Маруся, почему ты такая?

Дарья стояла между двумя взглядами — Печорина, холодного и обличающего, и Шевляка, растерянного и виноватого. Она открыла рот, хотела сказать хоть что-то, но слова будто застряли в горле. Губы задрожали, слёзы поднялись стремительно, не спрашивая разрешения. — Прости… — прошептала она, не глядя ни на одного из них. Затем резко развернулась и выбежала из квартиры, хлопнув дверью с такой силой, что даже стекло в подъезде вздрогнуло. На улице было прохладно. Свежий воздух будто ударил в грудь, помогая отдышаться. Дарья остановилась у стены, провела ладонью по лицу, размазав тушь. Дышала глубоко, судорожно. Спустя пару минут достала телефон, дрожащими пальцами открыла приложение такси. Вбила адрес. Кирилл Сотник. Она не знала, зачем едет. Она не знала, что скажет. Но в голове был один образ — Сотник, потерянный, истерящий в трубке, обвиняющий себя, ищущий хоть кого-то, кто не бросит. Хоть они и не были друзьями, хоть между ними не было особой связи — Дарье стало его жалко. Маруся слишком жестока. И ей вдруг стало важно, чтобы хоть кто-то в эту ночь не чувствовал себя ненужным. Такси мягко свернуло с главной улицы, и Дарья, уставившись в окно, резко выдохнула — словно этим выдохом пыталась выпустить всё напряжение. Рука машинально потянулась к телефону, и через пару секунд в трубке уже звучал гудок — Маруся. — Ты вообще в своём уме? — начала Дарья, голос был взволнованный. — Что ты творишь, а? Ты видела, что с Сотником происходит? На том конце послышалось дыхание, потом ленивый вздох и голос Маруси, приправленный легким похмельным тоном и капелькой уличного вайба: — Слушай, Даш, я понимаю, ты там весь этот моральный камертон, но я не могу притворяться, что всё ок. Кирюха — душка, да, но я хочу Тимофия, понимаешь? Мы с ним как… два эпизода одного сериала — жесткие, сломанные, но идеально склеиваемся. — Du spinnst völlig! — взорвалась Дарья. — Er ist gefährlich! Ты вообще в себе? Какого черта ты снова лезешь в это?! Марина на секунду замолчала, а потом, с обидой и уверенностью одновременно: — Ты ничего не понимаешь. Вообще ничего. Я не просила твоего совета. И — гудки. Дарья уставилась в экран, потом опустила телефон на колени и долго смотрела в никуда. Сотник распахнул дверь почти сразу, будто стоял за ней всё это время, ожидая её прихода. Вид у него был измождённый — глаза покрасневшие, волосы растрёпаны, а на щеке отпечаталась тень усталости, будто он не спал всю ночь. — Привет… — пробормотал он, еле улыбнувшись. Дарья молча кивнула и мягко подтолкнула его обратно в квартиру. Усадила его в кресло, сняла куртку и направилась на кухню. Там быстро отыскала зелёный чай — единственное, что в этом хаосе могло хоть немного привести чувства в порядок. Поставила воду, насыпала заварку, чуть поколдовала над чашкой и вернулась к нему. Сотник судорожно вцепился в подлокотники, будто пытался сдержать бурю внутри. И она началась: — Я не понимаю, Даша… — голос дрожал. — Что я сделал не так, а? Я пытался быть лучше. Я перестал бухать каждый день, старался для неё. Даже эти грёбаные курсы по дыханию начал! Я её люблю… а она смотрит сквозь меня, будто я никто. Дарья молча протянула ему чай. Он схватил чашку, но не отпил. — А вчера… Она даже не ответила. Я знаю, что она с ним. С этим… Тимофием. И мне тошно. Я бы всё отдал, чтобы она хотя бы посмотрела на меня как раньше… хоть один раз. Он опустил голову, а Дарья тихо села рядом, не зная, что сказать. В глазах его стояли слёзы — не театральные, не жалобные — настоящие. И на мгновение ей показалось, что в этой истории они все — словно дети, потерянные в большом, шумном мире, где любовь стала роскошью, а честность — подвигом.Дарья укрыла Сотника пледом, погладила по плечу и выключила свет. Он быстро заснул, всё ещё тихонько всхлипывая, уткнувшись в подушку, как потерянный ребёнок. Она вышла, закрыв за собой дверь, и отправилась домой, чувствуя себя одновременно опустошённой и облегчённой. Хотя бы кому-то стало чуть легче. Вернувшись в свою квартиру, Дарья буквально рухнула на кровать. Подушка была холодной, простыни смялись под её телом. В голове роились мысли — о Марусе, об Илье, о Шевляке и… конечно же, о Печорине. Где он сейчас? Что он делает? Почему он не рядом? Всё это оставляло тяжёлый осадок внутри, будто неплотно закрытая книга, у которой на последней странице нет точки. Внезапно зазвонил телефон. Экран высветил знакомое имя — Илья. — Дарья, здарова! Слушай, короче… на днях тусовка собирается у Шевляка. Ну, ты знаешь — всё своё, всё по-домашнему. Будешь? — голос был бодрый, почти праздничный. Дарья невольно улыбнулась — это было как маленький луч света в нескончаемой веренице сумбурных событий. — Обязательно буду, — ответила она, — очень надо немного проветриться. — Вот и супер. До связи! Повесив трубку, она отложила телефон, вздохнула и закрыла глаза. Надеялась, что веселье хоть на миг затмит её внутреннюю тревогу. Но всё же… кровать была слишком большая, слишком холодная без Григория. И где бы он ни был — его молчание звенело громче любых слов. С этим ощущением одиночества и тревоги, Дарья медленно погрузилась в сон. Сон пришёл к Дарье мягко, словно тёплый ветерок скользнул по щеке. В этом сне всё было иначе — спокойнее, мягче, будто мир, наконец, перестал быть к ней жесток. Она стояла на залитой золотистым светом веранде. Вокруг — разросшийся виноград, тёплый летний вечер, где-то вдалеке журчала вода. Воздух пах чем-то родным: свежестью, лавандой и… им.Сон пришёл к Дарье мягко, словно тёплый ветерок скользнул по щеке. В этом сне всё было иначе — спокойнее, мягче, будто мир, наконец, перестал быть к ней жесток. Она стояла на залитой золотистым светом веранде. Вокруг — разросшийся виноград, тёплый летний вечер, где-то вдалеке журчала вода. Воздух пах чем-то родным: свежестью, лавандой и… им. Дарья лежала в тишине своей комнаты, глядя в потолок. Всё внутри сжалось — после сна осталась ноющая тоска, ощущение потери, которое не отпускало. Печорин будто был рядом, совсем близко, а теперь… исчез. Почему он так глубоко засел в её сердце? Почему даже когда он причиняет боль — её тянет к нему ещё сильнее? Слёзы снова подступили к глазам, но Дарья не позволила себе расплакаться. — Хватит, — прошептала она себе. — Ты не слабая. Просто уставшая… Она закуталась в плед и вновь уснула, как будто это был единственный способ сбежать от реальности, от мыслей, от себя.