глаза он заметил, как Сакура поморщилась. «Ты мне не нравишься. Я тебе не доверяю. И уж точно не хочу, чтобы ты приближался к моему другу!» Гнев Кибы внезапно утих. Он глубоко вздохнул. Его взгляд был неожиданно спокойным. «Я не буду просто стоять и смотреть, как ты причиняешь боль Хинате. Если ты хочешь причинить боль мне из-за этого, — сказал Киба, — то поступай как знаешь, змей». Хината схватила его за рукав. Он посмотрел на неё. Её глаза умоляли его не мстить. «Я знаю, кто ты такой, Саске. Я видел это в твоих глазах». Его челюсть сжалась. «Я знаю, что ты понимаешь, о чём я говорю». Он вдруг почувствовал себя голым. Ему пора было уходить. Его гордость требовала отомстить — утвердить своё превосходство и власть. Он не собирался сдаваться. Гордость никогда не помогала. Ему нужно было уйти. Он не собирался стоять и слушать это. Если он останется, то потеряет контроль. «У Итачи были такие же глаза?» У него похолодела спина. Волосы на затылке встали дыбом. Что-то начало давить ему на грудь. Кровь забурлила в жилах. То, что было внутри него, пробуждалось. Он посмел сравнить себя с Итачи ? После того, как Итачи отдал всё ради этой деревни ? После того, как он продал свою душу Конохе ? После того, как он совершил немыслимое ради Конохи ? Он посмел сравнить такого ничтожество, как он, с Итачи ? «Ты полжизни гонялся за монстром, убившим твой клан, и всё же ты не сильно от него отличаешься. Ты когда-нибудь задумывался о том, что, возможно, это у вас семейное?» «Прекрати!» Он смутно узнал голос Хинаты. В голове у него кружилось. Он чувствовал головокружение. «Правда причиняет боль, не так ли? И перестань так на меня смотреть. Я не превращал тебя в монстра. Ты сам это сделал, Саске». Он тонул. Он погружался в тёмную пучину. Его лёгкие быстро наполнялись водой. Он не мог дышать. Он ничего не видел. Он ничего не слышал. Он чувствовал только одно. Ярость. Старое, почти забытое чувство поселилось в его сердце. Желание убивать. В его голове прояснилось. Все остальные громкие мысли затихли. В его голове воцарилось спокойствие. Он упустил из виду целенаправленное желание кого-то убить. Вечное пламя Аматэрасу вспыхнуло перед ногами Кибы. Инудзука отпрыгнул назад, чтобы избежать обжигающего чёрного пламени, и выругался. Пламя поглотило траву, на которой они сидели, но не распространилось дальше. Он рассмеялся. Он рассмеялся так, как никогда раньше не смеялся. Он рассмеялся над правдой в словах Кибы. Он рассмеялся над иронией ситуации. Он рассмеялся над собой. Он был монстром, не так ли? Почему он боролся с этим? Почему он боролся с самим собой? Голос в его голове, который твердил ему не причинять Кибе вреда, умолк. Кибе нужно было пострадать. Ему нужно было разделить его боль. Его нужно было наказать за то, что он его выдал. Ему нужно было кричать. «Сделай это! Я не боюсь твоих проклятых глаз. Докажи, что я прав, сукин ты сын». Ребёнок Куренай заплакал. Её крики пронзили воздух. Киба раскинул руки. Казалось, он ждал, когда смерть придёт и обнимет его. «Сделай это». Он хрустнул шеей. «Не торопи меня». Хината схватила его за запястье. Он повернулся к ней. Она вздрогнула, когда их взгляды встретились. Её рука отдёрнулась, как будто она коснулась раскалённой плиты. Он шагнул к Кибе. Он погасил вечное пламя Аматэрасу. «До встречи с Орочимару я и не подозревал, что человек может так кричать. Змей был талантлив в том, что касалось причинения боли. Интересно, смогу ли я заставить тебя так кричать?» Киба зарычал. «Кабуто однажды сказал мне, что в ногах шестьдесят костей. А в руках — шестьдесят четыре. Что ты предпочтёшь: чтобы я переломал тебе все шестьдесят костей в ногах или шестьдесят четыре кости в руках?» Киба вздрогнул. Он ухмыльнулся. Хорошо. «Человеческое тело устроено сложно. Интересно, сможет ли Сакура собрать воедино шестьдесят сломанных костей. Думаю, мы узнаем, насколько она хороша...» Он остановился. Шино стоял слева от него. Какаши — справа. Рука Хокаге крепко сжимала его плечо. Шикамару стоял позади него. Он засунул руки в карманы, но это его не обмануло. Он видел, как напряжено его тело. Нара был готов действовать. Ли стоял рядом с Шикамару. Он ухмыльнулся. Неужели они так его боялись? Неужели он был настолько силён, что пятеро из них бросились в бой, чтобы остановить его? «Давай не будем терять голову», — сказал ему Какаши. Хината была в четырёх шагах от него. Он взглянул на её пальцы. Они светились чакрой. Их взгляды встретились. Вокруг её глаз вздулись вены. Он запнулся. Он был уверен, что кто-то вонзил ему нож в сердце. Он посмотрел на свою грудь. Лезвия не было. Ему казалось, что кто-то ударил его в живот, но рядом никого не было. Он понял, что эта боль была. Предательством Он знал, что её реакция была оправданной, но это не означало, что он чувствовал себя менее преданным, когда она смотрела на него теми же глазами, которыми смотрели на него все остальные. Хината не должна была так на него смотреть. Хината была другой. Он никогда не чувствовал себя таким одиноким. Он никогда не чувствовал себя таким покинутым. Он поймал себя на том, что ненавидит всех, кто смотрит на него как на дикого зверя. Больше всего он презирал Хинату. Он презирал себя в два раза сильнее, чем её. Он огляделся и увидел настороженность, страх, недоверие, гнев, отвращение. Его глаза открылись. Ему здесь не место. И никогда не будет. Ноги сами понесли его прочь. «Саске !» «Ты перешёл черту». «Ты издеваешься? Он собирался переломать мне ноги. И всё же я перешёл черту?» Он взглянул на Хинату. Над её головой нависла мрачная туча. Он огляделся. Поведение Кибы всех обеспокоило. Реакция Саске их откровенно встревожила. С того момента, как Киба переступил порог школы, начался хаос. Чоуджи и Каруи перешёптывались. То же самое делали Тентен и Ино. Шикамару и Темари молча наблюдали. Ветераны делали то же самое. Сакура, казалось, была погружена в свои мысли. Он заметил тоску в её отрешённом взгляде. Он встретился взглядом с матерью Чоуджи. Она разочарованно покачала головой. Мать Шикамару была в ярости. Куренай всё ещё пыталась успокоить Мираи. «Зачем ты так с ним враждуешь?» «Почему ты на его стороне, Сино?» Он понимал гнев Кибы. Он был абсолютно уверен, что его товарищ по команде корчился бы на земле и кричал, если бы Саске не остановили. Он понимал, что чувствовал Киба. Но это не означало, что он оправдывал его прежние действия. «Этот ублюдок чуть не...» «Оглянись вокруг. Видишь, к чему привело твоё мелочное и инфантильное поведение?» Его было нелегко вывести из себя. Он держал свои эмоции под контролем. Гнев затуманивает рассудок. Гнев мешает принимать решения и снижает самоконтроль. В тот момент его это не волновало. Он дал волю своему гневу. Он был вне себя от злости. Он был в ярости. Киба был даже не главной причиной его ярости. Он был лишь малой частью того, что вызывало у него такую ярость. «Что бы ты предпочла, чтобы я сделал? Притворился, что он мне нравится, хотя он и есть змея?» «Успокойся, Киба». «А что, если я не хочу, Хокаге-сама?» — снисходительно ответил Киба. Он пошевелился. Все разговоры внезапно стихли. Во дворе было тихо, как на кладбище. Киба коснулся своей кровоточащей губы. Он понял, что ударил своего товарища по команде. Он схватил Кибу за воротник футболки. — Закрой рот, Киба. Киба в недоумении уставился на него. «Перестань думать гениталиями и начни думать головой. Сколько раз мысли, навеянные гениталиями, ставили всё под угрозу?» Его товарищ по команде сжал челюсти. «Вот что сейчас произойдёт. Ты успокоишься». В глазах Кибы всё ещё горел тусклый огонёк сопротивления. Каким же упрямым он мог быть? «И ты ни при каких обстоятельствах не смеешь обращаться к Хокаге-сама с такой дерзостью. Иначе я лично заставлю тебя уважать его. Не забывай, где твоё место». Сопротивление Инузуки сменилось шоком. «Правильно ли я вас понял?» Кибе не нужно было ничего говорить. Он увидел смирение в его глазах. Он отпустил его и отступил на шаг. «Я рад, что мы пришли к согласию». Все взгляды были прикованы к нему. Они были поражены его поведением. Очевидно, всему есть предел. Он глубоко вздохнул. Это не уняло его гнев. Он презирал хаос, но сам же его и создавал. Хината внезапно выбежала из резиденции. Вероятно, она побежала за Саске. Киба кипел от ярости, но ничего не говорил. Он вернулся на своё место рядом с Сакурой. Он снял очки и протёр глаза. Он почувствовал, как по спине побежали мурашки от осознания того, что за ним наблюдают. «Ты выглядела взбешённой», — сказала Сакура. «Это довольно очевидное наблюдение, не так ли?» Она улыбнулась. Её улыбка не коснулась глаз. «Мне бы не помешало отвлечься. Похоже, тебе это тоже не помешает». «Что ты предлагаешь?» — ответил он. Ему не понравился её взгляд. «Готов поспорить, ты никогда раньше не плавал в бассейне «Акума».» — Нет. Она улыбнулась. «Я тоже. Мне слишком страшно. Я так и не смогла преодолеть эти легенды», — ответила она. «Бьюсь об заклад, исследование этого места поможет нам отвлечься. Он приподнял бровь. — Сейчас? «Вечеринка может продолжаться и без нас». «А как насчёт купальных костюмов?» Она посмотрела на него так, словно его вопрос был бессмысленным. «А что насчёт них?» Почему всё так обернулось? Всё внезапно и стремительно пошло наперекосяк. Почему Киба и Саске должны были так поссориться? Почему Киба должен был презирать Саске? Как она должна была выбирать между своим товарищем по команде, братом по духу, но не по крови, и Саске ? Что бы произошло, если бы Саске выполнил свою угрозу ? На чьей бы стороне она была ? Она продолжала стучать в его дверь. Он не отвечал. Она продолжала стучать. В конце концов он вышел. Выражение его лица было нейтральным — как будто он и не угрожал переломать все кости в ногах её небиологического брата. То, что он казался таким невозмутимым, разозлило её. Как он мог быть таким невозмутимым? Неужели он не испытывал угрызений совести? Неужели его совсем не беспокоило собственное поведение? Только... Только чудовище не испытывает угрызений совести. Она заметила усталость в его глазах. Она поспешила с выводами. Он был измотан этим испытанием. Почему ей так хотелось выставить его тем чудовищем, в котором его обвинял Киба? Его поведение пугало, но она его знала. Так почему же она вдруг начала сомневаться в нём? Почему она пересматривает своё отношение к нему? Возможно, её разум пытался рационализировать произошедшую с ним перемену. Возможно, он пытался понять, почему тот самый человек, который за несколько мгновений до прихода Кибы без особых усилий заставлял её улыбаться, вдруг стал таким злым. Возможно, её разум пытался объяснить произошедшую перемену, говоря ей, что он всегда был злым, просто она этого не замечала. Если бы она была честна с собой, то признала бы, что уже видела его тёмную сторону. Она проявилась, когда он использовал смерть Неджи, чтобы причинить ей боль. В тот день он действовал с той же жестокостью и бессердечием. Значит, он всё-таки был волком в овечьей шкуре? Ей казалось, что своими мыслями она предает его. В глубине души она знала, что он не злой человек, который обманом заставил ее поверить в его доброту. В глубине души она знала, что он не чудовище. Она просто... Может быть, сомневаться в людях — это часть человеческой природы. Может быть, сомневаться даже в тех, кого ты хранишь в своём сердце, — это человеческая природа. Возможно, это неизбежно, даже несмотря на то, что она начала... «Что ты здесь делаешь, Хьюга?» Она отпрянула. Почему он говорит с ней таким грубым тоном? Когда он в последний раз называл её по имени клана? Почему он снова обращается к ней так, как обращался до того, как они начали встречаться? — Разве ты не должен быть на вечеринке, Хьюга? «Я что-то сделал не так, Саске? » Его холодная маска растаяла. На лице осталось усталое меланхоличное выражение. Он опустил глаза, словно ему вдруг стало стыдно. «Ты не сделала ничего плохого, принцесса. Ты просто освободила меня от иллюзии, в которой я погряз, и я вымещаю это на тебе. Я ведь никогда не перестану причинять тебе боль, не так ли?» В конце концов он посмотрел ей в глаза. Ему словно было больно на неё смотреть. «Ты такой же, как они». «Кому нравится?» Её голос звучал едва слышно, и она едва не проглотила его сама. «Твои друзья. Как и все остальные». Она вздрогнула. Её глаза наполнились слезами. Забавно, как больно ей было от того, что он в ней усомнился, учитывая, что всего несколько минут назад она делала то же самое. «Что ты имеешь в виду, Саске? » Она знала, что это не так. Она знала, что для него она особенная. Он сам это сказал. Ему даже не нужно было этого говорить, чтобы она поняла, что для него она особенная. Он доказывал это своими поступками. Так почему же она допускала мысль о том, что он видит в ней лишь случайного человека? Может быть, люди зависимы от боли. Может быть, люди настолько зависимы от боли, что иногда причиняют её себе сами. Их связывала связь. Пугающе сильная связь. Почему она в этом сомневалась? Может быть, она подсознательно верила, что связь между ними слишком сильна, чтобы продлиться долго. Возможно, она ждала, что всё это растворится в воздухе и оставит её разбитой ? В тот момент она понимала, что, если их отношения внезапно закончатся, она не останется невредимой. Они слишком сблизились. Разве не она постоянно говорила ему, что нужно верить? Почему её вера в их отношения вдруг пошатнулась? Из-за того, что он сделал на вечеринке? Из-за той его стороны, которая показала миру свою отвратительность? «Ты боишься меня, как и все остальные. Ты мне не доверяешь». У неё комок подступил к горлу. — Это неправда. Он ухмыльнулся. Ей не понравилась эта ухмылка. Это была не одна из тех дерзких, самодовольных и раздражающих ухмылок, которые ей почему-то нравились. Эта ухмылка была такой... горькой. «Не ври мне, Хината. Я не слепой. Я тебя видел». Она его боялась. Боялась до сих пор. Тот Саске, которого она видела там, был не тем Саске, с которым она сблизилась. Саске, которого она видела там, был монстром-садистом. Это был тот самый Саске, который выпустил Чидори в своего двенадцатилетнего товарища по команде. Это был тот самый Саске, который чуть не убил Сакуру. Это был тот самый Саске, который хотел, чтобы Коноха сгорела дотла из-за грехов горстки людей. Он был тем самым Саске, из-за которого тот, о ком она заботилась, не спал ночами. Он был тем самым Саске, которому было наплевать на людей, над которыми Орочимару издевался ради получения знаний и силы. «Я боюсь того, что у тебя внутри», — призналась она. «В тебе кипит гнев. Этот ужасный гнев, который ты таишь в себе. Я уже видел его проблески, но по-настоящему не замечал до сегодняшнего дня. Это пугает. Когда он овладевает тобой, ты становишься жестоким и склонным к садизму». Он улыбнулся. «Ты так хорошо меня знаешь». От этих четырёх незначительных слов у неё возникло ощущение, будто кто-то вонзил ей в сердце зазубренное лезвие. Он подтвердил это. Иногда лучше не получать никаких подтверждений правды. Так остаётся небольшая вероятность того, что ты ошибаешься. Что-то в его взгляде подсказало ей, что он близок к срыву. «Всё будет хорошо», — прошептала она. «Так ли это, Хината? Будет ли когда-нибудь всё хорошо?» Его глаза блестели. «У меня есть серьёзные сомнения на этот счёт». Он подошёл к ней ближе. Его рука коснулась её лица. Он начал водить указательным пальцем по её подбородку. Он выглядел рассеянным. Как будто он был здесь, но в то же время не здесь. Как будто его тело было здесь, а разум отсутствовал. «Я устала, Хината. Я так измотана. Это просто не может прекратиться. Киба — ублюдок. Теперь ты меня боишься... Ка-сан. Что бы она подумала? Я уверена, что он сейчас смеётся. Эта змея. А как же мой брат?» Он приподнял её подбородок. «Тот мальчик умер много лет назад. Я убил его. Я думал, что так будет лучше... Ты ведь понимаешь, не так ли? В то время у меня не было другого выбора». Он что-то бессвязно бормотал. Она не могла понять, о чём он говорит. «Я не понимаю, о чём ты говоришь, Саске». «Забудь об этом». Его взгляд остановился на её губах. Она начала думать, что, может быть, у неё что-то на губах. «У меня что-то на губах?» Она сомневалась, что он её услышал. Он провёл большим пальцем по её нижней губе. Ощущение было лёгким, как прикосновение к хлопку. От этой нежности у неё побежали мурашки. «Хоть раз. Я этого не заслуживаю, но мне бы хотелось узнать, каково это. Хоть раз. Ты позволишь мне это сделать, принцесса?» Он пристально посмотрел ей в глаза. От его взгляда у неё по спине побежали мурашки. Её сердце забилось чаще. «Этот идиот хоть раз поцеловал тебя до того, как вы расстались?» Она не поняла, к чему был задан этот вопрос. «Так ли это?» — его тон был настойчивым Она кивнула. Наруто поцеловал её. Трижды. Он впал в уныние. «Ирония жизни». Наконец она обрела дар речи. «Что за ирония?» «Так будет лучше, князья». Её озадачили его загадочные высказывания. Заходящее солнце окрасило скалы в оранжевый цвет. Он провёл пальцами по влажным волосам. Ветер щекотал его влажную спину. Сакура была права. Приход сюда помог ему успокоиться. Ярость, которую он испытывал ранее в тот же день, была просто невыносимой. Он не привык к таким сильным эмоциям. Бассейн, в котором они плавали больше часа, был предметом множества детских легенд. Одна из них гласила, что любой, кто войдёт в бассейн, превратится в камень. Другая говорила, что вход в бассейн приведёт к мгновенному помешательству. Бассейн Акума находился в двадцати минутах ходьбы от деревни. Это был естественный водоём, окружённый скалами. Диаметр бассейна составлял около двадцати метров. В самом глубоком месте он был около полутора метров в глубину. Вокруг бассейна было много валунов. Это была каменистая местность с редкими растениями и одним деревом, которое росло примерно в пятнадцати метрах от бассейна. Его куртка висела на дереве. Его ботинки и очки лежали рядом с сандалиями Сакуры у подножия дерева. Таинственное и почти сверхъестественное существование этого бассейна, а также необычный ландшафт вокруг него, вероятно, стали причиной того, что в детстве к нему относились с таким суеверным страхом. Его мокрая рубашка и брюки медленно сохли на валуне. Он сомневался, что они высохнут. Юбка и топ Сакуры лежали на валуне рядом с его вещами. Чья-то рука ткнула его в бок. Его взгляд встретился с зелёными глазами. Её длинные розовые волосы были такими же мокрыми, как и его. По её бледной коже стекали капли воды. Она обхватила себя за ноги. На ней были только шорты из спандекса и бюстгальтер. Даже в таком виде она была одета лучше него. На нём были только боксеры. Забавно, что она не вела себя так, будто чувствует себя разоблачённой. Может быть, она думала, что он асексуален, потому что он был таким тихим. Они пробыли там почти два часа. Большую часть времени они плавали, изредка переговариваясь. Изначально разговор шёл о его кикаитю. Ей было очень интересно узнать о симбиозе, возникшем в результате того, что в его теле обитал рой насекомых. Она была умной девушкой, жаждущей знаний. Ему и в голову не приходило, насколько они похожи. — Итак... Она улыбнулась. «Так странно смотреть на твои глаза вот так». Он проигнорировал её комментарий. За последний час она как минимум трижды съязвила по поводу его глаз. «Я рассказал тебе свою печальную историю и объяснил, почему мне нужно было привести мысли в порядок». Разговор стал очень личным. Последние десять минут она рассказывала ему о своих проблемах с Саске. Она была подавлена, когда заметила близость между Хинатой и Саске. Было больно наблюдать, как объект твоей привязанности проявляет чувства, которых ты жаждешь, к другому человеку. Она рассказала ему о том, что, возможно, Саске не интересуют романтические отношения, и о том, что до неё начало доходить, что, возможно, Саске просто не интересуют такие отношения с ней. «Теперь я хотел бы знать, почему всегда сдержанный Абураме был так взбешён?» Она выжидающе смотрела на него. Она заправила прядь волос за ухо. Он краем глаза следил за её движениями. Сегодня он впервые уделил ей всё своё внимание. Он никогда по-настоящему не осознавал, насколько прекрасна Сакура Харуно. Её красота стала для него шоком. Он всегда был влюблён в Хинату. Она не была самой пышной из своих сверстниц. У неё было более гибкое телосложение. Его внимание привлекли её подтянутые бёдра. Он задумался, сколько ещё парней видели её в таком состоянии. «Я был в ярости, потому что чувствовал себя беспомощным». Он чувствовал себя обязанным рассказать ей. Она открылась ему, хотя они были всего лишь бывшими одноклассниками и не более того. Вероятно, они никогда раньше не разговаривали по душам. «Я тоже заметил, что Хината и Саске близки. Я понял, что их отношения, вероятно, выходят за рамки простой дружбы. И я почувствовал себя совершенно беспомощным». «Почему ? Ты тоже разделяешь мнение Кибы о Саске ?» — Нет. — Тогда зачем тебе... Она широко раскрыла глаза. Умница. «Только не говори мне...» Он кивнул. Она рассмеялась. Она смеялась почти минуту. Она игриво толкнула его плечом. «Мы с тобой похожи больше, чем я думал». Он пригладил влажные волосы. «Знает ли она?» «Я ей не сказал». Она не ответила. — И что ты собираешься с этим делать? Он вздохнул. — Я не знаю. «Чёрт, Сино. Я и представить себе не мог». Она улыбнулась. Он наблюдал за лёгкой рябью на воде вместе со своим неожиданным спутником. «Как же отстойно быть нами». — Это точно. Она задумчиво смотрела в пол. Он сделал вид, что не заметил нескольких слезинок, выступивших у неё на глазах. «Ты извращенец, — сказала она. — Ты не помешал мне раздеться, хотя тебя привлекают женщины». Он ухмыльнулся. Она сердито посмотрела на него. Её щёки покраснели. «Я не знаю, с чего ты взяла, что я не сексуальное существо, Сакура». Она смущённо посмотрела на него. «Это было глупо с моей стороны. Я не знаю, почему я пришёл к такому выводу. Может быть, потому, что я никогда не воспринимал тебя иначе, чем поразительно прагматичного и замкнутого шиноби». Ее румянец стал еще гуще. «Наверное, я никогда не воспринимала тебя просто как очередного парня. Или даже как агрессивного и решительного мужчину, который может ударить разъярённого парня, схватить его за воротник и заставить замолчать». «Это было немного не в моём духе, не так ли?» Она кивнула. «Послушай, я расскажу тебе об этом, раз уж мы всё равно выдаём свои самые сокровенные тайны». «Давай, действуй». «Но ты должен пообещать, что больше никогда не будешь поднимать эту тему. Ты же знаешь, что я могу нанести сокрушительный удар, верно?» Она угрожающе указала на него пальцем. «Я обещаю». Она перевела взгляд на воду. «То, что ты там делал, было горячо». «Горячо ? Как в...» — Да. Он рассмеялся. «Не осуждай меня. Наших женщин привлекают странные вещи. Даже немного высокомерия или агрессивности время от времени нас заводит. Большинство куноити не скажут тебе об этом, но я всё равно скажу. Большинство женщин привлекают мужчины, которые дают им почувствовать, что они способны доминировать над ними». Он приподнял бровь. «Значит, женщины хотят, чтобы мужчины доминировали над ними?» «Нет. Они не хотят, чтобы ими управляли мужчины. Они просто хотят чувствовать, что их мужчины способны на это. Нет ничего привлекательнее, чем быть с мужчиной, который может доминировать над тобой, но при этом относится к тебе как к равной». «То есть ты хочешь чувствовать, что у него есть власть над тобой, но при этом не хочешь, чтобы он тобой командовал?» «Именно. Мы ожидаем, что они будут относиться к нам как к равным, но мы также хотим чувствовать их мужественность». Между ними воцарилась уютная тишина. Его мысли вернулись к произошедшему. «Что в Хинате кажется вам наиболее привлекательным с физической точки зрения?» «Её поведение». Сакура удивлённо приподняла брови. «Я думал, ты упомянешь что-нибудь о её активах. Тебе это неинтересно?» «Я сексуальное существо, Сакура. Я не застрахована от похоти». Она перевела взгляд на воду. «Раз ты не застрахован от похоти, значит ли это, что ты сдашься, если я попытаюсь соблазнить тебя прямо сейчас?» Чего она добивалась этим дерзким вопросом? Он отругал себя за то, что взглянул на её бёдра. «Это чисто гипотетический пример», — добавила она. «Прежде чем я отвечу на этот вопрос, скажите мне, каким был бы ваш мотив — гипотетически. Нельзя что-то сделать без мотива». Она молчала так долго, что он уже не думал, что она ответит. «Мотив ? Дайте-ка подумать...» Он снова провёл пальцами по волосам. «Допустим, мотивом является сексуальное влечение. А что, если я просто нахожу тебя привлекательной?» В воздухе внезапно повисло напряжение. Ему это совсем не нравилось. Может быть, дело было в том, что они оба были обнажены и обсуждали сексуальную тему. «Справедливо. Это сексуальное желание, — сказал он. — Допустим, я уступлю. Что ты с этого получишь?» «То есть ты хочешь сказать, что твоя капитуляция — это вероятный исход?» Её тон раздражал его. Он заставлял его нервничать. Казалось, что в её тоне звучала надежда. Он почувствовал, что ступил на опасную почву. «Я не застрахован от похоти, Сакура». Она посмотрела вниз. На валун сел красногрудый попугай. Его ослепительно-зелёная окраска радовала глаз. Птица поспешно улетела. Здесь он чувствовал себя ближе к природе. Он ощущал покой. «А что, если мы исключим из сценария гипотетический элемент?» Это ощущение покоя было разрушено. Его воображение разыгралось. Он не мог избавиться от этих образов. Он взглянул на её бёдра и сглотнул. «Это какая-то глупая попытка забыть о Саске? Думаешь, это заглушит боль?» Температура упала до нуля. Напряжение нарастало. «Это была бы беспроигрышная ситуация», — прошептала она. «Это полная чушь, Сакура». К нему возвращалась злость, которую он испытал на вечеринке. «Использование сексуального удовлетворения в качестве механизма преодоления работает только в теории». «Я понимаю, Сино», — покорно согласилась она. Его гнев только рос. «Ты ведёшь себя глупо для такой умной девушки. Я ожидал от тебя большего. Тебе вдруг стало лень думать?» «Ты ведёшь себя как придурок». Его слова были неуместны. Он был слишком зол, чтобы извиниться. «Правда есть правда». «Ты высказал свою точку зрения, теперь можешь помолчать». Её тон был резким. Она была на грани срыва. «Взгляни на ситуацию с другой стороны». Она замахнулась на него, пытаясь ударить. Это был неуклюжий удар, которому не хватало точности, скорости и силы. Он перехватил её руку. Она попыталась ударить другой рукой. Он перехватил и её. Его удивила лёгкость, с которой она наносила удары. Он не смог бы противостоять ей, если бы она действительно прилагала усилия, чтобы его ударить. В рукопашном бою у него не было ни единого шанса. Она ударила его по голени. Его нога пронзила боль. Он стиснул зубы. Он толкнул её на спину. Он оказался сверху и железной хваткой прижал её запястья к голове. Если он не ослабит хватку, на её запястьях останутся синяки. Она посмотрела на него свирепым взглядом. «Отвали от меня!» Её тёплое тело прижималось к нему. Мягкая кожа соприкасалась с его кожей. Его воображение разыгралось. Его привлекала Хината. Он был влюблён в неё. Но он был мужчиной, а Сакура — женщиной. Она была полуобнажённой, как и он. И она была прекрасна. Его воображение рисовало ему картины, которые он предпочёл бы не видеть. Его первобытная натура взывала к нему. В любой другой день он бы яростно подавил этот зов. Но сегодня всё было немного иначе. Он потерял контроль над своими эмоциями. Это произошло в тот момент, когда он увидел Саске с Хинатой на вечеринке. И с тех пор становилось только хуже. Смешанные чувства не способствуют принятию правильных решений. Именно поэтому он поддался порыву и поцеловал Сакуру. Она напряглась. Нежность её губ повергла его в пучину безумия. Внутри него начал разгораться мучительный голод. Он жаждал не еды. Она начала отвечать на его ласки. Сначала её губы двигались неуверенно, но постепенно она начала двигаться в такт его движениям. Он чувствовал, как её сердце бьётся в её запястьях. Они были вынуждены прерваться, чтобы глотнуть воздуха. Он переключил внимание на её шею. Он покрыл поцелуями её шею и спустился к ключицам. Он опустился ещё ниже и поцеловал её в ложбинку между грудей. У неё перехватило дыхание. В тот момент ничто другое не имело значения. Ни чувство вины за то, что Киба испортил вечеринку Шикамару. Ни его любовь к Хинате. Ни страх потерять её из-за Саске. Ни голос разума, который твердил ему не поддаваться своим желаниям. Значение имела только девушка под ним. Значение имело только сексуальное удовлетворение. Она одолела его, продемонстрировав невероятную силу, и перевернула на спину. Через мгновение она уже сидела на нём верхом. Эта демонстрация силы не соответствовала тому застенчивому взгляду, которым она смотрела на него сверху вниз. Она наклонилась и прижалась губами к его губам. Его желание обладать её телом стало ещё сильнее. Мышцы его корпуса напряглись, когда он сел. От этого движения она опустилась к нему на колени. Он схватил её за ягодицы. Она обвила руками его шею. Его руки исследовали кожу на её бёдрах. Он почувствовал, как по её коже побежали мурашки. Она оторвалась от его губ. Она прижалась лбом к его лбу, тяжело дыша. Её дыхание щекотало его губы. Он провёл руками по её бокам. Его руки легли ей на бёдра. «Уже устал?» Она отчаянно затрясла головой. На её щеках появился лёгкий румянец. «Хорошо. Я с тобой ещё не закончил». Он завладел её губами. Она пыталась доминировать над ним. Он не позволял ей этого. Что-то дикое внутри него требовало подчинить её себе. Она сдалась и позволила ему взять инициативу в свои руки. Кровь в его жилах забурлила от возбуждения. В груди словно проносились молнии. Все чувства обострились. Мягкость её ягодиц, когда он ласкал её. Запах её волос. Биение её сердца. Тепло её рук, обвивших его шею. Он был безнадёжно влюблён. Она отстранилась. Он скучал по её губам. Она провела руками вверх и вниз по его груди. Ему показалось, что её пальцы одновременно обожжены и покрыты льдом. Его задело то, как резко она убрала руки. Она подняла руки и собрала распущенные волосы. Она нахмурилась, собирая свои розовые волосы. Румянец не сходил с её щёк. Казалось, что её изумрудные глаза тоже сверкают. Он был очарован. Никогда прежде она не казалась ему такой прекрасной. Она закончила завязывать волосы. Их взгляды встретились. Она улыбнулась, положила руки ему на грудь и поцеловала в щёку. Её поцелуи спустились к его подбородку. Его глаза расширились, когда он почувствовал, как её зубы впиваются в его шею. Она отстранилась, чтобы увидеть его реакцию. Увидев его реакцию, она озорно улыбнулась. Она снова начала целовать его в шею. Её огненные пальцы и взгляд скользили по его плечам и возвращались к груди. Он потерял терпение и схватил её за запястья. Она оторвалась от его шеи и вопросительно посмотрела на него. «Как долго ты собираешься заставлять меня ждать? Поцелуй меня в губы». Он едва узнавал собственный голос. Он звучал так агрессивно. Она широко раскрыла глаза. Она смотрела на него так, словно не узнавала. Он начал думать, что его агрессия разозлила её. Но вместо этого её щёки покраснели ещё сильнее, а желание в её глазах стало ещё заметнее. Она нежно обхватила его лицо руками, наклонилась и коснулась его носа своим. Нетерпение сковывало его по рукам и ногам. Почему она так медлит? Наконец-то он получил передышку, когда она прижалась губами к его губам. Они двигались в ритме медленного танца. Его охватило чувство неотложности. Он ускорил движения их губ. Его пальцы скользнули по её спине. Они неуклюже нащупали её бюстгальтер. Бюстгальтер не поддавался. Он решил сорвать его. Он попытался расстегнуть его. Сакура оторвалась от его губ. «Будь терпеливым, Сино, — игриво упрекнула она его. — Я никуда не уйду». Она снова поцеловала его. Наконец-то ему удалось расстегнуть её. Её губы не отрывались от его губ. Она отстранилась. Всё её лицо покраснело. Дыхание стало прерывистым. Она медленно сняла бюстгальтер и отбросила его в сторону. Она казалась неуверенной в себе. Он опустил глаза. У него перехватило дыхание, когда он увидел её грудь. Ему стало трудно глотать слюну, застрявшую в горле. Её маленькие ручки осторожно направили его ладони к своей груди. Он обхватил её и осторожно сжал. Он знал, насколько она чувствительна. Она прикусила губу. Она наклонила голову и прижалась губами к его губам. Он завладел её губами и заставил подчиниться его ритму. Его руки вернулись к её бёдрам. Она обвила его шею руками. Её возбуждённые соски прижались к его груди, когда она притянула его ближе к себе. На мгновение его сердце замерло. Он перевернул её. Теперь он снова был сверху. Не сводя с неё глаз, он стянул с неё шорты из спандекса. Он отбросил их в сторону, как она отбросила свой бюстгальтер. На ней остались только чёрные кружевные трусики. Он встал и задержался на мгновение, чтобы в полной мере насладиться видом её тела. Его взгляд скользнул по её шее, груди, животу и бёдрам. Её живот и бёдра были в хорошей форме. Её грудь была как раз такого размера, который подходил её гибкому телосложению. Её бёдра были пропорциональны её фигуре. Её кожа была безупречной. Она смутилась под его пристальным взглядом. «Не слишком ли это? Тебе действительно не нужно быть такой красивой». Её лицо озарилось. Она застенчиво посмотрела на него. Он усмехнулся. Она была такой милой. Он опустился на землю. Он поцеловал её в шею, ниже ключицы, между грудей и, наконец, поцеловал её живот от пупка до пояса трусиков. На протяжении всего испытания какой-то голос нашептывал ему: «Ты зашёл слишком далеко». Но в то же время какая-то непреодолимая сила заставляла его не останавливаться. Он не мог остановиться. Тёплое тело под ним не давало ему остановиться. Нежные руки притянули его голову к себе, и его губы соединились с ещё более нежными губами. Он отстранился и посмотрел ей в глаза. «Ты хоть понимаешь, что ты со мной делаешь, Сакура?» Последовавший за этим румянец был ярче всех предыдущих. Он поцеловал её. В глубине души он испытал удовлетворение от того, что она снова ему подчинилась. Эта девушка определённо могла бы победить его в бою. Вероятно, она сделала одну из самых успешных карьер среди выпускников их класса. И всё же она ему подчинялась. Она позволяла ему контролировать ситуацию. Позволяла ему быть альфа-самцом «Теперь ты моя». Она вздрогнула. Он понятия не имел, почему ему так хочется продемонстрировать своё превосходство. «Я твоя», — прошептала она. Что-то внутри него взревело. К чёрту последствия. Он займётся сексом с Сакурой Харуно. Ему было всё равно, что он не имел права прикасаться к ней. Ему было всё равно, что она ему не принадлежала. Ему было всё равно, к чему это приведёт. Он хотел только одного — овладеть ею. Это было до смешного неправильно. Но от того, как она смотрела на него, ему становилось всё равно. Его пальцы медленно начали стягивать с неё трусики. Каждая частичка его здравого смысла и порядочности умоляла его остановиться, но его животные и похотливые инстинкты были в тысячу раз сильнее. Он поцеловал её. Эйфория затуманила его разум. Она отдала ему своё сердце и душу, когда целовала его. Он чувствовал каждую её эмоцию, как будто они были его собственными. Он чувствовал её желание. Он чувствовал её страдания. Он чувствовал её удовольствие. Он чувствовал её эйфорию. Он чувствовал её отчаяние. Он чувствовал её уязвимость. Он чувствовал её стеснительность. Он чувствовал её страсть. Он продолжал стягивать с неё трусики. Она отстранилась. «Шино». Он открыл глаза. Она нервно прикусила губу. «Меня никогда раньше не трогали. Пожалуйста, будь нежен». До него начала доходить реальность происходящего. Его накрыла волна паники. Он осознал, что готов был лишить Сакуру девственности по прихоти. Эта отрезвляющая мысль открыла ему глаза. Он осознал всю серьёзность происходящего. Он понял, насколько тесно переплелись их души. Часть её души и часть его души слились воедино. Вот почему его разум твердил ему, что она принадлежит ему, хотя это было не так. Они уже давно перестали просто использовать тела друг друга для получения удовольствия. То, что они делали, было гораздо глубже. То, что они делали, было чем-то большим, чем просто бессмысленное удовлетворение. Для Сакуры это было важнее, чем для него. Он бы раньше понял, что происходит, если бы не утопал в желании, которое испытывал к девушке под ним. Он не переставал её целовать. Она вызывала привыкание. Он задавался вопросом, могут ли сексуальные отношения с любой девушкой вызывать такое привыкание. Он не хотел её отпускать. Она обняла его за спину. Она чувствовала себя такой хрупкой. Её неожиданная уязвимость и мягкость грозили лишить его рассудка. Он переживал все её эмоции, как свои собственные. В этом не было никаких сомнений. Она была безрассудно влюблена. Она отдавала ему частички своей души. Страх охватил его сердце. Они не принадлежали ему. «Возьми меня, Сино», — прошептала она ему на ухо. Он вздрогнул. Он мгновенно отстранился от неё. Она встревоженно села. «Что случилось?» Она быстро огляделась по сторонам. «Нам не следовало этого делать». На её лице отразились предательство и боль. «Это потому, что я девственница?» Он никогда ещё не испытывал такого отвращения к себе. Сакура была не в себе. Она была эмоционально подавлена. Ей было больно. Он без колебаний стянул с неё трусики, несмотря на то, что она была в таком смятении. «Это потому, что я девственница?» Это произошло из-за того, что он прислушался к своим примитивным сексуальным желаниям, а не к голосу разума. Однажды он прочитал, что сексуальное возбуждение способно отключать части префронтальной коры головного мозга и подавлять способность человека рассуждать. Он всегда считал это преувеличением. Обнажённая девушка, стоявшая перед ним, изменила его мнение. Она встала. Она слабо попыталась прикрыть грудь руками. На её шее были следы от укусов. Три слева и один справа. Он не заметил, что укусил её. Он избегал смотреть ей в глаза. Он не мог смотреть на неё, как бы ни старался. «Оденься». «Это из-за Хинаты? Тебе кажется, что ты её предаёшь?» Хината... До этого момента он о ней не вспоминал. Да, он предал её. Он предал многих. Он предал своих родителей. Он предал Куренай. Он предал Наруто. И самое главное, он предал Сакуру. «Почему ты на меня не смотришь?» Он не отрывал взгляда от земли. Она ждала, ждала и ждала. Он по-прежнему не смотрел на неё. «Шино». Он отказывался смотреть на неё. Она в ярости развернулась, подняла бюстгальтер и надела его. Она подняла свои шорты из спандекса, но не стала их надевать. Она взяла юбку и топ. Она чуть не сломала молнию на юбке, когда надевала её. Он последовал за ней к дереву, на котором висела его куртка. Она нетерпеливо надела туфли. Он коснулся её руки. «Сакура, я...» Она отстранилась, как будто его рука была ядовитой. «Не трогай меня!» Было забавно, что она не хотела, чтобы он прикасался к её руке, учитывая, что всего несколько минут назад он прикасался к ней гораздо чаще. Она сердито посмотрела на него. Её слёзы лились рекой «Спасибо тебе за то, что ты самый внимательный парень из всех, с кем я когда-либо разговаривала. Спасибо тебе за то, что благодаря тебе я чувствую себя не такой дерьмовой. Спасибо тебе за то, что составил мне компанию.» В этот момент она закричала. «Спасибо, что понял меня. Спасибо за твоё сострадание. Спасибо, что ответил на мой первый поцелуй. Спасибо, что дал мне почувствовать себя желанной. Спасибо, что ты был первым парнем, который так ко мне прикоснулся. Спасибо, что дал мне почувствовать себя особенной. Спасибо, что так быстро потерял ко мне интерес! Спасибо, что счёл меня отвратительной! Спасибо, что причинил мне боль!» Она ушла. Он изо всех сил ударил по дереву. Боль пронзила костяшки его пальцев, поднялась по запястью и достигла предплечья. Он выругался так, как никогда раньше не ругался. «Прошло уже много времени, — сказал седеющий владелец винного магазина. — По крайней мере, месяц, я уверен». Он не потрудился ответить. Он просто положил деньги на прилавок. Неуверенная улыбка владельца винного магазина дрогнула. Мужчина отвёл взгляд и упаковал покупки в чёрный пластиковый пакет. Он взял пакет и повернулся, чтобы уйти. «Эй, как насчёт твоих перемен?» «Оставь себе». Небо почти полностью потемнело. Тьма на небе казалась предвестником того, чем ему вскоре предстояло заняться. Бутылки с алкоголем никогда ещё не были такими тяжёлыми. Его взгляд постоянно скользил по округе. Паранойя настойчиво подсказывала ему, что Хината где-то рядом и что она увидит, как он несёт алкоголь. Он не хотел, чтобы она разочаровалась в нём вдобавок ко всему, что давило на него. Её оценка была точной. В изъеденных ржавчиной и покрытых льдом пещерах его сердца таился хладнокровный гнев. Для него этот гнев был скорее зверем, чем абстрактной эмоцией. Это был дикий зверь с леденящими душу глазами, полными злобы. Его внешний вид был неприглядным и отталкивающим. Он только рычал и выл, демонстрируя свою жестокость и стремление к разрушению. По большей части он держал его в клетке в своём сердце. Оно редко видело дневной свет, но иногда выбиралось из своей тюрьмы. Начинался хаос. Воздух наполнялся насилием и злобой. Мало что могло остановить этого зверя на его пути к ужасу. Он неумолимо шёл по пути кровавой бойни. Он мог с лёгкостью одолеть его. Зверь будет командовать им и диктовать каждое его действие, как хозяин управляет рабом. Когда этот зверь вырвался из клетки, из его уст не вышло ничего хорошего. Здравый смысл покинул его. В его разум проникли зловещие мысли. Воцарилось насилие. Воцарился хаос. Хината не раз видела этого зверя. Эти прекрасные лавандовые глаза были свидетелями его жестокости. Она столкнулась с ним, когда он бил себя по руке, прислонённой к дереву. Она слышала, как он говорил, когда намеренно использовал смерть Неджи, чтобы причинить ей боль. Он появился на вечеринке и превратил его в монстра, в котором его обвинил Киба. Он продолжал видеть её испуганный взгляд сквозь тёмные завесы век В его душе было два вида гнева. Один, почти безобидный, часто проявлялся, а другой был подобен зверю. Более слабый, безобидный гнев то появлялся, то исчезал. Зверь же присутствовал постоянно. Просто он редко проявлялся. Он взращивал зверя — лелеял его в каком-то извращённом смысле. Он кормил его каждый день, чтобы тот оставался сильным. Он взращивал его, даже не осознавая этого. Причиной его существования были условия его жизни. Его породила обида, которую он испытывал. Он злился на Коноху. Он злился на Итачи. Он злился на свой погибший клан. Он злился на Орочимару. Он злился на свою депрессию. Он злился на свою бесцельность. Он злился на то, как сложилась его жизнь. Он даже злился на свою одинокую хижину. Но больше всего он злился на самого себя. Подавляемая им обида породила зверя внутри него. Глубокая обида, которую он испытывал по отношению ко многим вещам, вылилась в леденящего душу зверя. Этот зверь желал только одного — причинить другим столько же страданий, сколько испытал он сам. Он злобно желал, чтобы все почувствовали его боль. Хината был прав, когда боялся. В его памяти всплыл образ: маленький мальчик с беззаботной улыбкой на лице качается на качелях. Что случилось с этим мальчиком? Что случилось с этим счастливым, весёлым и невинным малышом? Что случилось с сыном его матери? Он знал ответ. Он понимал это лучше, чем что-либо другое. Этот мальчик погиб вместе со своим кланом. Он убил его. Этот Саске никогда бы не позволил такому сильному гневу поселиться в своём сердце. Этот Саске никогда бы не сделал того, что сделал. Он точно никогда бы так долго не лелеял жажду мести. Он столько раз оплакивал свой клан, но никогда не оплакивал смерть мальчика, которым когда-то был. Он ускорил шаг. Он боялся, что его увидят на людях со слезами на глазах. В ночном небе игриво мерцали и подмигивали звёзды. На покрывало из сверкающих точек было приятно смотреть. Она завидовала звёздам. Они сияли всегда, независимо от обстоятельств. Она прижалась спиной к дереву. Как же ей добраться до дома? Её мышцы были так напряжены. Тренировка была изнурительной. Её тело всё ещё трепетало от адреналина, который бурлил в её венах. Она почувствовала его присутствие ещё до того, как увидела его. Он подошёл сзади и плюхнулся рядом с ней. Она не знала, догадался ли он, где она находится, или нашёл её с помощью своих насекомых. Он не сказал ни слова. Он молча поддерживал её, как безжизненный столб. Сино всегда был спокоен и собран. Ей это в нём нравилось. «Как тебе это удаётся ? Как тебе всегда удаётся сохранять самообладание ? Как тебе удаётся не позволять эмоциям влиять на твои действия, Сино-кун ?» Он смотрел на звёзды. Его руки были глубоко в карманах куртки. Он переоделся. Его тёмные очки лежали рядом. «Шино-кун ? Шино-кун ?» — Да? Он посмотрел на неё. Почему он так отвлекся? «Ну и денёк выдался, верно?» Он усмехнулся. «Беспорядочно» — это даже близко не описывает ситуацию. В манере речи Сино всегда было что-то особенное. Дело было не только в его манере речи. В его ауре было что-то особенное. Казалось, он был абсолютно уверен в себе и в своём месте в этом мире. Казалось, он всё продумал. Он всегда был таким. Даже в начале полового созревания. Половое созревание было неловким периодом, полным неопределённости и кризиса идентичности. Но Шино не был таким, как все остальные. Он не бегал сломя голову в попытках понять, кто он такой, как все остальные. Он твёрдо стоял на ногах. «Хината». — Да? Он задумчиво посмотрел на неё. Затем снова взглянул на звёзды. «Я расскажу тебе как-нибудь в другой раз». Она снова перевела взгляд на звёзды. «Я помню, как это было, когда мы были моложе. Ханаби было шесть лет, если я не ошибаюсь. Она пришла ко мне в комнату ночью и спросила, куда днём исчезают звёзды». Это было одно из самых приятных воспоминаний о её детстве. Сино что-то сказал. Она была слишком поглощена тёплыми лучами ностальгии, чтобы обращать внимание на его слова. — Хм? «Я спросил, что ты ей сказал». «Я сказал ей, что звёзды и солнце заключили сделку. Они договорились дать друг другу возможность сиять. Они договорились, что солнце будет светить днём, а ночью будет прятаться за горой, которая закрывает его свет, и что звёзды будут выходить и занимать его место до утра. Ханаби верила в эту историю несколько месяцев». Сино слегка улыбнулась. «И вы не видели ничего плохого в том, чтобы ввести ребёнка в заблуждение?» «В то время я тоже был ребёнком. К тому же я думаю, что это объяснение более волшебное, чем ваши научные теории». Он вздохнул. «Когда же меня перестанут высмеивать за прагматичность?» «Иногда можно позволить себе выбрать нерациональный вариант», — ответила она. «Судя по сегодняшнему дню, я могу с уверенностью сказать, что был прав, всегда выбирая рациональный путь». Они продолжали болтать о пустяках ещё почти час. В конце концов ей захотелось пойти домой, принять душ и просто полежать в постели. Это был долгий и напряжённый день. «Теперь ты хочешь вернуться домой». Она смущённо посмотрела на него. Иногда ей казалось, что он читает её мысли. Мало кто понимал её так, как он. От этой мысли ей стало тепло на душе. Он встал. Она последовала его примеру. Она так устала, что ей пришлось опереться о дерево. Её мышцы были такими слабыми. Неджи был бы в ужасе от того, в какой она пришла форме. Её щёки покраснели от смущения, когда Шино посмотрел на неё. Он вынул руки из карманов и обернулся. «Хината, я не уверен, что ты в курсе, но абураме иногда служат средством передвижения. » Он наклонился. До неё дошло. Он предлагал посадить её к себе на закорки. «Нет. Я не могу, Сино-кун. Я доберусь до дома. Я не хочу доставлять тебе неудобства». «Хината, это та часть, куда ты должен забраться». Судя по его тону, ничто не могло его переубедить. Она переступила через свою гордость и забралась ему на спину. Она обняла его за шею, а он обхватил её бёдрами. Они неспешно тронулись с места. Она положила голову ему на плечо. Ей стало так уютно, что она начала засыпать. В присутствии Сино она чувствовала себя как в терапевтическом кабинете. Он был надёжной опорой, которая неизменно присутствовала в её жизни с тех пор, как они окончили университет. Теперь, когда она об этом подумала, она поняла, что он всегда был рядом, когда ей было плохо. У него не было такого вспыльчивого характера, как у Кибы и Саске. Он никогда не был угрюмым. Он всегда был спокоен, как воды озера. То, что он сделал с Кибой в тот день, было аномалией. Он обеспечивал стабильность, которой не хватало и Саске, и Кибе. Он был уравновешенным, в отличие от них. У него был сильный характер иногда он заставлял её чувствовать себя недостойной его. Как будто она была младше его. Ей казалось, что он гораздо умнее её. В её голове возникла детская мысль. Может быть, ей стоит избегать Саске и Кибу и общаться только с Шино? С ним не было проблем, и он был скромным. Тогда в её жизни не было бы драмы. После всего, через что ей пришлось пройти, она была бы не против жить спокойно. Она вспомнила один разговор, который состоялся между ней и Ино. Ино долго рассуждала о том, что сдержанность делает парня привлекательным. Она была влюблена в Наруто, который был далёк от сдержанности, поэтому не разделяла чувств Ино. Теперь она понимала Ино. Сдержанность действительно делает парня более привлекательным. «Лучше бы мне больше не видеть тебя таким мрачным». Она улыбнулась. «Я сделаю всё, что в моих силах, Абураме-сама». Киба часто называл его так, когда они были гениями. Инудзука часто подшучивал над Шино из-за того, что его манера говорить иногда делала его похожим на авторитетного человека. «Только не ты». Она хихикнула. Спасибо, что прочитали. Мне было очень приятно писать эту главу, и я надеюсь, что вам было приятно её читать. Это, несомненно, самая амбициозная глава из всех, что я написал. Я пошёл на ряд рисков и надеюсь, что всё получилось. Эта глава, вероятно, заменила 16-ю в списке моих любимых глав книги. Пожалуйста, поделитесь со мной своими мыслями по этому поводу. Не стесняйтесь. Расскажите мне, что вы думаете о вечеринке, отношениях Саске и Хинаты, поступках Шино, Шино и Хинате, Сакуре и так далее. Пожалуйста, оставьте отзыв. Пожалуйста, поставьте лайк. Пожалуйста, подпишитесь. {Бессмертный Мудрец} « Первый « Предыдущий Глава 17 из 22 Следующий »Под деревом Есино Глава 18 Causatum У неё подкосились ноги, когда она увидела его в гостиной. Рядом с ним была лужа крови и осколки разбитой бутылки из-под спиртного. Капай. Капай. Капай. Капай. Капай. Капай. Капай. Капай. Капли крови равномерно падали на пол. Тонкий звук отдавался в барабанных перепонках ее ушей. Она была медиком. Вид крови не должен был её шокировать, но это произошло. Возможно, её реакция была вызвана личными чувствами к истекающему кровью человеку. Он безучастно смотрел в пространство. Он никак не отреагировал на её присутствие. Она медленно подошла к нему и осмотрела пространство перед ним на предмет осколков стекла, прежде чем опуститься на колени. Она положила ладонь ему на щеку. — Привет, — сказала она с натянутой улыбкой. Она не знала, адресована ли эта улыбка ему или ей. Он посмотрел на неё. Она прикусила дрожащую губу. Его глаза были такими усталыми. Она никогда не видела их такими. Неужели вчерашние события так сильно на него повлияли? Если так, то она жалела, что пригласила его на вечеринку. Она пошла на кухню и взяла совок и щётку для уборки. Она собрала крупные осколки в совок и подмела мелкие. Она выбросила стекло в мусорное ведро и вернула чистящие средства на место. Она осторожно разжала его пальцы. Он всё ещё истекал кровью. В его ладонь и пальцы вонзилось множество осколков стекла, как будто он поднял их и сжал в кулаке. От мысли, что он причинил себе вред, ей стало тошно и грустно. «Пойдём помоем тебе руку». Он посмотрел на неё. Казалось, он только сейчас понял, что она здесь. В его глазах читалась невыносимая боль. Она чувствовала его боль, как свою собственную. «Вчера у меня случился рецидив». Она улыбнулась, хотя в ситуации не было ничего смешного. — Я вижу. «Пойдём, помоешь руку». Она ждала его, продолжала ждать и ждала ещё немного. «Саске». Она протянула ему руку. Он мгновение смотрел на её руку, прежде чем поднять свою. Она взяла его за предплечье, и он поднялся. Она повела его в спальню, а оттуда — в ванную. Он шёл за ней в рассеянности. Она опустила его мокрую руку в раковину и пошла за аптечкой в кладовку. Несколько недель назад она оставила там аптечку на случай непредвиденных ситуаций, несмотря на протесты Саске. Она закатала ему рукав. Она продезинфицировала пинцет из нержавеющей стали, который взяла из аптечки, обработала его спиртом и приступила к работе. Она аккуратно извлекла осколки стекла, застрявшие в его ладони и пальцах. Единственным признаком того, что ему было больно, было напряжение в руке. Осколки были выброшены в мусорное ведро. Её рука светилась чакрой, пока она залечивала раны на его ладони. Он наблюдал за тем, как затягиваются его раны, с отсутствующим взглядом. Свечение погасло, когда она осталась довольна своей работой. Она промыла его окровавленную руку тёплой водой и вытерла полотенцем. Она наполнила ведро водой и добавила немного моющего средства. Она вытерла лужу крови в гостиной, а затем вытерла капли крови, которые образовались, когда они бежали в ванную. Она присоединилась к нему на диване. Её взгляд остановился на нём. Она переплела их пальцы и положила их руки себе на колени. «Вы когда-нибудь задумывались о забвении?» «Смерть?» — ответила она. — Да. «Все думают об этом, потому что наша смертность делает это реальностью, с которой нам приходится сталкиваться». «Я много об этом думаю». Его большая рука крепче сжала её ладонь. «Я пытался покончить с собой. Много раз. Но я всегда был слишком труслив, чтобы довести дело до конца». Ей захотелось закрыть глаза. От мысли о безжизненном Саске, истекающем кровью на полу с перерезанными запястьями или горлом, её затошнило. «Какой во всём этом смысл, Хината? Я устал. Я устал носить в себе этот гнев и обиду. Я устал от того, что меня преследует моё прошлое. Я устал чувствовать, что моя жизнь бессмысленна. Я устал от чувства вины. Я устал от грусти. Я устал от ночных кошмаров». Я устал быть тем, кто я есть. Его глаза блестели от непролитых слёз. Он сжал руку ещё сильнее. «Я — яд. Я уничтожаю всё, к чему прикасаюсь». — Это неправда. Он посмотрел на неё. В его тёмных глазах светилась непоколебимая уверенность. «Я хочу умереть. » Ее дыхание участилось. «Но я слишком труслив, чтобы покончить с собой». Его глаза расширились, как будто его осенило. Она отдёрнула руку и отодвинулась от него. Ей не понравилось безумие в его глазах. «Может быть, ты сможешь мне помочь». Она вскочила с дивана. Он встал и умоляющим взглядом заставил её сесть. «Выслушай меня», — торопливо сказал он. Она дала ему пощёчину. Его голова резко повернулась влево. Она дала ему пощёчину ещё раз. Его голова резко повернулась вправо. Она дала ему пощёчину ещё раз. И ещё раз. И ещё раз. И ещё раз. И ещё раз. Она упала на колени и разрыдалась. «Что с тобой не так!» Он сунул руку ей в грудь и что-то сломал. Она не могла перестать рыдать. «Просто выслушай меня. Всё, что тебе нужно сделать, это...» «Стоп!» Он опустился рядом с ней на колени. Безумный блеск в его глазах угас. Он попытался коснуться её руки, но она оттолкнула его. Она повалила его на землю и оседлала. Она обрушила град ударов на его грудь. Нахлынувшая на неё ярость шокировала её саму, но она была слишком взбешена, чтобы остановиться. Он обхватил её рукой и притянул к себе, прижав к груди. Она попыталась высвободиться, но он держал её железной хваткой. Она тщетно сопротивлялась. Перед глазами всё поплыло. Она перестала вырываться и снова начала рыдать. Она рыдала до тех пор, пока у неё не заболели бока. Под её пальцами сильно билось его сердце. Она повернула голову и прижалась ухом к его сильному сердцу. Он всё ещё был здесь. Он не оставил её одну. «Я не позволю тебе так со мной поступить». Её голос звучал слабо. «Забудь о том, что я когда-либо помогала тебе...» Она даже не смогла заставить себя произнести это. «Ты не можешь заставить меня заботиться о тебе, а потом думать, что сможешь убедить меня помочь тебе покончить с собой. Это несправедливо». Он горько усмехнулся. «Ты меня слышишь, Саске? Я не позволю тебе так со мной поступить». Его грудь вздымалась и опускалась с каждым вздохом. Было иронично, что человек, чьё сердце так сильно билось, хотел умереть. «Я знаю, что тебе тяжело, Саске, но самоубийство — это не выход. Тебе ещё предстоит возродить свой клан». «Клан Учиха будет не первым, кто вымрет», — ответил он. «Наруто и Сакура были бы раздавлены». «Они бы справились. Они есть друг у друга». «А как же жертва Итачи?» «Он мёртв. Он бы не узнал». «Ты слишком много болтаешь». Он невесело усмехнулся. Его грудная клетка успокаивающе вибрировала. «Почему я так тебе небезразличен?» «Я не знаю. Но я точно знаю, что это твоя вина». «Киба захотел бы, чтобы моя голова была у него на блюде, если бы он застал тебя вот так, на мне». «Ему придётся с этим смириться. Мы не всегда можем получить в жизни то, что хотим». «Как внутренний покой?» Она не ответила. Прошли минуты. Никто из них не двигался. «Я буду ненавидеть тебя, Саске. Я буду ненавидеть тебя так же сильно, как ты ненавидел Итачи, если ты так поступишь со мной». Он напрягся. «Эмоциональный шантаж?» «Нет. Я просто говорю тебе то, что у меня на сердце». Из её глаз выкатилось несколько слезинок. «Я бы никогда не простила тебя за то, что ты сознательно разбил мне сердце». «Почему ты так усложняешь мне жизнь, Хината?» Его слова разожгли в ней гнев. Ему было тяжело? Почему это касалось только его? Почему он думал... Она кое-что поняла. Она не имела права вмешиваться в его жизнь. В конце концов, это была его жизнь. Он ничего ей не был должен. Весь её гнев испарился. Осталась лишь острая боль в сердце. «Ты уже давно молчишь. Почему ты перестал меня убеждать?» «Я не могу сделать этот выбор за тебя. То, чего хочу я, не имеет значения. В конце концов, это твой выбор, не так ли?» Она чувствовала себя совершенно беспомощной. Совершенно беззащитной. Это было невыносимо. Почему жизнь так жестока к ней? Внутри неё поселилась горечь. В её памяти всплыл образ Наруто. Нет. Она не могла позволить себе потерять надежду. Без надежды они были бы обречены. Если бы она решила отказаться от надежды, Саске было бы уже не спасти. Она начала сомневаться. Поможет ли ей надежда? Прошли месяцы с тех пор, как она впервые попыталась спасти его. Он всё ещё тонул в отчаянии и подумывал о самоубийстве. Но, с другой стороны, ей нечего было терять, если она продолжала надеяться. Она могла потерять всё, если бы отказалась от него «Если тебе нужен повод для жизни, то я могу стать твоим поводом», — прошептала она. Внутри у него всё умерло. Ему просто хотелось умереть. Как он мог продолжать жить в таких условиях? Ради чего он жил? Боль от жизни того не стоила. Безмолвная пустота манила его. Он хорошо сражался, но у него были свои пределы. Можно ли винить его за желание умереть? «Если тебе нужна причина, чтобы жить, я могу стать этой причиной». Её голос звучал едва громче шёпота. «Неужели я недостаточно хороша для тебя, Саске? Неужели я не могу быть той, ради кого ты продолжаешь жить? Живи ради меня, пока не найдёшь причину жить получше». Она чувствовала себя стеклянной фигуркой. Он был уверен, что одно неверное движение — и она разобьётся. Он чувствовал себя виноватым за то, что втянул её в свою жалкую жизнь. Она заслуживала лучшего. «Пообещай мне, что ты будешь жить ради меня». Он глубоко вздохнул. «Я не очень хорошо умею держать слово». Он просто хотел умереть. Он хотел, чтобы это прекратилось. «Тебе просто нужно будет позаботиться о том, чтобы сохранить его. Если ты его сломаешь, я умру». Её пальцы нетерпеливо постукивали по его груди. Он часто думал о её руках. Он думал о том, как идеально они ложатся в его ладонь. Мало что давало ему такое чувство правильности, какое он испытывал, когда она переплетала свои пальцы с его. От ощущения её дыхания, слегка касающегося его шеи, у него по спине побежали мурашки, а грудь наполнилась самыми разными чувствами. Он глубоко вдохнул, чтобы уловить её запах. В ноздри ему ударил сладкий фруктовый аромат. Её запах был чарующим. Если и было что-то, что он с грустью оставлял в этом жестоком мире, так это Хинату. Она была единственным тусклым огоньком, сияющим в этой бесконечной тьме. Её пальцы продолжали постукивать по его груди. Он гадал, каково это — чувствовать их на своей обнажённой груди. Каково это — ощущать, как они скользят по его спине. Почему-то ему казалось, что это похоже на электрический разряд. Её сердце бешено колотилось у него в груди. Он закрыл глаза и прислушался к его гипнотическому ритму. Он был рад, что в свои последние мгновения может вот так обнимать её — чувствовать её. Он не мог представить себе лучшего прощания. Она скатилась с него. Ему не хватало её тепла. Она села и прислонилась спиной к дивану. Он продолжал смотреть в потолок. Да, провести свои последние минуты в компании любимой девушки — это счастье, которого он не заслужил. Пора было перестать быть трусом. Пора было очистить свою жизнь. Было жестоко с его стороны возлагать эту задачу на Хинату. Он сделает это сам. Он повернул голову. Она свернулась калачиком, скрестив руки на коленях. Её лицо было скрыто за скрещенными руками. Он мучил её. Лучше было оставить её в покое. Раз и навсегда. «Я хочу, чтобы ты была счастлива. Помирись со своей сестрой. Я хочу, чтобы ты влюбилась и у тебя появилась куча надоедливых детей. Я знаю, что ты будешь прекрасной матерью». Её плечи задрожали. Она плакала. «Моя смерть не сломит тебя. Ты найдёшь способ подняться над ней. Она не погасит тот свет, что сияет внутри тебя». У него комок подступил к горлу. «Ты была единственным светлым пятном в моей жизни, Хината». Он подвёл Итачи. Он подвёл Наруто. Он подвёл Сакуру. Он подвёл Какаши. Он подвёл Хинату. «Мысль о том, что я умру, даже не поцеловав тебя, бесит меня. Я бы хотел тебя поцеловать. Но, с другой стороны, просить тебя позволить мне поцеловать тебя было бы с моей стороны садистским поступком, не так ли?» В ту же секунду она оказалась рядом с ним. Её костяшки были белы как снег, когда она сжимала его рубашку. «Перестань так говорить. Перестань говорить так, будто ты умрёшь», — умоляла она. Он сел, а затем опустился перед ней на корточки. Он меланхолично улыбнулся и поцеловал её в лоб. «Береги себя, принцесса». Она прочла его мысли. В её глазах мелькнула паника. Вены на её висках вздулись, когда она призвала свой Бьякуган. В следующее мгновение она оказалась позади него. Его Шаринган вспыхнул, когда её покрытые чакрой пальцы потянулись к его затылку. Он увернулся за миллисекунду до того, как они коснулись его шеи. Он вскочил на ноги и отпрыгнул назад, чтобы избежать её удара ногой. Он толкнул её ногу, чтобы вывести из равновесия. Она развернулась в воздухе и скорректировала траекторию, чтобы грациозно приземлиться. Он не ожидал, что она окажется такой быстрой. Они бросились друг на друга. Он повернул бедро, чтобы избежать удара ладонью в плечо. Она едва увернулась от удара локтем в лицо. Он отбил руку, которая тянулась к его туловищу. Он сдерживался, пока она обрушивала на него шквал ударов ладонью. Он сдерживался, потому что не мог подавить непреодолимое желание увидеть, насколько она хороша. Её агрессивность и в то же время дисциплинированность впечатляли его. Её движения были страстными и в то же время отточенными. Он едва увернулся от всех шестидесяти четырёх ударов ладонью. Адреналин бурлил в его крови. Ему было бы сложно справиться с ней, будь он обычным шиноби. Она продолжала наступать, не давая ему возможности нанести ответный удар. Именно так поступил бы он, если бы столкнулся с противником, который превосходил его по силе. Держите превосходящего вас противника в напряжении, и у вас появится небольшой шанс победить его Он прилагал гораздо больше усилий, чтобы ускользнуть от неё, чем потребовалось бы во время войны. Он был в ужасной физической форме. В таком состоянии у него не было бы ни единого шанса против Наруто. Осознание этого его не беспокоило. Быть равным Наруто теперь казалось бессмысленным, как никогда. Он всё равно собирался покончить с собой. Он решил перестать её развлекать. Он уже достаточно насмотрелся на её навыки. Она была очень способной куноичи. Он был впечатлён. Её ладонь приближалась к нему. Он не собирался двигаться. Её ладонь была в нескольких миллиметрах от его груди, когда она внезапно замерла. Его встретила уже знакомая боль в глазах, возникающая при активации Мангекё. Она попала под гендзюцу. Он с силой ударил её кулаком в живот, не пощадив солнечное сплетение. Она согнулась пополам, хватая ртом воздух. Её лицо исказилось от боли. Он почти ожидал, что она потеряет сознание от этого жестокого удара. Не было необходимости лишать её сознания — она какое-то время будет беспомощна. Достаточно долго, чтобы он успел покончить с собой. Он бросил на неё последний взгляд, бросился в спальню и заперся там. Его катана лежала в углу и зловеще манила его. Он направился к своему верному клинку. Ему пришло в голову, что он делает последние шаги. В кои-то веки он не боялся смерти. Вся трусость исчезла. Он был готов встретить смерть с распростёртыми объятиями. Логичным и милосердным было бы сделать это после ухода Хинаты, но он не мог позволить себе ждать. Кто знает, когда он снова почувствует себя таким бесстрашным? Он обнажил клинок. Мрачное отражение смотрело на него в ответ. Он не мог позволить себе упустить этот момент внезапного бесстрашия. Пришло время оставить все страдания позади. Пришло время встретиться лицом к лицу с бездной. Он бы заколол себя в сердце, потому что Хината была медиком. Он не мог рисковать, используя метод, который не гарантировал бы его смерть. Он не дал бы ей шанса спасти его. Он направил катану себе в сердце. На него нахлынули воспоминания. Воспоминания о детстве в клане Учиха, о времени, когда он был генином, о времени, проведённом с Орочимару, о войне, о встрече с Хинатой. Всё произошло так быстро. Воспоминание о том, как он летал с Хинатой, было самым приятным из последних. Он покачал головой. Он тратил время на воспоминания. Хината выздоравливала. Ему нужно было поскорее покончить с трагедией Саске Учихи. Он не ожидал, что Хината простит его за самоубийство. Он не заслуживал её прощения. Он глубоко вздохнул и закрыл глаза. Тьма за его веками была желанной прелюдией к погружению в бездну. Он крепче сжал рукоять. Его сердце не бешено колотилось. Всё исчезло. Остались только он и катана, которая положит всему конец. Он смирился с мыслью о смерти. Он нахмурился, почувствовав присутствие Хинаты за дверью. Время поджимало. Ему нужно было убить себя... Раздался взрыв. В воздухе запахло горящим деревом и взрывчаткой. Взрывчатка его не напугала. В конце концов, Хината была куноити. Кто знает, что она прячет под одеждой? Она распахнула дверь. В её глазах горела ярость. Он почти ощущал решимость в её ауре. Она была похожа на богиню войны. Он не опустил катану, а лишь крепче сжал её. Он не позволит ей остановить его. У неё в руках был кухонный нож. «Ты бессердечный ублюдок». Его глаза расширились. Хината никогда не ругалась и никогда не смотрела на него такими злобными глазами. «Ты даже не дождался, пока я уйду, прежде чем покончить с собой? Насколько ещё бессердечнее ты можешь стать?» Его было не переубедить. Это была его жизнь. Она не имела права что-либо решать за него. «Разве ты не видишь, что я умоляю тебя не делать этого? Ты настолько эгоистичен, что тебе даже нет дела до того, как твоё самоубийство повлияет на меня». «Это я эгоист? Перестань думать только о себе!» «Разве ты не видишь, что...» «Что бы ты ни говорила и ни делала, это не изменит моего решения, Хината». Она сердито посмотрела на него. Он ответил ей таким же сердитым взглядом. Это была битва характеров. Неудержимая сила противостояла неподвижному объекту. «Уходи. Я не хочу, чтобы ты это видел». — Хорошо. Он не знал, почему её тон внушил ему такой страх. Но то, что она сделала дальше, заставило его понять почему. Его сердце забилось чаще. «Какого чёрта ты думаешь, что делаешь?» Она прижала кухонный нож к своему горлу. «Если ты не положишь эту катану, то станешь причиной двух смертей». Она блефовала. Она наверняка блефовала. Не могла же она быть настолько глупой. Уверенность в её глазах пугала его. Её стальная решимость была непоколебима. — Чушь собачья. Ты бы не осмелился. «Если твоя история закончится сегодня, то и моя тоже закончится сегодня. С разницей всего в несколько секунд». Она надавила на нож ещё сильнее. Капли бархатистой крови осквернили её бледную шею. «Убей себя, и ты убьёшь меня». Теперь её голос звучал спокойно. В нём не было того ужаса, который звучал в её словах. С каждой секундой взгляд её глаз пугал его всё больше. Он был так напуган, потому что отчасти верил, что она доведёт дело до конца. От мысли, что она покончит с собой, его начинало тошнить. «Не делай этого, Хината». Он едва узнавал собственный голос. Он звучал так отчаянно. «Если ты умрёшь, я умру», — без колебаний ответила она. «Что бы ты ни говорил и ни делал, это не изменит моего решения, Саске». Его охватил гнев. Его губы скривились от отвращения. Вся её красота померкла. Как он мог видеть её красоту, если всё, что он видел, — это её жестокость? В тот момент она была самым отвратительным человеком, которого он когда-либо видел. — Ты бессердечное чудовище, — выплюнул он. «Я училась у лучших», — ответила она ледяным тоном. «Кем ты себя возомнила, Хината?» «Что? Ты не можешь принять собственное лекарство? Ах ты, лицемерный ублюдок!» Он стиснул зубы. Он был уверен, что они ненавидят друг друга. Он был уверен, что в его глазах читается такое же отвращение, как и в её. Он направил на неё клинок. «Очень тщательно обдумывай свои действия, Хината. Я тебя предупреждаю». Ярость в её взгляде удвоилась. «Что ты собираешься делать, Саске? Убить меня? Сожги меня, как ты хотел сжечь жителей деревни из-за того, к чему они не имели никакого отношения? Киба был прав насчёт тебя. Ты всё тот же бессердечный Саске. Готов поспорить, ты бы снова попытался убить Сакуру, если бы тебе представилась такая возможность». «Неудивительно, что Наруто не мог находиться рядом с тобой. Я рад, что он разбил тебе сердце и вышвырнул тебя, как грязную тряпку». Она вздрогнула. Он сильно ранил её. Он не испытывал угрызений совести из-за своих обидных слов. Она ранила его своими словами, и он просто отомстил. Он приставил лезвие к своему сердцу, но не вонзил его в грудь. Ему было бы всё равно, если бы она осуществила свою угрозу, будь на её месте кто-то другой. Он бы уже вонзил клинок себе в сердце. Ему было бы всё равно, если бы она покончила с собой из-за него. Он так отчаянно хотел умереть. Но тот факт, что Хината угрожала покончить с собой, всё изменил. Как он мог позволить себе нести ответственность за её смерть? То, что он причинил ей боль, мучило его. Мысль о том, что она будет травмирована его самоубийством, мучила его ещё больше. Всё это меркло по сравнению с осознанием того, что он может стать причиной её смерти. Мысль о том, что она умрёт из-за него, доводила его до панических атак. Любовь к ней теперь мешала ему сбежать в безмолвную бездну. Он был таким глупцом, что влюбился в неё. Любовь. Забавно, что это слово так легко пришло ему на ум. Любовь была ему чужда долгое время. Она была ему чужда с тех пор, как Итачи разлучил его с кланом. Ненависть заполнила каждый уголок его сердца. В нём не осталось места для любви. Он не любил никого и ничего половину своей жизни. Он не любил своих товарищей по команде, когда они были гениями. Он не любил Коноху. Он относился к Наруто как к брату, но это было из-за чувств и поступков самого блондина по отношению к нему. Он не любил Наруто по-настоящему. То же самое было с Сакурой и Конохой — он чувствовал себя обязанным им. Он сам был виноват в том, что не любил никого и ничего. Он не позволял себе любить. Он бы так и не познал любви, если бы не то ничем не примечательное дерево ёсино у старого тренировочного поля. Он увидел девушку, стоявшую перед ним, и так началось его возвращение к любви. «Если ты умрёшь, я умру вместе с тобой». Он бросил на неё полный ненависти взгляд. Часть его сознания ожидала, что она вспыхнет от его взгляда. Она даже не дрогнула. Он даже не вспомнил её имени, когда наткнулся на неё. Она была всего лишь напоминанием о времени, в которое он никогда не сможет вернуться. Он даже не мог вспомнить, какое место она занимала в его прошлом. Ему было всё равно. Она была просто ещё одним ненужным лицом — незначительной частью бессмысленного существования. Он считал её не более чем досадной помехой — наивной, избалованной девочкой, которая ничего не знала о тяготах жизни. Чем больше времени он проводил с ней, тем яснее понимал, что его первоначальное мнение о ней было далеко от истины. Он понял, насколько они похожи. Они оба пережили трудное детство. У них обоих были травмы. У них были разные, но в то же время похожие шрамы. Он почувствовал связь с ней. Ему начало казаться, что он нашёл человека, который понимает его лучше, чем кто-либо другой. Он даже зашёл так далеко, что решил открыться ей и рассказать то, что никогда бы не сказал никому другому. Из надоедливой она превратилась в доверенное лицо, а из доверенного лица — в человека, которого он считал другом. Его доверие к ней только возросло, привязанность к ней усилилась, а уверенность в ней — увеличилась. Она стала для него настолько близкой, что превратилась в продолжение его самого. «Ты сказала, что будешь рядом со мной и никуда не уйдёшь. Это была ложь?» Этот вопрос разрывал его на части. Дрожь в пальцах усилилась. Словно в наказание, память подбросила ему воспоминания о той ночи, когда он пригласил её на свидание, чтобы поднять ей настроение. В ту ночь он сказал ей эти слова. Тогда же он понял, что влюблён в неё. В тот вечер он осознал свои чувства к ней. Его навязчивое желание защитить её от любой опасности. Его постоянное желание видеть её счастливой, видеть её улыбку. Его растущая зависимость от её присутствия. То, как бесцеремонно она вторгалась в его мысли. Его пугающее влечение к её телу. То, как по его коже пробегали мурашки, когда она прикасалась к нему. То, как её запах стал его любимым ароматом. То, как она проникала в его сны и прогоняла кошмары. Всё это казалось странным и в то же время правильным. В его памяти всплыли последние слова Итачи. Но я хочу сказать тебе хотя бы эту правду... тебе не нужно меня прощать... и что бы ты ни делала, знай, что я всегда буду тебя любить. Почему он вдруг подумал об Итачи? Почему он подумал о человеке, чья любовь стоила ему всего? Почему сейчас? Ответ наконец пришёл к нему. Он вздрогнул. Жертва. Любовь заставила Итачи пожертвовать всем. Любовь к Конохе и младшему брату заставила его пожертвовать своим кланом и жизнью в Конохе. Он начал понимать. Жертвенность рождается из любви. Вот почему мать готова пожертвовать последними центами, чтобы купить ребёнку сладостей, — только ради того, чтобы он был счастлив. Йондайме пожертвовал своей жизнью ради Конохи. Это было сделано из любви. Итачи выполнил приказ Данзо, чтобы спасти своего брата и остальных жителей Конохи. Всё это было сделано из любви. Он пытался понять действия Итачи с помощью логики, но подходил к вопросу неправильно. Логику нельзя использовать для объяснения поступков брата. Только нечто, выходящее за рамки логики, может объяснить его действия. Что-то интуитивное — любовь. Девушка, стоявшая перед ним, заставила его понять, почему человек готов добровольно заплатить любую цену за кого-то или что-то. Неудивительно, что он никогда этого не понимал. Как он мог понять, если сам никого и ничего не любил? Погодите... Было кое-что, что он любил в те дни, когда был мстителем, — месть. Он пожертвовал своей жизнью в Конохе и репутацией ради мести. Он отказался от наследия своих предков. Почему он не понял этого раньше? Все были рабами любви. Все в какой-то момент жертвовали собой ради того, что любили. Орочимару, Мадара, Обито, Итачи, Наруто, Кагуя, Хагоромо — все они, независимо от того, были они хорошими или плохими, чем-то жертвовали ради того, что любили. Как будто ему дали новую пару глаз, и он увидел мир по-другому. Любовь всегда побеждала. Любовь была превыше всего в их жестоком мире. «Что же будет, Саске? Мы сегодня умрём?» Придётся ли ему тоже пройти по пути Итачи? Придётся ли ему идти по стопам Ёндэя? Требовала ли его любовь к Хинате жертвы? Он уже понял, какой жертвы требует от него любовь — его жизни. Ирония заключалась в том, что любовь не заставляла его отказываться от жизни. Она заставляла его беречь свою жизнь. Тяжесть принятого им решения грозила раздавить его в лепёшку. Ему никогда в жизни не было так страшно. Он отбросил катану в сторону. Она с глухим звоном упала на пол. Он смотрел на неё целую вечность. Теперь она была вне его досягаемости. Как и его спасение от этого жалкого существования. Хината всё ещё стояла неподвижно, прижимая нож к шее. Он медленно подошёл к ней, чтобы не напугать. Он схватил её за кулак и осторожно разжал его. Он разжал её пальцы и забрал нож. Нож тоже полетел в сторону. Он упал с глухим стуком. Она резко вдохнула, словно её реанимировали после того, как она чуть не утонула. Она прижалась к нему, словно была слишком слаба, чтобы стоять на ногах. Она уткнулась лбом ему в шею и устало обвила его руками. Вся сила, которую она демонстрировала ранее, испарилась. Осталась лишь хрупкая, рыдающая девушка. Он гладил её по волосам, пока она рыдала. — Принцесса, — устало произнёс он, когда она перестала рыдать. Она неуверенно посмотрела ему в глаза. Её глаза были опухшими и красными. В них читался страх. Он был уверен, что её взгляд будет преследовать его до конца жизни. Он мог только представлять, какой вред он ей причинил, какую травму нанёс. На мгновение он пожалел, что они вообще встретились. «Я обещаю, что никогда не покончу с собой», — прошептал он. Его глаза наполнились слезами. «Клянусь могилой своей матери». «Я ненавижу тебя за то, что ты заставил меня пройти через это», — прошептала она. Её голос звучал хрипло. «И тебе никогда не придётся меня прощать. Я этого не заслуживаю». Наступила напряжённая тишина. «То, что я сказал о Наруто, было неуместно». «Мы оба знаем, что не можем взять свои слова обратно». Она была права. Пустые слова не сотрут того, что они наговорили. Ущерб был нанесён непоправимый. Может быть, со временем они простят друг друга, но никогда не забудут. «Ты так хорошо умеешь говорить мне приятные вещи, Саске. Ты так же хорошо умеешь говорить то, что разбивает мне сердце. Ты всегда знаешь, какие слова причинят мне самую сильную боль». Он уткнулся носом в её волосы и вдохнул их аромат. Смиренность в её голосе беспокоила его. «Я не понимаю, принцесса. Ты сказала мне, что не терпишь, когда тебе причиняют боль, когда я впервые причинил тебе боль. Из-за этого случая ты чуть не разорвала наши отношения. И всё же ты всё ещё здесь, хотя я причинял тебе боль много раз. Почему ты не уходишь?» Она долго молчала. «Я просто не могу заставить себя бросить тебя», — заявила она. «Ты никогда не пытался убедить меня бросить тебя ради моего же блага. Ты продолжаешь цепляться за меня, хотя знаешь, насколько трудной стала моя жизнь из-за тебя». «Я эгоист. Я не хочу, чтобы ты ушла из моей жизни. Я продолжаю цепляться за тебя, хотя знаю, что порой причиняю тебе боль». Он задавался вопросом, почему они так свободно говорят правду. Почему они так честны друг с другом? «Ты больше не веришь в меня так сильно, как притворяешься, принцесса. Иногда ты задаёшься вопросом, изменился ли я с тех пор, как был в прошлом. Твои сомнения в том, что я когда-нибудь преодолею свою тьму, становятся всё сильнее». — Да. «И всё же ты не уйдёшь». Он вздохнул. «Я знаю, что не подхожу тебе, но я тебя не отпущу. Ты знаешь, что я тебе не подхожу, но всё равно остаёшься со мной». «Это нелепо, не так ли? Наши отношения уже должны были закончиться». «Это испорченные отношения». Он прижался лбом к её лбу и закрыл глаза. Он держался за неё, как за спасательный круг. Он держался за неё, как будто тонул, а она была его спасательным кругом. Её дыхание снова и снова касалось его лица. «Думаю, именно это и происходит, когда в отношениях участвуют два сломленных человека», — ответила она. Её дыхание щекотало его губы. «Сомневаюсь, что тебя можно назвать сломленным человеком, принцесса. Ты травмирована, но не сломлена.» «Ты так говоришь, потому что не знаешь меня до конца, Саске». И что теперь? Единственный путь к спасению от депрессии был закрыт. Что с ним будет? Он всё ещё размышлял о последствиях своей жертвы, когда губы Хинаты коснулись его губ. Время остановилось. Его сердце забилось. От шока у него отвисла челюсть, и она смогла углубить поцелуй. Её губы коснулись его. Нежно, мягко, робко. Именно так, как он себе представлял. Её тёплое дыхание, смешивавшееся с его, убеждало его в том, что это не плод его воображения. Она начала целовать его с настойчивостью. Её губы двигались в отчаянии. Казалось, что у неё мало времени. Он всё ещё был слишком ошеломлён, чтобы реагировать. Вкус её губ опьянял. Удовольствие обжигало его изнутри. Потребность в воздухе стала невыносимой. Поцелуй закончился слишком быстро, и она резко отстранилась. Его глаза оставались закрытыми. Он был пьян, хотя не выпил ни капли спиртного. Его слух наполнял звук её прерывистого дыхания. Он всё ещё держался за неё, как за спасательный круг. Он открыл глаза в тот же момент, когда она открыла свои. Её бледные щёки были залиты румянцем. Она застенчиво прикусила губу. Это движение привлекло его. Оно заставило его жаждать ещё одного поцелуя. Целую минуту они не произнесли ни слова. «Что, по-твоему, ты делаешь, Хината?» От испуга её глаза расширились. Он внимательно смотрел на неё, пока она подбирала слова. Её щёки стали ещё ярче. «Прости меня, Саске. Я не знаю, что на меня нашло». Она отчаянно пыталась объясниться, но её объяснения были бессмысленны. Она замолчала, поняв, что говорит бессвязно. Он решил ей помочь. «Я намекнул, что хочу поцеловать тебя перед смертью. Твоё подсознание заставило тебя исполнить моё предсмертное желание, потому что твой разум ещё не до конца осознал, что я больше не собираюсь себя убивать». Он не верил своим словам. Он подозревал нечто совсем другое. В его голове сложилось более ужасное объяснение. «Я не знаю, почему я намекнул, что хочу тебя поцеловать. Наверное, люди говорят много глупостей, когда думают, что находятся на пороге смерти». Это была очередная ложь. Он имел в виду именно то, что сказал. Что такого глупого в желании поцеловать любимую девушку перед тем, как испустить последний вздох? Но ей не нужно было знать, что он в неё влюблён. Она долго смотрела вниз. «Думаю, люди совершают глупости, когда думают, что те, кто им дорог, находятся на пороге смерти». Он выдавил из себя ухмылку. «В наших головах сейчас полный бардак. » Он не отпускал её. Он ещё не был готов её отпустить. Она опустила взгляд на его грудь. «Мне так неловко». «Этого ведь никогда не было, верно?» «Этого никогда не было», — ответила она с едва заметной улыбкой. Он отпустил её и прислонился к стене. Он глубоко вздохнул. Он был измотан. Он взглянул на свою изуродованную дверь. Там, где должна была быть ручка, зияла дыра. Половина двери была обуглена. Всё казалось нереальным — от попытки самоубийства до угроз Хинаты покончить с собой, от его решения продолжать жить ради неё до её поцелуя с ним. Это было похоже на сон. Ему было трудно всё это осмыслить. Хината плюхнулась рядом с ним. Неужели она не понимала, что он пытается увеличить расстояние между ними? Она скрестила руки на груди, молча положила голову ему на плечо и закрыла глаза. Они оба были измотаны. Он вгляделся в её бесстрастное лицо. Уголки его губ слегка приподнялись. «Я хочу сказать тебе правду», — прошептала она. «Это тяготит мою совесть». «Что за правда?» «Помнишь, ты сказала, что хочешь знать меня всю? Я покажу тебе, кто я на самом деле». Он не стал вдаваться в подробности. Он был слишком измотан, чтобы беспокоиться. Даже думать стало тяжело. Эта молодая женщина, сидевшая рядом с ним, со временем неожиданно стала для него очень важной. Теперь она была смыслом его жизни. Его взгляд задержался на её губах. Сможет ли он действительно пережить это мучительное существование? Ему в голову пришла шальная мысль. Что, если он будет стремиться к счастью и внутреннему покою с той же решимостью, с какой хотел убить Итачи? Его останавливало только одно. Страх. Он глубоко вздохнул. Он отбросил все свои тревоги и волнения. Его охватило чувство облегчения. На его лице появилась искренняя улыбка. Он по-прежнему находился в той же мрачной реальности, но, как ни странно, чувствовал, что Хината спасла его, не дав ему покончить с собой. Он изо всех сил старался держать глаза открытыми. Он слышал какие-то звуки. Он не был уверен, реальны они или это игра его воображения. Они звучали так близко и в то же время так далеко. Его веки отяжелели. Если бы он только мог поспать хотя бы минутку... «Ты снова засыпаешь». Он резко открыл глаза. На него смотрели раздражённые лавандовые глаза. — Я не такой. Хината прищурилась. «Ты был... Я видел тебя». «Я моргал». «С каких это пор моргание занимает так много времени?» «Хорошо. Я уже засыпал. Счастлив?» «То есть ты проделал весь этот путь только для того, чтобы уснуть у меня на коленях?» «Дай мне передохнуть, принцесса». Она сердито посмотрела на него. Он лежал на диване, свесив ноги с подлокотника. Его голова покоилась на коленях у Хинаты. Сказать, что он был доволен своим нынешним положением, — значит ничего не сказать. Он повернул голову и посмотрел на телевизор. «Что происходит?» «Хитоми только что сбежала, но Дэн был схвачен», — ответила Хината. — А старик? «Он не справился». Он поднял на неё глаза. «Что я тебе говорил?» — сказал он с ухмылкой. Она вздохнула. «Моё предсказание сбылось, принцесса». «Пожалуйста, перестань со мной разговаривать и дай мне посмотреть фильм». Был воскресный день. Напряжение, возникшее между ними из-за вечеринки у Шикамару и последующих событий, прошло через несколько дней. Куренай ушла встретиться с друзьями, оставив Хинату наедине с Мираи. Она пригласила его к себе, и они уже час смотрели фильм. Он отвернулся от телевизора. Фильм его не особо интересовал. Ему было интереснее наблюдать за Хинатой. В её глазах отражались разные эмоции, пока она смотрела на экран. В начале их отношений её экспрессивность его раздражала. Как ни странно, сейчас её экспрессивность его очаровывала. Он бы не стал жаловаться, даже если бы ему пришлось провести так весь оставшийся день. Его голова покоилась у неё на коленях, её рука лежала у него на груди, а пальцы рассеянно постукивали по его грудине. В последнее время понятие личного пространства часто казалось им неуместным. Мысль о том, что ей так комфортно с другим парнем, была ему неприятна. От мысли о том, что другой мужчина прикасается к ней, у него закипала кровь. Даже от мысли о том, что другой мужчина похотливо смотрит на неё, ему становилось не по себе. Она начала рисовать круги на его груди лёгким прикосновением указательного пальца. Он представил, как её пальцы очерчивают контуры его плеч и спины. Он представил, каково это — чувствовать их на своей обнажённой груди. Ему стало интересно, какова на ощупь кожа её спины под его пальцами. Его мысли стремительно неслись вперёд. Он начал представлять, как прикасается к ней там, где ещё никто не прикасался. Он схватил её за запястье. Она посмотрела на него снизу вверх, слегка приоткрыв губы от удивления. «Тебя это беспокоит?» Он ничего не сказал. «Хорошо. Я остановлюсь». В последнее время она вела себя странно, как будто могла читать его мысли. Их растущая близость всё усложняла. Любовь к Хинате была похожа на путешествие в чужую страну. Так много всего было незнакомого — порывов, которых он никогда не испытывал. Эмоций, к которым он не привык. Сексуальное влечение не было для него чем-то новым, но эмоциональное и интеллектуальное влечение было для него чем-то далёким, чего он никогда не испытывал. Иногда он боялся, что его неопытность выдаст его и она узнает о его чувствах. Когда он был моложе, сама мысль о том, чтобы влюбиться, вызывала у него отвращение. Он считал это слабостью, которую не мог себе позволить. Но, с другой стороны, он, скорее всего, вообще не влюбился бы, потому что его сердце было бы закрыто. Любовь — сложное чувство. Она гораздо сложнее, чем зависть, ревность, ненависть и все остальные эмоции. В любви так много тайн, что он сомневался, что у людей есть ответы на все вопросы. Он понял, что всё ещё держит её за запястье, и отпустил его. Его взгляд скользнул по её губам. После их случайного поцелуя он начал испытывать одно чувство — ликование. Ему казалось, что он лишается её — как рыба, которую выловили из реки. Он попробовал её на вкус и теперь хотел попробовать ещё раз. А может, и тысячу раз. Ему хватило одного кусочка запретного плода, чтобы возжелать её, как человек, который вот-вот умрёт от голода. Он хотел узнать её. Разобраться в её мыслях. Узнать всё, что ей нравится и не нравится. Узнать, как она хочет, чтобы её целовали. Узнать, как она хочет, чтобы к ней прикасались. Он хотел узнать её границы и раздвинуть их ещё больше. Ему нравилась её аура. Разговоры с ней были бесподобны. Эти две вещи утоляли его жажду и заставляли забыть о депрессии, но ему хотелось большего. Он жаждал выйти за пределы невидимого, за пределы абстрактной реальности слов и аур и прикоснуться к физическому. Узнать, насколько хорошо её тело увлажнит его иссохшую плоть. Горечь наполнила его сердце. Он и представить себе не мог, что так больно тосковать по тому, кого ты никогда не сможешь заполучить. Как жаль, что она никогда не станет его возлюбленной. Они дополняли друг друга. В них был смысл. Всё в них было правильным. Даже случайный поцелуй, который у них случился, был правильным. Жаль, что они никогда не станут кем-то большим, чем просто друзьями. «Почему ты так на меня смотришь?» «С чего ты взяла, что я на тебя пялюсь?» — ответил он. Она недоверчиво посмотрела на него и вздохнула. «Я даже не собираюсь тебя развлекать, Саске. Я знаю, что ты пытаешься сделать. Я не позволю тебе отвлечь меня от просмотра фильма». «С чего ты взял, что я пытаюсь тебя отвлечь? Это ты...» Она прижала указательный палец к его губам и шикнула на него. Это было просто смешно. Она шикнула на него, как на ребёнка, а он просто промолчал. Его реакция была бы совсем другой, если бы так поступила Сакура, Ино или любая другая женщина. Как долго она будет прижимать палец к его губам? Он открыл рот и укусил её за палец. — Ай! Она отдёрнула руку и подула на укушенный палец. Она сердито посмотрела на него. Он ухмыльнулся. «Придурок! Ты чуть не откусил мне палец». «Хватит преувеличивать, сосредоточься на фильме. Ты многое упускаешь». Она неохотно сделала то, что ей сказали. «Ты действительно проснулся и решил довести меня до белого каления. Тебе придётся отвечать перед многими людьми, если я сойду с ума из-за тебя, Саске», — заныла она. Не было другого места, где он хотел бы оказаться. Его ухмылка исчезла, а мысли помрачнели. Он никогда не сможет быть с ней, несмотря ни на что. Он был куском дерьма, который каким-то образом всегда причинял людям боль. Он столько раз причинял ей боль. Нельзя давать ему возможность причинять ей боль ещё больше. Он не позволит себе причинять ей боль в контексте более близких отношений. Даже если бы она каким-то образом прониклась к нему чувствами, он бы никогда не позволил, чтобы между ними что-то было. Он бы разрушил романтические отношения ещё до того, как они начались. При необходимости он бы дистанцировался от неё. Он бы прекратил их дружбу, если бы она стала слишком навязчивой. Он бы сделал всё необходимое, чтобы они не стали любовниками. Чего бы это ни стоило. «Ты опять пялишься». «Я не смотрю на тебя. Просто так получилось, что ты стоишь лицом в ту же сторону, что и я». Он снова заснул. Он выглядел таким умиротворённым, его рот был слегка приоткрыт. Он почесал щёку и пробормотал что-то невнятное. Она улыбнулась. Она никогда не думала, что он разговаривает во сне. Тот факт, что он заснул так крепко, что начал говорить во сне, указывал на одно — недостаток сна. Она больше не могла так жить. Ей нужно было сказать ему правду. Ей нужно было избавиться от чувства вины. Чувство вины было не единственной причиной, по которой она хотела рассказать ему правду. Она хотела, чтобы он знал, кто она на самом деле. Она хотела, чтобы он знал её всю. Желание раскрыть ему всю себя было необъяснимым, но невероятно сильным. Она вспомнила их разговор. Тебе бы не понравилось видеть меня без одежды, Саске. Ты думаешь, я боюсь нескольких изъянов? Ты так говоришь, потому что ещё не видел меня всю. Попробуй. Я всё равно буду считать тебя красивой. Он проспал больше получаса, когда она решила его разбудить. Как бы он отреагировал, узнав правду? Почувствовал бы он себя преданным? Разозлился бы? Испытывал бы он к ней сочувствие? Привела бы правда к разрыву их отношений? Выдержат ли их отношения испытание временем или они обречены на то, чтобы быть такими же мимолетными, как ветер? «Саске». Он не пошевелился. «Саске». Он открыл глаза. Они были красными от сна и немного растерянными. Он сфокусировал взгляд на ней. Он сел, убрав голову с её колен. Он посмотрел на бегущие по экрану титры. Неужели она так привыкла к нему, что без зазрения совести позволила ему положить голову ей на колени? Предмет её размышлений одарил её пустым взглядом. «Почему ты краснеешь, принцесса?» Она смущённо запнулась на собственных словах. В конце концов она решила, что на этот вопрос не стоит отвечать. «Нам нужно поговорить». Её слова прозвучали зловеще даже для неё самой. Она заметила лёгкое беспокойство в его глазах. Она провела ладонями по бёдрам. Она сглотнула. Он выжидающе смотрел на неё. «Мне нужно сказать тебе правду». Его пытливый взгляд не облегчал ей задачу. Она чуть не попросила его перестать смотреть на неё. «Я не был честен с тобой с самого начала. Я...» У неё закончились слова. Её словарный запас внезапно иссяк. Она глубоко вздохнула. Сейчас было не время для трусости. Ей нужно было не обращать внимания на стыд и страх в своём сердце. «Изначально я не хотел спасать тебя от самого себя, потому что ты был мне небезразличен. Я хотел спасти тебя по своим собственным эгоистичным причинам. Ты был для меня всего лишь средством для достижения моей цели». Она перевела взгляд на стену. Ей было невыносимо на него смотреть. От его присутствия ей хотелось свернуться калачиком. «Ты делала это ради Наруто? Ты пыталась привлечь его внимание, исправляя меня?» Она повернулась к нему. Его лицо было бесстрастным, но она заметила неприятный блеск в его глазах. «Это не имело никакого отношения к Наруто». — Ты в этом уверен? Почему он настаивал на том, чтобы речь шла о Наруто? — Я уверен. «Исправить меня и в процессе соблазнить? Это и было целью?» Её глаза расширились. Он лишил её дара речи. Это было нелепо. Как он мог даже предположить такое? «Может быть, я выберу тебя, чтобы ты помог мне возродить клан Учиха. Ты станешь частью уважаемого клана, и всё будет так, как будто Хьюга никогда тебя не изгоняли». Она сжала руки в кулаки. «Так вот что ты обо мне думаешь, Саске? » Он опустил взгляд в пол. Ему не удалось скрыть свой стыд. Она не ожидала, что разговор примет такой оборот. «Ты закончила обвинять меня в том, что я пытался соблазнить тебя, чтобы повысить свой социальный статус?» Внутри неё закипал гнев. «Я не хотел этого. Прости меня». Повисла долгая пауза. Чтобы рассеять напряжение в комнате, понадобилось бы очень острое лезвие. Ей потребовалось некоторое время, чтобы успокоиться. «Я никогда по-настоящему не любил себя». Он перевёл взгляд на неё. Она не отрывала глаз от стены. «Я всегда чувствовал себя обманщиком. Как будто я родился по ошибке. Как бы я ни старался, я всегда не оправдывал ожиданий. Мне кажется, что моя жизнь бессмысленна, потому что я никогда не добивался ничего значимого. Я терпел неудачу за неудачей. Иногда мне трудно поверить, что я заслуживаю жить. Особенно учитывая, что Неджи пожертвовал своей жизнью ради такого, как я». Она никогда и никому этого не говорила. Раскрыться вот так было, пожалуй, одним из самых сложных решений в её жизни. «Я хотела доказать себе, что я существую не зря. Я хотела доказать себе, что моё существование имеет значение и что я заслуживаю жить», — прошептала она. «Я думал, что если смогу спасти Саске Учиху, последнего Учиху, шиноби, который спас страны стихий, от депрессии, то это наверняка докажет, что моё существование не бессмысленно. Это докажет, что я не бесполезен». Он вздохнул. Она занервничала ещё больше. «Я посвятил себя твоему спасению. Я пообещал себе, что сделаю всё возможное, чтобы спасти тебя, потому что я никогда не был доволен собой». Она всё ещё боялась встретиться с ним взглядом. Её руки дрожали. Было больно произносить всё это вслух. «Ты сказала, что хочешь узнать меня всю. Теперь ты знаешь, что скрывается за милой улыбкой и фальшивой внешностью. Ничего особенного. Всего лишь девушка, которая ненавидит себя». Он опустил взгляд. Ей оставалось только наблюдать за ним краем глаза. «Знаешь, почему я избегаю Ханаби? Я слишком боюсь встретиться с ней лицом к лицу, потому что её вид лишь напомнит мне, как сильно я себя ненавижу». Мирай заплакала. Малышка проснулась. Она пошла в комнату Куренай. Малышка хихикнула, увидев её. Её настроение немного улучшилось. Дети всегда поднимали ей настроение Когда она вернулась, Саске уже был на ногах. Мираи взвизгнула, увидев его, и протянула к нему руки. Саске смотрел на малышку с едва заметной улыбкой. Увидеть его улыбку было большой редкостью. Он погладил её по голове. Малышка была на седьмом небе от счастья. Этот милый момент немного снял напряжение. Мираи обожала его. Она гадала, каким он будет отцом. Её щёки покраснели от разыгравшегося воображения. «Я ухожу». Его заявление застало её врасплох. Он уже уходит? Что за срочность? Они даже не закончили разговор. «Прости меня», — сказала она. Его взгляд стал рассеянным. Казалось, он погрузился в свои мысли. Его взгляд снова стал ясным. Он ещё раз взглянул на неё, прежде чем выйти из квартиры. Она смотрела на то место, где они сидели всего несколько минут назад. Почему он никак не прокомментировал то, что она ему рассказала? Она показала ему себя с самой неприглядной и ранимой стороны, но ему нечего было ей сказать? Он даже не выразил гнева или разочарования по поводу её скрытых мотивов. Он даже не попытался убедить её в том, что она заслуживает жить, или в том, что ей нужно перестать ненавидеть себя. Он не сказал абсолютно ничего. Ему было всё равно? Он мог бы остаться, даже если бы ему нечего было ей сказать. Не нужно было так уходить. Крошечная ручка Мирии коснулась её лица. Малышка смотрела на свою крошечную влажную ладошку большими любопытными красными глазами. Она поняла, что плачет. Наверное, она плакала, потому что чувствовала себя униженной и брошенной. Почему она чувствовала себя дурой из-за того, что открыла ему душу? Может быть, он понял, насколько она жалка. Насколько она бесполезна. Она была настолько жалкой, что даже такой израненный и избитый, как он, смотрел на неё свысока. Во всём этом была виновата она. Теперь она была молодой женщиной, но всё ещё оставалась той же никчёмной Хинатой. Киба лежал на земле. Он был неподвижен, как камень. Область вокруг его сердца была обуглена. От обгоревшей плоти исходил ужасный запах. Со всех сторон доносились крики. Хината остановилась рядом с ним. Она закрыла рот руками и издала душераздирающий крик, который пронзил небо. Сквозь крики доносилось щебетание птиц и треск искр. Он посмотрел на свою руку и заметил ослепительный свет Чидори. Киба упал из-за своего Чидори. Рядом с ним появилась его мать. Она заметила тело Кибы, лежащее у их ног, и повернулась к нему. Её лицо было мрачным, а в глазах не было любви. Она была так же молода, как и в тот раз, когда он видел её живой. «Ты мне не сын. Сделай миру одолжение и умри. От твоего существования больше вреда, чем пользы.» Микото Учиха указал пальцем на кричащую Хинату. «Посмотри, что ты с ней делаешь. Освободи её. Ты только и делаешь, что причиняешь ей боль снова и снова». Он резко открыл глаза. Он уставился в пустой потолок. Сны были действительно беспощадны. Он встал с футона и вышел на улицу. Полуночный воздух окутал его обнажённое тело холодом. Воздух был освежающим. На звёздном небе светила полная луна. Он улыбнулся, несмотря на то, что только что очнулся от кошмара. Он улыбнулся, потому что впервые за долгое время почувствовал себя прежним. Он не ощущал пустоты внутри себя. В тот день Хината дала ему цель. Опыт, который он приобрёл за последние месяцы, и обилие времени, которое он мог посвятить размышлениям о жизни, привели его к ряду открытий. Чтобы быть счастливыми, людям нужны цели в жизни. Он был убеждён, что люди не созданы для того, чтобы просто стоять и смотреть, как идёт время. Люди должны ставить перед собой цели и действовать. Цели придают жизни смысл. У многих людей было искажённое представление о свободе. Они думали, что отсутствие необходимости работать даст им свободу. Теперь он был убеждён в обратном. Когда тебе нечего делать, ты не становишься свободным. Когда тебе нечего делать, твоя жизнь кажется бессмысленной. Как ты можешь называть себя свободным, если ты скован чувством бессмысленности? Многие люди мечтали о таком образе жизни, как у него. Благодаря наследству он мог ни в чём себе не отказывать, не пошевелив и пальцем. Ему не нужно было работать, чтобы прокормить себя. У него не было профессии. У него не было детей, которых нужно было воспитывать. Он был свободен от каких-либо обязанностей и обязательств. Ему совершенно нечего было достигать и нечего было выполнять. Люди, которые не знали ничего лучшего, завидовали его жизни. Они думали, что он живёт в раю. Он насмехался над ними. Если бы они только знали, насколько пусто такое существование. Наличие цели для достижения обеспечивало целеустремлённость. Желание достичь этой цели обеспечивало мотивацию. Достижение этой цели после выполнения необходимой работы обеспечивало удовлетворение. Как он мог быть счастлив без целеустремлённости и мотивации? Как он мог быть доволен своей жизнью, если не чувствовал удовлетворения? Теперь, когда у него появилась цель, его жизнь уже не казалась такой невыносимой. Его цель не была долгосрочной. После её достижения ему нужно будет найти другую. Ему нужно было всеми силами стараться сделать свою жизнь более сносной. Он вздрогнул, когда его осенило тревожное осознание. Пытался ли он преодолеть тьму в своей жизни? Была ли надежда, которую вселила в него Хината, проявлением воли к борьбе? Поддавался ли он надежде? Он был жалок. Он был настолько труслив, что его бросало в дрожь при мысли о борьбе с тьмой, которая определяла его жизнь. Неужели он так боялся бороться за своё счастье и внутренний покой? Нет. Он не боролся с тьмой. Он просто пытался сделать свою реальность более сносной. Наличие цели само по себе не избавит его от тьмы. Чтобы избавиться от тьмы, ему нужно было простить себя, убить живущую в нём ненависть и преодолеть свою травму. Эта мысль принесла ему облегчение. Почему ему казалось, что он обманывает себя? Почему ему казалось, что он действительно сопротивляется тьме? Попытался бы он противостоять хотя бы одному аспекту тьмы несколько месяцев назад? Неужели слова Хинаты натолкнули его на мысль о том, чтобы вступить в бой? Мысль о том, что его решимость не вступать в бой рушится, пугала его. Он чувствовал себя маленьким ребёнком, который потерялся в толпе и не может найти свою маму. Его разум решил ещё больше позлить его и напомнил о словах Гая. Счастье кажется таким недостижимым, поверь мне, я знаю, но оно прямо за этой завесой тьмы. Оно прямо за этой завесой Я не говорю, что моя трагедия похожа на вашу, но я знаю, что вы тоже можете преодолеть тьму в своей жизни Ты будешь сражаться, Саске? Он вдохнул. Выдохнул. Вдохнул. Выдохнул. Вдохнул. Выдохнул. Вдохнул. Выдохнул. Ты будешь сражаться, Саске? Слова Гая в конце концов всплыли у него в памяти. На его лице появилась довольная ухмылка. Он рассмеялся. Он смеялся до тех пор, пока у него не заболели бока. Иметь цель — это потрясающе. Это воодушевляет. Перед его мысленным взором возникло лицо Хинаты. Её самооценка была подорвана. Неудивительно, что она, казалось, не верила ему, когда он говорил, что она особенная. Её откровение оставило горький осадок у него во рту. Он знал, что она была травмирована, но всегда думал, что ей живётся гораздо лучше, чем ему. Теперь он знал, что она была почти так же сломлена, как и он. Он сделает всё необходимое, чтобы спасти её от самой себя. Он собирается помочь ей научиться любить себя. Он не позволит ничему встать у него на пути. Он подозревал, что её клан был главным виновником того, что она потеряла уверенность в себе. Он начинал ненавидеть этот клан самодовольных снобов. Он начал понимать, почему его отец никогда не говорил ничего хорошего о клане Хьюга. Он не мог не осознавать лицемерия своей цели. Его целью было помочь ей справиться с демонами, хотя он и сопротивлялся её попыткам заставить его сделать то же самое. Это не имело значения. Он с радостью стал бы лицемером, если бы его усилия хоть немного подтолкнули её в правильном направлении. Забытое чувство воодушевления от наличия цели вытеснило все мысли о сне. Он ещё раз взглянул на вход, обозначенный цифрой 3B. Было чуть больше шести. Хината сообщила ему, через какой выход часто уходит с работы человек, которого он ждёт. Она не спросила, зачем ему эта информация. Он надеялся, что не пропустит её. Он решил, что уйдёт, если она не появится в ближайшие пять минут. Он заметил её как раз в тот момент, когда собирался уходить. На ней была чёрная плиссированная юбка и светло-белая рабочая куртка. Её розовые волосы были собраны в хвост. Через плечо была перекинута красная сумка-мессенджер. Хината и Ино шли рядом с ней. Она рассмеялась над чем-то, что сказала Ино. С их встречи прошла неделя. Его взгляд задержался на Хинате. Наблюдая за ней, он почувствовал тоску. Почему он такой трус и не говорит ей о своих чувствах? Может, он колеблется из-за Саске? Он вздохнул. Скоро ему придётся ей всё рассказать. Улыбка Сакуры померкла, когда он подошёл к троице. «Ино. Хината. Сакура», — поздоровался он. «Сино-кун». От улыбки Хинаты у него засосало под ложечкой. — Сино, — подтвердила Ино. Сакура не ответила ему. На самом деле она старалась не смотреть на него. «Ты не против, если я украду у тебя Сакуру? Мне нужно кое-что с ней обсудить». «Нет. Вовсе нет», — ответила Ино. Хината кивнула в знак согласия. Сакура не ответила. Ино посмотрела на Сакуру, приподняв бровь. Она обменялась взглядом с Хинатой. Хината пожала плечами, как бы говоря, что она ничего не знает о причинах такого поведения Сакуры. «Увидимся завтра, девочка с чёлкой». «Пока, Сакура-тян». Хината и Ино ушли. Он смотрел им вслед, пока они не скрылись за поворотом оживлённой улицы. Температура упала. Его охватило неприятное чувство. Сакура не поднимала глаз. Он подошёл к ней и посмотрел на неё сверху вниз. Она была примерно на 10 сантиметров ниже его. Он почувствовал к ней сексуальное влечение, которого раньше никогда не испытывал. После их встречи он стал испытывать к ней сексуальное влечение. «Сакура». В его памяти начали всплывать воспоминания о том дне. Он помнил все ощущения. Ощущение её губ. Ощущение её груди. Её нежные руки, обнимающие его лицо. Мягкость её кожи. Ощущение её зубов, впивающихся в его шею. Он усилием воли отбросил эти мысли. Наконец она посмотрела на него яростным зелёным взглядом. «Пожалуйста, оставь меня в покое, Сино». Она обошла его и ушла. Он догнал её и пошёл рядом. Он не мог допустить, чтобы всё так закончилось. Им нужно было всё исправить. Ему придётся проявить упорство, чтобы загладить свою вину. «Что ты делаешь? Ты что, не понимаешь намёков? Я не хочу, чтобы ты приближался ко мне». «Я не оставлю тебя в покое, пока ты не дашь мне возможность высказаться». Она сердито посмотрела на него. «Как хочешь». Она делала вид, что его здесь нет, но он упорно следовал за ней. Прошло больше двадцати минут, а она продолжала притворяться, что его не существует. Они подошли к её многоквартирному дому. Он смутно припоминал, как Киба говорил, что Сакура недавно переехала от родителей. Он шёл за ней до самой двери её квартиры на третьем этаже. Она сердито поискала ключи в сумке и нетерпеливо открыла дверь. Она вошла в квартиру и с грохотом захлопнула дверь. Он вздохнул. Это была очень утомительная игра, но ему ничего не оставалось, кроме как подыгрывать. Он постучал. Ответа не последовало. Он плюхнулся на ковёр и сел, прислонившись спиной к стене напротив её двери. Он чувствовал себя виноватым за то, что загнал её в такой угол, но это было к лучшему. То, что произошло в тот день, нельзя было просто оставить без внимания. Это было слишком важно, чтобы просто замять дело. Он был уверен, что просидел там почти час. Он начинал злиться. Он действительно загнал себя в глубокую яму, поддавшись своим сексуальным желаниям. Он проклинал свою импульсивность и глупость. Дверь медленно распахнулась, заскрипев петлями. Сакура стояла перед ним босиком. Она сняла куртку и теперь была одета в белую мужскую футболку оверсайз. На ней была спираль Удзамаки. Вероятно, она принадлежала Наруто. Она прислонилась к дверному косяку. Её глаза покраснели, как будто она плакала. «Хочешь зайти?» — прошептала она. Он вошёл в её квартиру. Когда он проходил мимо неё, его обоняние уловило аромат её волос. Этот аромат пробудил в нём воспоминания. Это была квартира-студия. Гостиная и кухня находились в одной комнате. Мебель была минималистичной. В квартире было много книг — на книжной полке и на письменном столе в углу. У них были схожие вкусы. Он представлял, что его квартира будет похожа на её квартиру, если у него когда-нибудь будет своя. Хотя в его квартире было бы чище. Там царил лёгкий беспорядок, которого его чрезмерно организованный характер никогда бы не допустил. Он сел на бежевый диван. Она села напротив. Повисла самая неловкая тишина в его жизни. Он чуть было не похвалил её квартиру, чтобы разрядить обстановку, но решил сразу перейти к делу. «Мне не следовало так себя вести. Ты была не в том эмоциональном состоянии, и я этим воспользовался. Мы сидим здесь, потому что я не смог сдержаться», — начал он. «Прости меня за то, как я вёл себя потом. Дело было не в том, что я не мог смотреть на тебя, потому что ты вдруг стала мне противна. Я не мог смотреть на тебя, потому что мне было стыдно за то, что я с тобой сделал». Он снял очки и повернулся к ней. Она робко посмотрела ему в глаза. «Прости, что обидел тебя, Сакура. Надеюсь, ты сможешь меня простить». Она посмотрела вниз. «Это не совсем твоя вина. Ты же знаешь, что это не так. Я просто несправедливо свалила всё на тебя. Я внушила тебе эту мысль и позволила тебе прикасаться ко мне. Я хотела, чтобы ты прикасался ко мне», — заявила она, прежде чем закрыть лицо руками. «Я чувствую себя такой дурой. Я собиралась без раздумий отдать тебе свою девственность». Он неловко поёрзал. Её слова не уменьшили его чувства вины. «Мы оба виноваты, Сино. Мне было больно из-за Саске, а тебе — из-за Хинаты. Мы цеплялись друг за друга и в процессе потеряли себя». Она подняла лицо, которое до этого закрывала руками. Её нижняя губа задрожала. «Я так растерялся, Сино». У нее потекли слезы. «Саске так долго определял мою жизнь, что я уже не знаю, кто я без него. Все, что я делала, так или иначе было связано с ним. Я усердно тренировалась ради Саске. Я выкладывалась ради Саске. Именно из-за него я стала ученицей госпожи Цунаде». Ему было неловко из-за плачущей куноичи рядом с ним. Он не знал, что ей сказать. «Я была глупа, придавая такое значение этому парню. Теперь я страдаю от кризиса идентичности вдобавок к разбитому сердцу. Я жалкая». Сакура была известна своей силой и выдающимися способностями в области медицины, но он сомневался, что многие знали, насколько она эмоциональна. Он подумывал о том, чтобы уйти и позволить ей самой разобраться со своими проблемами. Он не собирался лечить разбитых горем девочек-подростков. Эта мысль казалась ему неправильной. Он должен был возместить ей ущерб за то, что с ней сделал. Он не мог просто сбежать. Кроме того, он сомневался, что оставить её в таком состоянии будет легко. «Когда ты в последний раз что-нибудь пил?» «Я не помню. Почему ты спрашиваешь?» Он встал и подошёл к вешалке, которую заметил рядом с дверью. Он расстегнул куртку, снял её и повесил на вешалку. На нём осталась сетчатая рубашка с короткими рукавами, которая была практически прозрачной. Он подошёл к кухне и повернулся в её сторону. Сакура опустила взгляд на его торс, задержалась на мгновение и виновато отвела глаза. Возможно, снимать куртку было не самой лучшей идеей, учитывая то, что между ними произошло. Он облокотился на кухонную стойку. «Вода ? Чай ? Или любой другой напиток ? Что вы предпочитаете ?» Его слова смутили ее. «Ты уже выплакала все глаза. Я не могу допустить, чтобы твой мозг отключился из-за обезвоживания. Это было бы пустой тратой хорошего мозга». «Вы ведь знаете, что для того, чтобы органы начали отказывать, требуется как минимум четыре дня обезвоживания, верно?» — Значит, ты не хочешь ничего выпить? «В холодильнике есть сок». Она указала ему на шкаф, где стояли стаканы. Он достал сок и налил ей чашку. Налил себе стакан воды. Дал ей сок и сел. Она сделала глоток и посмотрела на него. «Почему ты снял куртку?» — смущённо спросила она. «С таким же успехом я мог бы устроиться поудобнее. У меня такое чувство, что я пробуду здесь ещё какое-то время.» Она недоумённо посмотрела на него. «Не знаю, в курсе ли вы, но Абураме время от времени предлагает услуги по прослушиванию. Я достаточно великодушен, чтобы предложить вам бесплатную сессию». В её глазах появилось понимание. «Так как же именно работает эта услуга?» «Ты высказываешься, а я слушаю. Иногда я могу перебить тебя, чтобы задать пару вопросов или дать мудрый совет». «Ух ты. Мой личный психотерапевт». «Ещё лучше. Терапевт, который может управлять роем насекомых. Думаю, можно с уверенностью сказать, что у моих конкурентов нет шансов против меня». Она улыбнулась. Сделала ещё один глоток и вытерла слёзы. Её щёки залились густым румянцем. «Спасибо, Сино. Ты отличный парень. Хинате повезло, что ты обратил на неё внимание». Он был с ней не согласен. Он был не самым лучшим парнем. Возможно, слово «порядочный» подошло бы ему больше. У него была своя доля недостатков и промахов. Из-за своих недостатков он и сидел там. Она придвинулась к нему поближе. Она приняла его предложение и дала волю чувствам. Он не ожидал, что останется там до полуночи. Спасибо, что снова нашли время прочитать мою работу. Должен сказать, что я очень рад, что история развивается. Я также очень благодарен вам за то, что вы находите время писать отзывы. Это мотивирует меня и помогает собраться, когда я чувствую себя подавленным. Пожалуйста, поделитесь своим мнением обо всём. Чем подробнее будет отзыв, тем лучше. Берегите себя. {Бессмертный Мудрец} « Первый « Предыдущий Глава 18 из 22 Следующий » Хината ! Твой парень пришёл тебя навестить !" Это заявление застало её врасплох. Было очевидно, кто её так называемый парень. Она не видела его два дня. Прошло два дня с тех пор, как она открылась ему, а он ушёл, не сказав ни слова в ответ на её признание. Она боялась встречи с ним. Выдержат ли их отношения это испытание? Что она будет делать, если её признание разрушит их отношения безвозвратно? Она старалась не думать о таких мрачных вещах. Она нашла Куренай у двери. Та даже не пыталась скрыть свою настороженность. Можно с уверенностью сказать, что все, кто был на вечеринке у Шикамару, опасались Саске. Она точно не забыла, каким злым он тогда казался. Она перевела взгляд на него. Перед ней стоял человек, который являлся ей в самых страшных кошмарах и самых сладких снах. Она хотела бы держаться от него подальше и никогда больше с ним не встречаться. Но в то же время она хотела бы никогда его не покидать — быть привязанной к нему, как корень к виноградной лозе. Она хотела бы не иметь с ним ничего общего. Но в то же время она хотела бы участвовать во всех аспектах его жизни. Чувства — такая глупая и противоречивая штука. Куренай бросила на него угрожающий взгляд, прежде чем отойти в сторону. Она, та самая трусиха, которая боялась встретиться взглядом даже с собственной сестрой, не смотрела ему в глаза и вместо этого уставилась ему в грудь. «Ты голоден?» Она набралась смелости и посмотрела ему в глаза. Он безучастно смотрел на неё сверху вниз своими пронзительными чёрными глазами — глазами, которые иногда заставляли её забывать, что она хотела сказать, когда она смотрела в них. Теперь эти глаза видели её такой, какая она есть, — ненавидящей себя паршивой овцой, которая видела в нём инструмент, с помощью которого она могла убедить себя в том, что заслуживает жить. Он приподнял брови, увидев, что она молчит. «Да ? Нет ?» Его голос вырвал её из раздумий. Он спрашивал, не голодна ли она. Ей отчаянно хотелось услышать, что он думает о её признании, а он спрашивал, не голодна ли она. На мгновение он перестал казаться человеком, тонущим в мрачных пучинах тьмы. На мгновение он перестал казаться человеком, обременённым многими печалями. Он показался ей глупым человеком — клоуном, который дурачится, чтобы развлечь публику. — Да. «Надень ботинки. Мы выходим». Он ждал её в коридоре. Она машинально надела обувь. Она заглянула в комнату Куренай, чтобы сообщить ей, что уходит. Куренай пробормотала что-то о том, что они с Саске слишком одержимы друг другом. Она последовала за тем, кто вызывал у неё беспокойство. Она остановилась, когда они спустились по лестнице. Он повернулся к ней, а она скрестила руки на груди. «Ты не сказал ни слова о том, что я тебе тогда сказал». «Что ты хочешь, чтобы я сказал?» «Что-то». Она хотела, чтобы он сказал ей, как сильно он её предал. Она хотела, чтобы он сказал ей, как сильно он зол. Она хотела, чтобы он сказал ей, что она ужасный человек. Она хотела услышать, что она эгоистична, склонна к манипуляциям и лжива. Она хотела, чтобы он обнял её и попытался убедить в том, что она достойна жить. Она хотела, чтобы он успокоил её, даже если она ему не поверит. Она хотела, чтобы он посмотрел ей в глаза, чтобы в его взгляде горела уверенность, способная свернуть горы, и сказал, что она особенная. В конце концов, она пыталась изменить его, чтобы почувствовать себя особенной. Она хотела, чтобы ей сказали, что она особенная, даже если это было неправдой. «Ты хотел использовать меня. Ты видел во мне лишь средство, чтобы почувствовать себя лучше. Всё дело было в тебе. Теперь понятно, почему ты так настойчиво пытался меня спасти, хотя едва меня знал». Она чувствовала себя такой беззащитной. Одежда на её спине была бесполезна, она не защищала от посторонних взглядов. Её уродство было выставлено на всеобщее обозрение. Она отвела взгляд. «Сначала я подозревал, что у тебя есть скрытый мотив, но потом ты отлично справилась, заставив меня ослабить бдительность. Ты умеешь обезоруживать людей, надо отдать тебе должное». Она чувствовала себя такой грязной. Она чувствовала себя скользкой, как змея. «Не могу сказать, что я удивлён. Люди использовали меня всю мою жизнь. Орочимару, Итачи, Обито. В этом нет ничего нового». По его лицу и непринуждённому тону можно было подумать, что он говорит о чём-то обыденном, например о погоде. Тяжёлый взгляд выдавал его истинные чувства. «Забавно, что правда всегда выходит наружу, не так ли?» В его тоне не было враждебности, но каждое его слово разрывало её на части. Она хотела сбежать. Ей надоело слышать правду. «Ты притворился, что хочешь пойти куда-нибудь поесть, чтобы выманить меня из Куренай и сказать мне это?» На них опустилась тишина. Было мучительно осознавать, что их связывает, но в то же время не быть уверенным в будущем их отношений. Разрушит ли их её правда? Пришло ли время расстаться? Эта мысль приводила её в ужас. Ей было почти физически плохо. Она снова поняла, что слишком привязана к нему. Она почувствовала, как к горлу подступает ком. Возможно, сомнения, которые она испытывала по поводу их отношений с тех пор, как они познакомились, были всего лишь предчувствием. Она начала паниковать. Она не была готова сдаться. «Я голоден. К тому же мне не хочется готовить самому. Я давно тебя не видел, поэтому решил, что смогу убить двух зайцев одним выстрелом, если ты составишь мне компанию. Без тебя жизнь становится немного скучной». Она потеряла дар речи. Вероятно, она выглядела ошеломлённой. Его следующий вопрос показал ей, что он прочитал её мысли. «Ты думал, я с тобой покончил?» Он казался оскорбленным. «Не поэтому ли ты сбежал, Саске? » «Ты в очень плохом состоянии, Хината. Я знал, что у тебя есть свои проблемы, но не подозревал, что они настолько серьёзны. Ты не намного лучше меня». «Значит, ты сбежал, потому что...» Она всё ещё не понимала. «Ты застал меня врасплох. Я не знала, что тебе сказать. Поэтому я убежала». Он придвинулся ближе, вторгаясь в её личное пространство. Его пальцы коснулись её подбородка. Тепло его пальцев успокаивало. Он приподнял её подбородок, чтобы компенсировать разницу в росте. Его глаза были похожи на чернила. Она почувствовала знакомое желание съёжиться под пристальным взглядом его тёмных глаз. Это желание напомнило ей о том, как она реагировала, когда Наруто смотрел на неё. «Мы с вами на одной волне?» — спросил он. Ей удалось расшифровать вопрос: «Я тебе так же дорог, как ты мне?» — Да. «Так почему же я должен так легко тебя отпустить?» Её сердце забилось чаще. Она с трудом сглотнула. «Если я не прощу тебя за это, это будет лицемерием, тебе не кажется? Я не могу продолжать только брать. Я тоже должен отдавать». Его взгляд стал печальным. «Я и представить себе не мог, что ты ненавидишь себя. Я...» «Ты всё ещё считаешь меня красивой после того, как увидел меня настоящую? Эту ненавидящую себя личность?» — Да. Она горько улыбнулась. «Лжец». «Я сказал, что ты красивая. Я никогда не говорил, что ты идеальна». Он прижал палец к её груди. «Я по-прежнему считаю, что ты прекрасна внутри, несмотря на уродство ненависти, которую ты испытываешь к себе. Безупречной красоты всё равно не существует». Он казался таким убеждённым в своих словах. Она была уверена, что почти поверила бы ему, если бы он сказал, что купил для неё небо. Его слова не произвели на неё впечатления, но ей хотелось бы, чтобы это было так. Его взгляд опустился на её губы и задержался там. От такого внимания её щёки заалели. - Принцесса ? Почему ей так понравилось прозвище, которое он ей дал? — Да? Он посмотрел ей в глаза. «Я голоден. Пойдём». В следующее мгновение он уже спускался по лестнице. Её губы дрогнули в улыбке. Она последовала за своим нетерпеливым спутником. «Ты выглядишь ужасно». Её кожа была бледнее обычного. Под усталыми глазами залегли тени. Она устало ссутулилась. Она выглядела совершенно разбитой. Она выглядела ужасно. Его сердце наполнилось тревогой. Солнце зашло около двух часов назад. «Что случилось? » Её нижняя губа задрожала. Он отошёл в сторону, пропуская её. Она прошла в гостиную и села на диван. Она мрачно смотрела на свои руки. «Не хотите ли чего-нибудь выпить?» Она покачала головой. Он сел рядом с ней на диван. Она сняла туфли, придвинулась ближе к нему и свернулась калачиком. Она положила голову ему на грудь и положила одну руку ему на сердце. Он обнял её за плечи и притянул к себе. Фруктовый аромат её волос окутал его. Она крепко вцепилась в его рубашку и начала всхлипывать. На его грудь начали капать слёзы. Она чувствовала себя невероятно хрупкой, когда плакала. Ему казалось, что малейшее неосторожное движение может её погубить. Её мрачное состояние вызывало у него беспокойство. Через некоторое время она перестала плакать. Он прислушивался к тихому тиканью часов и её дыханию. В конце концов её дыхание выровнялось. Она была слишком измотана. Она уснула. Он наблюдал за тем, как ровно поднимается и опускается её грудь, и за её слегка приоткрытыми губами. В животе у него образовался комок дискомфорта. Прошлой ночью он почти не спал. Звук её ровного дыхания и равномерное тиканье часов действовали на него гипнотически. Этот звук убаюкал его, и он заснул без сновидений. Его разбудило лёгкое прикосновение к груди. Она не спала и рассеянно водила указательным пальцем по его груди. Дезориентация и сонливость, которые он ощущал, говорили о том, что он проспал больше часа. Он опустил взгляд и увидел, что на него смотрят лавандовые глаза. «Долгий день?» Она не ответила. Похоже, она не хотела говорить о том, почему оказалась в таком состоянии. Он начал гладить её по волосам. «Это была двойная смена», — ответила она несколько минут спустя. Когда она говорила, её грудь соприкасалась с его грудью. Он устроился поудобнее. Она прижалась к нему. Долгий рабочий день не мог объяснить, почему она была в таком состоянии. «Женщина умерла при родах. Дочь выжила. У женщины была старшая дочь, которой четыре года. Старшая дочь очень похожа на свою умершую мать. У неё бледная кожа и тёмные волосы», — прошептала она. Теперь он понимал, почему она так расстроена. Этот случай разбередил старую рану. «Я не мог перестать думать о том, как наша мать погибла при схожих обстоятельствах и оставила нас без матери. Прошло много времени с тех пор, как мысли о ней причиняли мне такую боль». Её голос был мягким, но печальным. Как дождь на похоронах. «Я был в ужасном состоянии. Это сказывалось на моей работе. Моя начальница Мито-сан сделала мне выговор. Нет, она оскорбила меня в присутствии коллег. Она унизила меня и заставила почувствовать себя никчёмным перед всеми». Он уже презирал её начальника. «Я не знаю, что она против меня имеет. Она постоянно провоцирует меня и ведёт себя так, будто я не заслуживаю работать здесь. Это больно». Он подумал о том, чтобы навестить начальника Хинаты, но решил этого не делать. Ей бы вряд ли понравилось, если бы он пригрозил покалечить её начальника. «Обычно я не обращаю внимания на её поведение, но сегодня я был не в себе. Я просто не мог этого вынести. Я бросился в ванную и заплакал». Она, как ни странно, снова заплакала. Он притянул её к себе. «Куренай нет дома, поэтому я пришла сюда. Я просто не хотела оставаться одна, — сказала она. — Я ужасная сестра, не так ли? Я должна присматривать за Ханаби. Думаю, это просто ещё один провал в моём списке». «Ещё не поздно наладить отношения с сестрой». Она не ответила. Отношения Хинаты с сестрой беспокоили его. Он бы всё отдал, чтобы у него снова появился брат или сестра. Брат или сестра Хинаты были живы, но они не общались. «Я устал думать о грустных вещах. Расскажи мне что-нибудь». Она снова начала водить пальцем по его груди. Он уткнулся носом в её волосы и вдохнул их аромат. — Какой из них? «Любой». «Замечательно. Великий Саске Учиха превратился в рассказчика. Что дальше? Няня?» В его мыслях появилась дочь Куренаи. Он остановил её, прежде чем она успела ответить. «Не отвечай на это». Она улыбнулась впервые за весь вечер. Это была слабая улыбка. «Жил-был мальчик из клана Учиха, который встретил девочку из клана Хьюга под деревом ёсино». Она пошевелилась. Он почувствовал, как её лоб коснулся его шеи. «И что же этот парень из клана Учиха подумал об этой девушке из клана Хьюга?» — прошептала она. «Он считал её избалованной принцессой, которая ничего не знает о жизни. Симпатичная, но ничего не стоящая. Если честно, он её ненавидел». «Мне не нравится этот парень из клана Учиха. Он такой подлый». «Однако она доказала, что он ошибался. В конце концов он понял, какая она особенная. Он также понял, что она такая же, как он. Она была изранена и страдала в душе». На какое-то время их окутала тишина. «А что девочка из Хьюга думала о мальчике из Учиха?» — спросила она. «Ей показалось, что от него плохо пахнет, и она сказала ему, что ему нужно принять ванну.» Она хихикнула. Её смех немного развеял мрачную атмосферу. Между ними воцарилась уютная тишина. Он обнимал девушку, которая покорила его сердце. От неё пахло лавандой и виноградом. «У меня тоже есть история». «Продолжай», — ответил он, не открывая глаз. «Жила-была девочка из клана Хьюга, которая встретила мальчика из клана Учиха под деревом ёсино». «Тебе совсем не стыдно за такой вопиющий плагиат?» «Совсем ничего». Он вздохнул. «Что эта девушка из Хьюга думает о парне из Учиха?» «Он выглядел пугающе и грустно. Она с трудом могла смириться с тем, как грустно он выглядел. А ещё ей казалось, что он холодный». «Изменилось ли её мнение о нём?» «Да. Она обнаружила, что он не такой страшный, как ей сначала показалось. На самом деле он был обычным человеком, который стал жертвой жестокой судьбы. Она также узнала, что он не такой уж бессердечный. Она поняла, что он понимает её как никто другой. Они неплохо ладили, пока не ссорились. Между ними возникла сильная связь. В конце концов он ей понравился. В конце концов он ей очень понравился». Она прикрыла рот рукой, зевнув. «Она также обнаружила, что после того, как он принял душ, от него не так уж плохо пахло». Он ухмыльнулся. «К чему это приведёт?» Она улыбнулась. «Я не знаю. Сценарий всё ещё пишется. Единственное, в чём я уверен, так это в том, что сейчас они очень заботятся друг о друге. Может быть, в какой-то момент они начнут быть честными друг с другом и просто скажут то, что нужно сказать». Её намёк заставил его напрячься. «Как бы всё ни сложилось, я просто надеюсь, что в конце концов они оба обретут счастье. Они не могут провести всю жизнь во тьме. Когда-нибудь солнце должно засиять». «Ты голоден?» Она кивнула. Отстраняться от неё было более чем неприятно. Он разогрел остатки своей последней трапезы, подал еду и принёс её ей. По тому, с каким энтузиазмом она ела, он понял, насколько она голодна. После еды она помыла тарелку. Она застала его за чтением. Она взяла книгу с полки и присоединилась к нему на диване. Объятия, судя по всему, всё ещё были в планах. Он был не против. Он не собирался полностью лишать себя её общества, хотя и хотел сохранить их отношения в платоническом ключе. Это было бы слишком больно. По крайней мере, он мог позволить себе обнять её. Они читали почти два часа, время от времени переговариваясь. «Тебе нужно пойти домой и отдохнуть». Казалось, она не знала, что ответить. «Я не хочу сегодня быть одна, — прошептала она. — Можно я...» Он встал и потянулся, прежде чем вернуть книги на полку. «Можешь воспользоваться моим футоном». Он стоял в коридоре и ждал, когда она выйдет. Она вышла. Она нерешительно остановилась у двери, пока он рылся в шкафу. «Тебе ведь нужно во что-то переодеться, верно?» «Нет», — быстро ответила она. Он посмотрел на неё, приподняв бровь. Она смутилась. — То есть да. Он достал шорты, в которых собирался спать, и серую футболку с длинными рукавами для неё. Он бросил ей футболку. Она поймала её в воздухе. — Спасибо. Она скрылась в ванной. Он переоделся в то, в чём собирался спать. Он взял дополнительное одеяло и подушку и бросил их в гостиной. Он уступил свой футон и свою спальню женщине. Он будет спать на диване ради неё. Как низко пали сильные мира сего. Он вернулся в комнату и стал ждать её. Он перевёл взгляд на неё, когда она вышла из ванной. Он тут же пожалел, что вернулся в спальню. Оглядываясь назад, он понимает, что было большой глупостью ждать, пока она выйдет, чтобы убедиться, что она устроилась на ночь. Это была невинная оплошность, но всё же большая глупость. Из-за своей глупости он оказался в затруднительном положении. Он сглотнул, любуясь открывшимся видом. Рубашка прикрывала только её ягодицы и немногое ниже. Из виду была скрыта только верхняя часть бёдер. Остальная часть её стройных ног была полностью обнажена. Где, чёрт возьми, были её шорты из спандекса? Куноити всегда их носила. Что заставило её забыть о них? Рубашка была рассчитана на гораздо более широкие плечи. Она сползала набок, соблазнительно обнажая значительную часть шеи. Рукава были слишком длинными. Руки полностью скрывались в них. По какой-то причине это делало её ещё привлекательнее. Может, ему стоило заставить её спать полностью одетой. Возможно, он не сгорал бы от желания, если бы она была полностью одета. Все эти безумные мысли не роились бы у него в голове. Некоторое время они стояли неподвижно. Она не смотрела ему в глаза с тех пор, как вышла из ванной. Её взгляд был устремлён в пол. Её щёки пылали. В конце концов он чудом нашёл в себе силы выйти из комнаты. Он больше не собирался с ней разговаривать. — Подожди. Её взгляд упал на его грудь, а затем быстро скользнул в сторону. Она покраснела ещё сильнее. Он вспомнил, что на нём нет рубашки, и мысленно выругался. Она подошла к нему. У него на затылке встали дыбом волосы. Она остановилась перед ним и скрестила руки на груди. «Вам что-нибудь нужно?» Она покачала головой. Её волосы были собраны в небрежный пучок, открывавший шею. Он заставил себя не смотреть на соблазнительные изгибы. Она преодолела смущение и посмотрела на него. «Спасибо, что позволил мне побыть плаксой». «Однажды мне придётся дать волю своему внутреннему нытику, чтобы мы сравнялись». Она закатила глаза. «Пожалуйста, не надо. Это будет выглядеть не очень хорошо». «Тебе можно быть плаксой, а мне нет?» «Точно так же, как твоя внешность не подошла бы мне. Представь, что я ношу твою одежду». В её словах прозвучала ирония. На ней его рубашка смотрелась лучше, чем когда-либо будет смотреться на нём. «А если серьёзно, спасибо, что позволил мне быть уязвимой». «Мы — команда, помнишь? Мы заботимся друг о друге». Она нежно улыбнулась ему. Улыбка исчезла так же быстро, как и появилась. Она сделала шаг назад, словно стоять так близко к нему было опасно. Она уставилась себе под ноги. «Что случилось?» — Ничего. «Тогда почему ты отводишь взгляд?» Она подняла глаза. — Я не такой. «Так и было». Его ответ разозлил её. Она сердито посмотрела на него. Он приподнял бровь. «Почему ты злишься?» Яркий свет усилился. «Кто сказал, что я злюсь?» Женщины порой ведут себя странно. Она злилась на него, хотя он не сделал ничего, что могло бы вызвать её гнев. Он задумался, как разрядить обстановку. «Ты же не собираешься отравить меня, пока я сплю, не так ли?» Она казалась оскорбленной. «С чего ты взял, что я могу такое подумать?» «Может, это слишком радикально. Ты собираешься сбрить мне брови?» Её взгляд смягчился. — Нет... «Накрасить ногти стойким лаком радужных цветов?» «Подожди... Что?» Она слегка улыбнулась. — Нет. «Покрасить волосы в неоново-оранжевый цвет и сказать Наруто, что я сделала это, потому что он мой кумир?» Она рассмеялась. «Нет. Я не бессердечный». Он ухмыльнулся. Она улыбнулась. «Спокойной ночи». «Аналогично». Она приподняла бровь. «Аналогично?» — Да. «Ты не мог просто пожелать мне спокойной ночи?» «Я не ассоциирую себя с таким языком. Это ужасно с точки зрения моей эстетики». Она закатила глаза. «Не могу поверить, что ты только что сказал мне, что пожелание спокойной ночи вредит твоей эстетике». «Это ужасно». — Ужасно, — повторила она преувеличенно отстранённым тоном. Его не впечатлило её неумелое подражание. Она встала на цыпочки и обняла его за шею. Её объятия были крепче, чем обычно. Рубашка, которая была на ней, задралась ещё выше, словно назло ему. «Спасибо, что присматриваешь за мной». В её голосе звучала благодарность. Он прижал её к себе. Он с болью осознал, что на ней нет бюстгальтера. «Хватит меня благодарить. Я уже много раз говорил тебе, что прикрою твою спину». Она поцеловала его в щёку. Из-за своей слабости как мужчины, сгорающего от страсти, он хотел, чтобы её губы коснулись его чуть левее — над его губами. Её губы задержались на его щеке дольше обычного. Она отстранилась от него. Он понял, что не может с этим смириться. Он хотел, чтобы она продолжала обнимать его и давала ему почувствовать, что он не один в этом жестоком мире. Она была ему нужна. Она обернулась. Он обнял её за талию и прижал к своей груди. Он положил подбородок ей на плечо. Он наслаждался её теплом и ароматом. Ему уже было недостаточно просто обнимать её. Ему нужно было чувствовать её. Ему нужно было чувствовать тело, о котором он мечтал. Его рука неторопливо скользнула вверх по её боку, запоминая изгибы её тела. Оба едва дышали. Её дыхание перехватило, когда его рука коснулась её груди. Он замер. Решимость не поддаваться эмоциям постепенно ослабевала. В тот момент ему хотелось только одного — вырваться из тюрьмы, которую он сам себе построил. Он хотел поддаться желаниям своего сердца и тела. Голос, который постоянно предостерегал его от того, чтобы поддаваться желаниям, превратился в слабый шёпот. «Что мне делать, если я чувствую себя таким беспомощным перед своими желаниями?» Он обхватил её шею пальцами, словно собирался задушить. Хватка была слишком слабой, чтобы помешать ей дышать. Под его пальцами бился пульс. Хрупкость её шеи манила его. Она схватила его за предплечье обеими руками, но не попыталась убрать его руку от своей шеи. Он осторожно повернул её шею вправо. Она не сопротивлялась. Он вцепился зубами в ткань её рубашки и потянул её влево, ещё больше обнажив шею. Он опустил голову. Он нерешительно замер, прежде чем коснуться губами её фарфоровой кожи. Она ахнула. Её пальцы сжали его руку. Мягкость её кожи побудила его повторить действие. Он снова и снова целовал её тёплую кожу. Он подливал масла в огонь желания, который разгорался в нём. Его поцелуи становились всё более страстными, когда он начал ласкать её шею. Она ахнула, когда он поцеловал чувствительное место. Он вздрогнул, когда её ногти впились ему в руку. Жжение в руке было похоже на ведро ледяной воды, вылившееся ему на голову. Это привело его в чувство. Он отпустил её. Она повернулась к нему. Её лицо пылало. Взгляд её глаз пленил его. Он понял, что это значит. Она не хотела, чтобы это заканчивалось. Она осторожно положила руки ему на грудь. От этого прямого жеста и тепла её рук у него перехватило дыхание. Она опустила глаза, чтобы не встречаться с ним взглядом. Её взгляд переместился влево и остановился на его культе. Она протянула руку к его культе. Он напрягся, когда она коснулась его ампутированной руки и начала водить пальцем по шрамам. Он вдруг засомневался, что он цельный. Она почувствовала его неловкость и посмотрела на него. Он быстро отвёл взгляд, прежде чем их глаза встретились. Она наклонилась к его изуродованной руке и поцеловала её. «Ты с-с-сказал мне, что безупречной б-б-красоты не существует. Не... не... стыдись. Всё в порядке», — прошептала она. Она ещё раз поцеловала его культю. Этот жест согрел его сердце. Он не жалел о том, что любит её. Рука, которая ощупывала его шрамы, вернулась к той, что всё ещё лежала на его груди. Она любовалась его грудью. Она провела пальцами по его левому соску и нервно облизнула губы. Её дрожащие и неуверенные руки скользили по его груди, животу и бокам. Он вздрогнул, когда она начала ласкать его торс. Ему надоело бездействовать, он наклонился и начал целовать её в шею. Она прерывисто вздохнула и выгнула шею, подставляя её для поцелуев. Она притянула его голову ближе. Она тихо застонала, когда он снова поцеловал это чувствительное место. Этот звук пробудил что-то в его душе. Он погладил её по талии. Он просунул руку ей под рубашку, целуя её в шею. Она напряглась, когда он положил руку на её тёплую обнажённую поясницу. Он осторожно опустил руку. У неё перехватило дыхание, когда его рука коснулась её ягодиц, но она не убрала его руку. Он сжал её ягодицы. Он был уверен, что ощущение её ягодиц немного помутило его рассудок. Он отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. В её лавандовых глазах читалось множество эмоций. Шок. Чувство вины. Возбуждение. Желание. Страх. Страсть. Удовольствие. Не убирая руку с её ягодиц, он притянул её ближе к себе. Она обвила руками его шею. Он опустил голову, а она подняла свою. Она закрыла глаза, когда их носы соприкоснулись. Её прерывистое дыхание щекотало его губы. Он закрыл глаза. Он и не подозревал, что похоть может быть настолько сильной. Что она может поглотить всё его тело и разум до такой степени, что для него не будет иметь значения ничего, кроме его сексуального желания. Он хотел только одного — овладеть ею. Чтобы она лежала под ним и шептала его имя ему на ухо. Он жаждал той близости и единения, которых никогда не могли дать обычные объятия. Он хотел достичь беспрецедентного уровня откровенной близости. Он хотел показать ей, что доверяет ей настолько, что может полностью открыться и стать уязвимым. Он не просто желал удовольствия. Он стремился к чему-то большему, чем дешёвое сексуальное удовлетворение, которое можно было легко получить в любом борделе. Он хотел заняться с ней любовью. Он хотел не просто отдать ей своё тело, а отдать ей всего себя. Между их приоткрытыми губами было меньше дюйма. Чтобы их губы соприкоснулись, ему нужно было лишь слегка наклонить голову. Ничто не стояло у него на пути. Кроме него самого. Он стиснул зубы. Она была запретным плодом. Запретный плод запретен не просто так. С тяжёлым сердцем он отстранился, прежде чем их губы успели соприкоснуться. «Поспи немного». Ему было больно это говорить. Собственный голос казался ему чужим. Она резко открыла глаза. Она быстро отступила назад и опустила взгляд. Он посмотрел вниз. Его тело отреагировало на возбуждение. Он был уверен, что Хината это заметила — возможно, даже почувствовала, учитывая, как он её обнимал. Вся эта ситуация становилась для него невыносимой. Он вдруг почувствовал приступ клаустрофобии — как будто спальня была слишком тесной для двоих. Ему захотелось убежать. Они избегали смотреть друг другу в глаза Хинату, казалось, преследовали воспоминания о случившемся. Она, наверное, хотела, чтобы земля разверзлась и поглотила её. Она выглядела настолько подавленной, что он забеспокоился, как бы у неё не случился приступ паники. Она, как ни странно, взяла себя в руки и почти успокоилась. Она по-прежнему избегала его взгляда. Он не сводил с неё глаз, пока она шла к футону. Его взгляд то и дело останавливался на её обнажённой шее, ногах и бёдрах. В конце концов он полностью сосредоточился на её бёдрах. Ему показалось или она действительно покачивала бёдрами сильнее обычного? Он продолжал смотреть на неё даже после того, как она легла. Он выключил свет и закрыл дверь. Он проснулся как раз вовремя, чтобы услышать собственный крик. Он резко вскочил, обливаясь потом. Он в панике огляделся по сторонам, пока не понял, что это был всего лишь кошмар. Он встал и вышел на улицу подышать свежим воздухом. Небо было тёмным, звёзд не было видно. По прохладному воздуху он понял, что сейчас около часа ночи. В темноте стрекотали сверчки. Кошмар медленно стирался из его памяти. Он начался с того, что он занимался любовью с Хинатой. А закончился тем, что он вонзил катану ей в сердце. Было так много крови. Во сне ему явилась мать. Он до сих пор помнил то унижение, которое испытал, когда она увидела его обнажённым. Он до сих пор помнил тот невыносимый стыд, который испытал, когда мать узнала, что он лишил Хинату жизни после того, как лишил её невинности. Его мысли вернулись к событиям, произошедшим перед тем, как он уснул. Теперь он точно знал, почему Хината поцеловала его в тот день. Это стало очевидно из её недавних действий. Это стало очевидно даже из её загадочного высказывания. Может быть, в какой-то момент они наконец начнут быть честными друг с другом и просто скажут то, что нужно сказать Руки той самой женщины, которую он убил во сне, обняли его за талию. Она прижалась лбом к его спине. «Хочешь поговорить о своей мечте?» — Нет. — Хорошо. Они делали вид, что ничего из того, что произошло несколько часов назад, не случилось. Напряжение в его теле спало, когда она обняла его. Его тревога постепенно улеглась. Какой была бы его жизнь, если бы рядом был кто-то, кто обнимал бы его, когда его сны становились слишком ужасными? «Разве ты не должен спать?» «Что случилось с нашей командой, Саске? » Сверчки продолжали стрекотать. Одинокая сова продолжала ухать. Хината продолжала обнимать его. Он проснулся от запаха еды. Из-за того, что он спал на диване, у него затекла шея. Он уставился в потолок, размышляя о том, что произошло прошлой ночью. Он увидел, что Хината стоит у плиты и помешивает что-то в кастрюле. Её наряд заставил его нахмуриться. Почему она не переоделась в свою обычную одежду? Почему его всё ещё наказывают? «Как тебе к-к-кушетка?» — спросила она, не оборачиваясь. — Хорошо. "Я просто п-п-подумала, что должна приготовить ... приготовить бр-бр-завтрак, чтобы п-п-поблагодарить тебя". На мгновение он увидел Хинату такой, какой она была пять лет назад. Девушка с короткими волосами, которая ужасно заикалась и с трудом поддерживала зрительный контакт. — Хорошо. Воздух был пропитан неловкостью. Неловкость, казалось, нарастала с каждой секундой. Хината старался не смотреть на него. Он стоял, не зная, что сказать или сделать, поэтому выбрал самый простой вариант — сбежал. Пыльно-розовый бюстгальтер, лежавший поверх корзины для белья в ванной, только усугублял его положение. Этот предмет одежды заставлял его думать о нежелательном сексуальном контенте. Он умылся и почистил зубы. Он уставился на своё отражение в зеркале. Он набрал вес с тех пор, как Хината начала придираться к его рациону. Его цвет лица тоже стал более живым. Он расхаживал по маленькой комнате, пока наконец не решил перестать трусить и поговорить с ней. Он нашёл её стоящей у книжной полки в гостиной. Казалось, она была очень увлечена книгой, которую читала, — даже слишком. Он смотрел на неё, пока она не перестала его игнорировать. — Что это такое? Он просто продолжал смотреть на неё. Она продолжала смотреть на книгу в своей руке. «Я надеялся, что у тебя хватит ума надеть что-нибудь приличное». Её щёки порозовели. Она вернула книгу на полку. «Неужели ты не можешь справиться с небольшим количеством кожи?» Он был ошеломлён смелостью её вопроса. Нет, это была не та двенадцатилетняя девочка, которая стеснялась смотреть людям в глаза. Та девочка выросла. «Ты правда хочешь, чтобы я ответил на этот вопрос?» Он подошёл к ней. То, как она начала отступать по мере того, как сокращалось расстояние между ними, заставило его почувствовать себя хищником. Он загнал её в угол и прижал к стене рукой. «Нам нужно поговорить». «О чём?» Он утонул в её лавандовых глазах. Иногда ему казалось, что эти глаза видят его насквозь. В конце концов он вспомнил, что им нужно обсудить важный вопрос. «Слон в посудной лавке». Она огляделась по сторонам. «Я не вижу слона». Он вздохнул. Она улыбнулась. «Очень смешно». Он ненадолго заподозрил, что Хината испытывает к нему чувства, после того как она поцеловала его две недели назад, но быстро отбросил эту мысль. Он понял, что отрицал очевидное. Он заставил себя поверить, что она не испытывает к нему никаких чувств. Хотя все признаки говорили об обратном. Он подсознательно игнорировал признаки, которые намекали на то, что её чувства к нему выходят за рамки платонических. Как и в тот раз, когда она сделала ему это заявление прошлой ночью. Он вспомнил, как в последний раз они ходили в ресторан. Она вела себя странно. Она была почти холодна с официанткой, которая их обслуживала. Он спросил её об этом, и она отрицала, что вела себя враждебно по отношению к официантке. Почему ему не пришло в голову, что она вела себя так, потому что официантка открыто флиртовала с ним? «Тебе не кажется, что в комнате есть слон?» Прошлой ночью она была восприимчива к его ухаживаниям. Ближе к концу она даже не была пассивной участницей. Он больше не мог отрицать очевидное. Хината Хьюга испытывала к нему сексуальное или романтическое влечение — или и то, и другое. — Нет. «Почему я тебе не верю?» «Я не знаю. Может быть, тебе стоит ответить на этот вопрос.» Она прижала указательный палец к его губам, прежде чем он успел ответить. «Саске, тут не о чем говорить. Давай поедим». Она убрала палец. Он убрал волосы с глаз. «Я когда-нибудь говорил тебе, что тебе идут длинные волосы?» — Нет. — Ну да. Это действительно мило. «Если у вас сложилось такое впечатление, то я его подстригу». Она надулась. — Не надо. «Я не хочу выглядеть мило». «Я шучу. В этом образе ты выглядишь суровым и опасным. В хорошем смысле». «Это такой завуалированный способ сказать, что я тебе нравлюсь?» Она снова густо покраснела. Она опустила взгляд на его грудь. «Ты снова это делаешь. Почему ты отводишь взгляд?» «А что, если мне не захочется на тебя смотреть?» «А что, если я это сделаю?» «В жизни не всегда можно получить то, что хочешь, не так ли?» — ответила она. «Что мне сделать, чтобы ты на меня посмотрел? » «Хорошим началом было бы выгравировать моё имя на всём монументе Хокаге». «Это немного экстравагантно, тебе не кажется? Я думал, ты простая девушка». Она улыбнулась. «Думаю, я изменился». Он потерял терпение и приподнял её подбородок, заставляя посмотреть на него. «Так лучше». Он не отпускал её подбородок. Она вызывающе посмотрела на него. «Мне ещё нужно зайти домой и принять душ перед работой. Я скоро начну опаздывать. Давай поедим». «Ты не покинешь это место, пока мы не разберёмся с этим». Ее брови поползли вверх. «Простите, но вы не можете удерживать меня здесь против моей воли». «Я могу держать тебя здесь против твоей воли. Ты ничего не сможешь с этим поделать. Ты же знаешь». В её лавандовых глазах вспыхнул гнев. «Хватит издеваться надо мной и оставь меня в покое, Саске. Ты начинаешь меня раздражать». «Почему ты такая упрямая, Хината?» «Как иронично, что именно ты читаешь мне нотации о том, что я упрямый». «Приходи ещё?» — Ты меня слышал. Он стиснул зубы и пристально посмотрел на неё. Она не отвела взгляд. Он усмехнулся и отошёл в сторону. Она уже направлялась на кухню, когда он снова заговорил. «Не обманывай себя, думая, что этот разговор окончен. Так или иначе, он состоится». Пока они ели, в комнате царила гнетущая атмосфера. Никто из них не проронил ни слова и не смотрел друг другу в глаза. Он первым закончил есть. Обычно она спрашивала его, не хочет ли он добавки, но в этот раз не спросила. Она просто встала и ушла, доев свою порцию. В тот день ей не хотелось убирать за собой. Он даже не поблагодарил её за еду. Она переоделась в свою одежду и увидела, что он моет посуду. Он не обращал на неё внимания, пока она стояла позади него. «Я ухожу». Она неловко топталась на месте, пока не поняла, что ему неинтересно отвечать. Она развернулась и ушла. Он быстро вытер руки и последовал за ней. Он схватил её за запястье, когда она уже собиралась выйти за дверь. Она в ярости развернулась. Расстроенные лавандовые глаза встретились с ониксовыми. Он отпустил её запястье. «Не позволяй этой жалкой начальнице сломить тебя. Держи голову высоко, грудь расправь. Покажи ей, что ты не боишься. Покажи ей, что ты не позволишь ей иметь над тобой такую власть». Боль и гнев исчезли из её глаз. Она решительно кивнула. Она помедлила, прежде чем обнять его. Он притянул её к себе. Она крепче обняла его за шею. «Завтра у меня выходной, но я хочу провести время с Ино. Увидимся в четверг». Она отстранилась от него. Он снова обнял её за талию, притянул к себе и уткнулся носом в её волосы. «Почему ты так торопишься бросить меня, принцесса? Разве в клане Хьюга не учат, что одиночество убивает?» Она обняла его в ответ. Они довольно долго стояли, обнявшись. Казалось, они забыли, что злились друг на друга. «Не думай, что ты можешь подкупить меня, чтобы я не злился на тебя, Саске». — Тогда почему ты улыбаешься? — Я не такой. «Я слышу это в твоём голосе». Наконец она отстранилась. Он схватил её за руку. Она снова повернулась к нему. Она открыла рот, чтобы возразить. Он небрежно поцеловал её в лоб, прежде чем она успела что-то сказать. Она покраснела. «Пока, Саске». Она неохотно убрала руку. Когда она вышла, в салоне стало холоднее. Хината довольно вздохнула, погружаясь в ванну. Горячая вода успокаивала её уставшие мышцы. Ей нужно было расслабиться, чтобы снять напряжение, накопившееся из-за недавних событий. Не будет преувеличением сказать, что накануне у неё был худший день на работе. Также не будет преувеличением сказать, что она хотела рвать на себе волосы из-за всей этой истории с Саске. Ладно, может, это и было преувеличением, но отношения между ней и Саске действительно стали невыносимо сложными. Прошло две недели и несколько странных дней с тех пор, как она сорвала попытку Саске совершить... Она до сих пор не могла заставить себя назвать это действие его именем. Ей казалось, что если назвать это действие его именем, то оно станет более реальным. Она предпочитала делать вид, что весь этот инцидент ей привиделся. Это была форма отрицания. Вряд ли это можно было назвать здоровым подходом, но это определённо помогало справиться с травмой. Знал ли Саске, что из-за него она не спала по ночам? Иногда она с трудом засыпала, переживая, что он нарушит своё обещание. Иногда ей снилось его безжизненное, истекающее кровью тело. Она злилась на него за то, что он сделал. Она пока не могла найти в себе силы простить его. Его поступок слишком сильно её травмировал. Непрощение было ей чуждо. Саске заставлял её чувствовать и делать то, что было ей чуждо. Однажды она его простит. Она ненавидела держать обиду. Обиды были подобны вредителям, уничтожающим цветущее поле. Они разрушали всё, пока не погибала вся красота. Она слишком привязалась к Сасукэ. Вот почему её реакция на его попытку бросить её была такой бурной. Она до сих пор не могла поверить, что угрожала покончить с собой. Мысль о том, что он её бросит, повергла её в отчаяние. Она не могла смириться с тем, что он просто бросил её после всего, через что они прошли. Она до сих пор не могла с этим смириться. Он не имел права так поступать. Не после всего, через что он заставил её пройти. Он разрушил её эмоциональное и психическое благополучие. Он развратил её своей тьмой. Он познакомил её со своими ужасными демонами. Он снова и снова втягивал её в жестокие драки. Она не позволит, чтобы всё это было напрасно. Ему нужно продолжать жить, чтобы компенсировать ей то, через что он заставил её пройти. Её сердце иногда наполнялось горечью, когда он говорил, что они — команда. Бросают ли товарищи по команде друг друга на поле боя? Неужели они бессмысленно жертвуют своими жизнями, хотя знают, как больно будет тем, кого они оставили? Она смотрела на своё отражение в зеркале. Зеркало никогда не запотевало. Его регулярно натирали специальным воском, который предотвращал запотевание. Было немного странно, что человек, спроектировавший эти апартаменты, счёл необходимым установить зеркало, чтобы жильцы могли наблюдать за собой во время принятия ванны. Она обхватила свою грудь руками и слегка сжала её. Затем она осмотрела её на предмет уплотнений или каких-либо других изменений. Она вспомнила, как чувствовала себя неуверенно, когда у неё начала расти грудь. Она испугалась, когда заметила, что её грудь стала больше, чем у её сверстниц. Эти сомнения исчезли, когда она наконец начала принимать свою женственность. Она не сводила глаз со своего отражения. Внешне она была вполне сформировавшейся женщиной. Её пышные формы, как любила называть их Ино, с точки зрения физиологии делали её женщиной, а не девочкой. Ей было интересно, что Саске думает о её женственности. Чем она отличается от, несомненно, полноценных женщин? Была ли она в его глазах всего лишь маленькой девочкой по сравнению с такими женщинами, как Куренай? Была ли она достаточно женственной для него? Достаточно женственной, чтобы он без колебаний занялся с ней любовью? Отверг бы он её, если бы она предложила себя ему? Её тело стало теплее. Прикоснётся ли он к ней с той чувственностью, которую она ощутила, когда он целовал её в шею? Будет ли он грубым и жестоким? Обратится ли он с ней так же бессердечно, как всегда, когда выходил из себя? Обратится ли он с её телом так же нежно, как тогда, когда целовал её в лоб или гладил по волосам? В её памяти начали всплывать воспоминания об их... инциденте. Она медленно выдохнула. В животе что-то шевельнулось. Она коснулась своих рук. По коже побежали мурашки. Сердце забилось сильнее. По всему телу разлились неизбежные ощущения. Она вспомнила слова, от которых её бросило в дрожь. Что мне делать, если я чувствую себя таким беспомощным перед своими желаниями? Эти слова напугали её до глубины души. Что ей было делать, когда она чувствовала себя такой беспомощной перед своим влечением к Саске? Она подняла глаза на зеркало и осмотрела своё тело. Значит, эта бледнокожая неудачница была желанна для Саске Учихи? От вида жалкой Хьюги, которая даже себя не любила, у него закипала кровь? Она разрывалась между чувством гордости и опасениями. Саске сгорал от любви к ней. Она бы не поверила, если бы не замечала, как он смотрит на неё особым взглядом. Его ухаживания прошлой ночью лишь подтвердили то, о чём она подозревала уже некоторое время. Она сглотнула, вспомнив, как он прикасался к ней. С её стороны было глупо думать, что Саске настолько поглощён своими проблемами, что не замечает никого вокруг. Она наклонила голову набок, чтобы лучше видеть свою шею. Что такого особенного было в её шее, что он целовал её своими тёплыми губами так, словно от этого зависела его жизнь? Она была благодарна ему за то, что он обуздал свои желания и не дал ситуации выйти из-под контроля. Она сомневалась, что смогла бы остановить происходящее самостоятельно. Он спас её от поступка, о котором она могла бы пожалеть. В разгар её желания к нему в голову пришла ужасная мысль. Безрассудство этой мысли до сих пор шокирует её. Она подумывала о том, чтобы просто снять с себя огромную рубашку, нижнее бельё, молча подвести его к футону, повалить на него и позволить ему продемонстрировать своё желание к ней. Она подумывала о том, чтобы с головой окунуться в свой первый раз. Она закрыла лицо руками и застонала. Как она могла даже подумать о таком? Это было так на неё не похоже. Её так не воспитывали. Она понимала, что не стоит так беспечно отказываться от своей невинности. Неужели нельзя повернуть время вспять? Неужели нет способа вернуться в прежние дни её юности? Когда единственными сексуальными мыслями, которые её одолевали, были мысли о том, чтобы держаться за руки с представителями мужского пола и целоваться без страсти? Она хотела бы вернуть себе невинность детства. Сердце было невероятно безответственным. Почему она должна была сгореть ради Саске Учихи? Почему она должна была сгореть ради такого ненадёжного человека, как он? В её сердце не было ни капли здравого смысла. Об этом свидетельствовал тот факт, что она поцеловала его две недели назад. Обвинительное заявление, которое она выпалила прошлой ночью, было ещё одним доказательством глупости её сердца. Может быть, в какой-то момент они наконец начнут быть честными друг с другом и просто скажут то, что нужно сказать. Не нужно быть гением, чтобы понять, что она имела в виду. По сути, она призналась ему в своих чувствах и намекнула, что знает, что он её хочет. В её памяти всплыло почти забытое воспоминание. Это был разговор, который состоялся, когда они случайно встретились в книжном магазине, который нравился им обоим. Должно быть, это была их четвёртая или пятая встреча с момента их знакомства у дерева ёсино. Она мысленно повторила их диалог. Знаешь, что случилось с девушками, которые раньше преследовали меня? Что ? Я скормил их своим змеям. Я не уверен, что вы в курсе, Саске-сан, но из Хьюг получается ужасная еда. И кто тебе это сказал? Змеи. В ответ на её слова он ухмыльнулся, и его усталые тёмные глаза встретились с её взглядом. Тогда она впервые почувствовала влечение к нему. В нём было что-то такое, что оказывало на неё магнетическое воздействие. Некоторые называют это химией. Это была химия, которая не была платонической. Это сбивало её с толку. В то время он был измождённым и болезненным на вид. Его лицо почти всегда было мрачным. Она никогда не видела, чтобы он улыбался. Он был холоден с ней. И всё же в нём было что-то, что её привлекало. Она отмахнулась от этого влечения, решив, что беспокоиться не о чем. Оно казалось слишком незначительным, чтобы о нём думать. Это была всего лишь капля влечения. Она не ожидала, что притяжение, которое было едва заметным, усилится по мере их сближения. Это привело её туда, где она сейчас находится, — её сердце, разум и тело пленены раненым Учихой. Она вспомнила, что, вероятно, это была одна из лучших ночей в её жизни за долгое время — тот летний вечер, вскоре после того, как ей открылась правда о резне Учиха. В тот вечер он пригласил её куда-то, чтобы поднять ей настроение. Тот вечер открыл ей глаза. Он заставил её осознать, насколько сильным стало её влечение к нему. Осознание того, что её чувства развились до такой степени, что она не могла понять, что с ней происходит, повергло её в такую панику, что она вернулась к прежнему образу жизни. Она целую неделю избегала его, как заразного. Позже она солгала ему, сказав, что на той неделе в больнице не хватало персонала. То, что она избегала его целую неделю, не помогло. Её сердце и так было разбито. Дальше всё только ухудшалось. Она вздохнула. Почему сердце такое безответственное? Почему именно Саске? Было несколько причин, по которым эта ничтожная крупица влечения разрослась до таких огромных размеров. Она видела в нём себя. Его сломленность и шрамы притягивали её. То, что они были похожи, позволяло ей общаться с ним на невероятно глубоком уровне. Она была очарована его чувством юмора. У него был свой остроумный и саркастичный юмор. Иногда она ловила себя на том, что улыбается, когда случайно вспоминает его слова. Она подумала о той глупой ухмылке, которая появлялась на его лице всякий раз, когда он её перехитрил. Глупая ухмылка, от которой у неё замирало сердце. Она подумала о том, как он смотрел на неё этим раздражающим взглядом, когда побеждал в их подшучиваниях над ней своими прекрасными тёмными глазами. Она чувствовала, что рядом с ним может быть самой собой. Она чувствовала это ещё до того, как раскрыла ему свой секрет. Он просто дарил ей ощущение лёгкости, которое позволяло ей быть самой собой. С ним она чувствовала себя достаточно комфортно, чтобы быть слабой, сломленной, глупой, детской, уязвимой и озвучивать свои страхи и сомнения, о которых она никогда никому не рассказывала. Он относился к ней как к равной. Он не обращался с ней как с хрупкой принцессой, как это делали Киба и многие другие. Он не считал её мягкий характер и тихую речь поводом обращаться с ней как с хрупкой стеклянной фигуркой. Он понимал её потребности. Он знал, когда нужно обнять её, когда ей было плохо. В его объятиях она чувствовала себя в безопасности. Она чувствовала себя защищённой. Она чувствовала, что о ней заботятся. Он знал, когда нужно поцеловать её в лоб, чтобы ей стало легче. Он знал, когда нужно подбодрить её. Он знал, что нужно сказать. Он даже настаивал на том, чтобы напоминать ей, какая она особенная, хотя она была никчёмной. Он притворялся, что она ценна, ради неё самой. Он знал, когда нужно промолчать. Он даже научился справляться с её перепадами настроения, вызванными гормональными изменениями. Даже Неджи не понимал её так хорошо. Шино был единственным мужчиной, который понимал её так же хорошо, как Саске. Он ненавидел сладкое. Он никогда не пил кофе с молоком или сахаром. Он ухмылялся гораздо чаще, чем обычный человек. Он слишком редко улыбался. Он был помешан на помидорах. Ей нравились его странные причуды. В нём было много того, что она любила, но он не был букетом подсолнухов. В нём было столько же того, что она ненавидела. Иногда он говорил ей обидные вещи. Он очень умело использовал слова, чтобы причинить ей боль. Если бы он захотел, то мог бы заставить её почувствовать себя ничтожеством. Он обладал вспыльчивым нравом, из-за которого становился жестоким и злобным, когда давал волю своим чувствам. Она боялась его вспышек гнева. Иногда она задавалась вопросом, не пригрозит ли он причинить ей боль, как он угрожал причинить боль Кибе, если она будет слишком сильно его провоцировать. Он был циничен и пессимистичен. Она ненавидела себя, но даже она была настроена менее негативно. Его пессимизм выматывал. Он был склонен к суициду или, по крайней мере, пытался покончить с собой. Она почувствовала, как внутри неё закипает обида, когда вспомнила, что он пытался сделать после вечеринки у Шикамару. Он изолировал себя от всех, кроме неё. Он даже не пытался вернуться в общество. Это расстраивало её. Он мог быть невероятно упрямым. Иногда он был слишком гордым. У него одновременно были и комплекс превосходства, и комплекс неполноценности. Это было странное противоречие. Его сила как шиноби иногда заставляла его думать, что он лучше тех, кто слабее его, но из-за своих прошлых поступков он чувствовал себя ничтожеством по сравнению с людьми, которые не прошли его путь. Он сопротивлялся исцелению. Иногда он злился на неё, когда она заводила разговор о том, чтобы он преодолел своё прошлое. Иногда она думала, что, возможно, он предпочёл бы оставаться в ловушке своей тьмы. Несмотря ни на что, его недостатки не могли повлиять на её чувства к нему. Она почти желала, чтобы из-за его многочисленных недостатков её чувства угасли. Это было бы проще. Саске был слишком неуравновешенным. Он был слишком вспыльчивым. У них никогда бы не сложились романтические отношения. Они были обречены на провал. Иногда она даже сомневалась, что их дружба выживет, когда их ссоры становились настолько ожесточёнными, что ей казалось, будто их дружба рушится. Она помнила ужасную ссору, которая произошла в последнюю неделю лета. Она сказала ему, что больше не хочет его видеть. После этого она чувствовала себя ужасно. Она никогда никому такого не говорила Чтобы романтические отношения выжили, требовалось нечто большее. Из-за того, что их дружба часто оказывалась на грани срыва, она сомневалась, что у них получится построить романтические отношения. Быть с ним больше, чем просто друзьями, было невозможно. Она не могла так рисковать их отношениями. Она не могла позволить себе потерять его. Более того, она не могла так рисковать своим сердцем после того, как Наруто разорвал его в клочья. Она ненавидела ту войну, которая бушевала внутри неё. Её сердце конфликтовало с разумом. Сердце хотело поддаться чувствам, а разум — держать Саске на расстоянии. Это был ад. Резиденция Хьюга была такой, какой он её помнил: тихой и роскошной. Ворота были высокими и внушительными — словно для того, чтобы подчеркнуть значимость Хьюга. У ворот поместья стояли двое Хьюга. Их реакция на его появление свидетельствовала о раздутом эго, характерном для Хьюга. Слабаки смотрели на него так, словно он был ниже их по статусу, в то время как они были главными. «Сформулируйте свою цель». К нему обратился более высокий стражник. У него были длинные тёмные волосы, и он был одет в простую традиционную серую одежду без рукавов. На лбу у него была повязка. Этот аксессуар указывал на то, что он, возможно, был членом побочной ветви семьи. Сегрегация внутри семьи Хьюга вызывала отвращение. В глазах высокого охранника читалось глубокое недовольство. Как будто его раздражала необходимость разговаривать с кем-то столь же ничтожным, как он сам. Ирония в том, что те, кого дискриминируют, сами дискриминируют других. Это похоже на то, как угнетённые иногда сами становятся угнетателями, достигнув освобождения. «Я хочу поговорить с Хиаши». Тот, кто обратился к нему, бросил на него сердитый взгляд. Выражение лица его напарника осталось нейтральным. «Это Хиаши-сама для тебя. Мы не позволим тебе встретиться с ним. Так не делается, мальчик. Пожалуйста, покинь помещение». Он стиснул зубы. Он не мог вспомнить, когда в последний раз с ним разговаривали таким покровительственным тоном. «У меня нет времени спорить с кем-то, кто немногим больше, чем раб. Скажи Хиаши, что я хочу с ним поговорить». «Что ты сказал, подонок?» — ответил стражник. Он угрожающе шагнул вперёд. «Попробуй повторить то, что ты только что сказал». Он ухмыльнулся. Он что, должен был испугаться? От его насмешливого выражения лица взгляд высокого стражника стал ещё более злобным. Второй стражник нарушил молчание. «Сайтама. Не позволяй этому ничтожеству расстраивать тебя. Скорее всего, он просто хочет привлечь к себе внимание.» Второй охранник был одет так же, как и тот, что повыше. На вид ему было от 25 до 30 лет, как и его товарищу. В его глазах читалась настороженность, хотя он и казался собранным. Возможно, мужчина чувствовал, насколько опасен человек, с которым они имеют дело, несмотря на то, что его чакра была подавлена. Раздражённый охранник взял себя в руки. «Пожалуйста, уходите. Хиаши-сама вас не примет». «Мне что, начать ломать кости, чтобы ты отвёз меня к Хиаси?» Он увидел, как в глазах высокого стражника вспыхнула ярость. Оба стражника хмуро посмотрели на него. Высокий, казалось, был готов отрубить ему голову. «Ты грязный ублюдок. Я тебя предупреждаю. Убирайся, пока тебе не стало совсем плохо». Охранник сжал кулаки, заметив, что тот не собирается уходить. Он сделал шаг вперёд. Это был единственный шаг, который он мог сделать. Ещё один шаг, и он напорется на клинок Саске. Хьюга с яростным негодованием посмотрел на направленное на него лезвие. Саске заметил, что за негодованием скрывается шок. Стражник был ошеломлён его скоростью. В конце концов, взять с собой меч было неплохой идеей. Это определённо повысило его... убедительность. Другой Хьюга принял боевую стойку. «Ты, идиот. Оглянись вокруг. Это поместье Хьюга. У тебя хватает наглости поднимать на нас руку на нашей территории?» «Как смело с вашей стороны предполагать, что я не способен справиться со всеми вами в одиночку». Мужчина отреагировал так, словно тот назвал его мать шлюхой. «Ты, высокомерный сукин сын! Ты бредишь». «Что всё это значит?» Он взглянул налево. На место происшествия прибыл ещё один Хьюга. Его поведение указывало на то, что он обладает определённой властью над охранниками, несмотря на то, что был заметно моложе. Он был одет в стандартную форму шиноби. Его голова была повязана синей банданой с металлической пластиной, на которой была выгравирована эмблема Конохи. «Ко, этот человек намерен силой прорваться внутрь и встретиться с Хиаши-сама», — выпалил высокий стражник. Ко ? Значит, это был тот самый человек, который присматривал за Хинатой в детстве. Это объясняло, почему он пользовался таким авторитетом. Он был не только из главного дома, но и Хиаши настолько ему доверял, что поручил ему присматривать за наследницей. «Я сообщу Хиаши-сама, что вы хотите с ним поговорить». «Зачем ты это сделал?» — возмутился разъярённый охранник. «Отойди, Сайтама», — скомандовал Ко. Старший Хьюга нахмурился, но подчинился. Другой стражник принял боевую стойку. «Не могли бы вы убрать свой клинок, Учиха-сан? Прошу прощения за недружелюбный приём.» При упоминании его имени стражники смертельно побледнели. Он убрал клинок в ножны. Он был уверен, что если бы у страха был запах, то вся деревня провоняла бы им из-за этих двоих. «Ты как раз вовремя. Я уже был на грани. Кто знает, что бы я сделал с этими двумя?» Он активировал своё додзюцу. Стражники вздрогнули и поспешили убраться с его пути. Четверг наступил слишком быстро. Хината нервничала, приближаясь к хижине Саске. Сможет ли она избежать разговора об их отношениях, как в прошлый раз? Заставит ли он её поднять эту тему? Что она ему скажет, если он это сделает? Она заметила сложенный листок бумаги, лежавший на пороге его дома. Она подняла его, развернула и прочитала сообщение. У меня есть дела, которые нужно уладить. Ты нужен в цветочном магазине. Ино ждёт тебя. Какое странное сообщение. Зачем Ино передавать это сообщение через Саске? Во-вторых, какие дела были у Саске? «Присаживайся, Саске». Он сел напротив шестого Хокаге. Из стеклянной панели позади Какаши открывался панорамный вид на деревню. Какаши махнул рукой. Анбу, прятавшийся в тени, покинул комнату. Дверь закрылась с тихим щелчком. Он вспомнил, как покинул этот кабинет во время своего последнего визита. Он был в ярости. Он даже попытался спровоцировать Какаши на драку. Теперь он понимал, что Какаши просто пытался ему помочь — как и Наруто, Гай и Хината. «Зачем я здесь?» «Ты даже не можешь выкроить минутку, чтобы спросить у своего сенсея, как у него дела?» — заныл Какаши. «Я пришёл сюда не для того, чтобы выпить с вами чаю, и я уверен, что вы позвали меня сюда не для этого». «Вижу, ты всё такой же лучезарный. Я думал, Хината-тян тебя немного смягчит». Он проигнорировал комментарий о Хинате. Вероятно, это была ловушка, которую Какаши расставил, чтобы поддразнить его из-за его близости с Хинатой. Все признаки игривости исчезли с лица Хокаге. «Я рад видеть, что ты добился прогресса, Саске. Я уже начал думать, что ты безнадежен. Я сомневался, что ты когда-нибудь победишь своих демонов». Он нахмурился. Он ненавидел эти разговоры. «Выслушай меня, Саске. Не уходи в гневе». «С чего ты взял, что у меня есть надежда? С чего ты взял, что мне когда-нибудь станет лучше?» «Ты это сделала. Я увидел тебя на вечеринке и сразу понял, что у тебя есть шанс. Ты выглядишь более здоровой, а значит, ты ешь. Ты пришла на вечеринку по случаю дня рождения. Казалось, ты даже хорошо проводила время до прихода Кибы». «И этого достаточно, чтобы вы пришли к выводу, что моё положение не безнадёжно». — Да. «Но я не борюсь со своими демонами». «Вот что ты думаешь. Позволь с тобой не согласиться». «Так называемый прогресс, который вы видите, — это просто заслуга Хинаты. Я ничего не делал. Я смирился со своей участью. Я буду страдать от этой тьмы до самой смерти». «Почему так должно быть? Почему бы не приложить все усилия, чтобы преодолеть своё прошлое?» «Я знаю, что это бесполезно». «Знаешь ли ты историю моей жизни, Саске? » Он покачал головой. Он знал лишь кое-что. — Тогда позволь мне рассказать тебе. Какаши рассказал ему о том, как рос без матери. Он рассказал ему о том, как осиротел после того, как его отец, легендарный шиноби, покончил с собой, подвергшись остракизму за провал миссии, которая имела решающее значение для военных действий Конохи, и за то, что он поставил жизни своих товарищей по команде выше миссии. Он рассказал ему о своей одержимости быть образцовым шиноби и почти механически следовать всем правилам. Он рассказал ему о том, как потерял своих товарищей по команде — Обито и Рин. Какаши рассказал ему о том, как он переживал горе и депрессию. Он говорил о том, как заставлял себя впадать в состояние эмоционального оцепенения, о своих мрачных днях в Анбу. Он рассказал ему о пустоте в своём сердце. Он говорил о том, как боролся со своим психическим здоровьем, доходя до суицидальных мыслей во время миссий и не заботясь о том, выживет он или умрёт. Он рассказал ему о том, как третий Хокаге отстранил его от службы в Анбу после того, как заметил его суицидальные наклонности. Какаши рассказал ему о своей травме. О ночных кошмарах, которые он видел. О удушающем одиночестве, которое он сам себе создал. О горечи, которую он испытывал по отношению к жизни. О ненависти, которую он испытывал к себе. «Я понимаю тебя, Саске, потому что я был на твоём месте. Я преодолел эти трудности и верю, что ты тоже сможешь». В офисе долгое время стояла тишина. «Ты боишься сражаться? Ты боишься, что тебе не удастся вырваться из тьмы?» Он чувствовал себя обязанным быть честным после всего, что рассказал ему этот человек. Он кивнул. «Значит, ты предпочитаешь оставлять всё как есть и даже не пытаешься что-то изменить, потому что боишься, что, если тебе не удастся преодолеть свою тёмную сторону, тебе станет ещё хуже». Он снова кивнул. «Но ведь страх — не единственная причина, не так ли? Ты чувствуешь, что не заслуживаешь счастья. Из-за чувства вины за прошлое тебе кажется, что ты не заслуживаешь освобождения от своей тьмы». Это заявление заставило его занервничать. Казалось, будто Какаши читает его мысли. Эти слова задели его за живое. Всё это было правдой. Ему не хотелось признавать это даже самому себе, но это было правдой. Страх неудачи был не единственной причиной, по которой он не хотел противостоять своим демонам и бороться с ними. В глубине души он чувствовал, что заслужил такое состояние. «Я знаю, потому что раньше я тоже так думал, пока не понял, что, возможно, был слишком строг к себе. Тебе не кажется, что ты слишком строг к себе, Саске? Есть люди, которые совершили гораздо более тяжкие грехи, чем ты». Он с трудом сглотнул. «Ты не можешь провести остаток жизни, отдавшись на милость своего прошлого. В какой-то момент тебе придётся преодолеть его». «Я ничего не могу с собой поделать, Какаши. Всё, что ты сказал, правда, но я ничего не могу с собой поделать. Что мне делать?» Ему не нравилось, что его голос звучит так отчаянно и уязвимо. Какаши провёл рукой по волосам. Он повернулся на стуле и посмотрел на деревню через большое стеклянное окно. «Борьба — это единственный путь». Ответ Какаши разочаровал его. Он надеялся, что человек, прошедший тот же путь, что и он, предложит решение, о котором он сам не подумал. Он надеялся, что, возможно, есть более простой способ решить его проблему. «В какой-то момент тебе придётся начать сражаться, Саске. Может быть, сейчас ты не готов. Возможно, со временем всё изменится. Суть в том, что в какой-то момент тебе придётся сражаться», — сказал Какаши. «Алкоголик не сможет преодолеть свою зависимость, пока не решит бороться с ней. То же самое относится и к вам». Его поразила неприятная правда. Борьба с тьмой была неизбежна. Борьба была неизбежна, если он хотел сдержать обещание, данное Хинате. Он не мог так жить вечно. В какой-то момент он бы покончил с собой, если бы продолжал сопротивляться своим демонам. Он бы нарушил своё обещание и покончил с собой, если бы не преодолел внутреннее смятение. Ему придётся бороться за свою свободу. Ему придётся хотя бы попытаться. Он не может вечно убегать от своих проблем. «Нельзя вечно идти во тьме. В какой-то момент должно засиять солнце». Он понял, что процитировал слова Хинаты. — Именно, — ответил Какаши. Мрачный тон сменился надеждой. Он вздохнул. «В какой-то момент мне придётся сражаться». «Борьба — это единственный путь». Как до этого дошло? Он поклялся, что никогда не поддастся мысли о том, чтобы сделать что-то, чтобы избавиться от мучившей его тьмы. Он понял, почему его мировоззрение так сильно изменилось. Надежда. Хината, Гай и Какаши дали ему надежду. Он смирился со своей судьбой. В конце концов он будет бороться. Он начнёт бороться за своё счастье. Но не сейчас. Есть ещё кое-что, что его сдерживает. Ему всё ещё нужен последний рывок. «Надежда — опасная вещь, Какаши». Какаши был удивлен — Я знаю, Саске. Поверь мне, я знаю. От шока она застыла, как изваяние, когда увидела через витрину из закалённого стекла цветочный магазин Яманака. Её сердце забилось чаще. Ино заметила её и вышла на улицу. «Заходи, Хина-тян». На её лице играла ободряющая улыбка. Она не обращала внимания на его действия. Её ноги словно приросли к полу. Улыбка Ино дрогнула. «Хината-тян». Её ноги решили подчиниться Ино. Войдя в цветочный магазин, она почувствовала непреодолимое желание убежать. Её взгляд был прикован к объекту её беспокойства. Она сидела на табурете перед прилавком. На ней были серые шорты и фиолетовая куртка, а под ней — чёрная майка. На лбу у неё был повязан хитаи-ате. Хината остановилась перед девушкой. Девушка была так же напряжена, как и она сама. Она попыталась скрыть своё беспокойство за улыбкой. Улыбка казалась натянутой. «Давно не виделись, ни-тян. Ты ведь не забыла, что у тебя есть очаровательная младшая сестра, не так ли?» «Ханаби-тян...» Ханаби не изменилась с тех пор, как они виделись в последний раз. В её глазах читалась хитрость, которой ей всегда не хватало. Она по-прежнему была возбудимой, что так сильно напоминало о Наруто. Однако возбуждение Ханаби было более мягким. Осознание того, что она не видела свою единственную сестру больше девяти месяцев, обрушилось на неё, как неумолимая приливная волна. Её сердце наполнилось стыдом. Она была потрясена тем, что они воссоединились так внезапно и бесцеремонно. Она всё ещё не могла подобрать слова, когда Ханаби протянула ей конверт с эмблемой клана Хьюга. «Письмо от отца по просьбе Учихи-сана». «Это устроил Саске?» «Да», — ответила Ино. Блондинка отвела взгляд, и в её глазах появилась тоска. «Я просто хотел бы знать, как ты относишься к себе. Я бы сделал всё возможное, чтобы поддержать тебя». Конверт в её руке смялся, когда она сжала его. Они знали. Саске сказал им, что она ненавидит себя. Как он мог раскрыть её самую сокровенную тайну? Она показала ему самую уродливую часть своего тела. Она разделась и позволила ему увидеть её во всей неприглядности. Она разделась только перед ним. Она не стояла перед ним обнажённой, чтобы он мог рассказать всему миру о том, что увидел. Как он мог так её предать? «Что здесь происходит?» Грусть исчезла из глаз Ино. Остались только пламенная решимость и твёрдость. «Саске-кун хочет, чтобы ты перестал себя ненавидеть. Он попросил меня помочь ему убедить тебя перестать себя ненавидеть. Он сказал, что второе мнение сделает его аргументы более убедительными». «Я здесь, потому что Учиха-сан хотел, чтобы мы воссоединились. Он сказал, что братья и сёстры не должны отдаляться друг от друга. Он также сказал, что третье мнение не помешает. Особенно учитывая, что я твоя сестра». «Саске-кун тоже сначала собирался прийти, но в последнюю минуту кое-что изменилось», — сказала Ино. Ханаби улыбнулась. «У тебя есть симпатичный парень, который грозится переломать тебе кости ради тебя. Я немного завидую, ни-тян». «Ломать кости?» «Он появился в поместье, но охранники его не узнали. Они отказались его впустить. Он пригрозил, что начнёт ломать кости, если они и дальше будут отказывать ему в доступе к отцу». Она была в ужасе. Ино позабавила её реакция. «Твой парень явно грубиян, детка». «Я уже сто раз говорил тебе, что всё не так, Ино-тян. Губы Ино изогнулись в лукавой ухмылке. — Как скажешь, любовь моя. Она вскрыла конверт, который дала ей Ханаби, и развернула письмо. Она сразу узнала безупречный почерк отца. К Хинате Учиха-сан поднял передо мной вопрос о том, как ты себя воспринимаешь. Он считает, что наш клан во многом виноват в том, что ты ненавидишь себя. Я пишу тебе это письмо не только потому, что Учиха-сан настоял на этом, но и потому, что я твёрдо убеждён: мы действительно виноваты в том, что причинили тебе вред. Я знал об этом уже давно. Я просто решил закрыть глаза на тот факт, что ты считаешь себя никчёмным, и это моё самое большое сожаление как отца. Мы безжалостно заставляли тебя делать то, что было вредно для маленького ребёнка, в попытке воспитать наследницу, которую мы желали. Затем мы отвернулись от тебя, издевались над тобой, оскорбляли тебя эмоционально и словесно, когда ты не смогла стать такой, какой мы хотели тебя видеть. Я отверг тебя, когда понял, что Ханаби больше подходит на роль наследницы. Мы продолжали ужасно с тобой обращаться даже после того, как ты перестала быть наследницей. В конце концов ты не выдержала нашей враждебности и покинула поместье Хьюга. В отместку мы неофициально отреклись от тебя за то, что ты ушла, вместо того чтобы признать свою неправоту. Я приношу свои глубочайшие извинения. Мы научили тебя ненавидеть себя, Хината. Из-за наших действий и слов ты чувствовала себя никчёмной, и именно поэтому ты чувствуешь себя никчёмной даже сейчас. Она была потрясена тем, что прочитала. Она посмотрела на Ино и Ханаби. Ино ободряюще улыбнулась ей. В глазах Ханаби мелькнула грусть. Мы обращались с тобой как с никчёмной с тех пор, как ты была маленьким ребёнком, и в конце концов ты поверила, что ты такая же никчёмная, какой мы тебя считали.Я ничего не могу сказать, чтобы стереть прошлое. Одних слов недостаточно, чтобы искупить грехи, которые мы совершили по отношению к тебе, но я хочу, чтобы это письмо хотя бы открыло тебе одну истину — ты не неудачница, дочь. Ты никогда ею не была. Как ты можешь быть никчёмным, если обладаешь такой силой? Тебе никогда не недоставало силы. Тебе просто не хватало той силы, которую мы от тебя хотели. Тебе не хватало качеств лидера, которого мы желали. Ты всегда была сострадательной. Сострадание — твоя самая сильная сторона. К сожалению, из-за своего сострадания ты часто не могла стать той наследницей, о которой мы мечтали. Из-за него ты была слишком ранимой. Из-за него ты сдерживалась в драках и казалась слабой. Ты часто проигрывала сестре не из-за своей некомпетентности, а из-за мягкости, которая была порождена твоим состраданием. Ваше сострадание заставило вас ценить жизнь даже самых незначительных насекомых. Из-за этого вы казались слишком мягкосердечным, чтобы возглавлять клан. Ваше сострадание позволило вам увидеть клановое разделение и относиться к членам ответвления как к равным. Из-за этого казалось, что вы не уважаете нашу культуру и наши обычаи. Из-за твоего сострадания ты казалась слишком снисходительной. Ты всегда спешила на помощь. Такая самоотверженность создавала впечатление, что ты не сможешь поставить интересы клана выше интересов посторонних людей, когда того потребует ситуация.Да, возможно, ты не стала наследницей, но это не делает тебя никчёмной. Ты обладаешь силой, которой многие из нас никогда не смогут достичь. Ты драгоценна, Хината. Ты так же драгоценна, как прекрасные цветы, которые любила твоя мать.Мы не смогли оценить, каким драгоценным цветком ты была. Мы топтали этот цветок вместо того, чтобы заботиться о нём. Мы топтали тебя, пока ты не утратила чувство собственного достоинства. Несмотря ни на что, цветок, который мы топтали, в конце концов превратился в нечто ещё более прекрасное. Ты научилась быть агрессивной в бою и полностью раскрыла свой потенциал. Ты также преодолела свою робость. Мы никогда не хвалили тебя за это. Мы лишь продолжали насмехаться над тобой из-за того, что ты не стала наследницей. Я горжусь тем, какой молодой женщиной ты стала. Я ставил свою роль главы клана выше роли отца. В результате я был слишком строг с тобой, слишком слабо защищал тебя и слишком резко критиковал. Я встал на сторону клана, а не на сторону своей дочери. Пришло время признать, что я не справился с ролью отца, и перестать оправдывать свои действия тем, что я глава клана. Я приношу извинения от своего имени и от имени клана и тем самым отменяю твоё неофициальное отстранение от семьи. Любой член клана, который впредь будет говорить о вас несправедливо, будет привлечён к ответственности и наказан. Я желаю тебе счастья, дочь. Наслаждайся своей свободой, Хината. В отличие от нас с Ханаби, ты не связана узами долга перед кланом, который прославляет древние традиции бессмысленной сегрегации и дискриминации среди своих. Я неудачник во многих отношениях. Я всегда был не согласен с тем, как всё устроено в клане, но мне никогда не хватало смелости плыть против течения. Если вы всё же найдёте в себе силы простить меня, пожалуйста, время от времени заезжайте в поместье. Я был бы рад выпить с вами и вашей дочерью по чашечке чая. Твой отец, Хиаши Хьюга «Я рад, что ты впустила Хинату в свою жизнь, — сказал Какаши. — Такие люди, как мы, склонны отталкивать всех вокруг». То, что они так долго разговаривали, стало для меня неожиданностью. «Я понял, что жизнь становится ещё хуже, когда ты совсем один». «Общаться с другими людьми — это естественно. В конце концов, мы созданы для общения». Какаши положил подбородок на сложенные руки. «Что для тебя значит Хината?» «Какое тебе до этого дело?» «Ты любишь её?» «Это тебя не касается». Какаши вздохнул. «Веди себя прилично, Саске. Ты же знаешь, что я пригласил тебя сюда не для пустой болтовни. Я бы не стал спрашивать об этом, если бы не считал это важным». Он стиснул зубы. Ему было некомфортно обсуждать свои чувства к Хинате. Он ценил свою личную жизнь. Быть откровенным было настоящей головной болью. «А что, если я это сделаю?» Какаши рассмеялся. «Ты смущаешься, Саске? Сколько бы тебе ни было лет, мой дорогой Саске-кун, ты всегда будешь моим милым маленьким гением». «Покровительствуй мне ещё раз, Какаши. Я тебе вызов бросаю». Какаши поднял руки, чтобы успокоить его. «Прости. Я ничего не мог с собой поделать». Какаши, казалось, изо всех сил старался не рассмеяться. Иногда этот человек ведёт себя как ребёнок. «Ты закончил?» Какаши откашлялся. «Испытывает ли она к тебе чувства?» «Знаки налицо». «И что ты собираешься с этим делать?» — Ничего. «Потому что ты хочешь защитить её от самой себя, верно?» Ты думаешь, что слишком непостоянен и в итоге разобьёшь ей сердце. « Какаши снова попал в яблочко. «Я знаю, потому что поступил бы так же, окажись я на твоём месте». «Правильно ли я поступаю, пытаясь защитить её от самой себя?» «Ты же знаешь, Саске, что дело не только в том, чтобы защитить её. Тебе кажется, что она слишком хороша для тебя. Тебе также кажется, что ты не заслуживаешь такого счастья. Всё это происходит из-за того, что в глубине души ты чувствуешь, что должен страдать». Он отвёл взгляд. Ему хотелось, чтобы этот человек замолчал. «Хватит наказывать себя, Саске. У тебя и так достаточно сожалений. Не позволяй Хинате стать одним из них». «Я должен игнорировать тот факт, что могу причинить ей боль?» «Нет, я просто сказал, что она не должна стать ещё одним сожалением. Не позволяй ей ускользнуть из твоих рук, если ты действительно её любишь». Саске ухмыльнулся. «Ты так страстно говоришь о любви. Ты совсем расчувствовался, Какаши». «Да ладно тебе, Саске. Я не единственный, кто стал сентиментальным. Кто бы мог подумать, что Саске Учиха влюбится?» «А что, если я всё испорчу? Что, если из-за этого мы разрушим наши отношения? Я не могу позволить себе потерять её». «Ты не узнаешь, пока не попробуешь». «По сути, ты говоришь, что мне стоит играть в азартные игры». «Разве жизнь не полна авантюр, которые сопряжены с высоким риском, но потенциально могут принести большую награду? Риск может быть оправдан, если ты любишь её». Раздался стук. Шизуне вошла в кабинет и закрыла дверь. Она с любопытством посмотрела на них. «Где охранники?» «Я устроил им перерыв на мороженое». Она покачала головой. — Правда, Хокаге-сама? Она подошла к столу Какаши. «Вот те самые журналы, о которых я вам говорил, сэр». «Ах, проклятие моего существования», — пробормотал Какаши. «Это часть работы, сэр». «Мы уже закончили?» — спросил Саске. «Вы можете уйти». Он встал. Какаши остановил его, когда тот сделал несколько шагов. «Саске». Он обернулся. «Нельзя вечно идти во тьме. В какой-то момент должно засиять солнце». Он кивнул. Какаши встал позади своей секретарши, обнял её за талию и положил подбородок ей на плечо. Её щёки порозовели. «Некоторые риски того стоят, Саске». «Какаши, что случилось с твоим профессиональным подходом?» — пожаловалась Шизуне. «Ты хочешь сказать, что это незначительное проявление чувств более непрофессионально, чем тот факт, что ты переехала к своему начальнику? Серьёзно, дорогая?» «Я переехал к тебе, потому что ты практически умоляла меня об этом. Что за мужчина так унижается? Что за Хокаге унижается перед своей секретаршей?» Какаши прошептал что-то ей на ухо. Румянец на её щеках стал ярче. Именно тогда Саске понял, что задержался здесь дольше, чем следовало. «Я ухожу, грязный старик». «Кого ты называешь грязным стариком?» — спросила Шизуне. В её глазах вспыхнула ярость. Он ответил самой дерзкой ухмылкой, на которую был способен. Она бросила на него сердитый взгляд. В дверь снова постучали. «Ввод». Вошёл Шикамару. Он застонал, увидев Хокаге и его секретаря. «Чёрт возьми. Только не это. Я здесь работаю. Я здесь не для того, чтобы смотреть, как вы тут любезничаете. Что случилось с профессиональным подходом в этом офисе?» «Я спрашивала о том же. Похоже, этот старик не умеет держать руки при себе», — ответила Шизуне. «Ты что, действительно пришёл сюда работать, Шикамару? Я думал, ты пришёл сюда, чтобы постоянно жаловаться. И разве ты не защищал меня минуту назад, дорогой? Почему ты называешь меня стариком? Я всего на два года старше тебя. Мне тридцать два». — Вы имеете в виду тридцать четыре. «Да. Именно это я и сказал. Суть в том, что я всё ещё молод». — Юный? — переспросил Шикамару, приподняв брови. — Ты, должно быть, шутишь. «Ты теперь пользуешься лексиконом Гая?» — спросила Шизуне. Она была не в восторге. «Я что, только что сказал «молодой»? Это странно». Шизуне принюхалась к лицу Какаши. «Только не говори мне, что ты снова использовала тот дешёвый кондиционер для белья при стирке маски. Я же говорил тебе использовать тот, что я купил». «Ты, должно быть, шутишь», — пробормотал стоявший рядом с ним Шикамару. «Я не понимаю, почему ты настаиваешь на том, чтобы я пользовалась кондиционером для белья. По запаху меня можно выследить». «Кто будет следить за тобой в башне Хокаге со злым умыслом?» «Ладно, ладно! Мы поняли. Вы в отношениях. Вы съехались. Мы поняли. Не могли бы вы решать свои семейные споры дома, а мы бы вели себя так, будто у нас здесь деревня, а не комедийное шоу?» У Шизуне хватило такта смутиться. А у Какаши — нет. Он прошептал что-то на ухо своей женщине и игриво провёл рукой по её ноге. Она оттолкнула его руку и сделала ему замечание. Шикамару повернулся к нему и раздражённо вздохнул, качая головой. От него пахло табаком. «Ты можешь в это поверить, Саске? Кондиционер для белья?» Он одарил пару самым неодобрительным взглядом, на который был способен, и покачал головой. «Как жаль», — сказал он, уходя. Был почти закат. Сладкий аромат множества цветов окутывал цветочный магазин Яманаки, пока Хината задавалась вопросом обо всём, что она думала о себе. «Я была в шоке, когда Саске-кун сказал мне, что ты ненавидишь себя. Честно говоря, это разбило мне сердце», — заявила Ино. Неужели она всё-таки не была никчёмной неудачницей? Неужели у неё не было причин презирать себя? Ненависть к себе — это всё, что она знала. Любовь к себе была для неё незнакомым понятием. Это казалось неправильным. Несмотря на это, она не могла отрицать, что её отец и нынешние спутники привели убедительные аргументы. «Это всё из-за них, Хина-тян». Теперь она сомневалась, что когда-либо просыпалась с мыслью о том, что заслуживает ненависти к себе. Сколько она себя помнила, её клан всегда заставлял её чувствовать себя никчёмной. Она была убеждена, что действительно никчёмна. Она начала ненавидеть себя в раннем возрасте. Дети очень впечатлительны, не так ли? Стала бы она когда-нибудь сомневаться в том, что говорили ей многие взрослые? Нет. Ребёнок просто не знал ничего другого. Она никогда не задумывалась о том, насколько никчёмна. Для неё это всегда было неоспоримо. Она не представляла себе другой альтернативы. Эта вера укоренилась в ней на всю жизнь. Эта вера была записана в её ДНК. «Ты потрясающая, ни-тян. Ты добрая. Ты трудолюбивая. Ты никогда не сдаёшься. Ты очень компетентная куноити». Она была умелой куноичи. Как она могла быть никчёмной, если была хороша в своём деле? Почему она никогда не задавалась этим вопросом? Может быть, она была слишком ослеплена своей крайне низкой самооценкой, чтобы даже задуматься об этом? «Вот к чему приводит насилие, Хина-тян. Жертвы иногда начинают верить в то, что говорят их обидчики. Ненависть, которую ты испытываешь к себе, не твоя». Мы топтали тебя, пока ты не утратил чувство собственного достоинства. Её глаза медленно открывались. Она начала осознавать, что происходит на самом деле: это было результатом жестокого обращения. «Ты им никогда не нравилась, Хината. Ты никогда не была той золотой девочкой, которую они хотели. Ты была слишком нежной и сострадательной». Вам просто не хватало той силы, которую мы от вас хотели. Вам не хватало качеств лидера, которого мы хотели видеть. Ино отчаянно пыталась заставить её осознать правду. Её голубые глаза блестели от непролитых слёз, пока она пыталась её переубедить. «Ты далеко не бесполезная, Хина-тян». «Ты преодолела свою робость. Ты стала одной из самых опытных шиноби в клане. Вдобавок ко всему ты стала ниндзя-медиком. Как ты можешь быть бесполезной, несмотря на все эти достижения?» — спросила Ханаби. «Не сравнивай себя с такими людьми, как Сакура, Наруто, Саске и Шикамару. Они просто выбиваются из общей массы. Не все из нас могут достичь того, чего достигли они, и в этом нет ничего плохого. Так устроена жизнь. Их достижения не умаляют твоих собственных». «Надеюсь, ты нам веришь, ни-тян. Я правда верю». Ино, Ханаби и безупречно написанное письмо появились в один случайный осенний день и сорвали пелену с её глаз. Вера в то, что она ничего не стоит, внезапно потеряла смысл. Означало ли это, что... Означало ли это, что она наконец-то сможет перестать ненавидеть себя? Её сердце забилось быстрее. Так долго она искала способ почувствовать себя значимой. Так долго она искала способ выбраться из этого ада. Стены тюрьмы, в которой она медленно умирала, рушились. Сможет ли она наконец стать свободной ? Свободной от чувства вины за то, что она жива, а Неджи пожертвовал своей жизнью ради такой никчёмной личности, как она ? Свободной от мрачных мыслей, которые так часто её одолевали ? Свободной от страданий ? Ненависть, которую она испытывала к себе, испарялась — как капли дождя на асфальте после того, как выглянуло солнце во всей своей огненной красе. Неужели её ненависть наконец перестанет разъедать её счастье? Ей хотелось танцевать. Ей хотелось плакать. Ей хотелось истерически смеяться. Её плечи задрожали, и по лицу потекли слёзы. Ино обошла стойку и обняла её. Она начала рыдать. Ей больше не нужно было нести непосильное бремя, которое она взвалила на себя так давно. Ей больше не нужно было постоянно чувствовать себя никчёмной. Это больше не определяло её личность. Она так долго тонула в муках. Они схватили её за руку и вытащили из тёмных вод, которые отчаянно пытались её поглотить. Она снова могла дышать. Она была вне себя от радости, что её счастье больше не омрачается ненавистью к самой себе. Она оплакивала то время, когда ненавидела себя. Она вспоминала бесчисленные ночи, которые провела в слезах из-за зияющей пустоты внутри себя, образовавшейся из-за неудовлетворённости собой. Она думала о том, как просыпалась по утрам, выдавливала из себя улыбку и делала вид, что не умирает внутри. Сколько времени она провела в плену своего отчаяния? «Спасибо, спасибо, спасибо, спасибо, спасибо...» Ей было всё равно, что она говорит бессвязно, как сумасшедшая, и рыдает, уткнувшись в грудь Ино. По лицу Ино текли слёзы. На её лице играла счастливая улыбка. Ханаби пыталась сдержать слёзы, но у неё не получалось. Ей казалось, что её сердце вот-вот разорвётся. Она была безмерно благодарна за то, что они для неё сделали. Она была благодарна за то, что в её жизни была Ино. Она была вне себя от радости, что воссоединилась с сестрой. Она была благодарна за то, что встретила Саске в тот жаркий летний день под старым деревом Ёсино. Под деревом Есино Глава 19 Взаимные чувства / Спасение утопающе ОбзорПод деревом Есино Глава 20 О Восстановлении и Привлечении «Я провожу тебя до дома», — сказала Хината Ханаби, вставая. Ино помахала конвертом и смущённо протянула его Хинате. «Извини, я чуть не забыл. Сасукэ-кун велел мне передать тебе это». Хината сунула конверт во внутренний карман куртки. Ино дьявольски ухмыльнулась. Она облокотилась на стойку и стала перебирать пальцами свои золотистые волосы. «Так... Саске-кун хорошо целуется?» «Пока, Ино-тян», — ответила Хината и ушла. Ханаби рассмеялась и последовала за ней. «Я слежу за тобой, Хина-тян!» — крикнула Ино, когда они вышли из цветочного магазина. Быстро приближалась ночь, и в воздухе чувствовалось лёгкое похолодание, которое часто бывает в это время суток. Приближалась зима. Хината краем глаза наблюдала за Ханаби. После стольких лет было странно снова идти рядом с Ханаби. «Я рада, что у тебя есть Учиха-сан, Ни-тян. Может, у него и не лучшая репутация в Конохе, но его поступки показывают, что ты ему небезразлична. Сомневаюсь, что он стал бы заботиться о твоём психическом здоровье, будь ты для него просто игрушкой». Хината переплела свои пальцы с пальцами Ханаби. «Ни-тян... — заныла Ханаби, — почему ты держишь меня за руку, как будто я ребёнок, на людях?» Не желая быть навязчивым, Хината отпустил руку Ханаби. Ханаби не потребовалось много времени, чтобы снова взять его за руку. — Что? — переспросила Ханаби, и её щёки слегка порозовели. — Это была твоя идея. Хината не смогла сдержать улыбку. «Я не собирался ничего говорить». В конце концов они добрались до района, где располагалось поместье Хьюга. Они остановились на улице неподалёку от поместья. Пришло время прощаться. Ханаби скрестила руки на груди. «Ни-тян, я не хочу провести несколько месяцев, не видя тебя». Тон Ханаби был сдержанным, но Хината заметила, что её глаза блестят от непролитых слёз. Хината смущённо отвела взгляд. «Я месяцами держалась на расстоянии, потому что ты не хотел иметь ничего общего ни со мной, ни с кланом, но мне надоело держаться на расстоянии», — сказала Ханаби. «Пожалуйста, позволь мне быть частью твоей жизни, Ни-тян. Пожалуйста, перестань ставить меня в один ряд с остальными членами клана. Разве я не значу для тебя немного больше, чем они? Разве тот факт, что я твоя единственная сестра, ничего не меняет?» Слова Ханаби ранили Хинату в самое сердце. «Дело не в том, что я не хотел иметь с тобой ничего общего, Ханаби-тян. Я думал о тебе каждый день после того, как покинул поместье Хьюга. Я скучал по тебе каждый день. Я был слишком труслив, чтобы встретиться с тобой лицом к лицу, потому что чувствовал себя так, будто бросил тебя. Мне было слишком стыдно. Я также думал, что ты не захочешь меня видеть». Ханаби с горечью уставилась в землю. Хината чувствовала, что Ханаби злится на неё за то, что она избегала её все эти месяцы. Она не винила Ханаби. Ханаби сверкнула на неё глазами. «Мог бы и спросить!» По лицу Ханаби потекли слёзы гнева, но она резко смахнула их. «Ты мог бы спросить меня, что я чувствую, но вместо этого ты просто решил, что я не хочу тебя видеть! По крайней мере, ты бы знал, что я не виню тебя за то, что ты ушёл, и что я просто хотела, чтобы ты был в моей жизни», — воскликнула Ханаби. «Я не чувствовала себя брошенной, когда ты уехал из поместья. Я почувствовала себя брошенной, когда поняла, что прошло два месяца, а мы так и не увиделись. Я чувствовала себя брошенной всякий раз, когда ощущала твою чакру поблизости, прежде чем ты убегал, чтобы мы не столкнулись». Хината чувствовала себя ужасно. «Прости, что не был рядом с тобой, как должен был. Надеюсь, ты сможешь меня простить, Ханаби-тян». «Я прощу тебя только в том случае, если ты пообещаешь, что наши отношения вернутся в прежнее русло». Решимость и твёрдость наполнили её сердце. Она сделает всё возможное, чтобы собрать по кусочкам их разрушенные отношения и склеить их. «Я позабочусь о том, чтобы мы проводили достаточно времени вместе. Возможно, мы не сможем видеться каждый день, но я позабочусь о том, чтобы мы виделись достаточно часто». Ханаби протянула мизинец. Её губы дрогнули в робкой улыбке. «Я знаю, что мы уже не дети, но... Обещаешь, что не съешь его?» Хината молча обхватила мизинец Ханаби своим. «Хватит о прошлом», — сказала Ханаби, и в её лавандовых глазах заплясали озорные огоньки. Способность Ханаби быстро приходить в себя напомнила Хинате о Наруто. «Ни-тян, я хочу знать, нравится ли тебе Учиха-сан. Я имею в виду, нравится ли он тебе больше, чем просто как друг». Хината не знала, что сказать. В конце концов она вздохнула, наклонилась к уху Ханаби и прошептала: «Серьёзно?» — взволнованно ответила Ханаби. «Да. И это всё, что я собираюсь сказать». «Ну же, Ни-тян. Поделись со мной пикантными подробностями. Я хочу знать всё до мельчайших деталей». «Может быть, в другой раз. Может быть. Я ничего не обещаю». «С тобой неинтересно», — захныкала Ханаби. «И ты слишком интересуешься тем, что тебя не касается». Ханаби надулась. «Пойдём. Я провожу тебя до ворот». Ею овладело желание предстать перед поместьем Хьюга с высоко поднятой головой. Она больше не собиралась пресмыкаться перед ними. Сёстры продолжили свой путь к поместью Хьюга. Хината уже давно не была так близко к поместью. Неужели прошло столько месяцев с тех пор, как умер Неджи? Мужчины, охранявшие ворота поместья, вздрогнули, когда увидели приближающихся Хинату и Ханаби. Они почтительно поклонились, когда сёстры остановились на небольшом расстоянии от ворот. «Хината-сама», — почти в унисон произнесли они. Она поклонилась в ответ. Стражники были оскорблены и тут же возразили. «Нет, Хината-сама. Вам не подобает кланяться нам», — возразил Сайтама. Она улыбнулась. «Рад видеть, что у тебя всё хорошо, Сайтама-ниисан. Рад тебя видеть, Бенджиро-ниисан». Охранники прекратили протестовать, когда поняли, что это бесполезно. «И вам того же, Хината-сама», — с улыбкой ответил Бенджиро. Хината обняла Ханаби. Ханаби нерешительно ответила на объятие. Ханаби не привыкла к таким жестам. Хината прошептала что-то на ухо Ханаби, чтобы стражники не услышали. «Лучше бы я ничего не слышал о тебе и каком-то парне». Наследница всё ещё была взволнована, когда Хината отпустил её. У неё даже уши покраснели. Ханаби скрестила руки на груди, защищаясь. «Мне скоро исполнится тринадцать, Ни-тян», — по-детски возразила Ханаби. Было приятно видеть, что она ведёт себя как двенадцатилетняя девочка. Ханаби не могла позволить себе такое ребячество за пределами поместья Хьюга. От неё ожидали, что она будет вести себя сдержанно, как и подобает наследнице клана. «Именно поэтому я хочу, чтобы ты держалась подальше от парней». «Ты была по уши влюблена в одну блондинку, когда была ещё младше меня. Или твоя тёмная тайна заставила тебя забыть об этом, когда он вскружил тебе голову?» — тихо спросила Ханаби. Казалось, она была очень довольна своим ответом. «Ты так обрадовалась появлению очаровательных малышей Учиха, что у тебя развилась частичная амнезия, Ни-тян?» Реакция Хинаты была похожа на реакцию Ханаби. Её лицо покраснело, когда она попыталась представить, как будут выглядеть дети. Она не могла решить, будут ли у детей тёмные глаза, как у отца, или светлые, как у неё. — Заткнись, Ханаби. Ханаби ответила самодовольной ухмылкой. «Я замолчу, Ни-тян. Я бы не хотел, чтобы Учиха-сан переломал мне все кости за то, что я расстроил его возлюбленную». «Приятно видеть, что ты всё ещё такой надоедливый». «Приятно видеть, что ты всё ещё напряжена, Ни-тян. Не стоит так легко поддаваться панике». «Генин». Ханаби возмутилась. «Это так подло», — пожаловалась Ханаби. «Ты оскорбляешь меня из-за моего ранга? Я не виновата, что ты джоунин, а я всего лишь генин». Хината довольно улыбнулась. «Это было неуместно, Ни-тян. Извинись». Она погладила Ханаби по голове. От этого жеста Ханаби вспыхнула. «Мне не хочется брать свои слова обратно. Расслабься, не стоит так легко поддаваться панике». Ханаби сердито посмотрела на него и показала язык. «Разве ты не говорила, что тебе почти тринадцать? Пусть шестилетки так высовывают язык, милая». «Я ненавижу тебя, Ни-тян». Хината наслаждалась происходящим. Месть была так сладка. Она была уверена, что охранники пытаются подслушать их оживлённую беседу. «Хорошо, пока», — сказала Ханаби, слегка махнув рукой. Хината схватила Ханаби за запястье, когда та повернулась. — Что? «Я люблю тебя». Ханаби была застигнута врасплох. Хината никогда раньше не говорил ей таких слов. Признания в любви в клане Хьюга были редкостью, как и проявления физической привязанности. Ханаби покраснела и тихо ответила: «Я тоже тебя люблю». Человек, ответственный за существование Хинаты и Ханаби, появился как раз в тот момент, когда Ханаби закончила говорить. Что-то болезненно сжалось в груди Хинаты, когда он пересекал двор, чтобы подойти к ним. Он шёл с царственной осанкой и гордо поднятой головой. Даже люди, которые не знали, кто он такой, по его поведению могли понять, что он — человек, наделённый властью. Его бесстрастное выражение лица скрывало его мысли. Чувство, которое сдавливало ей грудь и мешало дышать, было обидой. Она поняла, что теперь обижается на свой клан и, следовательно, на его главу. Из-за их поступков она лишилась многого: уверенности, счастья, удовлетворения, времени, сна и слёз. В мучениях, которые она испытывала годами, был виноват её клан. Её отец ничего не сделал, чтобы остановить издевательства над ней, пока это ещё имело значение. «Хиаши-сама», — поприветствовал её один из стражников, поклонившись вместе со своим напарником. Её отец едва заметно кивнул стражникам в знак приветствия. Отец остановился перед ними и посмотрел на неё. В его взгляде читалось беспокойство. — Ту-сан, — сказала Ханаби, прежде чем поклониться. Манера поведения Ханаби изменилась. Она больше не была своей легковозбудимой младшей сестрой. Теперь она была уравновешенной будущей главой клана. Хината всегда отличалась безупречными манерами. Даже в большей степени, чем Ханаби. Несмотря на это, она не поклонилась вежливо и не поздоровалась с отцом. Мужчина, который всегда казался уверенным в себе, похоже, не знал, что делать. Его властная аура рассеялась, когда он замешкался. «Я...» Повисла долгая и напряжённая тишина, прежде чем он откашлялся. «Мы будем рады, если вы присоединитесь к нам за ужином». Она могла просто усмехнуться и уйти. Она могла сказать ему, что он не имеет права приглашать её на ужин после того, как позволил клану унизить её. Она могла напомнить ему обидные слова, которые он сказал ей в тот день, когда она ушла из поместья Хьюга. Она могла проявить злорадство, и это было бы оправданно. Искушение возненавидеть свой клан вместе с отцом было таким соблазнительным и манящим. Никогда прежде её сердце не было так склонно к ненависти. Из всех несправедливостей, с которыми она столкнулась в жизни, хуже всего было то, как с ней обошёлся её клан. Они сломали то, что невозможно починить. Они забрали то, что не смогли ей вернуть. Её одолевало искушение, подобного которому она никогда не испытывала. Ядовитая тьма хотела поселиться в её сердце. Неужели именно это чувствовал Саске, когда узнал, что его близкие убиты братом? Это пугающее, манящее, притягательное, разъедающее желание погрузиться в океан ненависти, который бездонен? Соблазнительное желание отчаянно цепляться за ненависть до самой смерти? Было ли у Неджи такое же чувство, когда отец в последний раз попрощался с ним перед тем, как отдать свою жизнь ради её отца? Она тонула. Её руки дрожали, потому что она испытывала непреодолимое желание ненавидеть, ненавидеть и ещё раз ненавидеть. Её отец отвёл взгляд. Любой, у кого есть глаза, мог понять, что она чувствует. Ханаби взяла её за руку и грустно улыбнулась. Эта улыбка говорила о том, что она всё понимает. Хината мысленно представила себе Неджи. Она увидела, как он стоит на месте Ханаби и улыбается ей. Она увидела, как он любит её, словно она его родной брат, после того как он отказался от своей ненависти к ней. Она представила, как Саске держит её за руку вместо Ханаби. Она представила, как он говорит ей, чтобы она не поддавалась ненависти. Она представила, как он обнимает её, словно его грудь и плечи могут защитить её от ненависти. Она представила, что бы он сказал: «Борись с этим чувством, Хината. Ты пожалеешь, если поддашься ненависти. Ты лучше, чем это. Ты сострадательна и умеешь прощать. Оставайся такой. Ненависть приведёт тебя в ад. Не выбирай путь, который выбрал я. Борись с этим чувством». «Я вижу, что ты расстроена, дочь. Тебе не обязательно ужинать с нами», — сказал отец. Желание ненавидеть, ненавидеть и ещё раз ненавидеть всё ещё бушевало в её сердце, когда она решила бороться с этим чувством. «Нет, я не против поужинать с вами». На лице отца появилось что-то похожее на улыбку. Желание ненавидеть свой клан было почти непреодолимым, но она не поддалась ему. Она боролась с ним так, словно от этого зависела её жизнь. Она так долго ненавидела себя. Какой смысл отказываться от этой ненависти и заменять её ненавистью к тем, кто причинил ей зло? Возможно, люди назвали бы её дурочкой за то, что она решила простить свой клан. Возможно, именно её готовность прощать даже в таких обстоятельствах сделала её такой ужасной наследницей. Возможно, именно поэтому она постоянно прощала Саске, несмотря на то, что он так часто переходил границы. Если это было глупостью, то она сделает всё возможное, чтобы оставаться глупой. Именно это сделало её Хинатой Хьюгой. В этом была её сила. «Очень хорошо», — сказал её отец Её отец направился обратно в поместье Хьюга. Ханаби поймала её взгляд и слегка улыбнулась. Она ответила ей улыбкой, и они молча пошли следом. Она не питала иллюзий. Это чувство, это соблазнительное желание ненавидеть свой клан, вернётся. Иногда прощение — это не единичное событие, а процесс. Чтобы простить свой клан за то, как ужасно они с ней поступили, потребуется время, но это нормально. Всякий раз, когда она колебалась, она думала о Неджи и Саске и всеми силами старалась бороться с ненавистью, которая хотела поглотить её. Простить — это одно, но забыть... Возможно ли это вообще? Она, наверное, никогда не забудет, что они с ней сделали. Между ней и её кланом всегда будет какая-то дистанция — стена, которой не должно быть между родственниками. Но это тоже нормально, потому что, как и в случае с отсутствием кровного родства между ними, между ней и её другой семьёй не было ни стены, ни дистанции. Хината посмотрела на небо. Тёмное небо означало, что очередной день подходит к концу. Несмотря на окружающую её темноту, она ушла, словно наступил рассвет нового дня. Она вернулась домой около восьми. Ужин прошёл неловко, но эта неловкость не была невыносимой. Она рассказала Куренай о том, как помирилась с сестрой и отцом. Женщина была шокирована, но рада за неё. Она немного поиграла с Мираи, прежде чем принять душ. Выйдя из душа, она вспомнила о конверте от Саске. Она поспешила в свою комнату и села, прежде чем распечатать конверт. Внутри было ещё одно письмо. К Хинате Я никогда раньше никому не писал писем, но твой высокомерный отец подал мне эту идею. Записав свои мысли, ты сможешь обращаться к ним в любое время. Кроме того, я сомневаюсь, что смог бы правильно выразить всё это словами Я не считаю тебя неудачником. Я вижу в тебе бойца, который не знает, когда нужно сдаться. Ты никогда не сдавался. Ты считаешь себя неудачником, но не перестаёшь пытаться это исправить. Ты также не сдался из-за меня, несмотря на моё упрямство. Этот несгибаемый дух не кажется мне свойственным неудачникам. У тебя доброе сердце. Ты прощаешь, даже когда не должна. Ты постоянно терпишь все мои выходки. У тебя доброе сердце, Хината. Вот почему ты работаешь в родильном отделении. Вот почему ты заботишься о ребёнке Куренай, как о своём собственном. Внутри тебя сияет свет. Этот свет угас в большинстве из нас, но тебе удалось сохранить его, несмотря на все испытания, которые преподносила тебе жизнь. У вас сильный характер. Твои достижения не определяют твою ценность. Великие достижения — это ещё не всё. Я достиг высот, которые покорились лишь немногим. Я прославлен во всех странах шиноби, но что мне это дало? Стал ли я от этого счастливее, чем кто-либо другой?Ты важен для меня. Я хочу видеть тебя счастливым, так что перестань себя ненавидеть. Ты далеко не бесполезен. В письме Саске не было той изысканности, которая была в письме её отца, но оно так сильно затронуло её сердце, что она физически ощущала его влияние. Она перечитывала письмо, когда почувствовала чьё-то присутствие на балконе. Её сердце бешено заколотилось. Тот, кто написал письмо, которое она прижимала к груди, как драгоценность, смотрел на неё через открытое окно. Он опустил взгляд на её руки, и выражение его лица изменилось с каменного на смущённое. «Итак... Вы это прочитали?» Как только он увидел своё письмо, его охватило смущение. «Итак... Вы это прочитали?» Хината кивнула и аккуратно положила письмо на прикроватную тумбочку, словно оно было хрупким. Она встала с кровати и подошла к нему. Он не знал, почему так нервничает. Возможно, он переживал, что его планы не увенчались успехом. Он не знал, что было более притягательным: её глаза, полные эмоций, или её влажные волосы. «Как ты себя чувствуешь?» — спросил он. «Потрясающе. Благодарна. Забочусь о нём». «Ты всё ещё считаешь себя никчёмным?» Он затаил дыхание. Она покачала головой. «Я не никчёмный. Я никогда таким не был». По её щеке скатилась слеза. Он никогда не встречал человека, который плакал бы так же сильно, как Хината Хьюга. То, что она позволяла себе плакать, делало её ещё более милой. Было что-то успокаивающее в том, как она позволяла себе быть уязвимой. «Значит, теперь ты будешь любить себя?» — спросил он. Она решительно кивнула. «Я сделаю всё, что в моих силах. Я не знаю, как мне это сделать, потому что я так долго ненавидела себя. Я не думаю, что за один день можно изменить образ мыслей, сформировавшийся в моей голове, но я научусь любить себя полностью». Его усилия увенчались успехом. Хинате больше не нужно было страдать. Он не смог сдержать улыбку. Губы Хинаты задрожали, и по щекам потекли слёзы. Она быстро вытерла их. «Я так много плакала сегодня, что боюсь, как бы у меня не началось обезвоживание», — пошутила она. «Я горжусь тобой, принцесса». Ее глаза сияли. «Я не знаю, как отблагодарить тебя за то, что ты для меня сделал, Саске». Она сделала шаг назад. «Заходи внутрь». Он пробрался через большое окно и вошёл в её спальню. Он оглядел комнату. Она была такой же опрятной, как он и ожидал. Качество постельного белья и декора говорило о том, что, выросши в главном доме клана Хьюга, она научилась ценить прекрасное. Она села на пол и похлопала по месту рядом с собой. Он плюхнулся рядом с ней. Через несколько секунд после того, как он сел, в дверь постучали. Она в панике посмотрела на него. Он приподнял брови. Она откашлялась. «Войдите», — позвала она. Куренай открыла дверь, держа Мираи на бедре. Их взгляды встретились. Мираи радостно захлопала в ладоши, узнав его. Хината неловко поёрзал. «Привет, Саске». Из-за тона Куреная ему показалось, что он непослушный мальчик, которому не повезло, что дверь открыла строгая мать его друга, когда он пришёл, чтобы вовлечь его в неприятности. «Здравствуйте, Куренай-сан». Когда он в последний раз использовал суффикс из уважения? Куренай перевела взгляд на Хинату. Хината не переставал ёрзать. «Ты же прекрасно знаешь, какой он непостоянный, Мираи, верно, Хината? Так что, пожалуйста, подумай дважды, прежде чем позволить ему сделать тебе ребёнка. На мой взгляд, ты ещё слишком молода, чтобы беспокоиться о материнстве». Хината была в ужасе. Нет, «в ужасе» — не то слово. Она была в ужасе. Куренай ухмыльнулась, тихо закрыла дверь и ушла. «Так вот как выглядит спальня, принадлежащая женщине?» Он решил не шутить по поводу беременности. Хината постепенно пришла в себя. «Э-это примерно так выглядит н-необычная спальня, Саске», — сказала она. Повисла долгая неловкая тишина, прежде чем она заговорила снова. «Обычные спальни выглядят обжитыми. Они не такие голые, как тюремные камеры». Она многозначительно посмотрела на него. «Ты критикуешь мою комнату?» «Твоя комната похожа на тюремную камеру. В ней почти ничего нет. Такое ощущение, что ты в любой момент готов навсегда покинуть деревню». «Кто знает? Может быть, я просто уеду из Конохи и отправлюсь исследовать мир». Судя по её взгляду, его комментарий её не позабавил. «Я просто не верю в излишества. Вот почему моя комната так скудно обставлена. После резни я даже перестал обращать внимание на базовые удобства». — Понятно. Она зевнула. «Ты нравишься Ханаби», — сказала она. «Хиаши тоже», — ответил он. Он прислонился головой к стене. «Он даже благословил меня». «Его благословение на что?» «Чтобы ты стала Хинатой Учихой». Её лицо залилось румянцем. Она опустила взгляд на свои колени. «Ч-что могло... побудить его... сделать такое?» «Кажется, он думает, что мы с тобой любовники. Я уверен, что он пытается извлечь из этого политическую выгоду. Брак его дочери с главой клана Учиха был бы ему выгоден». «Думаю, все ожидают, что клан Учиха вернёт себе былую славу. Думаю, он просто проявляет осмотрительность. Этот союз укрепит связи между Учиха и Хьюга. Связи, которых не было в прошлом», — ответила Хината. Хината рассказала ему о том, как она ужинала в поместье Хьюга. Она также рассказала ему о том, какие мрачные чувства охватили её и как она решила не ненавидеть свой клан за то, что с ней так поступили. «Я действительно в долгу перед тобой, Саске». «Ты можешь отплатить мне тем, что будешь честен со мной». «Честно о чём?» Он посмотрел в потолок, размышляя, как лучше поступить. В итоге он выбрал самый прямолинейный подход. «Ты испытываешь ко мне чувства, Хината?» Она скрестила руки на груди, словно защищаясь, и устремила взгляд в противоположную стену. Интуиция подсказывала ему, что она только что возвела между ними невидимую стену. Такую же стену она возвела на следующее утро после того, как провела ночь в его доме. — Ты не собираешься мне отвечать? Молчание затягивалось. Она даже не смотрела в его сторону. Его терпение таяло с каждой минутой. «Что ты имела в виду, когда сказала, что, может быть, однажды мы наконец будем честны друг с другом и скажем то, что нужно сказать?» — Ничего, — прошептала она. «Ничего?» Она всегда жаловалась на его упрямство, но, чёрт возьми, она могла бы быть такой же упрямой, как он, если бы захотела. Если бы она захотела упрямиться и не начинать этот разговор, он был бы в два раза упрямее и настоял бы на нём. «В тот день ты поцеловала меня, Хината. Это тоже было ничего?» Она проигнорировала его. Его терпение было на исходе. Он глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. «А как насчёт того, что произошло две ночи назад? Ты тоже собираешься сказать, что ничего не было?» Наконец она посмотрела на него с раздражением. «Я не помню, чтобы просила тебя целовать меня в шею и лапать меня, Саске. Так что, пожалуйста, не вини меня в том, что начал ты». В её глазах мелькнуло сожаление, прежде чем она отвела взгляд. Ему показалось, что она не собиралась произносить эти слова, но он был рад, что она наконец прервала молчание. «Я не говорил, что это твоя вина». «Ну, ты заставляешь меня чувствовать...» Она забилась в угол и замолчала. «Не отталкивай меня, Хината». Она нерешительно посмотрела на него. Он протянул руку и коснулся её щеки. «Я вижу, что тебе некомфортно говорить об этом, но мне нужно, чтобы ты поговорил со мной, Хината. Пожалуйста». Её неуверенный взгляд дал ему понять, что он на верном пути. Он снова произнёс «пожалуйста» и убрал руку с её щеки. «Ты заставляешь меня чувствовать себя так, будто я единственная, кто перешёл черту. Будто я единственная, кто повёл себя неподобающим образом и теперь должен объясняться», — прошептала она. «Это не входило в мои намерения. Я...» «Ты заставляешь меня чувствовать себя так, будто я одна перешла черту, но это не так. Ты думаешь, я не замечаю, как ты на меня смотришь?» «Как именно я на тебя смотрю?» Она опустила глаза. Её лицо стало почти таким же красным, как помидор. «Я... Думаю, ты понимаешь, что я имею в виду, Саске». Он отвёл взгляд в сторону. Он не знал, что она замечала, как он смотрит на неё, когда он думал, что она слишком занята, чтобы это заметить. Например, когда она готовила на его кухне. Он откашлялся. «Прости, что заставил тебя почувствовать себя так, будто ты предстала перед судом. Ты права, мы оба перешли черту. Но ты не ответила на мой вопрос. Испытываешь ли ты ко мне чувства?» Казалось, что время тянется медленнее улитки, пока Хината хранила молчание. Несколько минут ожидания показались часами. С каждой минутой он всё больше волновался. Ему было интересно, что происходит у неё в голове. Неужели она собиралась молчать, пока он не потеряет интерес к разговору и не сменит тему? «Хорошо. Я скажу тебе, что я чувствую. Может быть, после этого ты будешь более откровенен». Он на мгновение задумался, подбирая слова для следующего высказывания, и решил сказать первое, что пришло в голову. «Я хочу, чтобы ты стала моей возлюбленной». Её лицо так покраснело, что он на мгновение забеспокоился о её здоровье. Она начала стучать кончиками указательных пальцев друг о друга. «Что ты делаешь?» Она сжала руки в кулаки, но не стала объяснять, что делает. Она избегала смотреть на него, как будто один-единственный взгляд в его сторону навсегда превратил бы её в соляной столб. «С тобой я чувствую себя... Я просто...» Он не мог подобрать слов. Он сглотнул. Выразить свои чувства к ней оказалось сложнее, чем он ожидал. «Я никогда раньше этого не делал, поэтому не знаю, что сказать». Он провёл рукой по волосам. Может, ему стоило просто написать то, что он хотел сказать, на листе бумаги и зачитать ей. Как нелепо. Признание по сценарию? Разве это не было бы спектаклем? «Мне нравится спорить с тобой на отвлечённые темы». Просто всё шло не так, как надо. Что, чёрт возьми, он вообще говорил? «Всё это просто восхитительно. Находиться рядом с тобой. Дурачиться с тобой. Говорить с тобой. Обнимать тебя, когда ты кладёшь голову мне на грудь. Доверять тебе. Есть с тобой. Сидеть с тобой и Мираи. Обсуждать книги. Гулять по деревенским улочкам с тобой. Целовать тебя. Чёрт, мне даже нравится смотреть, как ты режешь овощи», — признался он. Ему было страшно даже взглянуть в её сторону. «Всё кажется правильным. Всё на своём месте. Даже эти чёртовы сексуальные мысли и сны, какими бы раздражающими они ни были, кажутся правильными, потому что они о тебе». Правильно ли он поступил, упомянув о сексуальных мыслях? Не перегнул ли он палку? Поняла ли она, что он имел в виду, или его слова прозвучали как бессвязный лепет? Кто бы мог подумать, что признание в чувствах будет таким волнительным? «Мне кажется, что я говорю бессвязно, поэтому позвольте мне повториться, прежде чем я замолчу. Я испытываю к вам чувства — серьёзные чувства. Иногда мне кажется, что из-за вас я теряю рассудок. Я переросла нашу дружбу. Я хочу большего». Он ждал ответа. Он ждал, ждал и ждал. Хината не поднимала глаз от своих колен. Прошло десять мучительно долгих минут. В конце концов он решил, что пытаться добиться от неё ответа — пустая затея, и решил повторить попытку в следующий раз. Он встал и хрустнул шеей. В воздухе повисло тяжёлое напряжение. Он развернулся и вылез из окна. — Подожди. Шепот, донесшийся до него с ветром, заставил его остановиться, когда он поставил ноги на балкон. Тонкие пальцы, хрупкие, как веточки, вцепились в его рубашку сзади. Он обернулся. Хината вцепилась в подоконник железной хваткой, словно пытаясь набраться сил. Она осторожно подняла глаза и встретилась с ним взглядом. В её глазах цвета лаванды читалась неуверенность. Её взгляд дрогнул. Она снова посмотрела на подоконник, прежде чем снова встретиться с ним взглядом. — Да, — прошептала она. — Ты так думаешь? — Да. Он не следил за мной. «Что ты делаешь?» — спросил он. Её лицо покраснело. Она крепче сжала подоконник. «Я действительно испытываю к тебе ф-чувства». Его сердце забилось быстрее. Он сглотнул, почувствовав покалывание в животе. «Я тоже чувствую себя прекрасно, когда я с тобой — при условии, что мы не вцепимся друг другу в глотки. С тобой я чувствую себя особенной. Свободной. Очень свободной. Счастливой... В безопасности. Под защитой». Она нервно облизнула губы. «Я никогда ни с кем не сближался так, как с тобой. Никто не понимает меня так, как ты». Она снова облизнула губы. Алый румянец не сходил с её лица. «Ты мне нравишься, Саске. В эмоциональном плане. В интеллектуальном плане. В сексуальном плане. Во всех смыслах, в которых женщина может испытывать влечение к мужчине. Ты мне нравишься уже несколько месяцев». Он придвинулся к ней ближе и дрожащей рукой приподнял ее подбородок. Он был слегка ошеломлен подтверждением того, что у нее есть к нему чувства. Из всех парней в Конохе у нее возникли чувства к кому-то с его уродством. Он чувствовал себя недостойным ее привязанности. Он чувствовал, что крадет что-то, что ему не принадлежало. Он все еще боролся со своим чувством недостойности, когда до него дошли слова Какаши. Перестань наказывать себя, Саске. «Так что же мешает нам быть вместе?» — спросил он. В её глазах мелькнула тоска. «Мы не можем быть вместе, Саске». Ему показалось, что его ударили в пах. Ударили в живот. Ударили ножом в грудь. Неуверенность в себе схватила его за горло. Чувствовала ли она то же, что и он? Понимала ли она, что из-за своей никчёмности он недостоин её? «Почему?» Она отвела взгляд. «Хината». Она прикусила губу и посмотрела на него. «Потому что я не хочу потерять то, что у нас есть. То, что у нас есть, несовершенно, но в то же время очень прекрасно. Мы не можем так рисковать нашими отношениями. А что, если всё пойдёт не так?» «Хината...» «Нет, Саске. Что, если такие отношения не сложатся? Сможем ли мы снова стать друзьями или на этом всё закончится?» Теперь её глаза блестели от невыплаканных слёз. «А что, если я тебе надоем, Саске? Что, если однажды ты проснешься и решишь, что я тебе больше не нужна? Что, если твой взгляд упадет на кого-то более талантливого и красивого? Что, если тебе надоест быть с кем-то таким бесполезным? Что, если тебя привлечет кто-то не такой никчемный, как я?» В пылу момента она снова начала считать себя никчёмной. Именно это она и имела в виду ранее: я не думаю, что за один день можно изменить образ мыслей, сформировавшийся у меня за долгое время. Вера в то, что она ничего не стоит, была заложена в её подсознании. Осознание того, что она чего-то стоит, не избавит её от того, что было запрограммировано в её подсознании. Чтобы избавиться от этой лжи в подсознании, потребуется время. «Ты не никчёмная, помнишь? И ты более чем хороша для меня, принцесса. Тебе стоит беспокоиться о том, достаточно ли хорош для тебя я. Я сильно сомневаюсь, что внезапно потеряю к тебе интерес». «Мне страшно, Саске. Я не хочу потерять тебя и не хочу, чтобы моё сердце снова было разбито». Она глубоко вздохнула. «Я боюсь отдать тебе своё сердце, потому что знаю тебя, Саске. Я знаю, что в тебе есть что-то хорошее, но я также видела в тебе и что-то плохое. Что, если я отдам тебе своё сердце, а ты разорвёшь его в клочья?» Он прижался лбом к её лбу и взял её за руку, чтобы утешить. Он знал, что она лучше справляется с трудностями, когда её поддерживают физически. «Ты боишься?» Он почувствовал, как она кивнула. «Ты не думаешь, что я тоже боюсь? Это одна из причин, по которой я решился поддаться своим чувствам только после того, как Какаши убедил меня. Я боюсь потерять тебя». Он коснулся её носа своим и нежно провёл пальцами по её подбородку. «Стой. Пожалуйста, просто остановись, Саске». Он прекратил свои действия. «Я боюсь того, что может произойти, но я не хочу оглядываться назад и гадать, что было бы, если бы я не сопротивлялся своим чувствам к тебе. Я не хочу сожалеть об этом», — сказал он. «Ты говоришь об этом так просто, но на самом деле это не так, Саске. Мы не можем просто отбросить осторожность». «Что бы вы сделали прямо сейчас, если бы перестали прислушиваться к голосу в своей голове и отбросили осторожность?» Он обнял её за талию и поцеловал в щёку. Она напряглась. «Что бы ты сделала, Хината?» Он поцеловал её в шею. «Саске...» «Покажи мне, что бы ты сделал, если бы отбросил осторожность». «Нам не следует этого делать, Саске». Он поцеловал её в уголок рта. Она судорожно вздохнула. «Покажи мне, что бы ты сделал». Она помедлила, прежде чем прижаться своими тёплыми губами к его губам. Их дыхание смешалось, когда она робко прильнула к нему. Он на мгновение замер, давая ей возможность освоиться. Его терпение иссякло, и он начал целовать её с удвоенной страстью. Его губы яростно двигались, а желание обладать ею впивалось в него своими мощными клыками. Она дрожала, и её поцелуи становились всё более отчаянными. Казалось, она хотела впитать в себя как можно больше его сущности, прежде чем их губы разомкнутся. Они отстранились, когда их лёгкие уже не могли хватать воздух. Она смотрела на него с таким желанием, что его сердце готово было выпрыгнуть из груди. Она обвила руками его шею и притянула к себе. Он снова поцеловал её. Она крепче прижалась к нему, и их губы сплелись. Всё это казалось нереальным — поцелуй с женщиной, которую он любил. Вкус плода, который он считал запретным. Они снова отстранились друг от друга. Волнение пронизывало каждую клеточку его тела, пока они тяжело дышали. На его лице появилась нехарактерная для него ухмылка, а на её раскрасневшихся щеках — едва заметная застенчивая улыбка. Он включил Шаринган и запечатлел её лицо в своей памяти Он отпустил её талию, а она разжала руки, которыми обнимала его за шею. Она смотрела на него в замешательстве. Как будто не могла поверить в то, что произошло. «Я не буду принуждать тебя быть со мной, Хината. Выбор за тобой». Перед уходом он украдкой поцеловал её. Когда наступило утро, Хината оказалась в отделе распределения миссий в башне Хокаге. Интерьер комнаты был скучным и чисто функциональным: там не было ничего, кроме столов, стульев и высоких металлических шкафов. В комнате было четыре стола. Три из них были заняты. За одним из столов сидел знакомый шиноби, имени которого она не знала. Он разговаривал с куноичи, которая пришла в офис. За вторым столом сидел шиноби, который без особого интереса рисовал в блокноте. Он даже не поднял глаз, чтобы взглянуть на неё. Она заметила знакомый пучок волос за третьим столом. Шиноби с этим знакомым пучком волос спал, положив голову на руки. Задача, поставленная перед этим отделом, была такой же скучной, как и интерьер офиса. Отдел распределял миссии и инструктировал шиноби, которые их получали. Скучные миссии — в основном миссии ранга D и C. Отдел также назначал несекретные миссии ранга B. Секретные миссии ранга B, а также все миссии ранга A и S выполнялись исключительно Хокаге и его помощниками. Отдел был создан, потому что с точки зрения логистики Хокаге было нецелесообразно руководить каждой отдельной миссией, вплоть до самых простых миссий ранга D. Миссий было слишком много, шиноби, которых нужно было ввести в курс дела, было слишком много, а отчёты о выполнении миссий нужно было утверждать. Она остановилась перед большим столом спящего шиноби и откашлялась. Не проявляющий интереса шиноби, занятый своим блокнотом для рисования, обратился к ней. «Если хочешь его разбудить, тебе придётся постараться получше, милая», — сказал он. В том, как он назвал её «милой», было что-то покровительственное. Она потрясла спящего шиноби за плечо. Шиноби болезненно схватил её за руку. Через мгновение его хватка ослабла. «О, это всего лишь ты, Хината-тян. Прости. Ты меня напугала». Он выпрямился и потянулся, громко зевнув. Он посмотрел на неё добрыми глазами и улыбнулся. Она знала очень мало людей с такими добрыми глазами. «Так что же привело вас в наше логово?» «Мне нужна миссия, Чоуджи-кун. Мне нужно ненадолго уехать из деревни». «Разве ты не работаешь в больнице?» — Да. Но с этим придётся подождать. На его лице появилось обеспокоенное выражение, но он ничего не сказал. «Я бы предпочёл миссию ранга С. Мне не нужно ничего сложного. В последнее время у меня было много дел, и мне нужна причина, чтобы покинуть Коноху и отдохнуть». «Есть ли у нас миссии ранга С за пределами Конохи?» — спросил Чоуджи. «Ни одного», — покровительственным тоном ответил шиноби. Чоуджи виновато улыбнулся ей. «Прости, Хината-тян». Он открыл толстую папку и пролистал её. «Доступно несколько одиночных миссий ранга B, продолжительность которых составляет от восьми до десяти дней. Вы знаете, насколько они увлекательны». Его взгляд потускнел, когда он заметил её разочарование, но внезапно снова засиял. «Шино взял на себя последнюю одиночную миссию ранга С за пределами Конохи. Думаю, она продлится пять дней. Я могу пристроить тебя к ней, если ты уговоришь Шино взять тебя с собой». Она хотела отправиться на простую одиночную миссию, которая продлилась бы пару дней, но идея объединиться с Шино для такой миссии не казалась такой уж плохой. Она была не против его компании. Его присутствие сделало бы экспедицию более приятной и, возможно, более продуктивной. У Шино было много полезных советов. Возможно, он мог бы посоветовать ей что-то насчёт Саске. «Клиент запросил и оплатил услуги одного человека. Я думаю, было бы несправедливо, если бы вы попросили Сино разделить с вами заработок». «Всё в порядке. Я не против того, чтобы мне не платили. Я буду доволен, если смогу убедить его взять меня с собой». Чоуджи улыбнулся и написал пропуск, а затем поставил на нём печать. Он взял записи о миссии и переквалифицировал её в миссию для двух человек. Затем он отдал ей пропуск. «Это будет твой новый пропуск, если Сино согласится взять тебя с собой». «Спасибо, Чои-кун. Я очень ценю это». «Я не собираюсь лезть в твои дела, но знай, что я всегда готов выслушать друга, Хината-тян». Выходя из кабинета, она подумала о том, что Чоуджи, скорее всего, самый милый парень в их компании. "Хорошо, вот подсказки", - сказала Сакура. "Рыба-суши. Извивающаяся рыба. Это может вас шокировать. Это слово из трех букв". «Угорь», — ответили они одновременно. Сакура улыбнулась и вписала буквы в пустые белые клетки кроссворда. Она отложила книгу и взяла палочки для еды. «Сколько слов пропущено?» — спросил Сино. Она дожевала и проглотила. — Пять. «Мы добиваемся хороших результатов, когда работаем вместе», — заявил Сино. Его круглые солнцезащитные очки лежали на круглом столе. «Нам определённо хорошо вместе». Она мысленно поморщилась, услышав свой ответ. «Я не это имела в виду», — сказала она. Сино откусила пельмень. Она с трудом сглотнула, вспомнив, как его зубы вонзились ей в шею. «Например, что?» — спросил Сино. «Я не имел в виду это». «В каком контексте это будет? Я знаю, что могу общаться с насекомыми, но это не значит, что я могу читать мысли». «Не строй из себя дурака, Сино. Ты знаешь, что я имею в виду». Ей было невыносимо неловко. На его лице мелькнула едва заметная улыбка. «Тебе ведь это нравится, не так ли?» Его губы невольно изогнулись в улыбке, когда он перестал пытаться скрыть своё веселье. Осенний ветерок поднял в воздух горсть хрустящих золотых листьев, а затем опустил их на землю. Ветер перевернул страницу в её книге с кроссвордами. «Я не виноват, что наблюдать за тем, как ты извиваешься, так весело». Она нахмурилась. Он подмигнул в ответ, словно ещё больше насмехаясь над ней. «Тебе лучше начать вести себя прилично, Сино. Не забывай, что у меня есть палочки для еды». Угроза, похоже, только усилила его веселье. «Лучше веди себя прилично, если дорожишь своими гениталиями». Подступающая паника сдавила ей грудь. Ей хотелось, чтобы большое облако над их головами спустилось вниз и унесло её прочь. Зачем, ну зачем она упомянула его гениталии? То, что он был явно смущён, не улучшило её самочувствия. «Ты угрожаешь... кастрировать меня?» Она кивнула. Если она будет это отрицать, всё станет ещё более странным. Почему она завела разговор в такое запутанное русло? «Полагаю, вести себя прилично — значит лизать тебе пятки? У тебя и так полно тех, кто лижет тебе пятки, Сакура. Сомневаюсь, что ты хочешь, чтобы я был одним из них». — Ну, я... Он поднял палец, чтобы остановить её. «Кроме того, ты блефуешь. Мне трудно поверить, что ты способен меня кастрировать. Отчасти из-за твоей медицинской этики, а также потому, что в глубине души ты мягкосердечен. Кроме того, ты бы никогда не причинил вреда своему новому терапевту». «Ты не мог бы просто отключить свой мозг на минутку? Меня начинает раздражать то, как быстро ты делаешь точные выводы». Он рассмеялся. На её губах появилась улыбка, а от его смеха по телу разлилось приятное чувство. В последнее время они много времени проводили вместе. Они часто встречались за обедом в разных местах. Сино даже несколько раз заходил к ней домой. У них было много общего, и им всегда было о чём поговорить. Их характеры удивительным образом дополняли друг друга. Она действовала быстро. Он был нетороплив. Она часто прислушивалась к своим эмоциям, а не к логике. Он предпочитал логику эмоциям. Он был хладнокровным, а она пылкой. «Как тебе еда?» — спросил Сино. «Это почти вкусно», — ответила она. «Я не уверен, стоит ли воспринимать это как оскорбление или как комплимент». «Это комплимент. Еда, которую я готовлю, едва съедобна, так что, думаю, назвать вашу еду почти вкусной — это комплимент». «А», — сказал он, поглаживая подбородок, как задумчивый мудрец с бородой. Она закатила глаза. Если бы он только знал, как ей нравится его порой дурацкое чувство юмора. «Спасибо, что приготовили для меня бенто», — сказала она. «Ты практически заставил меня это сделать». Она указала на него палочками для еды. «Ваше преувеличение не оценили, Абураме-сан». Мимо их столика прошли женщина и её дочь. Девочка с детским восторгом помахала им, хотя и не знала их. Сакура помахала в ответ дружелюбной малышке. Она любила парки. В таких местах было так много радости. Это помогало ей забыть о суматохе и порой мрачной реальности больницы. «Неточное изложение в виде преувеличения подорвёт доверие к моей репутации. Вы не согласны, Харуно-сан?» Она приподняла бровь. «Вы обвиняете меня в подрыве вашего авторитета, Абураме-сан?» «Я лишь предполагаю, что, возможно, вы неправильно запомнили, как было оформлено бенто». Они забыли о еде. Они были поглощены чрезмерно формальным обменом репликами. Они были похожи на детей, которых воодушевляет перспектива посоревноваться друг с другом и доказать своё превосходство. Ей нравился огонь, плясавший в его глазах. Вероятно, такой же огонь плясал и в её глазах. «Вы намекаете, что я страдаю деменцией, Абураме-сан?» «Это вполне вероятно, вам не кажется? Возможно, ваша едва съедобная еда опаснее, чем вы думаете, Харуно-сан. Возможно, она небезопасна для человека и постепенно разрушает ваш мозг». Она усмехнулась. «Я сомневаюсь, что с твоей стороны разумно оскорблять того, кто может поднять тебя в воздух, Абураме-сан. Я бы сказал, что это довольно опрометчиво». Сино приподнял бровь. «Необдуманно?» «I-n-j-u-d-i-c-i-o-u-s. Это значит проявлять крайне недальновидность». Сино вздохнула. «Полагаю, опасность — это потенциальное последствие пребывания в компании женщины с холерическим темпераментом, способной призвать на помощь сверхчеловеческую силу», — сказал он. «Холерик?» Он посмотрел на неё с самодовольным выражением лица, которое говорило: «Спорим, ты никогда раньше об этом не слышала, да?» Он положил свою руку поверх её и начал круговыми движениями массировать её большим пальцем. «Должен признаться, Харуно-сан, что ваше общество настолько приятно, что я готов ради него пойти на серьёзный риск. Настолько приятно, что я готов ради него пойти на тысячу смертей». Она закатила глаза и сделала вид, что от ощущения его большого пальца, рисующего круги на её коже, у неё внутри всё не сжимается, как лапша. «Как драматично, не правда ли, Абураме-сан?» Её сердце забилось быстрее, когда она вспомнила, как эта самая рука касалась её там, где не касался ни один другой парень, и как она опьянела от желания. Он убрал руку. Ей стало трудно смотреть ему в глаза. Её беспокойство было недолгим. Оно исчезло с появлением объекта вожделения Шино. Глаза Шино, казалось, засияли, когда Хината подошла к ним. Его лицо оставалось бесстрастным, но по его глазам она поняла, что он очарован своей забывчивой напарницей. В груди у неё заныло. Эта боль была ей знакома с раннего возраста. Она испытывала её в академии всякий раз, когда Ино надевала платье, которое было красивее её собственного. Она чувствовала её во время своих первых экзаменов на звание тюнина, когда до неё дошло, что многие куноичи превосходят её. Это чувство возникало у неё всякий раз, когда она в чём-то уступала кому-то. Это была зависть. Хината остановилась возле их столика. На её лице была привычная вежливая улыбка. В правой руке она держала лист бумаги. «Добрый день, Сино-кун. Добрый день, Сакура-тян». Они поприветствовали Хьюгу. От жестокого напоминания о чувствах, которые Шино испытывал к Хинате, ей стало горько, глупо и смешно. Ей захотелось, чтобы существовал какой-нибудь переключатель, который она могла бы повернуть, чтобы избавиться от способности испытывать влечение к кому-либо. Хината рассказала Шино о том, что хочет ненадолго покинуть деревню и что лучший способ сделать это — отправиться с ним на задание. Вероятно, она напрасно тратила силы, так горячо умоляя его взять её с собой. Мало что может заставить человека, который в тебя влюблён, отказаться от возможности провести с тобой время наедине. «Я не против, если ты пойдёшь с нами, Хината». Ответ Шино не стал для неё неожиданностью. Хината горячо поблагодарила его. Она ненадолго задержалась и поболтала с ними перед уходом. Она встретится с Шино у главных ворот примерно через два с половиной часа. Хюга, которая была более пышной, чем она, оставила Сакуру в подавленном состоянии. Раньше Сакура не обращала внимания на то, что Хината была более фигуристой, но внезапно это стало иметь для неё большое значение. Она поняла, что её аппетит пропал. Парень, сидевший напротив неё, — парень, к которому она испытывала чувства, — продолжал беззаботно есть. Он не подозревал о том, что творилось у неё внутри. Она снова пожалела об их жарком... разговоре. Последствия их страстного сближения были ошеломляющими. Она прошла путь от полного отсутствия сексуального влечения к нему до мучительной тоски по нему, в то время как он вёл себя так, словно владел её телом и делал с ним всё, что ему заблагорассудится. Она ушла домой, переполненная сексуальным желанием к своему неприметному товарищу. Она так и не смогла избавиться от влечения, которое так поспешно к нему испытала. Всякий раз, когда она оказывалась рядом с ним или думала о нём, в груди у неё разливалось приятное тепло. Желание снова оказаться в его объятиях и позволить страсти увлечь их за собой по незнакомым тропам часто впивалось в неё своими когтями. Неудивительно, что ей понравились его карие глаза, низкий голос и густые тёмно-каштановые волосы. В его движениях было что-то притягательное. Каждое его движение казалось осмысленным и таким благородным. Осознание того, что её влечёт к Сино, не заставляло её ворочаться по ночам. Её мучили более глубокие и значимые чувства, которые проникли в её беззащитное сердце. «Вот и закончилась моя одиночная миссия», — заявила Сино, отвлекая её от размышлений. «Не делай вид, что ты не рад её присутствию». Его улыбка говорила о том, что он вполне доволен таким развитием событий. Она надеялась, что на её лице не отразилась боль, которую она испытывала в груди. Она была такой глупой. Что за идиотизм заставил её сердце воспылать романтическими чувствами к Сино? Парень был влюблён в Хинату. К тому же она ещё не до конца забыла Саске. Тот факт, что она ещё не до конца забыла Саске, заставлял её сомневаться в искренности чувств, которые зарождались в её сердце. Действительно ли она испытывала чувства к Шино или просто обманывалась? Она читала о психологическом понятии «перенос», и оно идеально подходило к её ситуации. Перенос — это когда люди переносят свои чувства к одному человеку на совершенно другого. Что, если она просто нашла того, на кого могла бы перенести свои безответные чувства к Сасукэ? С другой стороны, что, если она не страдала никаким синдромом? Что, если она действительно испытывала чувства к парню, у которого сейчас был рассеянный взгляд, потому что он, вероятно, мечтал о своей миссии с Хинатой? Должна ли она была признаться ему в своих чувствах? Помогло бы это? Но что, если она оттолкнёт его, признавшись, что испытывает к нему какие-то чувства? «Почему ты вдруг стала такой тихой, Сакура?» К нему вернулась способность мыслить здраво. Он больше не думал о груди Хинаты, которая была больше, чем у него, или о чём-то ещё. На её палец села божья коровка. Она смотрела на это милое создание, пока оно быстро ползло вверх по её пальцу, а затем улетело. По крайней мере, божьи коровки не испытывали таких противоречивых чувств к Сино. Почему она молчала? Наверное, потому что ревновала к Хинате. Наверное, потому что пыталась разобраться в своих противоречивых чувствах. Наверное, потому что хотела, чтобы Сино принадлежал только ей. Наверное, потому что боялась принять неверное решение и всё испортить. «Я злюсь на тебя за то, что ты сказал, будто моя еда настолько плоха, что вызвала у меня деменцию». Она не знала, убедит ли его это оправдание. Он был слишком проницателен. «Как насчёт компенсации?» «Я слушаю», — ответила она «Жирная еда на вынос. Ведро мороженого со вкусом мяты. Коробка данго. Плюс один Шино Абураме для развлечения. Доставлю в вашу квартиру как можно скорее после моего возвращения». Он наклонился вперёд и протянул руку к её лицу. Её сердце бешено заколотилось. Он вытащил веточку, которую ветер воткнул ей в волосы, и бросил её на землю. Она с трудом сглотнула. «Этого будет достаточно?» — спросил он. «Мы договорились». Она надеялась, что не слишком переволновалась. У Хинаты в животе творилось что-то странное, когда она постучала костяшками пальцев в дверь Саске. Мгновение спустя дверные петли заскрипели, и Саске открыл дверь. Хината залилась румянцем, когда тёмные глаза Саске остановились на лямках её рюкзака. Она могла думать только о прошлой ночи. Он не приглашал её на несколько свиданий, чтобы посмотреть, к чему всё приведёт. Нет, он не искал случайных связей. Он хотел, чтобы она погрузилась в эти отношения с головой. Он ясно дал понять, что хочет, чтобы они стали любовниками. Его отчаянные поцелуи навсегда запечатлелись в её памяти. От этих поцелуев у неё горели губы, а сердце трепетало. Она неосознанно облизнула губы. «Ты отправляешься на задание?» — Да. «Не отводи взгляд, Хината», — повторяла она про себя. Из-за желания не смотреть ему в глаза ей казалось, что она жалкая размазня. «Но ты же работаешь в больнице полный день». «Я взял несколько выходных». «Какого ранга эта миссия?» «C-ранг». «Продолжительность?» «F — от четырёх до пяти дней». Он нахмурил брови, выражая недовольство. «Это что, миссия для одного?» «Н-нет, я буду в паре с Сино-куном». Его лицо помрачнело от подозрений, и он стиснул челюсти. В чём он её подозревал? Он думал, что она лжёт? «Ты убегаешь от меня?» Её охватило чувство вины. «Много чего произошло за последние несколько дней, Саске. Мне кажется, мне просто нужно время, чтобы... осмыслить... всё, что случилось». Когда она озвучила свои мысли, ей показалось, что её действия оправданны. «Мне просто нужно отдохнуть от больницы и побыть одной. Я чувствую себя немного подавленной». «Я надеюсь, что, обдумывая всё произошедшее, ты также будешь думать о том, чтобы быть со мной». Искушение не встречаться с ним взглядом взяло верх. Она опустила взгляд на его грудь. Она была уверена, что её лицо залилось румянцем. «Давай договоримся. Когда вернёшься, у тебя будет для меня ответ». «А что, если... я... не передумаю? Что, если я тебе откажу? А что ты сделаешь, если я тебя отвергну? Ты всё равно останешься моим другом?» «Я смотрю не на свою грудь, принцесса». Она взяла себя в руки и посмотрела ему в глаза. Она заметила, что он тоже изо всех сил старается скрыть своё волнение. Такие ситуации явно были ему не по душе. «Я не думал о том, что буду делать в такой ситуации. Я стараюсь сохранять оптимизм», — сказал он. Вскоре на его лице появилась ухмылка. «То, что ты испытываешь ко мне чувства, помогает мне сохранять оптимизм». Она тяжело сглотнула. «Ты сказал сестре, что уезжаешь на задание?» Она кивнула. «Я должна уйти. Я не хочу, чтобы Сино-кун ждал меня». «Позвольте мне проводить вас до ворот». Саске скрылся в доме, прежде чем она успела возразить. Он сменил слегка пропотевшую рубашку на почти такую же, какую она одолжила ему пару ночей назад. Она вспомнила ту страстную встречу, которая едва не привела к чему-то импульсивному и глупому. Они бежали изо всех сил, пока не вошли в деревню и не поднялись на крыши. От темпа Саске у неё слегка перехватило дыхание. Он бежал впечатляюще быстро для шиноби, который вёл малоподвижный образ жизни. Они замедлились, когда вышли на главную улицу. Вдалеке показались главные ворота. Она заметила Сино, Кибу и Акамару, стоявших недалеко от будки охраны. Когда они подошли ближе к воротам, Акамару подбежал к ней. Его белый хвост возбуждённо вилял, а язык высунулся из пасти. Она ласково погладила его по голове. Киба ударил кулаком о кулак с Сино и отошёл от Абураме. Она почувствовала себя неуютно, когда расстояние между ними и Кибой сократилось. Киба прошёл мимо, даже не взглянув на них. Киба прошёл так близко, что Саске мог бы коснуться его плеча, если бы протянул руку. Он вёл себя так, словно они были невидимками. Акамару преданно следовал за своим напарником. Боль от того, что человек, который был ей так же дорог, как Киба, обращается с ней как с незнакомкой, ударила её под дых. Неужели их отношения дошли до такого? Неужели так будет и дальше? — Придурок, — пробормотал Саске. Они подошли к Шино. Её друг в солнечных очках поприветствовал Саске кивком. Саске ответил тем же. Шино подошла к будке охраны и предъявила документы. Их товарищи-чунины проверили документы меньше чем за две минуты. «Готов идти?» — спросил Шино, стоя позади Саске. «Я готов». Саске притянул её к себе и поцеловал в лоб. Она была поражена тем, что он так открыто проявляет свои чувства. Это было так на него не похоже. Он повернулся к Шино, но не отпустил её талию. Казалось, он пытался что-то продемонстрировать зрителям. «Лучше веди себя прилично, иначе у нас будут проблемы», — сказал Саске Сино. Аура Саске внезапно стала холодной и враждебной, и, что удивительно, то же самое произошло с аурой Шино. Она была ошеломлена этим гнетущим напряжением. Насколько она знала, Шино и Саске терпимо относились друг к другу. Откуда это взялось? Почему они вели себя как разъярённые тигры, готовые наброситься друг на друга? «Тебе не кажется, что у нас и так проблемы, Саске ?» — ответил Шино. «Откажись от своих фантазий. Я почти победил», — сказал Саске. «Почти победить и победить — не одно и то же. Ты ни на что не имеешь права, пока не победишь по-настоящему. А до тех пор, Саске, я буду делать, что захочу». Противостояние с каждой секундой становилось всё более напряжённым. Между Шино и Саске постоянно витала злоба. Шино, который редко выходил из себя, был в ярости, и Саске был не в лучшем положении. «Мы оба на ничейной земле. Никто не может указывать другим, что делать на ничейной земле. Не забывай об этом, Саске». «Саске ?» Он посмотрел на неё сверху вниз яростным взглядом. В его глазах читалась неприкрытая злоба, и она ненавидела его за это. Она ненавидела эту его сторону — ту, которая знала только, как причинять боль другим. «Что на вас обоих нашло?» Её слова уняли его ярость. Он отпустил её талию. «Увидимся, когда ты вернёшься, принцесса», — сказал Саске своим обычным отстранённым тоном. Она схватила его за запястье, прежде чем он успел уйти. «Вы не собираетесь рассказать мне, почему вы оба ведёте себя так, будто хотите друг друга убить?» На лице Саске появилось бескомпромиссное выражение. По его выражению лица она поняла, что её усилия тщетны, и отпустила его руку. Он продолжил идти в сторону Шино и, проходя мимо, толкнул его плечом. Шино схватил Саске за плечо. Саске остановился и высокомерно посмотрел на Шино, словно тот был ничтожеством. «Ты думаешь, что твоё высокомерие поможет тебе победить? Ты глупец, если не понимаешь, насколько это губительно». «Ты ещё больший глупец, если думаешь, что у тебя больше шансов на успех». Саске грубо сбросил руку Шино со своего плеча и высокомерно ухмыльнулся. «Как, по-твоему, ты добьёшься успеха, если ничего не скажешь?» — усмехнулся Саске. Губы Сино изогнулись в ухмылке. «Думаю, мне стоит поскорее исправить ситуацию и что-нибудь сказать, не так ли?» — ответил Сино. Ухмылка Саске исчезла. Он бросил на неё обеспокоенный взгляд и ушёл. К ней подошёл Шино. «Шино-кун?» «Не волнуйся, Хината. Мужчины, как правило, ведут себя нецивилизованно, когда поддаются своим первобытным инстинктам». «Примитивные инстинкты?» — Может, пойдём? — сказал Сино. — В конце концов, у нас есть задание. Она решила не зацикливаться на увиденном. Похоже, она не получит никаких ответов. Она лишь надеялась, что Саске и Шино не начнут постоянно враждовать друг с другом. Ей уже приходилось иметь дело с тем, что Киба и Саске не ладят. Она пошла в ногу с Шино. Они миновали высокое дерево ёсино и направились в сторону леса. Она будет скучать по Саске, пока они будут в отъезде. Она вспомнила о своей встрече с Шино и Сакурой, которая произошла ранее в тот же день. «Сино-кун». — Да? «В больнице ходят слухи, что в последние недели некую медсестру с розовыми волосами часто видели наедине с неким Абураме», — сказала она слишком невинным тоном. «Неужели?» — ответил Сино безразличным тоном. «Это интересный слух, вам не кажется? По слухам, они тоже могут встречаться». Сино вздохнул и покачал головой. «Женщины никогда не устанут сплетничать и строить догадки о личной жизни других людей, не так ли?» «Я имею в виду, что мы говорим о Сакуре Харуно, Шино-кун. Она настоящий вундеркинд в области медицины. Это делает её VIP-персоной в больнице. Вполне естественно, что персонал больницы интересуется её личной жизнью». «Женщины и сплетни», — недовольно пробормотал Сино. "Распространение слухов распространяется не только на женщин", - запротестовала она. "Это сексизм". Сино усмехнулась. «Ты правда удивлена, что я сексист? Неужели тебе никто никогда не говорил, что парни в плащах — это к беде?» Хината покачала головой и улыбнулась. «Похоже, ты так и не получил уведомление. Как жаль», — сказал Сино. «Что ж, думаю, меня уже не спасти, потому что я слишком привязалась к парню, который носит тренч». Большое вам спасибо за отзывы и конструктивную критику, которую я получаю в отношении сюжета и других моментов. Я ценю это больше всего на свете. Пожалуйста, продолжайте писать отзывы. Я читаю их всякий раз, когда мне хочется бросить всё и уйти. До следующего раза. Берегите себя. {Бессмертный мудрец } « Первый « Предыдущий Глава 20 из 22 Следующий »Под деревом Есино Глава 21 Миссия «Добро пожаловать на плантацию Камимура, — сказал управляющий плантацией. — Меня зовут Дай Камимура». Управляющий плантацией был темноволосым мужчиной с честным, но строгим взглядом. На вид ему было около тридцати пяти. Мужчина постарше, стоявший рядом с Даем, был очень на него похож. Дородный мужчина в возрасте обладал властной аурой, которая компенсировала его невысокий рост. У него были седеющие волосы и голубые глаза, он производил впечатление влиятельного человека и выглядел на шестьдесят с небольшим. Он обезоруживающе улыбался, но в его глазах читалась грозная проницательность. «Это мой дядя, Кензо Камимура. Он владеет этой землёй. Он основал эту процветающую империю, имея в распоряжении всего восемь коров, десять коз и скромный участок земли, который купил ему мой дед. Он настоящая легенда этих мест». Кензо от души рассмеялся. На бескрайних полях трудилось множество рабочих. «Я ? Легенда ? Ты преувеличиваешь, Дай-кун». Скромность Кензо была такой же фальшивой, как и поддельные деньги, наводнившие улицы Тандзаку Гай за последние несколько месяцев. «Я польщён тем, что Коноха отправила представителя высшего эшелона для решения нашей маленькой проблемы. Хьюга из главного дома? Будь я проклят». Хината поклонился, демонстрируя безупречные манеры. «Меня зовут Хината Хьюга. Приятно познакомиться». «Прекрасное имя для прекрасной молодой женщины. Приятно познакомиться, Хината-сан». Сино склонил голову. — Сино Абураме. Приятно познакомиться, Дай-сан, Камимура-сама. «Мы оба получили удовольствие». Кензо никогда не бывал в Конохе, но он был достаточно осведомлён, чтобы по глазам Хинаты определить, что она из клана Хьюга, а по отсутствию проклятой печати на лбу — что она из главного дома. «Я верю, что вы эффективно решите нашу проблему», — сказал Кензо. «С бандитами разберутся», — ответил Сино. Кензо Камимура, богатый фермер, который продавал свою продукцию в нескольких окрестных деревнях, нанял Коноху, чтобы та уничтожила банду, нападавшую на его плантацию. Три недели назад бандиты прибыли из неизвестной местности и потребовали, чтобы Кензо заплатил им за непрошеные услуги по защите. Кензо Камимура отказался отдать им хоть цент. С тех пор бандиты регулярно наведывались на плантацию, устраивая всевозможные бесчинства, чтобы заставить Кензо Камимуру заплатить за их так называемые услуги по защите. Бандиты часто терроризировали персонал, угрожая ему и заставляя прекратить работу. Они избивали рабочих. Крали скот посреди ночи. Они даже поджигали посевы. К счастью, пламя удавалось потушить до того, как плантация приходила в упадок. Бандиты даже забирали продукцию, предназначенную для экспорта. Некоторые рабочие-мужчины безуспешно пытались дать отпор бандитам. Бандиты нападали только на небольшие группы рабочих, чтобы не оказаться в меньшинстве, и были более опытными бойцами, чем работники фермы. Бандиты также использовали нечестные приёмы, например угрожали работнице ножом, чтобы одержать верх, несмотря на свою малочисленность. Богатый владелец плантации с толстым кошельком решил нанять лучших бойцов в округе — шиноби Конохи. Отдел распределения миссий решил, что одного джонина будет более чем достаточно, чтобы справиться с группой из менее чем десяти гражданских головорезов. Два джонина были бы явно лишними. «Отлично. Дай-кун проводит вас до нашего дома. Вы будете жить с нами. У нас более чем достаточно места для двух гостей». Дай проводил их до фермерского дома. Проще всего было бы сказать, что это было грандиозное проявление богатства и роскоши. Всё в этом доме, от внешнего вида до интерьера с его дорогими коврами, мебелью премиум-класса и изысканным декором, свидетельствовало о большом достатке. В доме было шесть спален. Кензо и его жена, которая в данный момент навещала родственников, занимали главную спальню. Две спальни занимали сын и дочь Кензо. Дай тоже жил в одной из комнат, пока после женитьбы не переехал в дом на другой стороне плантации. Кензо взял Дая к себе на воспитание после смерти его отца двадцать лет назад. Сино и Хинату проводили в отведённые им спальни, где они оставили свои вещи. Вскоре они встретили на кухне дочь Кензо. У дочери Кензо была белоснежная кожа. Её длинные светлые волосы, брови и густые ресницы были такими бледными, что казались почти белыми. Сино подозревал, что у неё альбинизм. Её маленькое личико, маленький носик и хрупкое телосложение были такими утончёнными, что она казалась ангелочком. Она была невероятно красива. Сино был слегка удивлён, узнав, что эта хрупкая молодая женщина — старшая дочь Кензо, ведь ей было всего восемнадцать. Она пристально посмотрела на него, пока он размышлял о её возрасте. «Я знаю, о чём ты думаешь, шиноби-сан. Почему старший ребёнок Кензо Камимуры такой юный? Ну, скажем так, мой отец был слишком одержим построением империи, чтобы в юности беспокоиться о романтических отношениях», — сказала она голосом, который по мягкости не уступал голосу Хинаты. «Кстати, меня зовут Нико». «Шино Абураме. Это Хината Хьюга». Хината помахала Нико. Нико начал болтать с Хинатой. Их разговор прервал мужчина, который в панике ворвался в дверь. Мужчина был одет в форму цвета хаки, которую носили рабочие. Он был весь в поту, тяжело дышал и паниковал. «У бандитов Аканари-сан и Кензо-сама!» Паника, охватившая мужчину, передалась Даю и Нико. «Скажи мне, что ты шутишь!» — ответил Дай. Рабочий покачал головой. «Эти подонки прятались в пшенице ! Они устроили нам засаду и схватили Кензо-сама и Аканари-сан ! Они ждут, когда ты придёшь и обсудим плату за освобождение Аканари-сан и Кензо-сама». «Чёрт возьми! Я всего год работаю управляющим на плантации, а эти сукины дети уже достали меня» «Ты должен что-то сделать!» — воскликнул Нико. «Эти люди непредсказуемы. Что, если они причинят вред моему отцу и брату?» - Успокойся, - Хината успокаивала Нико. - Мы освободим твоего брата и твоего отца. Все будет хорошо. «Полагаю, ты собираешься решить нашу проблему с бандитами прямо здесь и сейчас?» — с надеждой спросил Дай. «С какой стороны ты пришёл?» — спросил Хината встревоженного работника фермы. «Восток». Сино повернулся к Хинате. От предвкушения у него засосало под ложечкой. — Может, пойдём? Хината кивнула. «Будьте осторожны», — сказал им Нико. «Не волнуйся. С обычными бандитами мы справимся». Дай пожелал им удачи, когда они уходили. На улице рабочие прекратили работу и собрались в группы. По мере того как взволнованные голоса передавали новости, нарастало чувство тревоги. Хината улыбалась, несмотря на растущее напряжение. «Разве это не напоминает тебе о нашем первом С-ранге, Сино-кун?» Сино улыбнулся, почувствовав нахлынувшую ностальгию. «Хорошие времена», — ответил он, и они поспешили навстречу своим противникам. В конце концов бандиты были повержены, а Кензо и Акинари освобождены без каких-либо проблем. Группа хулиганов, скорее всего, больше не вернётся, ведь их пощадили. Шино и Хината не собирались убивать бандитов, но им не нужно было об этом знать. Тот факт, что Шино сказал бандитам, что он наложил на плантацию бесконечное дзюцу, которое предупредит Коноху, если они снова ступят на её территорию, и что шиноби прибудут на место в мгновение ока, практически гарантировал, что бандиты больше не вернутся. Хината и Шино решили использовать оставшееся время для завершения миссии в качестве отпуска, а не возвращаться домой после неожиданно быстрого выполнения задания. Во многом это произошло благодаря настойчивости Нико и Аканари, которые с радостью принимали гостей, которые были не только их ровесниками, но и, что ещё лучше, шиноби. Хината обнаружила, что лежит на кровати в тёмно-синем купальнике, на второй день их пребывания на плантации. Она гордилась тем, как справляется с возникшей проблемой. Она была почти уверена, что появление перед Сино и Аканари в купальнике приведёт к её преждевременной смерти. Когда Нико упомянула о плавании, Хинату охватила паника. Хината изо всех сил старалась избежать необходимости надевать купальник, но все её попытки с треском провалились. Её главный аргумент — что она не взяла с собой купальник — был легко опровергнут. Нико просто сказала Хинате, что купит ей купальник. Нико собирался купить для неё комплект бикини. Но Хината была против. В итоге они сошлись на слитном купальнике. Он оставлял открытыми ноги, руки и часть груди. Несмотря на это, он был менее откровенным, чем тот комплект бикини, который Нико пытался ей навязать. Камимуры построили зону отдыха на открытом воздухе. Это было прекрасное место. Она сразу же влюбилась в него. Там был большой круглый бассейн с чистой голубой водой, которая сверкала в лучах солнца. Неподалёку от бассейна стояли экзотические шезлонги под складными брезентовыми зонтами. Там также была впечатляющая площадка для гриля. Хината отдыхала рядом с Нико на шезлонгах. Они развлекались уже почти час. Она ещё не была готова зайти в воду. Ей было достаточно того, что она погрузилась в чтение книги. Она улыбалась, читая о проделках главной героини, которая вечно попадала в нелепые ситуации. Она подняла голову, услышав, как Аканари издает боевой клич и ныряет в бассейн. Раздался громкий всплеск. Её взгляд переместился на Сино и Чиё, которые сидели на краю бассейна, погрузив ноги в воду. Они были увлечены разговором. Чиё была младшей сестрой жены Дая. Девятнадцатилетняя девушка с каштановыми волосами, веснушчатыми щеками и щербинкой между зубами приехала навестить сестру на неделю. Хината снова сосредоточилась на книге. Она бы хихикнула над абзацем, который читала, если бы Нико не лежал рядом с ней. Если бы здесь был Саске, она бы перестала читать, чтобы рассказать ему, что на этот раз случилось с главным героем. Он бы покачал головой, удивляясь нелепости этой истории, или, возможно, даже улыбнулся её легкомысленности. Она отругала себя за то, что снова о нём подумала. Она старалась не думать о нём и о предстоящем решении, которое ей нужно было принять в отношении их отношений, хотя бы несколько часов. Он часто занимал её мысли. Он никогда не уходил слишком далеко. «Похоже, Чиё приглянулся твой напарник, Хината-сан», — сказал Нико. Нико была одета в чёрное бикини, поразительно похожее на фиолетовое бикини Чиё. Она смотрела на Шино и Чиё. «Тиё держится на расстоянии от людей, к которым она не привыкла. Особенно от парней. Возможно, ты этого не заметил, но по её меркам она практически не отходит от него». Хината не видел, чтобы Чиё наклонялась к Шино, прикасалась к нему или хотя бы бросала на него кокетливые взгляды. Ничто не указывало на то, что Шино ей нравится. «Посмотри, как она улыбается. Ты редко увидишь, чтобы она улыбалась такому парню. Обычно это значит, что он ей нравится. У неё репутация ледяной королевы». Нико с наслаждением вздохнула, выгнула спину и потянулась. Она виновато улыбнулась Хинате. «Надеюсь, ты не обидишься, что я поделился с тобой своим наблюдением. Иногда я просто высказываю свои мысли». «С чего бы мне обижаться?» «Потому что я обсуждала, что Чиё может быть неравнодушна к твоему парню». Хинату сбила с ног. Это было шокирующее недоразумение. Никто никогда не принимал их с Шино за пару. «Н-нет. Я-я не такая. Мы с Сино-куном просто друзья». Тонкие брови Нико поползли вверх. «Вы просто друзья ? Ничего больше ?» «Мы просто близки. Он мне почти как брат», — настаивала она. — О... «С чего ты взял, что мы пара?» Нико задумчиво посмотрел на Сино. «Значит, вот как оно», — пробормотала Нико себе под нос, слабо улыбнувшись. «С чего я взял, что вы вместе? Наверное, я просто смотрю на вещи иначе». Хината не поняла, что имел в виду Нико, но у неё возникло ощущение, что Нико знает что-то, чего не знает она. Шино поднялся и протянул руку Чиё. Чиё улыбнулась ему и поднялась на ноги. Шино выглядел странно в чужих жёлтых плавках. Он нырнул в воду, и Чиё последовала за ним «Я не виню её за то, что он ей нравится. Он неплохо выглядит. У него хороший рост. И светлая голова на плечах. Кому не нравятся парни с светлой головой на плечах? Лично я считаю, что интеллект — это очень сексуально». Хината никогда по-настоящему не оценивала своих товарищей по команде с точки зрения сексуальности — вероятно, потому, что в этом аспекте у неё было туннельное зрение. Она была настолько зациклена на парне, который ей нравился, что никогда не думала о других парнях. Слова Нико заставили её взглянуть на Шино с точки зрения, с которой она никогда на него не смотрела. Думать о нём в таком ключе было странно, но она не могла не рассматривать его как потенциального романтического партнёра. Каким бы странным ни было это осознание, она не могла его отрицать. Шино соответствовал большинству требований, которые она предъявляла к партнёру. По её мнению, как сказала бы Ино, он был отличным кандидатом. Сино сидел на одном из подвесных диванов на веранде. Оливково-зелёный диван был подвешен с двух сторон на широких верёвках, закреплённых на потолке. Он массировал больную шею. Он заснул, неудобно повернув голову. По полу раздались тихие шаги. Хината остановилась перед ним, одетая и готовая к действию. Её волосы были собраны в свободный пучок. Несколько выбившихся прядей цвета индиго обрамляли её лицо цвета слоновой кости. От нахлынувших чувств ему показалось, что она его околдовала. «Что случилось, Сино-кун?» Она волновалась. Он послал своего кикаичу, чтобы тот разбудил её и привёл к нему. Вероятно, она решила, что возникла серьёзная угроза, из-за которой он разбудил её в такое время. «Присаживайтесь». Она бросила на него озадаченный взгляд, но выполнила его просьбу. «Успокойся. Всё в порядке», — сказал он ей. Её недоумение только усилилось. «Так зачем ты разбудил меня посреди ночи?» «Формально сейчас утро». «Тебе ещё рано поправлять мою речь», — проворчала она. «Я просто хотел тебя увидеть. Я скучал по тебе». Раздражение Хинаты исчезло. Она покраснела в тусклом оранжевом свете, освещавшем веранду. Он с трудом выдавил из себя улыбку. Он слишком хорошо её знал. Он знал, какие слова нужно сказать, чтобы нейтрализовать её переменчивое настроение. «Но мы были вместе всего несколько часов назад». Она попыталась сделать вид, что всё ещё раздражена, но он видел её насквозь. «В одном часе 3600 секунд». «Ты говоришь так, будто это целая вечность». «А что, если я скажу тебе, что ты просто так влияешь на людей?» Хината закатила глаза и покачала головой. Он улыбнулся. «Тебе понравилось сегодня?» Хината зевнула. «Да. Хотя поначалу я немного стеснялась ходить в купальнике». Её щёки залились румянцем. Он усмехнулся в ответ на её признание. Она была слишком милой. «Могу себе представить». Он хотел сказать ей, что она выглядела очаровательно, но придержал язык. Как всегда. «Хорошо, что ты повеселился. Удалось ли тебе отвлечься от того, что не давало тебе покоя с тех пор, как мы покинули Коноху?» Хината вздохнула. «Неужели меня так легко раскусить? Я старался не показывать этого. Это ведь я здесь с Бьякуганом. Ты не должен так легко меня раскусить». «Дело не в том, что тебя слишком легко прочитать. Просто я уделяю этому много внимания.» «Полагаю, это правда. Ты всегда внимательно наблюдаешь за всеми и за всем». «Особенно ты», — подумал он. Ухнула сова. Её крик прозвучал в тёмном и неподвижном утреннем воздухе как раскат грома. Он окинул взглядом поля. Они выглядели прекрасными в своей необъятности. «Это одна из тех вещей, которыми я восхищаюсь в тебе, Сино-кун. Многие люди слишком погружены в свой маленький мир и в какой-то степени перестают замечать, что происходит вокруг. Я думаю, что большинство из нас слишком зациклены на себе, чтобы по-настоящему обращать внимание на окружающих». «Может быть, моя маленькая вселенная просто не такая уж и интересная». «Не уверен, что согласен. В любом случае, с Сакурой-тян в компании будет ещё интереснее». Он вспомнил о нежной бледной коже, возбуждающих, но неопытных прикосновениях, нежных губах, неожиданной хрупкости и зелёных глазах. «И мы снова возвращаемся к слухам», — вздохнул он. «Меня просто приводит в восторг мысль о том, что ты в кого-то влюблён. Я хочу посмотреть, как ты ведёшь себя, когда влюблён». «Сакура потрясающая, — сказал он. — Она талантлива. Она красива. Она умна. Она такая энергичная, что иногда напоминает мне Наруто». Хината уделял невероятное внимание тому, что он говорил. «Посмотри, как ты сидишь, бесстыжая сплетница», — поддразнил он её. «Можешь ли ты винить меня? Я никогда не слышал, чтобы ты кого-то называл красивым». Он снова вздохнул. «Продолжай. Ты говорил, что Сакура-тян красивая и что твоё сердце тает каждый раз, когда ты её видишь». «Не припомню, чтобы я что-то говорил о своём сердце». — Сино, — пожаловалась Хината. «Расслабься, — ответил он. — Сакура потрясающая, но... Я уже хочу кое-кого другого». «Кто?» «Ты», — так отчаянно хотел он сказать. Ему хотелось бы впустить её в своё сердце и показать, что её имя выгравировано на нём. Ему хотелось бы перенести все свои мысли о ней в блокнот. Чтобы она могла не спеша прочитать о том, что он к ней чувствует. Его сердце бешено колотилось, и какая-то его часть хотела признаться в тот же миг. Он ужасно волновался, но та часть его, которая хотела раскрыть свои чувства, побеждала. Он собрался с духом и решил признаться. «Я...» Как и всегда, его признание застряло у него в горле, не в силах вырваться наружу. Его губы склеил невидимый клей. Скажи это. Скажи это. Скажи это. Скажи это. Скажи это. Он тщетно напрягал силы. Слова отказывались слетать с его губ. Страх не позволял ему сказать ей, что он её любит. Страх приставил нож к его шее и предупредил, что, если он посмеет открыть рот, его ждут ужасные последствия. Страх напомнил ему, что на кону стоит его дружба с Хинатой. Отвратительный голос страха прошептал ему на ухо: « Она отвергнет тебя и отдалится от тебя, — сказал ему страх. — Ваши отношения превратятся в жалкую тень того, чем они были раньше, — прошептал он. — Его кости превратились в лёд. Он не сводил глаз с Хинаты. В её красоте было что-то трагическое. Разве не трагично то, что она, возможно, никогда не узнает, насколько она прекрасна для него? Насколько в его глазах она была в десять раз красивее, чем в глазах других? Ему ничего не оставалось, кроме как скрывать свои чувства. Хината никогда бы не ответила ему взаимностью. Он не относился к тому типу мужчин, которые могли бы её удовлетворить. Он был недостаточно привлекателен. Он был недостаточно образован. Он был недостаточно богат. Он был недостаточно талантлив. Он придумывал всевозможные причины, по которым она никогда не даст ему шанса. Причины, которые казались надуманными даже ему самому. Возможно, он пытался найти оправдание своей трусости. — Я не могу сказать. Хината смирилась с тем, что ей пока не удастся узнать, кто его возлюбленная. Они никогда не заставляли друг друга раскрывать личные тайны. Просто так всегда строились их отношения. «Я так и не набрался смелости признаться ей в своих чувствах». «Я могу это понять. Иногда смелость до смешного неуловима». Она ободряюще улыбнулась ему. «Просто знай, что я болею за тебя с трибуны». — Спасибо. Ирония в её словах была болезненной. «Я надеюсь, что у вас всё получится и что однажды ты познакомишь меня с ней». Какая нелепая ситуация. Жизнь порой бывает жестокой шуткой. Он ненавидел себя за то, что причиной этого унижения стала его собственная трусость. Он всё ещё не оправился от унижения, когда Хината резко сменила тему и сказала ему то, от чего ему стало плохо. «Саске хочет, чтобы мы стали любовниками». Взгляд Хинаты был устремлён на её колени. Только это и спасло её от того, чтобы увидеть панику, возмущение и ревность, мелькнувшие на его лице. «Вот о чём я мучился. Вот почему мне пришлось сбежать из Конохи». Несколько минут прошли в тишине. Хинта наконец посмотрела на него. «Кажется, вас не удивляет то, что я сказал». «Я не удивлён, что ты ему нравишься. У меня такое чувство с тех пор, как мы были на вечеринке у Шикамару». Он продолжал смотреть прямо перед собой, чтобы не встречаться с ней взглядом. Он боялся, что его раскроют. Он не был уверен, что его глаза способны скрыть его чувства в данный момент. «Почему ты почувствовала необходимость сбежать? Он тебя преследует? Я могу с ним разобраться, если это так». «Нет, всё не так. Всё гораздо сложнее». Он стиснул зубы. Его сердце сжалось, когда он понял, что она имела в виду. Он глубоко вздохнул и посмотрел на неё. Хината подняла глаза. Она казалась такой маленькой и уязвимой. «Я в замешательстве, Сино-кун». «Сомневаетесь, хотите ли вы быть с ним?» Этот вопрос оставил у него во рту неприятный привкус. Она кивнула. «Ты испытываешь к нему чувства. Она нервно прикусила губу. — Да. Ему потребовались все силы, чтобы сохранить внешнее спокойствие. Он сам удивился тому, что смог скрыть своё полное потрясение. Несмотря на то, что он был достаточно силён, чтобы сохранять невозмутимость, он не мог заставить себя продолжать смотреть на неё. «Моё сердце говорит мне быть с ним. Разум говорит мне совсем другое, — сказала она. — Вот почему я почувствовала необходимость отдалиться от него. Чтобы я могла разобраться в своих чувствах». Она объяснила, почему её сердце и разум противоречат друг другу. Она рассказала ему о тьме внутри Саске. Она рассказала ему о его депрессии. Она рассказала ему о том, как сильно они ссорились и как их отношения неоднократно были на грани разрыва. Она рассказала, почему считала, что менять их отношения было бы безрассудно. Она также рассказала, насколько глубоки её чувства к Саске. За всё это время он не произнёс ни слова. «Как ты думаешь, что мне делать, Сино-кун?» Он подыгрывал ей, притворяясь, что его это не волнует, но даже у него были свои границы. Как он мог давать женщине, которую любил, объективные советы по поводу её романа с другим мужчиной? «Я не знаю», — солгал он. Звучала музыка, раздавались громкие возгласы, беззаботный смех и пение. Счастливые люди, большинство из которых были навеселе, танцевали вокруг костра. Пожилые мужчины пели во весь голос. Группа женщин средних лет так энергично покачивала бёдрами, что даже молодые женщины останавливались и с изумлением смотрели на них. Молодые пары держались подальше от костра, предпочитая быть наедине, а не в толпе. На плантации Камимура царило праздничное настроение. Поводов для праздника было много. Это был праздник в честь старейшего сотрудника. Он работал на Камимуру с момента основания плантации три с половиной десятилетия назад и теперь уходил на пенсию. Эта ночь также стала празднованием окончания короткого, но значимого периода террора со стороны бандитов. Кроме того, у Кензо Камимуры был день рождения. Камимуры обеспечили всех большим количеством еды и напитков. Рабочим также предоставили два выходных дня. Излишне говорить, что все были в приподнятом настроении. Хината смеялась, танцуя с Аканари. Младший сын Кензо был страстным танцором, несмотря на то, что родился с двумя левыми ногами. Ритм был для него чем-то чуждым. Казалось, он придумывал танцевальные движения прямо на ходу. Он был безнадежно плох, но его солнечная и беззаботная натура была невероятно приятной. Хината краем глаза увидела Сино и Чиё, когда Аканари бесцеремонно крутила её. Уходящий на пенсию работник что-то крикнул Сино и ободряюще похлопал его по спине. Все могли видеть большой живот мужчины без рубашки. Нико танцевала с красивым молодым человеком с тёмными волосами до плеч. Он был сыном старосты деревни и, судя по всему, встречался с Нико. Они явно нравились друг другу и вели себя как романтические партнёры, но не были парой, потому что ни один из них ещё не заговаривал о своих чувствах. Казалось, они оба ждали, когда другой сделает первый шаг. Хината знала, каково это — находиться с кем-то в таком пространстве. Были времена, задолго до того, как они с Саске признались друг другу в своих чувствах, когда их отношения не были полностью платоническими. Было много моментов, когда прикосновения были слишком интимными, а объятия — слишком нежными. Были моменты, когда они смотрели друг другу в глаза и говорили то, чему не место в дружеских отношениях. Просто тогда она не хотела признаваться в этом самой себе Аканари остановился, чтобы отдышаться. Он ухмыльнулся и сказал что-то, но его заглушил мужчина, который пробегал мимо и что-то кричал. Она обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Нико зовёт Чиё и та отходит от Шино. Шино встретился с ней взглядом, и она помахала ему. В яркой рубашке с узором он выглядел совсем по-другому. Сино подошёл к ним и что-то сказал Аканари. Сын Кензо ухмыльнулся и показал им большой палец, прежде чем уйти. «Потанцуй со мной, Хината». Сино повёл её в более спокойное место. Они всё ещё находились неподалёку от места проведения праздника, но уже не в самом его центре. Сино переплёл свою левую руку с её правой и вытянул их так, чтобы они были направлены в сторону от них. Его правая рука легла ей на бедро. «Я никогда особо не танцевал. Думаю, мне придётся положиться на те несколько движений, которым меня научила Чиё, и на свою интуицию». Хината рассмеялась, хотя в его словах не было ничего смешного. Она просто была в приподнятом настроении из-за праздничной атмосферы. Они шагнули влево, шагнули вправо, шагнули назад, шагнули вперёд и повторили. Они вошли в ритм, соответствующий темпу музыки. «Ты неплохо справляешься», — похвалила она его после того, как он закружил её в танце. «Ты и сам неплохо справляешься». Шино был погружён в блаженное состояние, которое он разделял с Хинатой. Ничто, кроме танцев, широких радостных улыбок и смеха, не имело значения. Он был опьянен Хинатой — позорно опьянен ее существованием. Все во вселенной, кроме женщины, стоявшей перед ним, не имело значения. Он окинул её взглядом, когда она повернулась, — взглядом окинул облегающее чёрное платье, которое на ней было. Платье было непривычно коротким для Хинаты, но всё равно выглядело достойно. У него были тонкие сексуальные бретельки, которые словно были созданы для её плеч. Вырез на груди был, мягко говоря, соблазнительным. Она неосознанно заставляла его сгорать от желания. Она была слишком сильным наркотиком. Беззаботная и радостная атмосфера постепенно наполняла его кровь смелостью, делая его бесстрашным. Ему казалось, что он может вызвать Рока Ли на бой в тайдзюцу или сразиться с Наруто в соревновании по поеданию рамена. Его бесстрашие позволило ему принять решение и выразить свои чувства так, как он хотел. Он решил дать волю эмоциям и прислушаться к зову сердца. Он забудет о том, что нужно соблюдать приличия. Хотя бы на эту ночь. Он обнял её за талию и притянул к себе. Её манящее тепло окутало его, когда он прижал её к себе. Он положил подбородок ей на макушку и закрыл глаза. Он будет лгать себе и притворяться, что она принадлежит ему. Хотя бы на мгновение. Она растворилась в объятиях Шино и, как ни странно, начала вспоминать колыбельные, которые часто пела ей мать. Она не могла вспомнить слова, но помнила мелодию. Ей до боли хотелось вспомнить слова. Её сердце замурлыкало одну из прекрасных колыбельных. В уголках глаз собрались слёзы, а в груди всколыхнулись горько-сладкие чувства. Она обняла Сино за шею и почувствовала, как по телу пробежала дрожь. От того, как Сино обнимал её, у неё по спине побежали мурашки. В его объятиях было что-то глубокое и трогательное. То, чего она никогда раньше от него не чувствовала. Что-то мощное, чего она никогда от него не испытывала. Ей было бы неловко, если бы случайный представитель противоположного пола так крепко её обнимал, но это был Сино. Его объятия внушали ей такое чувство защищённости, что она вспомнила мамины колыбельные. Сино снова зашевелился. Они раскачивались вперёд-назад. Из стороны в сторону. Вперёд-назад. В конце концов они просто начали кружиться. Они не обращали внимания на темп музыки и танцевали медленно. Только Шино мог заставить её чувствовать себя так. Никто другой не давал ей такой уверенности в том, что ей нечего бояться. Никто другой не вызывал у неё такого острого чувства защищённости. Даже Саске. Чувство безопасности, которое дарил ей Саске, меркло в сравнении с этим. Оно часто было таким мимолетным. Вместо этого она могла вспомнить бесчисленное множество случаев, когда Саске заставлял ее чувствовать опасность. Иногда он заставлял ее бояться за свое психическое и эмоциональное состояние. Но чаще всего он заставлял ее бояться за его собственное благополучие. Саске дарил ей чувство комфорта и удовлетворения, а не безопасности и стабильности. В отличие от него, Шино всегда был опорой стабильности. Аромат одеколона Шино окутал её, когда он крепче сжал её талию. Это был приятный древесно-землистый аромат. Она чувствовала себя настолько непринуждённо, что прислонилась лбом к его груди, пока они покачивались в несовершенном, но всё же идеальном танце. Она вспомнила, как впервые доверилась Сино. Это был ветреный осенний день после их выпуска. Он застал её плачущей на одном из тренировочных полей. Несмотря на её состояние, он никогда не пытался заставить её рассказать о том, что её беспокоило. Вместо этого он просто сел рядом с ней на клочок пожелтевшей травы, показывая, что поддерживает её. В конце концов она перестала плакать и объяснила ему, что злится на себя за то, что недостаточно сильна и уверена в себе. Сино не претендовал на то, чтобы понимать её чувства. Он ничего не сказал в ответ. Как ни странно, ей показалось, что он понял её, даже несмотря на его молчание. Затем он пригласил её к себе домой выпить лимонада. Когда они пришли к нему домой, он попросил её показать окровавленные пальцы, которые она порезала во время слишком интенсивной тренировки, и она не возражала. После этого он налил ей высокий стакан лимонада. Она почти ощущала сладость этого освежающего цитрусового напитка и слышала, как он страстно рассказывает ей о том, что узнал из одной из книг своего отца. Благодаря ему она чувствовала, что всё встанет на свои места и с ней всё будет в порядке, несмотря на то, что он не мог по-настоящему помочь ей с её проблемами. Это был тот самый день, когда между ними возникла настоящая связь. По сей день Саске был единственным мужчиной, с которым она сблизилась настолько. Её кольнуло сожаление, когда она поняла, что больше не так близка с Шино, как раньше. Из-за того, что их пути шиноби разошлись, они отдалились друг от друга. Её сближение с Саске в последние месяцы только усугубило ситуацию. «Хината». — Да? «Можем ли мы уйти отсюда? Я хочу поговорить». Она не видела причин для отказа. Они разошлись и покинули праздник. Они отправились в зону отдыха, где провели предыдущий вечер. Вода светилась даже глубокой ночью. Там, где они находились, ночи были на удивление тёплыми. В Конохе в это время года уже нельзя было выходить на улицу без тёплой одежды. Шино задумчиво смотрел на воду, засунув руки в карманы. Вокруг них раздавались далёкие звуки музыки. Ей было интересно, что он хочет обсудить. Наконец он повернулся к ней. От него по-прежнему исходило сильное, неописуемое нечто. «Хочешь узнать моё честное мнение о твоей ситуации с Саске? » Её поразило, насколько неожиданно прозвучала эта тема. Было странно, что он думал об этом посреди праздника. Тем не менее она не видела причин прекращать разговор. — Да. «Я не хочу, чтобы ты была с ним». Её сердце на мгновение сжалось от разочарования. Та её часть, которая хотела быть с Саске, была разочарована, потому что Шино, голос разума, был против её отношений с Саске. Она не стала зацикливаться на своём разочаровании. Как она могла, когда было о чём подумать? Например, о том, что взгляд Шино был горячее расплавленного металла, или о том, что он так сильно стиснул челюсти, что его коренные зубы треснули бы от давления, будь они чуть менее прочными. «Ты думаешь, у нас ничего не получится?» Она ждала, что он подтвердит её опасения. Она ждала, что он перечислит все причины, по которым это была плохая идея. Она ждала, что он перечислит все факторы, которые он учёл, прежде чем вынести своё суждение. «Дело не в этом». Что он имел в виду и почему так неохотно отвечал на вопросы? — Тогда почему? Все признаки нерешительности исчезли. В его глазах появилась титановая решимость. «Потому что я люблю тебя». Вдалеке продолжала звучать радостная музыка. Громкие, счастливые, пьяные голоса возносились к небесам. Она ничего этого не слышала. Её мысли были слишком заняты попытками найти другой смысл в словах Сино. Она считала абсурдным предположение о том, что Сино имел в виду, что влюблён в неё. «Что ты имеешь в виду?» — спросила она. Должно быть, он имел в виду что-то другое. Или, может быть, её разум сыграл с ней злую шутку. Возможно, это был один из тех случаев, когда разум неправильно истолковал то, что услышали уши. Когда кто-то что-то говорит, а она слышит совсем другое. Сино подошёл ближе и взял её за руки. Его руки дрожали. «Я имею в виду, что не хочу, чтобы ты была с Саске, потому что я люблю тебя». До неё дошло шокирующее осознание. Она ничего не ослышалась. Шино действительно сказал, что влюблён в неё. У неё отвисла челюсть, пока она пыталась осмыслить такой невероятный поворот событий. Шино попытался улыбнуться, но улыбка не получилась. «Как ты и сказал вчера вечером, смелость порой ускользает. Но я нашла в себе смелость сказать это». Он так крепко сжимал её руки, что ей казалось, будто они вот-вот превратятся в пыль. В его глазах читалась отчаянная тоска. Что, чёрт возьми, происходит? Шино? Влюблён в неё? «Ты о-ошибаешься. Ты не можешь в-влюбиться в... меня...» Глаза Сино заблестели, и он усмехнулся. «Почему бы и нет?» «Это слишком... внезапно». «Тебе это кажется внезапным, потому что ты об этом не знал. Я не влюбился в тебя за одну ночь». — Но... Руки Шино крепко сжимали её руки, прижимая её к нему так, что даже смерть не смогла бы их разлучить. Его руки успокаивали её, пока мир вокруг кружился, как торнадо. Он приковывал её к земле, удерживая на месте, хотя и был виноват в том хаосе, который царил внутри неё. От взгляда, которым он на неё посмотрел, ей захотелось вздрогнуть. Она знала этот взгляд. Это был взгляд человека, готового свернуть горы ради того, чего он желает. Она и представить себе не могла, что он найдёт её привлекательной в таком смысле. В её глазах она была всего лишь сломанной куклой. Симпатичной куклой с внутренним дефектом, настолько уродливым, что ни один здравомыслящий человек не захотел бы её иметь. Она могла понять, почему Саске хотел её. Он был таким же уродливым. Нет, он был ещё уродливее. Шино был красив. Так почему же? Зачем хотеть кого-то настолько никчёмного? Нет, это был её прежний образ мыслей. Она не была недостойна его любви. Ей нужно было отбросить эти мысли. Она заслуживала любви не меньше, чем кто-либо другой. «Почему я?» «Почему бы и тебе не попробовать?» — игриво ответил он. «Я серьёзно. Почему я?» «Ты спрашиваешь меня, почему я влюбился в единственную девушку, которая не считала меня уродом в первый год нашего обучения в академии? В то время как все остальные держались от меня на расстоянии из-за слухов о том, что я ем жуков?» В его голосе звучала трогательная мягкость. «Почему я влюбился в самого сострадательного человека из всех, кого я знаю? Почему я влюбился в одного из немногих людей, с которыми, как мне кажется, я могу разговаривать часами?» Он большими пальцами круговыми движениями поглаживал её руки. «Или, может быть, мне стоит обсудить, почему я влюбился в девушку, которая проявила невероятную стойкость? Почему я так восхищаюсь тем, как она поднялась с колен, отряхнулась и пошла дальше, несмотря на то, что её клан унижал её?» Он облизнул губы и надолго замолчал. «Почему я влюбилась в олицетворение роста? Ты когда-нибудь задумывалась о том, насколько ты выросла по сравнению с той девочкой, которой была? Ты осознаёшь, какой сильной и уверенной в себе женщиной ты стала?» Она была уверена, что её щёки ярко покраснели. «Возможно, как человека, восхищающегося феноменом роста в природе, меня также восхищают женщины, которые демонстрируют рост», — сказал он. «И последнее, но не менее важное: ты прекрасна, Хината. Какой парень не оценит красивую женщину? Особенно ту, которая держится так необъяснимо сексуально?» Она была слишком смущена, чтобы продолжать смотреть на него. «Вас это устраивает или мне продолжать?» «Нет, всё в порядке. Кажется, я понимаю», — прошептала она. Она была ошеломлена. Она не знала, что ему сказать. Она даже не знала, как к этому относиться. Она просто... «Я не жду, что ты вдруг полюбишь меня в ответ, Хината. Я не настолько глуп, чтобы думать, что любовь может возникнуть из ниоткуда. Любовь развивается со временем. Я прошу лишь дать мне шанс». «Есть шанс?» «Дай мне шанс сделать всё возможное, чтобы ты в меня влюбилась. Я прошу тебя дать нам шанс, — умолял он. — Проведи со мной время. Сходи со мной на свидание и так далее. Просто дай мне шанс». Она начала представлять себе разные вещи. То, что заставляло её чувствовать себя так, будто она предает Саске. Она испытывала чувства к Саске, так почему же мысль о том, чтобы влюбиться в Шино, была такой... привлекательной? «Если ты ответишь мне взаимностью, я буду хранить тебя в своём сердце до самой смерти. Я буду твоим утешением. Я дам тебе стабильность. Иногда я буду раздражать или злить тебя, но я никогда не причиню тебе горя. Не то что он». Его карие глаза наполнились слезами. Его слова тронули даже самые потаённые уголки её сердца. Она с удивлением обнаружила, что влюбляется в него. Что-то внутри подсказывало ей, что она способна любить Сино не как друга или брата, а как женщина, которая любит мужчину. Сино прижал её руки к своей груди, пока она пыталась собраться с мыслями. Его взгляд молил о чём-то. Он говорил с такой искренней эмоцией, что у неё волосы встали дыбом. «Мы могли бы вместе построить маленький райский уголок». Она увидела в его глазах кусочек рая. Она увидела всё — любовь, свободную от тьмы. Это не был бы идеальный рай, в их мире не было места утопиям, но там было бы спокойно. Они бы ссорились, как ссорятся все влюблённые, но их споры не поставили бы под угрозу будущее их отношений. В отличие от Саске, она никогда бы не забыла, кто она такая. Бывали моменты, когда токсичность Саске заражала её настолько, что она говорила ему ужасные вещи только для того, чтобы причинить ему такую же боль, какую он причинил ей. Она ненавидела себя за это. Бывали моменты, когда Сино был подавлен, но ей никогда не приходилось бояться, что он покончит с собой, перерезав себе горло собственной катаной. Она видела будущее глазами Шино. Она представляла себе уютный дом. Она представляла себе маленьких детей, которые будут расти в сдержанной, но любящей семье. Она хотела, чтобы через несколько лет у неё появились дети. Если бы она выбрала Саске и их отношения продлились, захотел бы Саске детей? Возродить клан ? Я ? Я не могу возродить клан. Просто посмотрите на меня Клан Учиха проклят. Всё снова закончится кровью и слезами. Она помнила, как Саске произнёс эти слова, словно это было вчера. Она надеялась, что он передумает насчёт детей. Ей хотелось верить в лучшее, но иногда она была всего лишь человеком и задавалась вопросом, способен ли Саске вообще измениться. Иногда надежда — опасная штука, но, чёрт возьми, он не мог не надеяться. Он знал Хинату лучше, чем кто-либо другой. Он знал, когда она всерьёз что-то обдумывала. Она обдумывала возможность отношений между ними. Он видел это по её глазам. Он почти физически ощущал это. «Ты дашь мне шанс?» Она молчала, и это причиняло ему боль. Он не мог притворяться, что на пути к их с ней счастью нет огромного препятствия — её чувств к Саске. Она была серьёзно увлечена Саске. Согласилась бы она на то, чтобы её чувства к Саске постепенно угасли ради гипотетического результата? Или это слишком многого от неё требует? Он злился на себя за то, что так долго скрывал свои чувства. Если бы только он признался до того, как она привязалась к Саске. Ему вспомнились слова, которые Киба сказал ему несколько месяцев назад. Иногда излишняя осторожность или ожидание подходящего момента приводят лишь к упущенным возможностям. Иногда подходящий момент так и не наступает, и вы в итоге опаздываете. Неужели он опоздал? Неужели она разобьёт ему сердце? Самым мучительным во всей этой ситуации будет то, что она была готова принять его ухаживания. Сможет ли он когда-нибудь оправиться после того, как женщина, которую он так долго любил, разбила ему сердце? Ему было страшно даже представить это. Он отбросил негативные мысли, которые заполонили его разум, когда его сердце начало болеть. «Ты подумаешь об этом? Тебе не обязательно отвечать мне сразу». Она кивнула. Он выдавил из себя улыбку. — Спасибо вам. Мысль о том, что они отправятся в обратный путь в Коноху меньше чем через два дня, мучила его. Он не хотел возвращаться в реальность. Он не хотел возвращаться в реальность, где был Саске. Он хотел, чтобы прекрасная иллюзия, возникшая, когда он решил притвориться, что она принадлежит ему, длилась вечно. Он хотел иметь возможность обнимать её так каждый день. Он хотел, чтобы эта драгоценная ложь продолжалась. Хината молча смотрела на него своими прекрасными большими глазами, полными эмоций. Он посмотрел на их переплетённые руки. Он хотел солгать самому себе ещё хоть на мгновение. Он хотел притвориться, что она принадлежит ему, хотя бы на краткий миг. Он отпустил её руки, обхватил её щёки ладонями и прижался губами к её губам. Её губы были на вкус как виноградный сок, который пили те, кто не употреблял алкоголь. Её губы были мягким, влажным, тёплым убежищем, которое ему не хотелось покидать Она крепко прижала ладонь к его груди и оттолкнула его. Поцелуй длился всего четыре секунды. Она не сказала ему, почему оттолкнула его, а он не спросил почему. Он облизнул губы и повернулся лицом к бассейну. Его сердце бешено колотилось. Он жаждал снова поцеловать её. Краем глаза он заметил, как Хината нервно прикусила губу и уставилась на свои туфли. Её лицо было пунцовым. Они постояли в напряжённой тишине минуту или две, прежде чем он решил вернуться на вечеринку. Он засунул руки в карманы и ушёл, не сказав ни слова. Он не извинился за то, что поцеловал её. Он не сожалел об этом. Хината гуляла по лугу. Вокруг неё в изобилии росли фиолетовые, оранжевые и пурпурные полевые цветы. Небо было приятного голубого цвета и украшено мягкими белоснежными облаками. Её грудь наполнилась удовлетворением. Её рука была переплетена с мужской. У мужчины, который шёл с ней по бесконечному раю, были красивые чёрные глаза и длинные волосы цвета воронова крыла. Молодой человек улыбнулся ей, и она почувствовала волнение, узнав его. Это был Саске. Луг исчез. Теперь они стояли на скале. Саске начал гладить её по щеке. Его прикосновения были такими родными. Саске шептал ей на ушко милые глупости. Его взгляд был таким нежным, таким любящим. Ему не потребовалось много времени, чтобы поцеловать её. Ощущения были странно приглушёнными, отстранёнными. Как будто всё происходило не по-настоящему. Он резко перестал её целовать. Из его глаз исчезло всё тепло. Он грубо схватил её за шею, прежде чем она успела спросить, в чём дело. "Ты, жалкое маленькое создание", - выплюнул он. "Ты думала, что кто-нибудь будет любить тебя долго? Просто посмотри на себя". По её щекам текли слёзы, пока Саске душил её. Она плакала не от физической боли — удушье казалось каким-то странным и далёким, — она плакала от его слов. Удивительно, как холодно он на неё смотрел, учитывая, с какой теплотой он взирал на неё всего несколько мгновений назад. В его глазах появился зловещий блеск. «Прощай, принцесса». Паника охватила её сердце, грозя закупорить артерии, когда она вспомнила, что они стоят на утёсе. «Пожалуйста. Не поступай так со мной. Умоляю тебя». «Ты мне не нужен». Саске столкнул её со скалы — слишком быстро, чтобы она успела среагировать, — и она начала падать. Она была слишком напугана, чтобы даже закричать. Чьи-то руки подхватили её, и падение прекратилось. Она снова оказалась на вершине горы. Она мысленно возликовала, и её сердце постепенно успокоилось. Её спаситель не отпускал её. Казалось, Саске не давали покоя его поступки. Он выглядел таким слабым в своём раскаянии. «Мне очень жаль. Я не знаю, что на меня нашло. Прости меня». В его голосе было столько печали и сожаления. Это на мгновение разбило ей сердце и ослабило гнев. Она что-то пробормотала. Возможно, это были слова прощения? Она задавалась вопросом, не глупа ли она, что прощает непростительное. — Спасибо, — сказал Саске. Саске постепенно взял себя в руки. В конце концов он выпрямился и устремил взгляд поверх её головы — на её спасителя. «Отпусти её. Она моя», — предупредил Саске. Её спаситель не сдвинулся с места. Хината не могла решить, хочет ли она расстаться со своим спасителем. В его ауре чувствовалась непоколебимая уверенность, которой так не хватало Саске. Уверенность, которую она очень ценила. Она поняла, что не запомнила, как выглядел её спаситель. Почему она была так невнимательна? Она подняла взгляд на своего непоколебимого спасителя и увидела его карие глаза и тёмно-каштановые волосы. «Хината, останься со мной, — умолял Сино. — Я подхожу тебе больше». «Вернись ко мне, Хината», — возразил Саске. «Останься со мной». «Вернись ко мне». «Останься со мной». «Иди сюда». «Останься». Противостояние между Сино и Саске продолжалось до тех пор, пока она наконец не решила, с кем хочет остаться. Её выбор оставался загадкой даже после того, как она ушла с тем, кого выбрала. Из-за непроницаемого тумана в её голове она не могла понять, кто это был. Хинату разбудил приступ кашля. Она села и с трудом осознала, что её слюна попала не в то горло. В её голове проносились события, произошедшие во сне. Она ненавидела, когда проблемы, которые не давали ей покоя, преследовали её во сне. Было почти забавно наблюдать, как за одну неделю её личная жизнь из ничего превратилась в полный бардак. Сначала была та ночь, когда они с Саске увлеклись друг другом. Затем Саске признался ей в своих чувствах и ясно дал понять, чего хочет. Потом они впервые поцеловались. Она предпочитала не вспоминать об их первом настоящем поцелуе. Её передергивало всякий раз, когда она думала об этом. Что ещё хуже, прошлой ночью Сино внезапно признался ей в любви. Не говоря уже о том, что он её поцеловал Как ей было со всем этим справиться? Она была всего лишь девушкой. Противоречивой и разочарованной девушкой, которая в два часа ночи была на грани нервного срыва вместо того, чтобы спать. «Что ты выберешь, Хината? Ты выберешь Саске? Или хочешь посмотреть, как будут развиваться отношения с Шино? Или ты откажешь обоим?» — прошептала она. Она устала от ужасной нестабильности, которая преследовала её с самого раннего возраста. Она устала от раздоров, которые сопровождали её на протяжении всей жизни. Сино был для неё ключом к спокойной личной жизни. Она знала очень мало людей, которые были бы такими же надёжными, стабильными и беспроблемными, как Сино. И всё же, несмотря на все нездоровые конфликты, которые часто возникали в её отношениях с Саске, она не могла игнорировать силу их связи. Благодаря Саске она почти поверила в родственные души. Казалось, что они с Саске нарушили законы реальности и природы, став единым целым. Сможет ли она когда-нибудь достичь такого уровня отношений с Шино или кем-то ещё? Она вздохнула. Они отправятся в Коноху после восхода солнца. Воссоединение с Саске нависло над ней, как роды у беременной женщины. Она больше не могла тянуть время. К чему приведёт эта ситуация? Возобладает ли её связь с Саске над всем остальным? Выберет ли она Шино и его стабильность? Отвергнет ли она их обоих? Она, честно говоря, не знала. Единственное, что она знала, — это то, что ей нужно принять решение. И быстро. Стук разбудил Саске. Он быстро разозлился, прежде чем узнал чакру человека за дверью. Он так спешил открыть дверь, что небрежно отбросил в сторону роман, который читал перед тем, как задремать, даже не потрудившись отметить последнюю прочитанную страницу На Хинате было платье. Безупречное серое твидовое платье с длинными рукавами, доходившее ей до колен. Платье очень хорошо сидело на ней. Её тёмные волосы были собраны в хвост. Она была отрадой для глаз. Когда их взгляды встретились, ему показалось, что тёмные тучи расступились, пропуская солнце после унылого, тоскливого дождя. Боль в его сердце утихла. Она нервничала. Невероятно нервничала. Нервничала до неловкости. — Привет, — прошептала она. Он был так рад её видеть, что даже не представлял, что будет делать, если она его отвергнет. «Что вы ответите?» Его терпение было на исходе, и он не собирался тратить время на приветствия. В дверь Сакуры позвонили как раз в тот момент, когда она закончила сушить волосы. Она повесила влажное полотенце на крючок и взглянула на своё отражение в зеркале, чтобы убедиться, что всё в порядке, прежде чем выйти из ванной. Она планировала быстро поужинать остатками еды, которые её не особо радовали, а потом забраться в постель с книгой. Все мысли о том, чтобы лечь пораньше, исчезли. Она открыла дверь, и её встретил аппетитный запах еды. Взгляд Сино на мгновение задержался на её лице, а затем скользнул по её телу. Она покраснела. Её чёрные флисовые шорты не оставляли простора для воображения в том, что касалось её ног. Она испытала облегчение от того, что он не застал её в том же состоянии потливости, в котором она была после тренировки с Наруто, Ямато и Саем. Её нежелание находиться в таком состоянии рядом с ним контрастировало с тем, как спокойно она чувствовала себя потной и растрёпанной рядом с членами своего отряда. Сино оторвал взгляд от её тела, смутившись из-за того, что позволил себе увлечься. От напряжения в воздухе у неё перехватило дыхание. Это был не первый раз, когда между ними возникло удушающее сексуальное напряжение. Напряжение было неизбежно, когда двое людей, которые не так давно чуть не переспали, оставались наедине в квартире. Ей было интересно, испытывает ли он те же желания, что и она в такие моменты. Хочет ли он снова ощутить прикосновение к её коже, контуры её тела, тепло её плоти? Хочет ли он дышать с ней одним воздухом? Хочет ли он оказаться в её объятиях? — Привет, — сказала она, изо всех сил стараясь вести себя непринуждённо. «Привет». «С возвращением». Напряжение начало спадать. К счастью, эти напряжённые моменты никогда не длились долго. «Я сдержал своё обещание», — сказал он, поднимая пакеты, которые держал в руках. Она слабо улыбнулась. — Я рад. Спасибо, что читаете. Спасибо за вдохновляющие отзывы. Я пропустил публикацию новой главы. У меня был творческий кризис, который длился около месяца. Я знал, в каком направлении должна развиваться история, но слова просто не шли. После этого в моей жизни многое изменилось, и я не мог найти время для написания книги. Мне пришлось решать такие вопросы, как переезд на новое место и так далее. В следующий раз я постараюсь обновить информацию раньше : ) Я уже написал примерно треть следующей главы, так что вряд ли вам придётся ждать от меня вестей три месяца. Читателю, который назвал мою историю мусором, потому что она прославляет жестокое обращение и токсичные отношения, а также всем остальным, кто разделяет его мнение: Я не романтизирую жестокое обращение или токсичные отношения. Я просто показываю, как плохое психическое здоровье и травмы могут влиять на отношения, и стремлюсь к реалистичности в своих историях. Я не призываю людей оставаться в нездоровых отношениях и не говорю, что это круто. Я просто рассказываю историю двух людей с глубокими душевными ранами. Поэтому я останусь верен своему видению и расскажу свою историю так, как хочу. Как бы вас ни расстраивали отношения Хинаты и Саске. Главы, которые я опубликовал, составляют чуть больше 2/3 истории. Так что да, с каждой новой главой наша история любви, к сожалению, всё ближе к завершению. До следующего раза. Берегите себя. {Бессмертный Мудрец} « Первый « Предыдущий Глава 21 из 22 Следующий » Под деревом Есино Глава 22 letztendlich Хината с трудом сдерживалась, чтобы не теребить руки, пока Саске разглядывал её с любопытством в глазах. «Привет», — прошептала она. Она изо всех сил старалась не думать о том, что её голос звучит как у робкого котёнка. «Что ты ответишь?» — грубо спросил Саске. Она поддалась желанию покрутить пальцы. Между бровями Саске появилась морщинка. Он несколько раз сжал и разжал челюсти, прежде чем разнять её руки. «Наверняка ты пришёл сюда не для того, чтобы просто пялиться на меня». Она вытерла влажные ладони о твидовое платье, глубоко вздохнула и отбросила мысли, которые мешали ей дать ему ответ. Саске глубоко вздохнул. «Я решил рискнуть». «Я решил рискнуть». У неё в животе всё перевернулось. Саске нахмурился, потёр переносицу и вздохнул. — Хватит говорить загадками, Хината. Ей хотелось дать ему пощёчину. Или дать пощёчину самой себе. Она не могла решить, кто из них раздражает её больше. «Я х-хочу б-больше. Я хочу, чтобы у нас было б-больше». Она затаила дыхание и стала ждать его реакции. Почему ему понадобилось столько времени, чтобы понять такое простое утверждение? Он, казалось, был настроен скептически, когда наконец понял, что она имеет в виду. — Серьёзно? Её и без того бешено колотившееся сердце забилось ещё быстрее. Она кивнула. — Да. Сомнение на лице Саске сменилось принятием. Принятие сменилось ликованием. Она и представить себе не могла, что он может так широко улыбаться. Она всё ещё была очарована его улыбкой, когда он протянул руку и поцеловал её. Их губы соприкоснулись, и это было похоже на удар током, на вспышку молнии в её теле. Она растаяла, как масло на горячей сковороде, и положила руку ему на щёку, пока их губы так нежно соприкасались. В груди у неё разлилось тепло, а в животе запорхали бабочки, пока Саске успокаивал её жажду. Они выражали свои чувства без спешки. Время не было их врагом. Больше не было. Они не предавались запретному удовольствию. Часы не тикали, отсчитывая минуты до того момента, когда они протрезвеют и отстранятся друг от друга, потому что вели себя сомнительно с точки зрения платонических отношений. Их взгляды встретились, когда они оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха. Лаванда и Оникс. Улыбка в ответ на улыбку. В тот момент она была уверена, что лишила бы себя чего-то важного, если бы отвергла его. Саске обхватил её щёку и снова поцеловал в губы. Она обвила руками его шею и притянула ближе, пока он гладил её по талии. Он одновременно утолял её жажду и разжигал её ещё сильнее. Он прижал её к стене и покрыл поцелуями её шею. Она выгнула шею, чтобы ему было удобнее. Её колени подогнулись, когда он поцеловал самую чувствительную точку на её шее. Она застонала. Её реакция смутила её, но Саске воспринял это как сигнал к тому, чтобы удвоить усилия. Возможно, она была способна влюбиться в Сино. Они во многом были похожи. Они подходили друг другу, как ключ к замку. С объективной точки зрения, из них двоих лучшим выбором был Шино, а не Саске. Несмотря на то, что с объективной точки зрения Шино был лучшим выбором, победителем стал Саске. Просто потому, что он был лучшим выбором с субъективной точки зрения. Он был лучшим выбором по одной простой причине: любовь к Шино была весьма вероятной реальностью, а любовь к Саске была реальностью, в которой она уже жила. Да, Хината Хьюга влюбилась в Саске Учиху. Она не знала, почему ей потребовалось так много времени, чтобы это осознать. Тщательный самоанализ, вызванный необходимостью решить, какими будут их отношения с Саске в будущем, а затем выбором между Саске и Шино, помог ей понять, насколько сильно она привязана к Саске. Это осознание пришло к ней как своего рода откровение в последние часы, проведённые на плантации Камимуры. Среди всех этих слёз, улыбок, тихого смеха, безобразных ссор, искренних объятий, горькой обиды, непринуждённых разговоров, перешёптываний, раскрытия давно забытых мечтаний и стремлений, а также обнажения их истинной сущности она влюбилась. На фоне обыденных занятий, фильмов, романов, взаимных упрёков, тихих заверений, дней, когда Хината была угрюмой, дней, когда она была особенно ласковой и нежной, жарких дней, дождливых дней, ветреных дней, унылых дней и счастливых дней Хината снова влюбилась. Она не была подвержена поверхностной влюблённости или мимолётной страсти. Её чувства были гораздо глубже. Сердце Хинаты бешено колотилось, пока её губы боролись с губами Саске, выражая то, что иногда не могут передать слова. Нехватка кислорода начала сдавливать их лёгкие и заставила их отстраниться. Она прижалась лбом к его лбу. В какой-то момент она подумывала о том, чтобы отказать и Саске, и Шино. Но этот вариант ей не нравился. Она жаждала той привязанности, которую могли предложить Саске и Шино. Романтическая привязанность была одной из немногих форм привязанности, которые её устраивали, а она была ненасытна в этом плане. Возможно, это сильное желание привязанности было отголоском того, что в детстве она не получала много любви от родителей. Осознание того, что она любит Саске, полностью изменило ситуацию. Всё внезапно стало предельно ясным. Её дилемма перестала быть дилеммой. Она хотела романтических отношений. И она любила Саске. Дальнейший путь был ясен. Шино больше не рассматривался. Возможно, с её стороны было безрассудно отбросить все сомнения и быть с Саске, но она всегда ставила любовь на пьедестал. Может быть, она была безнадежным романтиком, а может быть, во всем виноват обиженный и эмоционально заброшенный ребенок внутри нее. Она вздрогнула и очнулась от своих мыслей, когда Саске перекинул её через плечо, как мешок с картошкой. Он вынес её на поляну и начал кружить, как непоседливый ребёнок. «Опусти меня!» Её требование осталось без внимания. Её смех, вероятно, не помог. В конце концов Саске прекратил свои шалости и опустил её с плеча. Он обнял её за талию и приподнял над землёй. Она обвила руками его шею и задумалась, отражаются ли в её глазах те же чувства, что и в его. Сделала ли она правильный выбор? Кивает ли им Вселенная своей древней головой? Одобряет ли их отношения наблюдающее за ними небо? А как же птицы? Крошечные невидимые насекомые? Пушистые зверьки, которые бегают туда-сюда? Одобряют ли они? Когда их губы встретились, казалось, что они надеются слиться в одно целое. Они целовались до боли в лёгких. Она всё ещё тяжело дышала, когда Саске наклонился, чтобы поцеловать её ещё раз. Ей не понравилось, как медленно он сокращал расстояние между ними, и она решила ускорить процесс, прижавшись губами к его губам. Её губы коснулись его щеки. Озадаченная, она открыла глаза и поняла, что он повернул голову за долю секунды до того, как их губы должны были встретиться. Она поняла, что он дразнит её, когда он начал смеяться над ней. — Саске, — жалобно протянула она. Он рассмеялся ещё громче и начал кружиться. Их взгляды были прикованы друг к другу, пока они кружились с улыбками на лицах. Она была опьянена этим весельем. Головокружение положило конец их падению. Саске попытался удержать их, но потерял равновесие. Он упал на бок и повалил её за собой. Трава смягчила их падение. «Возможно, я перестарался». «Я же тебе говорил». Они лежали на спине, плечом к плечу, и смотрели на бескрайнюю синеву, до которой было не дотянуться. Прежде чем заговорить, Саске отвернулся от неё. «В прошлом было много моментов, когда я должен был чувствовать себя победителем, но настоящего ощущения победы у меня не было». Его голос звучал тихо — едва громче шёпота. Его тон утратил живость и стал безжизненно монотонным. Она могла только смотреть на его подбородок, потому что он отвернулся от неё. «Смерть Итачи показалась мне бессмысленной. Наверное, потому что я узнал правду. Я думал, что буду вне себя от радости, когда убью Данзо, но и эта победа оказалась пустой». Наконец он повернулся к ней. У неё сжалось сердце. Его взгляд казался слишком влажным для такого человека, как он «Но сегодня я наконец-то чувствую, что победил». Она смахнула слёзы и слабо улыбнулась ему. Он перевёл взгляд на небо, как будто у него внезапно началась аллергия на её глаза. Она перевернулась и прижалась к нему. «Я рад за тебя». «Если ты хочешь что-то сказать, то говори», — сказал Саске некоторое время спустя. Её сердце забилось чаще, но она старалась не выдать своего волнения. Она подавила угрызения совести за то, что обманула его, и сделала вид, что ничего не знает. — Что ты имеешь в виду? «Ты хочешь что-то сказать». Она тяжело сглотнула. «Я могу читать твои мысли», — сказал ей Саске, прежде чем ткнуть пальцем ей в висок. «Лгунья», — ответила она. «Ну?» — подтолкнул его Саске. Почему он так настаивает на этом? «Хорошо. Я думала о том, как буду лежать на земле в своём особенном твидовом платье». «Это всего лишь трава». «Это особенное платье». Она испытала облегчение от того, что он поверил в её ложь. Давний страх быть отвергнутой не позволял ей сказать правду. Ей не хватало смелости признаться ему в любви. Несмотря на то, что он явно заботился о ней, она боялась, что он отвергнет её признание в любви, что оно его оттолкнёт. Она боялась, что перегнет палку. Боялась сказать слишком много и слишком рано, а потом чувствовать себя дурочкой. «Я так и не поблагодарил тебя за то, что ты спасла меня в тот день. Меня бы здесь не было, если бы ты позволила мне это сделать». Ужасные воспоминания, которые она так хотела похоронить, всплыли на поверхность. Она неосознанно коснулась шеи, вспомнив, как прижимала к ней кухонный нож. «Мы не должны допустить, чтобы то, что произошло в тот день, повторилось. Мы не должны допустить, чтобы то, что произошло в прошлом, повторилось». «Они этого не сделают», — сказал он «Нам нужно кое-что обсудить. Нам нужно быть добрее друг к другу. Терпеливее друг к другу, — сказала она ему. — Я не хочу, чтобы мы ссорились до такой степени, что расстанемся, Саске. Я... Я хочу, чтобы у нас всё получилось». «Мы так и сделаем». Он поднёс их переплетённые руки к губам и поцеловал её ладонь. «Я обещаю». Именно в такие моменты они сосуществовали так гармонично, что красота их связи трогала её. Между ними не было конфликтов, а их отношения определяла нежная привязанность. Они словно перенеслись в мир без страданий, без демонов, которые отказывались умирать, без тревожных, мучительных снов и непростых отношений. Они попали в утопию. Она знала, что это бесполезно, но загадала желание на падающую звезду и помолилась, чтобы они никогда не покидали рай. За свои восемнадцать лет Сино Абураме так и не познал, что такое настоящая печаль, пока Хината Хьюга не разбила ему сердце. До этого момента он ни разу не сталкивался с ужасными потерями или сокрушительными неудачами. Он чувствовал себя совершенно опустошённым, глядя в потолок своей тёмной спальни. Он и представить себе не мог, что может часами лежать на кровати и смотреть в потолок. Он и подумать не мог, что от разбитого сердца у него может разболеться голова. Или что у него может возникнуть такое заманчивое желание запереться в своей комнате, оборвать все связи с внешним миром и погрязнуть в жалости к себе. Он был реалистом. Он знал, что велика вероятность того, что его отвергнут. Он был готов к такому исходу, но это ни капли не помогло. Возможно, он недооценил последствия отказа любимой девушки. Удручающее чувство поражения, которое он испытал, осознав, что ему никогда не осуществить одно из своих самых заветных желаний, было разрушительным. Он не торопился создавать для Хинаты место в своём сердце, формируя его в соответствии с её уникальными требованиями, чтобы никто другой не смог там поместиться. На самом деле она сама его создала — он никогда не просил её влюбиться в него. В конце концов она велела ему выселить её из этого дома и найти кого-нибудь другого, кто займёт её место. Она попросила о невозможном. Как кто-то другой мог занять её место? Где он найдёт кого-то, кто был бы похож на неё? Кого-то, кто говорил бы как она? Кто ходил бы как она? Кто пах бы как она? Кто думал бы как она? Кому было бы не всё равно, как ей? Где он вообще найдёт другую Хинату Хьюгу? Он чувствовал себя выброшенным на берег — потерпевшим кораблекрушение на необитаемом острове, без возможности вернуться домой. Он был как младенец, которого оставили одного в лесу. Как он собирался с этим справиться? Сможет ли он вообще с этим справиться? Проснётся ли он однажды утром и поймёт, что больше ничего не чувствует к Хинате? Дойдёт ли он когда-нибудь до этого? У него было так много вопросов, но не было ответов. Он почти жалел, что Хината отвергла его так мягко. Может быть, он бы презирал её, если бы она сделала это насмешливо и бессердечно. Возможно, обида, которую он бы тогда испытал, уменьшила бы чувство утраты, которое он испытывал. В предыдущий день... Наступил закат. Небо во всём своём великолепии, во всём своём пурпурном сиянии не могло привлечь его внимание. Его мысли были заняты более серьёзным вопросом — судьбой его отношений с Хинатой. Хината остановилась, когда на горизонте показались ворота Конохи. Он замер и бросил на неё любопытный взгляд через плечо. Хината прикусила губу и стала теребить лямки своей сумки. «М-можно с тобой поговорить?» Его сердце забилось так сильно, что он почувствовал его удары в горле. Он обернулся и подошёл к ней. «Я принял решение». Он глубоко вздохнул и откашлялся. — И?.. — тихо спросил он. Она повозилась с ремнями своей сумки и одарила его неуверенной извиняющейся улыбкой, которая исчезла так же быстро, как и появилась. «Прости меня, Сино-кун. Я не могу игнорировать свои чувства к Саске. Прости меня». — Нет. «Мне очень жаль». Он схватил ее за руки. «Пожалуйста», — умолял он. Он отчаянно цеплялся за надежду, что её решение можно будет отменить. Он всё ещё был готов бороться. «Пожалуйста, прости меня», — слабо произнесла она, едва взглянув на него. «Ты найдёшь кого-то лучше меня. Кого-то, у кого нет такого явного недостатка. Кого-то, кто будет любить тебя так же сильно, как ты любишь её». Он яростно затряс головой, пытаясь донести до неё свою мысль. «Мне нужно, чтобы это была ты. О чём ты говоришь, Хината? Какой вопиющий недостаток? С тобой всё в порядке». Её губы грустно изогнулись. От её улыбки у него сложилось впечатление, что он упустил что-то важное. Ему было интересно, знает ли Саске, что это было. «Что он может дать тебе такого, чего не могу дать я? Скажи мне, и я дам тебе это». Она нахмурилась и попыталась высвободить руки из его хватки. Он сжал её руки ещё сильнее. «Шино...» «Я исправлю всё, что нужно исправить. » Она покачала головой. «Это не то, что можно исправить. Я люблю его». И вот так просто она сунула руку ему в грудь, схватила его сердце и раздавила его в кровавые ошмётки. Она казалась такой решительной, такой уверенной в том, что любит Саске. Никакими словами невозможно описать всю ту боль, которую она испытывала. Отчаянная надежда на то, что он сможет переубедить её, ослабла. Осознав бессмысленность попыток изменить её решение, он позволил себе сдаться. Отчаяние охватило его, когда он отпустил её руки. Ему захотелось лечь. Он был измотан до предела. Хината была всего в нескольких шагах от него, но с таким же успехом она могла находиться за тысячу миль отсюда, настолько недосягаемой она казалась. Он чувствовал себя более униженным, чем когда-либо прежде. Ему казалось, что он выставил себя дураком, открыв ей своё сердце только для того, чтобы получить отказ. Он отвёл взгляд, не в силах смотреть ей в глаза. Не сейчас, когда он тонул в унижении. Не сейчас, когда она смотрела на него с таким сочувствием. «И что теперь?» — спросил он жалобным слабым голосом. — Я не знаю, — прошептала Хината. «Надеюсь, это нас не разлучит». «Я тоже. Но я всего лишь человек, Хината». — Я знаю. На долгое время воцарилась тишина. Он развернулся, намереваясь как можно скорее добраться до Конохи и расстаться с Хинатой. «Некоторые люди верят, что в разных реальностях существует множество наших копий». «Альтернативные реальности», — ответил он, собравшись с силами и взглянув ей в глаза. «Да, — ответила она. — Если альтернативные реальности существуют, то я уверена, что есть реальность, в которой я влюбляюсь в тебя. Честно говоря, я могла бы полюбить тебя и в этой реальности, если бы всё сложилось иначе». Она вонзила нож ему под рёбра, отвергнув его. А теперь она поворачивает этот нож. Как она могла сказать такое немыслимое? «Скажи мне, Хината, что именно я должен чувствовать, услышав это?» — выдавил он из себя. В тот момент ему было трудно даже говорить. Хината скрестила руки на груди и опустила взгляд. Она ответила ему едва слышным шёпотом. «Я просто хочу, чтобы ты меня понял». — Что понять, Хината? — рявкнул он, размахивая руками. Он никогда раньше не повышал на неё голос. Он никогда раньше не срывался на неё. Часть его сознания чувствовала вину, но другая часть была слишком ранена, чтобы обращать на это внимание. «Что понять? Просвети меня!» «Что ты не неудачник! Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя таким же никчёмным, каким меня заставлял чувствовать Наруто!» — крикнула она, размахивая руками и указывая на свою грудь. «Я просто... Мне нужно, чтобы ты понял, что я выбрала Саске, потому что сначала влюбилась в него! А не потому, что ты недостаточно хорош для меня!» Настоящее... Его старая кровать скрипнула, когда он поудобнее устроился на ней и лёг на бок. Он уставился на девчачий брелок для ключей на прикроватной тумбочке. Брелок представлял собой милого розового плюшевого мишку с выпученными глазами, прикреплённого к связке ключей. Хината купила его ему год назад или около того в качестве своеобразной шутки. Он встал и начал расхаживать по комнате, потому что боль в спине и плечах не позволяла ему оставаться неподвижным. Его взгляд упал на обложку книги по ботанике на книжной полке. Хината подарила ему её на шестнадцатилетие. В тот день она рассказала ему, что её любовь к цветам передалась ей от матери. Его взгляд упал на большую баночку с мазью, которую приготовила для него Хината. Энциклопедии, которой не хватало на его книжной полке, тоже не было. Хината взяла её, чтобы подготовиться к экзаменам на звание джонина, и так и не вернула. Куда бы он ни посмотрел, везде были следы Хинаты — напоминания, которые бередили свежую рану в его сердце. Ему нужно было ненадолго выйти из комнаты. Пар и шум искусственного дождя наполнили ванную комнату, пока он готовился принять душ. После бесцельного блуждания по Конохе Шино обнаружил, что поднимается по лестнице к дому, где жила Сакура. Аромат жареных креветок, копчёной говядины, рыбы на гриле и множества блюд из птицы, выпечки, овощей и специй, наполнявший продовольственный квартал, напомнил ему о том, что он обещал угостить Сакуру, когда вернётся. Это воспоминание привело его к Сакуре с жирными закусками на вынос, ведерком мороженого со вкусом мяты и коробкой данго. Почему он решил выполнить своё обещание именно в тот вечер, когда был так подавлен, оставалось загадкой даже для него самого. Он позвонил в дверь. Довольно скоро Сакура открыла дверь. Живой блеск в её зелёных глазах резко контрастировал с тревогой, терзавшей его сердце. Он окинул взглядом её гибкое тело — стройные ноги, подтянутые бёдра и атлетичный торс. Его взгляд остановился на её груди. Почему она так легко одета? Крошечные шорты и укороченные футболки едва ли подходили для такой погоды. Ему пришло в голову, что он разглядывает её грудь в упор. Он перевёл взгляд с облегающего топа на её лицо. Должно быть, из-за разбитого сердца его когнитивные функции дали сбой. С каких это пор он стал таким невнимательным неандертальцем? «Привет», — небрежно поздоровалась Сакура. Она скрестила руки на груди, отступила на шаг, разжала руки, потёрла их, снова скрестила, оглянулась через плечо и натянуто улыбнулась. Ей было не по себе. Разве это не было просто фантастически? «Привет», — спокойно ответил он. Он подавил желание откашляться или отвести взгляд. Её улыбка стала менее натянутой. Она прислонилась плечом и головой к дверному косяку. «С возвращением». «Я сдержал своё обещание», — сказал он, поднимая пакеты, которые держал в руках. Её улыбка больше не казалась наигранной. — Я рад. Сакура жестом пригласила его войти. Он вошёл в её квартиру и отдал ей пакеты, которые держал в руках. Сакура прошла на кухню, а он повесил пальто на вешалку. Он присоединился к Сакуре на кухне и подошёл к раковине, чтобы помыть руки. Она резко повернулась и врезалась в него, расплескав воду из чашки ему на грудь. Сакура отшатнулась, уставилась на него, слегка приоткрыв рот, и покраснела. Она схватила тряпку и принялась яростно вытирать большое влажное пятно на его серой футболке, то извиняясь, то ругая себя за неуклюжесть. Он сказал ей, чтобы она не волновалась, но она была слишком занята самобичеванием, чтобы заметить это. Он схватил её за запястья. От тепла её запястий его холодные пальцы задрожали. «Я позабочусь об этом, Сакура». Она открыла рот, но вместо того, чтобы заговорить, ещё больше покраснела. Она уставилась на их руки, а затем резко вырвала запястья из его хватки. «Хорошо. Ты сам виноват, что я веду себя как курица без головы». Она протиснулась мимо него и направилась в противоположный конец крошечной кухни. Она положила мороженое в морозилку и при этом хлопнула дверцей холодильника. Он не обратил внимания на её поведение, ему было не до того, чтобы размышлять о таких вещах. Тёплая вода немного согрела его пальцы, но он почти не заметил этого. Керамический дозатор для мыла был того же лавандового оттенка, что и вещи в гардеробе Хинаты. «Сомневаюсь, что кому-то нужно, чтобы его руки были настолько чистыми», — пробормотала Сакура, комментируя то, как долго он рассеянно мыл руки. Он вытер руки и вышел в гостиную. Сакура последовала за ним к бежевому дивану с двумя коробками еды на вынос и двумя парами палочек для еды. Она села, скрестив ноги, и протянула ему еду. Он поблагодарил её, и они стали есть в тишине. «Итак... Ты собираешься рассказать мне, что тебя беспокоит?» — спросила Сакура, когда он съел половину своей порции. Он поднял голову и впервые с тех пор, как начал есть, посмотрел на Сакуру. «Прошу прощения, что испортил вам настроение». Сакура слегка улыбнулась. «Я не просил извинений. Мне интересно, почему ты расстроен». Сакура тыльной стороной ладони стёрла семена кунжута с уголка рта, не отрывая от него взгляда. Его грудь расширилась от глубокого вдоха. «Это Хината». Сакура положила кусок говядины, который собиралась отправить в рот, обратно в контейнер. Она опустила взгляд на свои колени. «А что насчёт неё?» — спросила она более сдержанным тоном. «Я сказал ей, что я чувствую». Сакура потёрла шею левой рукой. — Ну что? Обсуждать его отказ было не очень приятно. Он взял палочки для еды и продолжил есть. «Ради всего святого, Сино, сколько раз я изливал тебе душу?» Он продолжал есть. Сакура фыркнула. — Ладно, — она подцепила палочками кусочек мяса, — будь по-твоему. «Я опоздал». Он стиснул зубы. «Она испытывает чувства к Саске». Без очков и пальто он чувствовал себя слишком уязвимым. Он помешал рис, чтобы у него был повод не смотреть на Сакуру. «А Саске...» «Красотка Хината?» — Да. Она говорила так, словно боялась узнать ответ. «Он попросил её стать его любовницей. Думаю, из этого легко сделать вывод». Осанка Сакуры поникла, как увядающий цветок. Он поставил еду на пол и откинулся на спинку дивана. «Она сказала мне, что, возможно, полюбила бы меня, если бы всё сложилось иначе. Если бы я раньше признался ей в своих чувствах, до того, как она влюбилась в Саске». Ему было интересно, слушает ли его Сакура. Она смотрела в стену пустым взглядом. «Я сам вырыл себе могилу и теперь гадаю, смогу ли когда-нибудь простить себя». Сакура заправила волосы за уши, посмотрела на еду, лежащую у неё на коленях, покачала головой и тихонько рассмеялась. «Невероятно». Она взяла палочки для еды и продолжила есть. «Ты так и не скажешь ничего, Сакура?» «Нет, я жду, когда ты выговоришься. Разве не так ты обычно поступаешь? Ты даёшь мне выговориться, пока мне не станет немного легче, а потом добавляешь пару мудрых слов или мотивирующих фраз?» Несмотря ни на что, ему удалось улыбнуться, и следующие полчаса он делился с Сакурой своими циничными размышлениями, прерываясь лишь для того, чтобы откусить от давно остывшего блюда. «Вот это отстой», — прокомментировала Сакура. — И это всё, что ты собираешься сказать? «Ты правда ждал от меня мудрых слов? Я не сильна в романтике», — сказала она с лёгкой улыбкой. «О-о-о, я знаю, что нам нужно сделать!» Она бросилась на кухню. «Я такая умная. Этот лоб действительно не для красоты, Ино-свинка», — протараторила Сакура и скрылась на кухне. Она вернулась с охлаждённой бутылкой игристого вина в одной руке и двумя бокалами в другой. «Это был подарок от благодарного клиента. Судя по всему, это высококачественный материал. Я ждал подходящего случая, чтобы его открыть». Она отвела бутылку от себя, сморщила нос и открыла бутылку. Пробка взлетела в воздух и с глухим стуком упала на пол. В воздухе разлился фруктовый, терпкий, алкогольный запах вина. Она налила вино в бокалы и протянула ему один. Её вежливая улыбка сменилась хмурым выражением лица. «Хватит смотреть на меня так, будто я сумасшедший. Ты хочешь выпить или нет?» Он взял стакан. «Я знаю, что это не совсем праздничное настроение, но нам нужно вино для тоста». Он наблюдал за пузырьками воздуха в своём напитке. «За что мы пьём?» Сакура села и улыбнулась. «За потерю Хинаты и Саске соответственно. За то, чтобы двигаться дальше и закрыть эти главы в нашей жизни». Сакура чокнулась с ним бокалом и осушила его, как будто участвовала в соревновании по выпивке. Он сделал глоток. Он не мог понять, нравится ли ему вкус. Сакура одним большим глотком допила вино и улыбнулась ему. «Всё было бы так просто, если бы один-единственный тост мог заставить тебя забыть того, кого ты так долго любил, не так ли?» Его бокал быстро опустел. Его охватили спокойствие и расслабленность. Ему казалось, что он только что проснулся субботним утром, как в те времена, когда они учились в академии, и вспомнил, что не пойдёт в академию, потому что сегодня выходной. Сакура снова наполнила их бокалы. Во второй раз она не спешила допить всё до последней капли. Между глотками она проводила пальцами по векам. До него дошло, что она плачет. — Что это такое? Она шмыгнула носом. Её губы задрожали, и слёзы потекли ещё сильнее. «Мне кажется, я бегаю как курица без головы. Я в полном замешательстве». «У меня столько вопросов, на которые нет ответов. Действительно ли я была влюблена в Саске? Или меня привлекала мысль о том, что я могу быть влюблена в неприступного парня с травмирующим прошлым и стать той, кто растопит его холодное сердце?» Он никогда не думал, что Сакура, несмотря на всю свою прошлую преданность Саске, усомнится в законности своей любви к нему. «Вдобавок ко всему, мне кажется, я испытываю чувства к другому парню. Как будто мне недостаточно того, что я не уверена, действительно ли любила того парня, ради которого была готова отдать всё». Она поджала дрожащие губы и прерывисто выдохнула. «Действительно ли я испытываю чувства к этому парню или мне просто хочется в это верить? И что мне делать, если эти чувства настоящие? Не думаю, что если я признаюсь ему, это чем-то поможет. Он... занят другими делами. И почему мне кажется, что Саске всё ещё имеет надо мной власть?» Он не дал Сакуре налить себе третий бокал вина и сказал, что предпочитает её в более трезвом состоянии. Она закатила глаза и назвала его занудой. «Я больше не знаю, что реально, а что нет, Сино. Мне нужны ответы, но я не могу их найти». Он обдумывал слова Сакуры, потягивая вино. Её слова задели его за живое. Её чувства были ему слишком близки. «Я провожу много времени за чтением книг и задаю вопросы в поисках знаний, ответов или решений различных проблем. Я...» Неужели он действительно собирался ей рассказать? Мысль о том, чтобы раскрыть кому-то свою истинную сущность, беспокоила его. Несмотря на то, что инстинкт самосохранения подсказывал ему молчать, искреннее и терпеливое выражение лица Сакуры обезоружило его. «Я не ищу ответы и решения из любопытства. Я боюсь не знать ответов, потому что боюсь потерпеть поражение». Он был уверен, что алкоголь развязал ему язык. «Я боюсь потерпеть поражение от людей. От обстоятельств. Это мой самый большой страх. Я делаю вид, что меня совершенно не беспокоит поражение. В конце концов, по статистике, каждый раз выходить победителем практически невозможно. Но в глубине души ничто не пугает меня так сильно, как поражение». Сакура кивнула. «Поражение — твой самый большой страх, да? Из-за того, что я больше всего боюсь пауков, я чувствую себя глупо». Сакура уставилась в свой бокал и покрутила в нём несколько оставшихся капель вина. «Я лгу. Больше всего я боюсь оказаться хуже других. Наверное, потому что в детстве надо мной издевались. Я всю жизнь боролся с чувством неполноценности». «Почему я снова делюсь с тобой своими самыми сокровенными тайнами?» «Вини во всём вино. » «А», — ответила Сакура с улыбкой. Она откинулась на подлокотник и закинула ноги ему на колени. Он поймал себя на том, что без всякой причины массирует ей ступни. «Надави сильнее», — сказала она, пока он массировал её лодыжки «Ты гладишь мои лодыжки, а не грудь. Лодыжки — это не грудь. На лодыжках нет сосков». Она застонала, когда он надавил сильнее. — Ммм. Вот и всё. Она подняла с пола его бокал и сделала глоток. Он забрал свой бокал. Она потянулась к бутылке вина. — Нет. «Почему?» «Потому что я вижу, что ты не очень хорошо держишься на ногах после выпивки». Она надула губы и скрестила руки на груди, как ребёнок, закатывающий истерику. «Я совершенно трезв. А ты уже на третьем бокале, так почему я не могу выпить ещё вина?» «Биология, — ответил он. — Только не говори мне, что золотая девочка из больницы не знает разницы между мужским и женским телом». Сакура высунула язык. Он продолжил массировать её ступни. «Я больше не хочу так жить. Я не хочу так сильно переживать из-за того, что не могу решить каждую проблему. Я не хочу жить в постоянном страхе перед неудачей». — И что ты собираешься делать? «Я хочу научиться принимать тот факт, что не знать решения каждой проблемы — это нормально. Может быть, я перестану так бояться поражения. Может быть, это принесёт мне душевное спокойствие». Сакура нахмурилась. «Но как двигаться вперёд, не зная ответа?» Он обдумал вопрос Сакуры. «Полагаю, вам просто нужно справляться с ситуацией день за днём. Вы принимаете тот факт, что у вас не всегда будет под рукой руководство, к которому можно обратиться за советом, и просто живёте настоящим. И не боитесь этого». Сакура приподняла бровь и склонила голову набок. Теперь её щёки постоянно были румяными. «Вы хотите сказать, что мы должны научиться принимать тот факт, что иногда нужно просто импровизировать?» Он кивнул. «Расстройство из-за отсутствия плана действий нам не поможет». Она хихикнула, и это придало ей не слишком умный вид. «Я никогда не думал, что услышу от тебя такие слова. Я бы ожидал услышать это от Наруто». «Я тоже». Взгляд Сакуры стал рассеянным. «Думаю, нам просто нужно перестать думать о Хинате и Саске и жить дальше», — заявила она, понизив голос. «И мне придётся смириться с тем, что я не знаю, как разрешить свой внутренний конфликт, и просто пытаться справляться с ним день за днём». Он промычал что-то в знак согласия. Сакура опустила ноги на пол. Она наклонилась к нему с широкой улыбкой, совершенно не заботясь о его личном пространстве. «По крайней мере, я не сомневаюсь в том, что буду делать дальше». Его тело напряглось. Он почти ощущал вкус вина в её дыхании и клубничный аромат её волос. Её грудь прижималась к его руке, а её ладонь была в неловкой близости от его промежности. «И что же это будет?» — спросил он, когда наконец вспомнил, как нужно говорить. Она хихикнула и ткнула его пальцем в кончик носа. «Я буду танцевать для тебя, идиот». Сакура вышла в центр гостиной, прежде чем он успел прийти в себя от удивления. «Я представляю вам Сакуру Харуно», — объявила она. «Готов?» «Я ждал этого всю свою жизнь», — подыграл он ей. За этим последовала глупая, банальная и плохо скоординированная демонстрация. Он не смог удержаться от смеха, когда она начала размахивать руками вверх-вниз, как птица крыльями, и резко двигать бёдрами из стороны в сторону. В ответ она затанцевала ещё энергичнее. «Смотри, Сино, смотри!» «Я ищу», — рассмеялся он. Он встал и захлопал в ладоши, когда она закружилась. Она остановилась, согнулась пополам и схватилась за бока, смеясь. Перед тем как она снова начала танцевать, что-то изменилось в её взгляде и языке тела. Её движения стали более медленными, менее хаотичными и чувственными. Она медленно покачивала бёдрами из стороны в сторону. Он резко втянул воздух, когда она наклонилась вперёд, приподняла ягодицы и провела пальцами по груди и торсу с бархатистой, шелковистой нежностью, которая завораживала и возбуждала его. Она выпрямилась и начала двигать бёдрами вверх и вниз, проводя руками по телу. Чего она пыталась добиться? Стремилась ли она к какой-то конкретной цели или просто поддалась влиянию вина? Он был слишком поглощён каждым её чарующим движением, чтобы комментировать охватившее её безумие. Он был слишком очарован соблазнительным блеском её глаз. От бешеного стука сердца ему казалось, что он только что бежал изо всех сил, спасая свою жизнь. Её взгляд манил его — почти провоцировал на действие, а не просто на наблюдение. Где она научилась так двигать бёдрами ? Так соблазнительно выгибать спину ? Так дразняще ласкать своё тело, что он завидовал её рукам ? Так двигать ягодицами, когда она поворачивалась ? Она подошла к нему, покачивая бёдрами при каждом шаге и не сводя с него глаз. Он сглотнул, когда она села к нему на колени. Её живот блестел от тонкой плёнки пота. Он вглядывался в её изумрудные глаза, пытаясь прочесть её мысли. Ему было интересно, осознаёт ли она всю дикость своих действий. Он напрягся, когда её пальцы скользнули по его бицепсу, груди и венам на предплечье. Её взгляд последовал за пальцами. Она наклонилась к его уху. Её горячее дыхание обдало его ухо, когда она прошептала: «Вам понравилось?» «Что это, чёрт возьми, было?» По его спине пробежала дрожь, когда она слегка прикусила его ухо. «Маленький подарок, чтобы поднять тебе настроение». Тёплая, слегка влажная кожа под его пальцами напомнила ему о том, что он ласкает её талию. «Я сильно переоценил твою переносимость алкоголя». «Я совершенно трезв». «Сомнительно». Он напомнил себе, что нужно перестать гладить её бока и бедро. Очевидно, вино и на него подействовало. «Тебе понравилось?» — спросила Сакура, проводя пальцем по его подбородку. Она запустила пальцы в его волосы. Он был вынужден отказаться. Такое признание было бы неуместным. Они были друзьями. Друзья не исполняют друг для друга эротические танцы и не признаются, что их возбуждает друг друг. «Не задавай глупых вопросов, Сакура. Стал бы я почти переспать с тобой, если бы мне было всё равно? Я же не гомосексуал, верно?» Сакура хихикнула. Слова сорвались с его губ без его ведома. Сакура отстранилась и вгляделась в его лицо. Она решила, что ущипнуть его за щёку будет вполне приемлемо. «Хватит щипать меня за...» "Сино, мне нужно пописать". «Тогда иди. Не понимаю, почему я должен мешать тебе писать». «Но туалет так далеко-о-о-о», — заныла Сакура. Она обречённо вздохнула, встала с его колен и пошла в ванную. Он взглянул на свой бокал с вином и решил больше не пить. «Я вернулась», — пропела Сакура. «Скучала по мне?» Сакура села рядом с ним. Она обняла его за плечи и положила голову ему на плечо. «Конечно, ты скучал по мне. Тебе нравятся мои сиськи». Она крепче сжала его руку и что-то пробормотала. Он зевнул и прикрыл рот тыльной стороной ладони. — Что? «Я спросила, нравлюсь ли я тебе только из-за моей груди. Ты бы всё равно проводил со мной время, если бы я проснулась без груди?» «Ты шутишь, да?» — рассмеялся он. — Нет. Он опустил взгляд на своё плечо. В её хмуром взгляде не было ничего, что указывало бы на неискренность. «С тобой непросто, когда ты выпьешь, Сакура». — А ты обидчивый. «Я не обидчивый». «Я тоже не подарок». «Где ты научилась так танцевать?» «Это всё природный талант, — сказала она. — Я никогда ни для кого не танцевала, так что вам лучше быть благодарным». В его нынешнем состоянии духа их отсутствие манер не вызывало у него особого беспокойства. С последствиями выходки Сакуры они разберутся в другой раз. В другой раз они будут смущаться из-за того, что она прижалась к нему, пока он рассматривал шрамы на её левом колене и растяжки на талии. «Спасибо, что утешила меня, Сакура. Теперь мне лучше». Куноичи, о которой шла речь, не ответила. Он заглянул ей через плечо. Она заснула. Он почувствовал укол вины за то, что заставил её так поздно бодрствовать, ведь на следующее утро ей нужно было на работу. Он решил проявить благородство и отнести её в постель. Она пошевелилась, когда он взял её на руки, но снова уснула. Он ногой распахнул дверь в её спальню, опустил её на кровать и сумел укрыть её одеялом. Он вернулся в гостиную, запер входную дверь, накинул пальто и пошёл в спальню Сакуры. Сакура пошевелилась, когда он подошёл к окну. «Ты уходишь, не попрощавшись?» — спросила Сакура, нахмурив брови. Он улыбнулся. «Спокойной ночи, Сакура». Она выдавила из себя улыбку. «День за днём, верно?» — пробормотала она. «День за днём», — ответил он. Он бросил на неё последний взгляд и вылез в окно. Киба отшатнулся, увидев Саске, стоявшего на его веранде с рукой в кармане и отчасти безразличным выражением лица. У него перехватило дыхание, когда он попытался понять, что могло дать Учихе смелость ступить на территорию его клана. Он прищурился, выпрямился, сжал руки в кулаки и привстал на цыпочки. Он не позволит застать себя врасплох на своей территории. Никогда. Тук, тук, тук — его сердце забилось в предвкушении. «Кто тебя впустил?» — спросил Киба хриплым от напряжения голосом. Акамару подошёл ближе, словно не зная, как относиться к предателю. Его напарник прекрасно знал о вражде между ним и Саске, но при этом не упускал из виду динамику отношений Хинаты и Саске. «Я столкнулся с твоей сестрой у ворот». На лице Саске появилась ухмылка. «Хана — та ещё штучка». Желание впечатать кулак в зубы Учихи было почти непреодолимым. «Держи её имя, — он указал на Саске, — подальше от своего проклятого рта!» Змей вытащил руку из кармана и поднял её вверх. «Я не хотел тебя обидеть». Самодовольное выражение лица этого ублюдка говорило об обратном. «Чего ты хочешь?» Самодовольное выражение исчезло с его лица. «Я здесь из-за Хинаты». Он усмехнулся при упоминании своей упрямой подруги. Он не разговаривал с ней с тех пор, как Шикамару устроил вечеринку. «А что насчёт неё?» «Перестань вести себя как придурок и помирись с ней». Он рассмеялся. Каким же бредом страдал Саске, если думал, что имеет право вмешиваться в его отношения с Хинатой? «Избавь меня от этой ханжеской чуши. Мои отношения с ней тебя не касаются». Левая бровь Саске нахмурилась. Учиха запрокинул голову и посмотрел на него сверху вниз, как на насекомое. Кибе захотелось плюнуть ему в лицо, но это было бы бессмысленно. Его слюна не долетела бы так далеко. «Это моя забота. Хината в деле». Киба частично повернулся к Учихе спиной. «Можете идти». Саске склонил голову и покачал ею. «Хватит драматизировать, Киба. Хината-» «Я же сказал тебе отвалить!» Он мог стерпеть многое из того, что его раздражало. Он мог стерпеть кое-что из того, что его откровенно бесило. Но только не нотации Саске. Саске невозмутимо посмотрел на него. Безразличие Саске лишило его остатков терпения. «Иди!» Он толкнул Саске. Лицо Саске исказилось от злости. Когда он врезался в стену, его спину пронзила боль. К тому времени, как его кулак достиг того места, где только что была голова Саске, Учиха уже стоял на лужайке — вне досягаемости. Ощущение от удушающего захвата Саске всё ещё ощущалось на его шее. Глаза Учихи метали молнии. Акамару лаял и рычал рядом с ним. «Отступи. Я сам разберусь с Саске». Саске склонил голову набок. Его глаза светились от веселья «Успокойся, пока не опозорился. Я пришёл сюда не для того, чтобы драться с тобой. Я пришёл сюда, чтобы...» Он бросился на Саске. Его гордость не позволяла ему отступить, как покорному щенку. Он обрушил на противника яростный шквал ударов руками, ногами и локтями, от которых тот легко уклонялся. Он почувствовал прилив адреналина — обострившиеся чувства, учащённое сердцебиение, прилив энергии. Он бил кулаками, пинал, снова бил кулаками, снова пинал. Снова и снова — он постоянно менял тактику, чтобы одержать верх. Но ни один из его ударов не задел Саске. Несмотря на то, что он выкладывался по полной, додзюцу Саске оставалось неактивированным. Разница между ними была позорной. Он стиснул зубы и заставил себя двигаться быстрее, потому что унижение и высокомерие Саске ещё больше разозлили его. Он не остановится ни перед чем, чтобы унизить Саске. Уклоняться от бесплодных атак Кибы было так же утомительно, как красить всю дверь зубной щёткой. Сражаться с Хинатой было предпочтительнее. Она была быстрее, ловчее, непредсказуемее, а её обманчиво безобидные пальцы могли одним прикосновением поставить на колени мужчину вдвое крупнее её. Он сохранял невозмутимое выражение лица, чтобы ещё больше не разозлить Кибу. Спровоцировать Кибу и растоптать его эго в односторонней схватке не входило в его планы. Признаться, он совершил ошибку, сказав несколько ненужных слов и позволив себе потерять самообладание и толкнуть Кибу в стену. Ему нужно было исправить ситуацию. Он не мог позволить себе упустить шанс наладить отношения Хинаты и Кибы. Он пожертвовал своей гордостью, чтобы подойти к Кибе. Он не позволит, чтобы это прошло впустую. Ему была невыносима мысль о том, что Он так унижался, чтобы подойти к человеку, которого презирал больше всего, и, по сути, умолял его помириться с Хинатой, и всё это было напрасно. Киба задыхался, но не подавал виду, что готов сдаться. Когда же он избавится от этих мучений? В этот момент даже собака, казалось, смутилась. Киба наконец перестал унижаться и отошёл на безопасное расстояние. Плечи Кибы поднимались и опускались в такт его прерывистому дыханию. Его лицо раскраснелось, а на лбу залегла морщинка. Было непросто удержаться от насмешек над тщетными попытками Кибы. «Ты уже успокоился?» — спросил он Кибу, стараясь говорить ровным тоном. Хмурое выражение лица Кибы сменилось расслабленным. Его губы изогнулись в улыбке, и он постучал пальцами по ножнам для кунаев, прикреплённым к бедру. «Я с тобой ещё не закончил, ублюдок». Киба быстро сложил незнакомые печати. Он активировал своё доудзюцу, слегка насторожившись из-за внезапной уверенности Кибы. Он просто наблюдал, не собираясь мешать Кибе выполнять дзюцу. Он подавил ухмылку. Киба не мог сделать ничего такого, что могло бы... «Фейерверк, Акамару!» Собака резко развернулась. В ту же секунду вспыхнул ослепительный белый свет. Он невольно вскрикнул. Одной секунды оказалось достаточно, чтобы повредить его чувствительное зрение. Ему казалось, что его глазные яблоки вот-вот лопнут. В голове пульсировала невыносимая боль. Он всё ещё не мог прийти в себя, когда его бедро пронзила острая боль от удара металла о плоть. Кулак врезался ему в челюсть и оглушил его. Киба схватил его за рубашку, когда тот отшатнулся. Саске с трудом открыл глаза. Перед ним было лишь белое пятно. От удара Кибы коленом в живот у него перехватило дыхание. Киба вырвал вонзившийся в его ногу кунай и снова ударил его в ту же ногу. Он застонал и содрогнулся, когда новая волна боли пронзила его тело. Он ударил Кибу головой, несмотря на мучительную боль в ноге и в животе, который разрывался от агонии. Его противник — нет, его будущая жертва — застонал и отпустил его рубашку. Он стиснул зубы и вытащил кунай. Киба ударил его кулаком в и без того израненный живот, и его чуть не стошнило. Он отшатнулся, а затем яростно взмахнул окровавленным кунаем, заставив Кибу отступить. Он упал на колени. В животе у него всё сжималось от боли. От жжения в ноге и растущей влажности в штанах у него кружилась голова. Он сжал челюсти и попытался выровнять дыхание. Трава смешалась с его кровью и источала металлический травянистый запах. Он направил чакру в нос и уши, чтобы обострить чувства, и как раз вовремя, чтобы нога Кибы не попала ему в голову. От удара у него зазвенело в ушах. Орочимару, с его одержимостью, развил в нём способность сражаться вслепую. Жажда мести подтолкнула его вперёд. Он вскочил, не обращая внимания на боль в ноге, и ударил Кибу. Его кулак задел щеку Кибы. Он пытался вести себя вежливо, но Киба наплевал на все его усилия. Теперь он хотел получить свою кровавую порцию за то, что его ослепили и зарезали. Он блокировал и уклонялся от яростных ударов Кибы, используя свои обостренные чувства и шестое чувство, и старался двигаться как можно меньше, чтобы не причинять боли пульсирующей ноге. Его обостренные чувства не могли полностью компенсировать его травмы и ухудшившееся зрение. В результате Киба смог нанести ему удар в челюсть и пнуть в грудь. Он открыл глаза как раз вовремя, чтобы уклониться от трёх ударов Кибы и одного удара локтем. Держать глаза открытыми было мучительно, но зрение частично восстановилось. Всё было размытым, но он мог ясно видеть очертания Кибы. Вернувшееся зрение привело его в восторг. Сильный металлический запах крови гнал его вперёд. Кровь стучала в ушах, пока он спешил отомстить. Он получит свой кровавый фунт плоти. То, как Киба ахнул и согнулся, когда он ударил его кулаком в живот, заставило его ухмыльнуться. Он ударил Кибу кулаком в глаз, прежде чем тот успел увернуться. Звук удара кулака о череп Кибы доставил ему невероятное удовольствие. Киба отшатнулся, но затем снова встал на ноги и попытался ударить его. Он с лёгкостью отразил удар и врезал Кибе кулаком в лицо. Он увернулся от удара Кибы с разворота и нанес ему удар в бок. Он наносил удары в одно и то же место, пока Киба не вскрикнул. Он схватил Кибу за воротник и ударил его коленом в живот. Киба застонал. От боли в глазах он снова ударил его коленом. И еще раз. И еще раз. И еще раз. Киба схватил себя за шею в жалком подобии удушающего приёма. Его кожа приобрела болезненный оттенок. Он дрожал и едва держался в сознании. — Ублюдок, — сдавленным голосом произнёс Киба и плюнул в него. Он замер, когда по его лицу отвратительно медленно поползла влажная капля слизи и слюны. Киба устало улыбнулся, несмотря на разбитую в кровь губу. Он оттолкнул Кибу. Инузука упал на колени и схватился за живот, из его носа потекла кровь. Он вытер лицо, поморщился, увидев мокроту на рукаве, и грубо вытер его о штаны. Он взглянул на своё окровавленное бедро, а затем не мигая посмотрел на Кибу. Он ударил Кибу ногой по голове. Киба рухнул лицом вниз. Собака бросилась к Кибе, залаяла и оскалилась, а затем переключила внимание на своего упавшего хозяина. Он упал на спину, почувствовав лёгкое головокружение. Вероятно, виной тому была потеря крови. Он оторвал кусок рубашки и прижал его к ранам, не заботясь о том, в сознании Киба или нет Зрение постепенно возвращалось к нему, но глаза всё ещё болели. Ему казалось, что его голову сдавливает тяжёлый предмет. Киба перевернулся и с большим трудом сел, обхватив голову одной рукой. Из носа у него всё ещё шла кровь. Кожа была нездорового оттенка. Он сжал переносицу и запрокинул голову. Собака продолжала скулить. «Скажи своей чёртовой собаке, чтобы она перестала скулить. Это действует мне на нервы». «Отвали». Киба почувствовал боль в животе, и ему захотелось лечь на спину. Он был настолько слаб, что ему казалось, будто он не сможет встать. Он был уверен, что к концу дня у него будет синяк под глазом и несколько отёков на лице. «Знай своё место, щенок. Ты не сможешь победить меня даже в свой лучший день. То, что я не в форме, не значит, что я опустился до твоего уровня». У него сдавило грудь. Ему хотелось протянуть руку и засунуть пальцы в раны Саске, но он был слишком слаб для этого. Почему этот ублюдок всё ещё здесь? Он хотел побыть один и спокойно зализывать свои раны. Саске оторвал рукава и перевязал ими раны. То, как Саске поморщился, затягивая повязки, вызвало у него улыбку. «Как твоя нога? Она хорошо себя чувствует, не так ли?» Саске бросил на него холодный взгляд. «Скажи мне, пёс. Почему ты так меня ненавидишь?» Он зарычал. «Разве это не очевидно? Ты — неуравновешенный предатель, который предал нас, чтобы стать любимчиком Орочимару. Ты пытался убить Наруто и Сакуру. И ты убил Данзо». Его повреждённая челюсть болела от напряжения. Глаза Саске весело блеснули. «Чушь собачья. В чём настоящая причина?» Он сжал руки в кулаки и медленно разжал их, отведя взгляд от Саске. Он с трудом сглотнул и облизнул разбитую губу. Этот ублюдок был слишком проницательным. Или, может быть, он был слишком заметным? «Разве этого недостаточно? Ты так легкомысленно относишься к тому, что сделал?» «Я никогда не преуменьшал значение своих ошибок», — сказал Саске с вызовом в голосе. «Но ты же не можешь всерьёз утверждать, что так сильно меня ненавидишь из-за этого, ведь я ничего не сделал тебе лично». Его взгляд метался с места на место. Он хрустнул костяшками пальцев. Вопросы Саске действовали ему на нервы. Он сделал успокаивающий вдох. Он был на грани того, чтобы сорваться и раскрыть правду. Саске усмехнулся. «Мне всё равно, почему ты меня ненавидишь. Ты не такой уж особенный. Мне не нужно твоё одобрение. Я просто хочу, чтобы ты перестал относиться к Хинате как...» Это было то самое соло, которое сломало спину верблюду. «Ну вот, опять ты строишь из себя важную персону. Ты слишком высокомерен, чтобы понять, почему я тебя ненавижу, верно, Саске?» Он почувствовал, как у него перехватило дыхание. «Что ж, пошёл ты к чёрту и все, кто считает тебя таким важным!» По правде говоря, он испытывал неприязнь к Саске задолго до того, как тот предал Коноху. Предательство Саске лишь усилило его неприязнь, но не стало её причиной. «Ты всегда был вундеркиндом, верно? Драгоценный Учиха, который лучше всех нас, верно?» Он редко признавался себе в истинной причине своего презрения к Саске. Он часто говорил себе, что это из-за предательства Саске и последующих событий. Так он чувствовал себя лучше. Так он чувствовал себя более правым в своей обиде. «Ты хочешь знать, за что я тебя на самом деле ненавижу?» Он собирался выговориться. К чёрту последствия. К чёрту секреты. К чёрту гордость. «Я тебе завидую». Брови Саске сошлись на переносице, но это было единственное изменение в выражении его лица. «Да, я это сказал. Я тебе завидую!» От крика у него разболелся живот. Акамару ткнул его мордой в бок, словно пытаясь заставить замолчать, но он был готов выговориться. Он выдохнул и опустил плечи. Почему он почувствовал такое облегчение? «Ты всегда олицетворял собой тот уровень власти и влияния, которого я так и не смог достичь. Ты всегда был золотым мальчиком Конохи. Я всегда хотел того же для себя». В голове у него по-прежнему гудело. «Ты предал деревню, но тебе лишь погрозили пальцем. Ты стал прихвостнем Орочимару. Ты, чёрт возьми, убил действующего хокаге, но теперь свободно разгуливаешь по улицам Конохи. К тебе относятся по-особенному, потому что ты последний драгоценный Учиха Конохи. И я это ненавижу». Он погладил Акамару по голове. Его напарник всё ещё был на взводе. «В детстве ты был в центре внимания, тебя хвалили, тебе доставались девушки и ты был талантлив. К концу войны ты стал знаменитым. Но этого было недостаточно. Тебе всё равно нужно было заполучить Хинату. И за это я ненавижу тебя ещё больше». Они неподвижно лежали на траве, создавая ироничную иллюзию двух людей, которые просто мило беседуют, отдыхая на лужайке. Как будто у Саске не была окровавлена нога. Как будто он не испытывал ужасной боли из-за того, что его избили. «Я не крал её у тебя. Это ты её прогнал». Из-за чувствительного обоняния запах крови Саске не выходил у него из головы. «Знаешь, как часто она говорит о тебе? Я прошу её забыть о тебе, а она отвечает, что всё не так просто». Саске усмехнулся и покачал головой. «Иногда она бывает слишком мягкосердечной». «Я знаю это лучше, чем кто-либо другой», — ответил Киба. «Но у неё тоже есть свои границы. Мы оба знаем, что происходит, когда ты выходишь за эти границы. Тебе не понравится, когда ей станет всё равно». Он опустил взгляд. Он чувствовал себя глупо из-за своей мелочности «Ты собираешься рискнуть и потерять её только из-за меня? После всего, через что вы прошли вместе. Ты, должно быть, тупой, пёс». Слова Саске разрывали его на части. Он так разозлился на Хинату за то, что она сблизилась с Саске, что не подумал о том, что будет дальше. Признаться, он был недальновиден. Он думал только о том, как отреагирует Хината, если он будет холоден с ней. Если Хината будет непреклонна в своих отношениях с Саске, а он не пойдёт на уступки, что станет с их дружбой? Он глубоко вздохнул. «Я веду себя как придурок, не так ли? Она этого не заслуживает». Он медленно смягчал своё сердце. Ему было стыдно за то, что именно Саске указал ему на его ошибки. Саске поднялся с земли, опираясь на здоровую ногу. Он последовал его примеру и с трудом поднялся на ноги. К тому времени, как он встал, ему казалось, что его мозг уже несколько раз ударился о стенки черепной коробки. Он схватился за живот и стоял, ссутулившись, не в силах выпрямиться из-за боли в животе. «Зачем ты так старался, Учиха? Тебе надоело слушать, как она жалуется на меня? Она тебя раздражала?» «Зачем ты так старался, Учиха? Тебе надоело слушать, как она жалуется на меня? Она тебя раздражала?» В тоне Кибы звучали сотни обвинений. Находиться рядом с Кибой было утомительно. «Хината мне очень дорога. Мне не доставляет удовольствия видеть, как она страдает из-за тебя». У Кибы отвисла челюсть, а брови поползли вверх. Инудзука отступил на шаг и посмотрел на него так, словно тот произнёс немыслимое богохульство. «Что...? » Он вздернул подбородок. «Ты не можешь понять, что есть кто-то, кто мне дорог?» Через некоторое время Киба перестал пялиться на него и покачал головой. «Она тебе действительно небезразлична», — сказал Киба тусклым голосом. — Конечно, знаю. Он слегка приподнял подбородок и ухмыльнулся. «А зачем ещё мне с ней встречаться?» Киба стиснул зубы. Его взгляд стал жёстче, и он прижал подбородок к груди. Саске приподнял бровь и склонил голову набок. «Ты что, не собираешься нас поздравить?» Киба приподнял уголок верхней губы. «Ты самодовольный маленький ублюдок», — тихо ответил он. «Из всех парней в Конохе...» Киба вздохнул и отвёл взгляд в сторону. «Полагаю, у меня нет другого выбора, кроме как терпеть ваши шашни. Очевидно, ей всё равно, что я думаю». «Она способна принимать собственные решения. Ей не нужен старший брат», — ответил он. «И мне не нужно твоё разрешение, чтобы быть с ней, пёс. Для меня это не имеет значения». Выражение лица Кибы стало кислым. Он открыл рот, но тут же закрыл его. «Давай не будем обманывать друг друга. Ты мне не нравишься, и я тебе не нравлюсь. У нас просто есть общий... партнёр. Так что не стой у меня на пути, и я не буду стоять у тебя». «Меня устраивает», — ответил Киба. Он потёр подбородок и ухмыльнулся. «А теперь убирайся с моего двора, ублюдок». Саске ухмыльнулся в ответ на ухмылку Кибы. «Ты даже не пригласишь меня на чашечку чая? Ты такой невоспитанный». «Отвали, Учиха». «Ты бьешь себя, как пятилетняя девочка», — сказал он, хромая прочь. «Кто научил тебя бить кого-то коленом в живот, Учиха? Я даже не почувствовал». Саске поморщился от боли, пронзившей его раненое бедро, когда он поднялся с футона. Он взял себя в руки, чтобы скрыть боль, и направился к входной двери. Хината поприветствовала его едва заметной улыбкой и порозовевшими щеками. Её нежная улыбка, сияющие глаза и едва уловимый, но приятный аромат духов отвлекли его от пульсирующей боли в ноге. Он опустил взгляд на пакеты с овощами, которые она несла, и приподнял бровь. «Я вспомнил, что у тебя заканчиваются овощи». «И ты решила скупить весь магазин?» — спросил он, освобождая её от сумок. «Была распродажа», — ответила она, входя в дом. Она бросила на него косой взгляд. «Саске, простого «спасибо» было бы достаточно». Хината начал рыться в шкафах, как только они вошли на кухню. Он распаковал пакеты с покупками и разложил продукты по местам. «У тебя ещё и рис заканчивается. И соль», — заметила Хината, считая на пальцах. Он ущипнул её за попу, когда проходил мимо, чтобы положить помидоры в плетёную корзину, которую она купила. Она подпрыгнула и резко обернулась. Он подмигнул ей. Она покраснела и надула губы. «Сексуальные домогательства», — сказала она, обвинительно указывая на него пальцем. Он пожал плечами. «Как я уже говорил, у тебя заканчивается рис. В магазине Ханако-сан сейчас распродажа риса. Тебе стоит купить немного, пока действует специальное предложение». Он развернул её лицом к себе, обнял за талию и притянул к себе. «Со мной так обращаются всего через несколько минут после того, как меня домогались», — игриво пожаловалась Хината. Она нежно и ласково обняла его за шею. «Ты представляешь серьёзную угрозу для общества, Учиха-сан». Его сердце сжалось, когда он залюбовался изгибом подбородка Хинаты, её носом, который был почти идеально вылеплен генетикой, пухлыми губами и великолепными изогнутыми бровями. Хината Хьюга была поразительно красива. Она покраснела и отвела взгляд, не в силах больше выносить его пристальный взгляд. Она застенчиво заправила несколько прядей волос цвета индиго за бледное ухо. «Ты слышал, что я сказала про фирменное блюдо с рисом?» — спросила Хината, накручивая на палец его длинный волос. «С таким же успехом ты могла бы переехать ко мне, раз уж ты так одержима домашними делами в моём доме». Хината широко раскрыла глаза и посмотрела на него. Она покраснела ещё сильнее и покачала головой. «Не торопись, Сас...» Он поцеловал её прежде, чем она успела закончить предложение. Его пальцы скользнули под её куртку и рубашку и стали исследовать нежную, гладкую кожу на её боку, пока их губы танцевали. Она легонько потянула его за волосы. Желание охватило его, как огонь неопалимую купину, и заставило его коснуться её языка своим. Хината напряглась, прижавшись к его груди, прежде чем прижаться языком к его языку. Он оторвался от её губ, когда его лёгкие достигли предела выносливости. Он окинул её взглядом. Её лицо слегка раскраснелось, а губы были слегка приоткрыты, словно она пыталась отдышаться. Её глаза, полные любви, не отрывались от его глаз. Он наслаждался доказательствами её существования — её теплом, смешанным ароматом духов и волос, прерывистым дыханием, тяжестью её ладоней на его груди. Эти доказательства доказывали, что она была не просто одним из миражей, посетивших его в стране кошмаров. «Переезжай ко мне. Я куплю тебе кота, чтобы скрепить сделку». Он понимал, что торопит события, но тот факт, что она была всего лишь гостьей в его доме, не доставлял ему ни малейшего удовольствия. «Я и подумать не могла, что ты используешь кота, чтобы подкупить меня и заставить переехать к тебе», — рассмеялась Хината. В её необычных глазах блестели счастливые искорки. «Я ненавижу домашних животных. Так что это просто показывает, насколько я готов пожертвовать собой ради того, чтобы мы жили вместе». Он уткнулся носом ей в шею. «Только представь. Мы спим вместе в те дни, когда у тебя нет утренних смен. Ты готовишь мне завтрак, пока на тебе моя рубашка. И так далее, и так далее», — прошептал он ей на ухо, медленно проводя пальцами вверх и вниз по её обнажённому боку. Её тело напряглось. «Скоро наступит зима. Разве ты не хочешь, чтобы кто-то обнимал тебя холодными ночами, принцесса?» Он провёл пальцами по её щеке. Она резко вдохнула, когда он поцеловал её в ямочку под подбородком. «Просто подумай об этом». Он наклонил её голову так, чтобы их взгляды встретились. «Какого цвета должна быть наша кошка?» «Я больше люблю собак», — сказала она извиняющимся тоном. Он окинул её безразличным взглядом. «Этого никогда не случится. Я лучше позволю тебе покрасить стены в розовый». Ее улыбка стала шире. «Думаю, тогда мы не договоримся», — сказала она и пожала плечами. Его всё ещё немного шокировало то, что эта красивая, покрытая шрамами и добросердечная женщина теперь принадлежала ему. Рука Хинаты замерла на его подбородке. «Почему ты так на меня смотришь?» — смущённо спросила Хината. «На тебя приятно смотреть». Она скромно улыбнулась ему и отвела взгляд. «Это не тот способ, которым можно сказать девушке, что она красивая, но всё равно спасибо». Она подняла глаза и прищурилась, глядя на него. «На тебя тоже приятно смотреть, если сильно прищуриться». «Какой грубый комплимент». «Я уже много раз говорила тебе, что ты не в моём вкусе, Саске». Она приподняла бровь. «Ты забыл, что шантажировал меня, чтобы я была с тобой?» Он ухмыльнулся. «Я не совсем помню детали нашего соглашения. Пожалуйста, освежите мою память». Она обвила руками его шею. «Ну... Ты сказала, что раскроешь мою тайну: на самом деле я самозванец, которого клан Хьюга нанял, чтобы я притворялся Хинатой, потому что настоящая Хината страдает от социальной тревожности, из-за которой она не может выходить из своей комнаты. Ты угрожала раскрыть, что на самом деле я мужчина-двойник, который двенадцать лет жил во лжи». Она оглянулась и заговорила прежде, чем он успел ответить. «Ты ещё не убрала овощи. Пожалуйста, сделай это». «Я и забыл, что у тебя маниакальные наклонности, когда дело касается кухни». Она кисло посмотрела на него. «Ты же знаешь, что это правда», — сказал он, играя с её пальцами. Она закатила глаза. — Да ладно тебе, Саске. Овощи уже ждут. «Где мой прощальный поцелуй?» «Ты буквально перейдёшь на другую сторону кухни». «Я не вижу в этом никакой связи». Она чмокнула его в губы. «Счастлив?» — Вряд ли. — Овощи, Саске. Он покачал головой и высвободился из её объятий. Он чувствовал на себе её пристальный взгляд, пока шёл к выходу. «Ты хромаешь». «А я?» — ответил он, убирая морковь. Хината нахмурилась. «Нужен ли этот снисходительный тон?» Он отвел взгляд. «Прости». Хината придвинулась к нему поближе. «Что случилось с твоей ногой?» «Я упал на кунай». «Ты упал на кунай и порезал ногу?» — недоверчиво спросила она. — Да. «Позвольте мне взглянуть на это». Он не хотел, чтобы она видела, насколько серьёзной была травма. «Всё в порядке. Я продезинфицировал рану и наложил повязку». «Дай мне посмотреть», — мягко настаивала она. Он попытался уйти, но она преградила ему путь и скрестила руки на груди. Её суровый взгляд говорил о том, что этот вопрос не подлежит обсуждению. «Хорошо. Давай я надену шорты». Он сделал несколько шагов и остановился. «Если только ты не против, если я разденусь до нижнего белья?» Её лицо залилось румянцем. «Думаю, шорты подойдут», — ответила она, не глядя ему в глаза. Он ухмыльнулся и направился в спальню. Он вернулся, одетый в чёрные шорты до колен, и увидел Хинату, сидящую на диване. Он сел рядом с ней и задрал шорты, обнажив повязку на верхней части бедра. Она размотала бинт. От её рук исходил резкий запах антисептика. Она сняла окровавленную повязку и осмотрела два ножевых ранения. Теперь, когда Хината их увидела, они показались ей более серьёзными. Она испепелила его взглядом, и он отвёл глаза, уставившись в стену. «Ты дважды упал на кунай?» Он не ответил. Её руки окутало голубое сияние чакры. От приятного ощущения, которое вызывала исцеляющая техника Хинаты, по его коже побежали мурашки. Её чакра была настолько успокаивающей, что он закрыл глаза. «Ты же знаешь, Саске, я не дурак». «Я пытаюсь щадить твои чувства». «Я и так расстроена. Можешь заодно рассказать мне, что случилось», — прошептала она. Исцеляющее сияние вокруг её рук исчезло. Боль в его ноге утихла, а звуки ударов прекратились. Он открыл глаза и увидел, что Хината мрачно смотрит на него. Она перевела взгляд в сторону. Она медленно и с усилием выдохнула. «Ты опять пил?» Он выпрямился. «Я не был пьян», — ответил он, защищаясь. — И что тогда? Он тяжело сглотнул. «Вчера я разговаривал с Кибой. Эмоции зашкаливали, и мы поссорились». Хината на мгновение прикрыла рот рукой, а затем прижала её к груди. Паника в её глазах заставила его немного пожалеть о стычке с Кибой. «Эмоции зашкалили настолько, что он ударил тебя ножом?» Она сделала паузу, чтобы что-то обдумать. В её глазах мелькнул страх. «Насколько сильно ты его обидела за то, что он так с тобой поступил?» Он стиснул зубы и уставился в пол. Неужели она больше беспокоилась о Кибе, чем о нём? С кем она встречалась? С ним или с Кибой? «Не волнуйся. Я проявил сдержанность и позволил ему уйти ни с чем, так что он сможет проспаться». Она тихо выдохнула. «Спасибо», — ответила она, не обратив внимания на его резкий тон. «Я пошёл туда, чтобы сказать ему, чтобы он перестал плохо с тобой обращаться». Она опустила плечи и перевела взгляд на его грудь. «Тебе не нужно сражаться за меня, Саске». Её губы изогнулись в печальной улыбке. «Тебе не нужно быть моим героем». Она поднялась с пола и села рядом с ним. Она сложила руки на коленях и уставилась на них пустым взглядом. «Грех ли это — хотеть быть твоим героем?» — Нет. Неужели она действительно в это верила? «Тебе не нужно слушать тот голос, который говорит тебе, что ты недостоин быть героем. Этот голос лжёт тебе». В её глазах навернулись слёзы. Он закрыл глаза и откинулся на спинку дивана. Когда он в последний раз хотел стать чьим-то героем? Может быть, до того, как его жизнь была разрушена. До того, как он поклялся отомстить за своих близких под скорбным небом. Да, когда-то он тоже стремился быть защитником — героем, как его брат, отец и дед. Та часть его души, которая хотела быть защитником, а не мстителем, погибла вместе с его родом, но Хината воскресила её. Его жизнь стала менее эгоцентричной. Долгое время для него не существовало никого, кроме него самого. Теперь же для него было важно благополучие Хинаты. Она постепенно возвращала ему части души, которые были утрачены в прошлом. Хината поднял руку и положил её ей на плечо. Она прижалась к нему. Он обнял её за плечи. — Спасибо, — прошептала она. Сможет ли он когда-нибудь привыкнуть к тому, что простой взгляд, мимолетное прикосновение, едва заметная гримаса или одно-единственное слово с её стороны могут так сильно на него повлиять? Он хотел, чтобы Хината была началом и концом его любовной жизни. В его жизни не будет другой женщины. Он скорее пожертвует своей единственной рукой, чем позволит чему-то, кроме смерти, разлучить их. Даже смерть должна будет сразиться с ним, прежде чем он позволит ей разлучить их. «Помнишь, я говорил тебе, что команда 8 и команда 9 каждые две недели обедают вместе в Yankiniku Q, любимом ресторане Асумы-сенсея?» — спросил Хината через некоторое время. — Да. «Мы собираемся встретиться за обедом послезавтра. Я бы хотел, чтобы ты пришла. Киба не появлялся на двух предыдущих встречах. Сомневаюсь, что он придёт». Тот факт, что она предположила, что Киба не придёт, означал, что Киба ещё не связался с ней. Это дало ему ещё один повод не поднимать тему разрешения его конфликта с Кибой. Давать ей надежду только для того, чтобы Киба струсил и не помирился с ней, было бы ненужной головной болью. «Каруи приходит с Чоуджи всякий раз, когда оказывается в Конохе. Даже Темари раньше присоединялась к нам». «Вы хотите сказать, что...» Она вздохнула. «Почему у меня такое чувство, что ты намеренно тупишь?» «Намеренно грубо? Я не понимаю, о чём ты говоришь». Она вздохнула еще громче. «Я хочу, чтобы ты была там, потому что ты моя... ну, ты понимаешь». «Что ты имеешь в виду? Я не понимаю». Хината фыркнула. «Мой партнёр. Мой парень. Мой возлюбленный. Как вам больше нравится». Он взглянул на её лицо. Она была вся пунцовая. «Почему ты сразу об этом не сказал?» Хината прищурилась и ущипнула его за руку. «Ай. Чем я это заслужил?» «Это за то, что ты намеренно заставил меня смутиться», — ответила Хината. «Я не виноват, что ты такая ханжа». Она толкнула его локтем. «Откуда берётся всё это насилие?» Он игриво ухмыльнулся. «Ты пытаешься намекнуть, что тебе нравится грубость? Я могу отшлёпать тебя и оттаскать за волосы, если тебе это нравится. Я могу даже задушить тебя, если тебе это по душе». Глаза Хинаты расширились, а челюсть отвисла. Она некоторое время стояла в такой позе, а затем оторвалась от него и поднялась. Она несколько раз открыла и закрыла рот. «Думаю, это знак для меня, что пора уходить. В любом случае уже поздно». Он поднял брови. «Не стесняйся, принцесса. Если хочешь, чтобы я прижал тебя к стене и обложил отборными ругательствами, а потом крепко схватил за шею и поцеловал, так и скажи». Хината несколько раз окинула его взглядом с головы до ног, нахмурилась и покачала головой. «Во что я ввязалась? Я встречаюсь с подонком». Он усадил её к себе на колени. Она попыталась встать, но он не позволил. Она неохотно перестала сопротивляться. «Тебе ещё рано уезжать». Он поцеловал её в губы. Она положила руки ему на шею и углубила поцелуй. Он погладил её бедро, пока их губы двигались в унисон, а языки танцевали. Он облизнул губы, когда она отстранилась. Она порылась в сумочке и достала крошечный тюбик с бальзамом для губ. Она открыла тюбик и намазала его губы бальзамом. Он пах вишней. «Тебе действительно стоит увлажнять губы, Саске. Они потрескались». Она провела подушечкой указательного пальца по его губам, чтобы нанести бальзам. «Серьёзно?» — невозмутимо спросил он. «Что?» — пробормотала она, проводя указательным пальцем по губам, чтобы увлажнить их. «Ты не веришь в пользу бальзама для губ?» Она убрала бальзам для губ в косметичку. «Я иду домой». Он обхватил ее за талию. «Расслабься. Ночь только начинается». «Ночь ещё молода, но мой невинный разум уже достаточно развращён для одного дня». «Скряга». Хината сердито посмотрела на него. — Придурок, — ответила она. «Хороши оба ботинка», — съязвил он. Она прищурилась и скрестила руки на груди. «Сексуальный извращенец, от которого мне следует держаться подальше», — сказала она, слегка покачивая головой из стороны в сторону, чтобы подчеркнуть каждое слово. «Скрытая любительница грубых игр, которая отвлекает внимание от собственных сексуальных отклонений, обвиняя в них невинного партнёра». «Бесстыжий сексуальный извращенец, который проецирует свой фетиш на грубые игры на своего бедного партнёра, чтобы воплотить свой маленький фетиш в жизнь, и всё это во имя того, чтобы угодить своему невинному партнёру». Он покачал головой и вздохнул. «Так как же мы назовём нашего кота?» Хината улыбнулась. — Ты имеешь в виду своего кота. «Мы заберём его к себе домой. Значит, он будет нашим котом». — Твой дом, — поправила Хината. «Ты вечно жалуешься на то, что здесь пусто. Я позволю тебе украсить это место, если ты переедешь». Хината рассмеялась, рефлекторно прикрыв рот рукой. «Ваши попытки подкупить меня забавны». «Они работают?» — Нет. «Почему?» Она подняла левую руку. «Я не понимаю». «На этом пальце нет кольца, — объяснила она, пошевелив безымянным пальцем. — Женщины из Хьюги не живут с романтическими партнёрами бесплатно». Он усмехнулся. Она переплела свои пальцы с его и уставилась на их переплетённые руки. «Какой у тебя размер кольца и где мне расписаться, чтобы ты стал Учихой?» Он не был уверен, что шутит. «К сожалению, я не выхожу замуж за парней, с которыми встречаюсь всего пять дней. Это не в моём стиле», — ответила Хината с извиняющейся улыбкой. «Чай?» «Я лучше пойду». Она встала с его колен и пошла на кухню. Он последовал за ней и молча наблюдал, как она наливает воду в металлический чайник и ставит его на плиту. Она достала из шкафа свою любимую чашку. Это была белая кружка с надписью *Сталкер Саске*, сделанной его рукой перманентным маркером. Ино не любила смотреть исторические фильмы с друзьями во время ночёвок, но Тентен и Хината перевесили чашу весов в свою пользу, так что ей пришлось взять себя в руки и смириться. Хината лежала рядом с ней на кровати, прижав к груди подушку и откинув голову на изголовье. Она внимательно смотрела фильм, который шёл по телевизору. Чёрная мужская футболка оверсайз, которую Хината надела вместе с голубыми пижамными штанами, как ни странно, идеально вписалась бы в гардероб Саске. Она перевела взгляд на Тентен. Та сидела на потрёпанном кресле-мешке цвета лайма, которое отец купил ей за год или два до того, как она стала генином. Она подпиливала ногти под бормотание телевизора, хруст попкорна и периодические звуки, с которыми Тентен прихлёбывала почти допитый яблочный сок через соломинку. Она тяжело выдохнула через нос. Она всё ещё не могла понять, почему Сакура отказалась присоединиться к ним. Неужели Хмурый не ценил эти редкие ночёвки у них дома? Многочисленные отговорки Сакуры были неубедительными. Эта маленькая всезнайка что-то скрывала. Может быть, это связано со слухами, которые ходят в больнице о Сакуре и Шино? Ей было трудно поверить, что между этой странной парой может быть что-то романтическое. Что общего у Лба и Шино, кроме интеллекта? Несмотря на сомнения, ей не терпелось усадить Сакуру и расспросить её о слухах. Она снова перевела взгляд на Тентен. Хината и Сакура были не единственными, кто что-то скрывал. Тентен, как и Сакура с Хинатой, не особо распространялась о том, сколько времени она проводит с парнем из их компании. За последние два месяца она пять раз видела Тентен и Наруто наедине. Пять раз ! Это больше, чем она видела их наедине за всё время, что они были знакомы ! «Продолжишь так на меня пялиться, и я подумаю, что ты хочешь меня поцеловать, Ино». Ино закатила глаза. Тентен зачерпнула горсть попкорна и сунула его в рот. «Хватит порождать странные идеи в своей голове. Ты не в моём вкусе, любовь моя». Тентен отмахивалась от неё каждый раз, когда та спрашивала о Наруто. Наруто ещё больше уходил от ответа, когда она спрашивала его о Тентен. Почему они так скрытны? Ведь это говорит о том, что между ними действительно что-то есть, верно? Пытались ли они скрыть то, что происходило, из-за прошлого Наруто и Хинаты? Чувствовала ли Тентен вину за то, что встречалась с бывшим парнем своей близкой подруги? Теперь, когда она об этом подумала, ситуация казалась довольно неловкой. Какими бы ни были причины, по которым Хината, Сакура и Тентен вели себя так скрытно, ей всё равно было больно от осознания того, что они не доверяют ей. Неужели Тентен считала, что её личная жизнь её не касается? Но разве это нормально для близких друзей — не делиться такими подробностями? Почему Хината скрывала тот факт, что сблизилась с Саске и проводит с ним много времени? Неужели все три её подруги не доверяли ей? Почему всё должно быть окутано тайной? И почему она должна принимать это так близко к сердцу? Почему из-за этого она чувствует себя такой незначительной и ненужной? Правда заключалась в том, что если бы кто-то снял с неё несколько слоёв — смелость, кричащую фиолетовую одежду, показуху и бахвальство, — то он увидел бы женщину, чьё сердце могло быть разбито из-за малейшей причины. Он увидел бы девушку, которая иногда была слишком чувствительна, даже по её собственным меркам. В голове у неё начали роиться мысли о кофейном желе в холодильнике. Конечно же, десерт избавит её от грустных мыслей, которые настигли её в такой неподходящий момент. Утешение вредной едой стало одним из её пороков. Она винила в этом Чоуджи. Она вернулась в реальный мир и отбросила мрачные мысли, когда Хината пробормотала что-то неразборчивое. «Что это было, Хина-тян?» Хината не сводила глаз с экрана телевизора. На её щеках, шее и ушах выступил румянец. «Я встречаюсь с Саске». Она ахнула. Тентен резко повернула голову в их сторону. Её глаза были широко раскрыты, а рука, полная попкорна, застыла у рта. Ино ничего не оставалось, кроме как открыть рот. Из телевизора доносилась гневная тирада разъярённого феодала. Это был единственный звук в комнате. «Ты же знаешь, как некоторые к нему относятся», — продолжила Хината. Её лицо покраснело, но голос звучал ровно. «Мне нужно, чтобы вы поддержали нас, как мои друзья. Пожалуйста?» «Стоп!» — скомандовала Тентен. Она положила попкорн, который сжимала в руке, обратно в миску. «Подожди минутку, Хината!» «Подожди-ка минутку, ты, большегрудая Хьюга!» — крикнула Ино, жестом останавливая его. Тентен бросилась к Хинате и схватила её за плечи. Хината отстранилась от Тентен, слегка расширив глаза и приоткрыв рот. «Когда ? Где ? Как ?» — спросила Тентен, приблизив лицо к лицу Хинаты. Было забавно наблюдать, как возмущается Тентен, в то время как сама она хранит свои секреты. Она встала рядом с Тентен. Хината настороженно переводила взгляд с одной на другую, словно они были одержимы. Она ударила Хинату подушкой в бок. «Говори!» «Не сиди тут с таким невинным и растерянным видом, как будто ты только что не сказала, что встречаешься с Саске ! Выкладывай!» «Что ты хочешь от меня услышать?» — захныкала Хината, напрягая плечи под хваткой Тентен. «Ага!» — она щёлкнула пальцами, скрестила руки на груди и наклонилась к Хинате. «Ты наконец-то призналась, что все эти месяцы притворялась, что тебя нет, чтобы отсосать у Саске. Ты постоянно отрицала, что встречаешься с ним, когда я тебя спрашивала!» Хината яростно замотала головой. «В то время мы не были вместе. Прошло всего несколько дней!» Они с Тентен переглянулись, пытаясь понять, верит ли подруга Хинате. «Когда он тебе начал нравиться?» — спросила Тентен. Хината опустила плечи. «Вскоре после того, как мы начали общаться. Несколько месяцев назад...» «Что?! — воскликнула она. — Тогда почему мы узнаём об этом только сейчас?» Хината прикусила губу и пожала плечами. «Кто признался первым?» «Он сделал это. Нет, это сделал я — косвенно. Нет, он намекнул, что я ему нравлюсь, и тогда я...» «Он относится к тебе не так, как к нам? Он мягок с тобой?» Хината покраснела и кивнула. «Что тебе в нём нравится?» Хината отвела взгляд в сторону. «Кое-что из этого». «Что ему в тебе нравится?» «Кое-что из этого». «Чёрт возьми, Хината!» — Что? — вскрикнула Хината. — Ай, ты делаешь мне больно. Тентен ослабила хватку. «Он что, романтик?» «В своей манере. Он не кричит об этом на каждом углу». «Ты хочешь сказать, что он не из тех, кто дарит цветы и шоколад?» Хината кивнула и улыбнулась. «Он находит практичные способы облегчить мою жизнь. Его не интересуют поверхностные жесты. Он, наверное, сказал бы, что то, что он делает, не романтично, но я нахожу это романтичным, когда он изо всех сил старается мне угодить». Хината просияла и начала рассказывать о Саске. «Однажды он предложил мне кофе. Я сказала ему, что не люблю кофе, предпочитаю чай. В следующий раз, когда я пришла, он предложил мне чай. Он купил чай специально для меня. Он не знал, какой сорт чая мне нравится, поэтому купил шесть разных сортов. Шесть! Это было очень мило с его стороны». Она никогда не видела, чтобы Хината так тепло отзывалась о парне — даже о Наруто. В одном она была уверена: бедная девушка влюблена. «А как же его... проблемы?» — тихо спросила Тентен, нахмурив брови. «Он когда-нибудь проявлял по отношению к тебе агрессию? Как ты думаешь, у него всё в порядке с головой? Он когда-нибудь заставлял тебя делать то, что тебе не нравится? Наруто сказал, что...» Хината зажала рот рукой и прищурилась. «Что именно ты имеешь в виду? И что Наруто-кун сказал о Саске?» От ледяного тона Хинаты у неё по спине побежали мурашки. Тентен отпустила плечи Хинаты и отвела взгляд. Ино сглотнула и облизнула губы. Хината продолжала сверлить её взглядом «Пожалуйста, поясни», — сказала Хината. Ино решила разрядить обстановку. «Кто-нибудь хочет кофейного желе?» — за этим вопросом последовал тихий смешок, который прозвучал ужасно неуместно. «Было бы неплохо съесть что-нибудь сладкое, пока Хината рассказывает нам о своём романе с Саске». Хината остановилась, заметив Кибу, который стоял, прислонившись к фонарному столбу напротив входа в больницу, скрестив руки на груди. Она потёрла предплечья и огляделась. Что, если Киба увидит её и устроит сцену? Она точно умрёт от смущения, если её коллеги или, что ещё хуже, начальство застанут её за спором с Кибой на улице. Она несколько раз коротко вздохнула, выпрямилась и вышла из больницы, намереваясь не обращать внимания на Кибу. «Хината!» Её плечи напряглись, но она продолжила идти. Ей не хотелось, чтобы её осуждали за то, что она не демонизирует Саске. Она задумалась, знает ли он, что их отношения перестали быть платоническими. Киба побежал за ней. «Хината!» Она остановилась, когда он схватил её за плечо, и приготовилась к стычке. — Да? — сказала она, и в её голосе послышалось нетерпение. Киба встал перед ней. От него пахло росистым лесом зимним утром. Он встретился с ней взглядом, а затем опустил глаза. При воспоминании о колотых ранах на бедре Саске у неё сжалось сердце. Она прикусила губу, чтобы не поднимать эту тему. «Хината...» «Тебе обязательно было его бить?» «Он не был со мной особенно мягок», — проворчал Киба, глядя себе под ноги. Она с силой выдохнула через нос. Ей не хотелось снова ссориться с Кибой или выслушивать напоминания о том, что Саске — злой сумасшедший. Её терпение по отношению к выходкам Кибы было на исходе. Она была близка к тому, чтобы больше не заботиться о примирении. Она решила уйти, чтобы сохранить спокойствие. Киба схватил её за запястье, когда она начала уходить. «Послушай, Хината, мне очень жаль». Она резко подняла глаза и посмотрела на Кибу. Она вглядывалась в его лицо, пытаясь уловить хоть малейший признак обмана, но ничего не находила. Вместо этого в его чёрных глазах читалось раскаяние. Он отпустил её запястье. «Я был не прав, доставляя тебе столько хлопот из-за Саске. И я был не прав, устраивая беспорядки и портя вечеринку Шикамару. Я всё испортил». Он отвёл взгляд и вздохнул. «Думаю, не помешает дать Саске презумпцию невиновности. Мне неприятно это признавать, но ты ему небезразлична». Правая сторона его губы приподнялась, когда он криво ухмыльнулся, обнажив удлиненный клык. Улыбка была неуверенной. Он пытался удержать ее взгляд, но вместо этого его глаза бегали из стороны в сторону «Сможешь ли ты простить меня, Хината?» Она опустила взгляд на толстую красную отметину в форме клыка на его щеке. Усилия Саске всё-таки не были напрасными. Что Саске сказал Кибе, чтобы тот преодолел своё невероятное упрямство? Она вздохнула. Что она выиграет, если не простит его и, возможно, усугубит этот изматывающий конфликт? Ничего, кроме ненужного стресса. Поэтому она простила Кибу. Усмешка, которой Ино одарила их, когда они подошли к её друзьям в Yakiniku Q, заставила Хинату почувствовать себя такой же мишенью, как истекающий кровью человек, плывущий в кишащих акулами водах. В глубине души она хотела сказать Саске, что они могут просто развернуться, уйти и забыть обо всём. Несмотря на то, что Ино была самой собой, она старалась не слишком докучать им своими назойливыми вопросами и шутками об их отношениях. Как она и подозревала, Шикамару и Чоуджи уже знали, что они с Саске встречаются. Она была благодарна Шикамару и Чоуджи за то, что они приложили немало усилий, чтобы Саске почувствовал себя желанным гостем. Эти добродушные лучшие друзья были одними из самых непредвзятых людей, которых она знала, поэтому неудивительно, что они не стали сильно осуждать Саске. Киба стал неожиданным дополнением к их компании. Он почти не обращал внимания на Саске и, как обычно, сосредоточился на ссорах с Ино. Он несколько раз конфликтовал с Саске, но эти конфликты оставались относительно цивилизованными и не перерастали в драку. Наблюдать за тем, как Саске и Киба, пусть и неохотно, делят хлеб, было немного странно. Как она и предполагала, Шино не пришёл. Сай пришёл последним. Через пять минут после его прихода Сай спросил Саске, как тот справляется с удовлетворением сексуальных потребностей Хинаты одной рукой. Хината подавилась своим напитком и начала кашлять. Киба заинтересовался своим напитком. Чоуджи с головой ушёл в приготовление мяса на гриле. Ино внезапно понадобилось в туалет. Шикамару тут же достал свой карманный ежедневник и начал просматривать список дел. Саске сделал вид, что не услышал вопроса. Даже спустя день после обеда она всё ещё чувствовала себя так, словно парила на облаке. Её друзья были готовы дать Саске шанс. Хотя Саске и не был особенно дружелюбен с её друзьями, он не проявлял враждебности и даже не был неприветлив. Всё шло так хорошо. «Принести десерт в воскресенье — это было бы хорошим проявлением заботы», — сказала она Саске, пока они шли по улицам к своему любимому книжному магазину. «Подойдёт всё, кроме торта. Куренай-сенсей ненавидит торты». Прошло два дня с тех пор, как они пообедали в Yakiniku Q, а её смена закончилась час назад. Саске оторвал взгляд от пыльной дороги. Ходили слухи, что в разработке находится проект по массовому асфальтированию дорог — что пыльные дороги скоро уйдут в прошлое. «С чего бы мне вдруг появиться с десертом?» Она нахмурилась и пошла медленнее. «Я тебе не говорил?» Саске взглянул на неё краем глаза и продолжил идти, не сбавляя шага. Она поспешила за ним. — Что сказать? — спросил Саске дрожащим от страха голосом. В горле у неё пересохло. Она прикусила щеку изнутри, чувствуя, как учащается сердцебиение. «Вы с Ханаби присоединитесь к нам за ужином в воскресенье». Она поморщилась. Это прозвучало так властно и требовательно. Это было скорее приказом, чем приглашением. Она представляла себе совсем другое, когда впервые приглашала Саске на ужин со своей семьёй. «Пожалуйста?» — добавила она, чтобы спасти ситуацию. Саске застонал и опустил взгляд. Хината нахмурилась и отстала от него. «Ты не хочешь иметь ничего общего с моей семьёй?» Он покачал головой. — Я этого не говорил. Он подождал, пока она его догонит. Она догнала его и преградила ему путь. Он вздохнул и закрыл глаза, что-то бормоча себе под нос. Он открыл глаза и заговорил. «Я приду. Перестань смотреть на меня этими грустными щенячьими глазами. На меня это не действует». Её охватило сладкое чувство триумфа. Она бы обняла его и поцеловала, если бы они не были на людях. Он ворчал, что она выставляет его напоказ, как тусовщика. «Хватит так улыбаться. Это всего лишь ужин». Она закатила глаза. Во время прогулки её пальцы коснулись его пальцев. «Конечно, на такого монстра, как ты, не подействуют грустные щенячьи глазки. Прошло много времени, но я не забыл, как ты признавался, что ел младенцев и убивал милых котят ради забавы». Он рассмеялся. В его смехе было что-то совершенно волшебное. Или, может быть, она просто была влюблена? Когда они проходили мимо продуктового магазина Ханако-сан, Саске вспомнил, что у него осталось всего несколько зёрен риса, и решил купить немного риса. Она настояла на том, чтобы они разделились, чтобы она могла кое-что купить в магазине женской одежды неподалёку, пока он будет покупать рис. К счастью, он согласился, не задавая вопросов. Ей пришлось бы отложить поход в магазин одежды, если бы он настоял на том, чтобы они не разделялись. Она сомневалась, что сможет рассматривать нижнее бельё, пока Саске заглядывает ей через плечо и, возможно, даёт советы о том, что ей подойдёт, даже в самый смелый из её дней. Просмотрев ассортимент нижнего белья в магазине одежды, она отправилась на место встречи с Саске. Она затаила дыхание, свернув на улицу, где должна была встретиться с Саске. Она замерла, когда в её сторону повернула голова, покрытая короткими яркими светлыми волосами. Эти поразительные голубые глаза — те самые, что когда-то посещали её в фантазиях, — заметили её прежде, чем она успела сбежать. «Хината-тян!» Внутри у неё всё сжалось, а на затылке встали дыбом волосы. Что ещё хуже, Наруто был не один. Чуть позади него стояли Шино и Сакура. Наверняка эта встреча была подстроена злыми духами. Она сама не понимала, как ей удалось заставить себя подойти к этой троице. Белозубая улыбка Наруто была подобна послеполуденному солнцу летом. Улыбка, которая была на лице Сакуры до того, как Наруто её заметил, исчезла без следа. Она подозревала, что Сакура избегает её в больнице. Прошло больше недели с тех пор, как они виделись. Это было немного странно, ведь они работали на разных этажах. Наруто бросился к ней, когда она подошла к группе, подхватил её на руки и оторвал от земли. Она приказала своему телу расслабиться и пожелала, чтобы Наруто её отпустил. «Хината-тян ! Сколько времени прошло. Чёрт, как же я по тебе скучал». «Привет, Н-нруто-кун». Наруто наконец отпустил её. Она вздёрнула подбородок, чтобы казаться уверенной, и помахала Шино и Сакуре. Сакура вяло помахала в ответ. Шино даже не потрудился помахать в ответ. Она чувствовала его беспокойство, несмотря на то, что его нейтральное выражение лица ничего не выдавало. Она облизнула губы и пожалела, что не может исчезнуть. Где же Саске? Почему ей приходится иметь дело с этими тремя в одиночку? «Ну как ты, Хината-тян?» С Наруто было что-то не так — в его поведении чувствовалась тревога, которую не могла скрыть его беззаботная улыбка. Она подумала, не слышал ли он новости о ней и Саске. Если дело было в этом, то почему он так странно себя вёл? Это он расстался с ней, а не наоборот. Она почувствовала чьё-то присутствие рядом с собой и тихо выдохнула. Лицо Наруто заметно просветлело. «Тема! Не могу поверить, что из всех людей я скучал именно по тебе!» Наруто обнял Саске. Саске не ответил на объятие. Он стоял неподвижно, как ствол дерева. Сакура быстро взглянула на Саске, отвела взгляд и прижала руки к груди. Шино отвернулся от них. «Ты хорошо выглядишь. Чем тебя кормит Хината?» «Я что, говорил, что ты можешь меня трогать, придурок?» Голос Саске был подобен отравленному кинжалу. Хината прикусила щеку изнутри и украдкой взглянула на Саске. На его лице была уродливая гримаса. Наруто отпустил Саске и нахмурился. Шино покачал головой. Ей хотелось заползти в какую-нибудь нору и спрятаться. Она быстро отвела взгляд, когда их с Шино глаза встретились. «Чёрт, Саске. Расслабься немного», — сказал Наруто. Он похлопал Саске по плечу и рассмеялся. Его смех прозвучал натянуто. Саске пристально посмотрел на Шино и обнял её за талию. Шино бесстрашно посмотрела на него в ответ. Она опустила взгляд. Взгляд Наруто метался между Шино и Саске. Она незаметно толкнула Саске локтем. Саске отвёл взгляд от Шино и посмотрел на Наруто. «Отвали, придурок. Ты её душишь». Она открыла рот, чтобы возразить, но косой взгляд Саске заставил её промолчать. Наруто отступил назад и, ухмыляясь, почесал бок. Она коснулась запястья Саске и бросила на него взгляд. Он отпустил её талию. «Ах ты хитрый ублюдок. Я отвернулся всего на секунду, а ты уже подцепил Хинату-тян. Что ты сделал, чтобы убедить такую милую девушку дать шанс твоей угрюмой заднице?» — рассмеялся Наруто. Саске усмехнулся. «Я её не похищал. Она не была твоей». Наруто рассмеялся. «Я ни у кого её не отбирал», — заявил Саске, не сводя глаз с Шино. Улыбка Наруто дрогнула, но не исчезла. Она восхищалась его упорством. Напряжение висело в воздухе, как ядовитый газ. Оно потрескивало, как молния, и горело, как масло на раскалённой сковороде. «Мы с Сакурой-тян собирались пойти поесть рамена, когда встретили Шино и уговорили его пойти с нами. Было бы здорово, если бы вы тоже к нам присоединились». Хината перевела взгляд с Наруто на Сакуру и прикусила губу. Иногда идеи Наруто были ужасны. Она уже собиралась вежливо отказаться, когда Сакура заговорила. «Скорее всего, мы их побеспокоим. Они, кажется, заняты», — настаивала Сакура. «Не волнуйся, Наруто. Тебе не обязательно...» «Мы заняты, придурок». Сакура поморщилась, опустила глаза и ссутулилась. Лицо Шино помрачнело. Он вытащил руки из карманов. «Разве ты не знаешь, что перебивать собеседника невежливо?» — спросил Сино резким низким голосом. Саске прижал подбородок к груди. Его пальцы крепче сжали пластиковый пакет, который он держал в руке, и он сжал его в кулак. Он шумно дышал через нос. — Саске, — прошептала она. Саске проигнорировал её и продолжил немигающим взглядом смотреть на Шино. Сакура что-то сказала Шино и успокаивающе коснулась его руки. Наруто встал прямо перед Саске, заслонив его от Шино. «Нам нужно как-нибудь встретиться, Тема. Можно подумать, что мы живём в разных деревнях. Я знаю, что в последнее время почти не появлялся, но всё же». Саске вздернул подбородок. «Я занят». Маска Наруто слетела. Он с тревогой посмотрел на Саске. Саске положил руку ей на поясницу и повёл за собой. Как и Саске, она старалась не смотреть на Сакуру и Шино, когда они проходили мимо. Она поняла, что Саске ни разу не взглянул на Сакуру. «Пока, Хината-тян! Не становись таким же угрюмым, как Саске! » Она постепенно расслабилась, когда они отошли на приличное расстояние от троицы, которую они оставили позади. Мышцы на челюсти Саске напрягались, когда он то сжимал, то разжимал зубы. Он скорее маршировал, чем шёл к книжному магазину. «Ты могла бы справиться с этим лучше. Тебе не нужно было грубить Наруто и Сакуре. Особенно Наруто. Он просто хотел быть вежливым и провести с тобой время». Губы Саске недовольно скривились, но он продолжил идти вперёд, не взглянув на неё. Пластиковый пакет в его руке бешено раскачивался из стороны в сторону. Она с трудом поспевала за ним. «Я оставляю тебя одного на пятнадцать минут и застаю, как Наруто практически дышит тебе в затылок. Он уже достаточно взрослый, чтобы понимать, что такое личное пространство. Кем он себя возомнил, так врываясь к тебе?» — выпалил Саске. «Этот жук-парень действительно испытывал меня. Ему нужно отступить, пока я...» «Перед чем?» Саске усмехнулся и покачал головой. «Я знал, что ты не будешь на моей стороне. Я просто знал это». «Не ходи так быстро», — пожаловалась она, идя позади него. «Иди быстрее. Я не виноват, что у тебя короткие ноги». — Простите, что? Не выдержав, она догнала Саске, схватила его за запястье и затащила в безлюдный переулок, чтобы поговорить наедине, — так же, как уставшая мать тащит за собой непослушного ребёнка. Саске вырвал руку и сердито посмотрел на неё. «В чём проблема, Саске? » Он уронил рис на землю и подошёл к ней ближе. «Почему ты их защищаешь, Хината?» — потребовал он, указывая пальцем ей в грудь. «Наруто не лез ко мне. А что сделал Шино, кроме как отреагировал на твоё враждебное поведение и упомянул, что ты был груб с Сакурой?» Саске стиснул зубы и отвёл взгляд. «Отлично. Принимай сторону Наруто. Принимай сторону мальчика-жука. Мне уже всё равно». Она покачала головой. Она начала понимать, в чём причина всего этого фиаско. «Посмотри на меня, Саске». Он отказывался смотреть на неё. Она положила руки ему на лицо и заставила его посмотреть на неё. После того как их взгляды встретились, обжигающий огонь в его глазах постепенно угас. — Серьёзно, Саске? Он отвернулся. «Меня не пугают ни дубы, ни жуки». Он усмехнулся. «Это нелепо». «Это нелепо». Она снова повернула его голову к себе. «Так что прекрати ревновать, ладно? Поверь мне, Саске. Никто меня не украдёт. Я выбрала тебя. Не Шино. Наруто — это просто моё прошлое, и ничего больше». Она встала на цыпочки и поцеловала его. Внутри у неё всё затрепетало, когда он положил руку ей на поясницу, прижал её к себе и прикусил её губу. Она отстранилась и коснулась своей губы. Он притянул её к себе и поцеловал так страстно, так пылко, что ей показалось, будто она сейчас упадёт. Хотел ли он тем самым показать, что она принадлежит ему? Не Шино и не Наруто, а ему? Если так, то он добился своей цели. Мир вокруг померк, шум улицы стих, и она почувствовала себя так, словно летит без крыльев, и мысль о том, чтобы бросить Саске ради кого-то другого, стала для неё невыносимой. «Вау», — ошеломлённо прошептала она, когда они расстались. Саске ухмыльнулся, глядя на неё из-под полуопущенных век. Она была уверена, что её реакция раздула его эго до опасных размеров. «Подумать только, ты чуть не отвергла меня. Глупая Хьюга». Ей потребовалось некоторое время, чтобы наконец собраться с мыслями и сформулировать предложение. «Я опустилась до того, что участвую в непристойных действиях в тёмном переулке. Женщины Хьюга ведут себя более достойно. Это, — она ткнула пальцем ему в грудь, — твоя вина. Меня предупреждали, что такие, как ты, могут плохо на меня повлиять». Саске ухмыльнулся. — Сноб, — сказал Саске, опустив голову. «Нечестивый варвар», — ответила она, подняла голову, закрыла глаза и поцеловала Саске. Надеюсь, вам понравилась эта глава. Она просто потрясающая. Это самая длинная глава на данный момент, так что, надеюсь, ожидание того стоило. Расскажите, что вы думаете о решении Хинаты. Какие сцены вам понравились больше всего? Пожалуйста, поделитесь своим мнением о любом аспекте этой главы. Наконец-то Саске и Хината снова вместе :) С момента их первой встречи прошло немало времени, не так ли ? Мне нравится, как развивались их отношения. Как обычно, пожалуйста, оставьте отзыв, поставьте лайк, подпишитесь. Я наткнулся на эту историю в обсуждении на Reddit. Это меня очень радует. Пожалуйста, продолжайте распространять информацию. Чем больше, тем веселее. И, как всегда, спасибо за отзывы. Вы даже не представляете, как меня воодушевляют отзывы. До следующей встречи. Спасибо, что прочитали. {Бессмертный Мудрец} « Первый « Предыдущий Глава 22 из 22 Обзор Обзор Обзор Jump: Обзор