Арка 1: Ливерпуль. Глава 2

16 мая 1984 год.

      Мэри лежала на кровати, перелистывая страницы книги по экономике в попытках запомнить как можно больше. Тишина в комнате, если не считать капель дождя, ударяющихся в окно, была удушающей. Девушка выдохнула и закрыла книгу. Мешанина из экономических терминов и мыслей о скорой помолвке давили. Вопросы о том, кто это будет и как скоро ее отдадут в другую клетку, волновали Мэри сейчас больше всего.       Капли продолжали бить по стеклу, когда Хэтфорд встала с темно-синего, практически черного покрывала. Руками девушка разгладила складки и взяла книгу с кровати. Подошва тапочек ступала по паркету из темного дерева к рабочему столу.       Все на столе было выложено в идеальном порядке, начиная от учебников и тетрадей, что лежали в одной стопке, заканчивая лежащими рядом пятью карандашами и не раскрытым кремовым конвертом. Она положила книги по экономике в стопку из учебников и тетрадей с записями и пометками, случайно двинув один из карандашей. Мэри всю передернуло, когда она увидела, как откатился по столу предмет, и поспешила вернуть его в обратную позицию.       Хэтфорд закрыла карие глаза, выдыхая. Волосы на затылке встали дыбом. Было неприятно. Застыв на месте, она внимательно посмотрела на стопку книг, пока тревожные мысли медленно обволакивали. Тайник. Нужно проверить тайник.       Прислушавшись к тишине и шуму за окном, девушка подошла к подоконнику рядом со столом. Тонкая кисть руки небрежным, но медленным движением прошлась по пространству под подоконником. Пальцы нащупали помятый картон коробочки. Девушка вытащила предмет.       Помятый желтый картон с горчичным верхом коробки и тремя пятерками в центре ненадолго успокоил мысли. Семь целых и не тронутых сигарет радовали глаза девушки. Знала бы Мегги, как рада была Хэтфорд за знакомство ее с сигаретами State Express 555. Спокойно выдохнув, она убрала пачку в тайник под подоконником и посмотрела на дверь, ведущую из комнаты.       Девушка шагала прочь из спальни. Скрипнули петли двери, и которых стоило напомнить Роджеру. Черные туфли на низком каблуке ступали по темно-синему ковру. На встречу к девушке шла одна из пяти горничных.       Смолянисто черное платье, белый передник, крепко собранные на затылке волосы и нашивка с семейным гербом на левой стороне груди были обязательными элементами каждой уважающей себя горничной порядочной семьи.       Подошедшая девушка почтенно склонила голову. Стянутые, рыжие, как морковь, волосы были аккуратно собраны, но даже так было видно по мелким волоскам, что они были волнистыми. Лицо горничной было усыпано сотней веснушек, которые уходили вниз, под ворот платья. Нос ее был похож на картофелину, а тонкие бледные губы словно были обескровлены. Глаза опущены в пол, и рассмотреть, какого они цвета, было невозможно.       Весь ее внешний образ так и кричал: "Смотрите, я ирландка! И только попробуйте начать это отрицать. Моя внешность - показатель моей крови."       Даже если сравнить горничную и Диану, то можно сказать наверняка. Простушка была краше холеной аристократки из закрытого пансиона баллов на сорок. Девченке бы больше пошло то фиолетовое платье, в котором Вилсон была на новогоднем банкете.       – Дверь в мою спальню скрепит, – говорит Мэри и проходит мимо горничной, – Исправь это.       Мысль о том, как зовут ирландку, возникает, как только рука Хэтфорд начинает скользить по деревянным перилам, а туфли неспешно начинают свой путь по ступеням, скрытым ковром.       Холл был пуст, а от стен отскакивало цоканье туфель Мэри. Девушка завернула к малому залу, находу собираясь с тем, что скажет отцу об ее намечающейся помолвке. Сразу после поворота Хэтфорд чуть было не влетела в Роджера и экономку Марджери Лавгуд, которые шепотом переговаривались между собой.       – Роджер, отец у себя? – говорит Мэри останавливаясь перед экономкой и дворецким, смотря в карие глаза мужчины, окруженные морщинками.       – Да, Мисс Хэтфорд, – произнес Смит и продолжил, стоило Мэри только сделать шаг, – Он сейчас с Мистером Вилсоном и Мистером Гилбертом.       – Давно? – Брови девушки нахмурились, и она закусила нижнюю губу.       – Около, – Дворецкий достал часы на тонкой цепочки из внутреннего кармана пиджака и посмотрел на часы, – Часа.       Мэри выдохнула через нос, закрывая глаза и запрокидывая голову назад.       – Подай чай в малый зал, – пробормотала Хэтфорд и пошла в зал, обходя прислугу.       За прошлый вечер ничего в комнате не изменилось. Шторы были все в том же открытом положении, как бывает в особые мокрые дни, давая лицезреть заливающий дождем сад. Аккратно расставленные подушки самых разных размеров и оттенков синего лежали на креслах и диванчиках. Расположившись на одном из кресел, Мэри принялась ждать.       Прошло меньше пяти минут, когда чай, наконец, внесли в комнату. Совсем еще юная горничная лет четырнадцати несла в подрагивающих руках поднос с набором из фарфорового чайника и чашки. Чашка с блюдцем на столе, а из носика льется ароматный напиток.       Мэри берет в ладонь фарфоровое блюдце и, аккуратно сжав тонкую ручку чашки, делает глоток. Напиток теплом льется в горло, когда аромат щекочет ноздри. Юная горничная растворяется в коридоре, оставляя чайник на столе. Тишина окутывает и душит девушку, когда за пределами комнаты раздается щелчок, скрипит дверь и голоса трех мужчин.       Мысль о том, что отец уже закончил и договор между семьями Хэтфорд и Вилсон заключен, проскакивает в голове, но тут же отходит куда подальше. Стюарт не глупый, если судить по тому, как грациозно он иногда обводит людей вокруг пальца ради выгоды для семейного бизнеса, порученным отцом.       Звучат голоса, скрипит дверь. Приходит тишина, и Мэри делает последний глоток. Чашка ударяется об фарфоровое блюдце, как гром среди ясного неба в тишине комнаты.       Хэтфорд встает с насиженного места, расправляет юбку и делает уверенные шаги прочь из Малого зала. Премьяком в кабинет отца.       В обители Фредрика Хэтфорда девушка была от силы раз семь. Ей приходилось отчитываться за каждый год прибывания в пансионе, а отец лишь хмыкал да хмыкал брови. Всех его эмоций в сторону Мэри можно было посчитать по пальцем двух рук, что было прискорбно мало.       Хэтфорд стучит по покрытому лаком дереву и, открыв дверь, делает шаг в комнату.       Глава семейства Хэтфорд сидит как статуя, высеченная из камня. Так же он сидел, когда ему пришло письмо от директора пансиона с просьбой забрать Мэри по причине:

"Неуправляемость вашей дочери и ее отношение к своим однокурсницам подрывает репутацию нашего замечательного пансиона. И из всего уважения к вашей персоне Мистер Хэтфорд мы просим забрать Мисс Мэри Хэтфорд."

      Последний год в захудалой школе Шотландии для Хэтфорд был поистине выдающимся на события.       – Мэри, – отчеканил Хэтфорд-старший, пока холодные карие глаза мужчины скользили по девичьему лицу, как нож по растаявшему маслу. А после обратно возвращаются к бумаге на столе.       – Отец, я хотела уточнить про помолвку, – голос ее не дрожал, а наоборот, ловко и четко передавал заготовленную для мужчины фразу.       – Слушаю, – сказал Хэтфорд махнул на полу повернутый стул, стоящий напротив рабочего стола.       – Тот молодой человек, который, возможно, станет моим женихом - уже окончательный вариант? – спрашивает Мэри. Пока ладони лежали на коленях, пока пальцы сжимали друг друга до побеления.       – Так как это лучшая для тебя партия на текущей момент, то да, – мужская рука переложила один из листов в сторону, пока вторая перелистывала небольшую скрепленную стопку с крупно напечатанным названием на титульнике, – Надеюсь, ты понимаешь, что мы не имеем права упускать такую возможность для тебя.       – Значит ли это, что помолвка будет заключена вскоре после июльского банкета? – спрашивает Мэри, сдерживая потенциальную дрожь в голосе, которая может дать слабину и знак для накатывающегося волнами гневу.       – Если все решится хорошо, то да, – твердо произносит Хэтфорд-старший.       – Могу я узнать его имя? – напоследок спросила Мэри, готовая уже встать и вылететь из кабинета. – Чарльз Браун, – сказал Фредрик, откладывая бумаги в сторону, и посмотрел на Мэри.       Прощание выходит скомканным и быстрым. Мэри быстрым шагом спешит по коридорам и лестнице. Но только материнское воспитание, вдалбливаемое годами в голову, останавливает от того, чтобы не побежать.       Дверь закрывается без скрипа, а комната встречает все той же пустотой и каплями дождя. Туфли слетают с ног, когда Мэри с разбегу прыгает на кровать и начинает откидывать в сторону все лежащие на кровати подушки.       Девушка дергает на голове волосы, устраивая настоящее гнездо из некогда уложенных волос. Она почти рычит от безысходности и понимании того, кто станет ее супругом в будущем. Чертов Чарльз Браун, который ей ничего не сделал, и его сучка сестричка Жанет.       От того, чтобы вырвать себе волосы на голосе, ее постанавливает ладонь на плече. Мэри вся занимает на месте, когда ее притягивают к себе в объятья. Девушка падает спиной на грудь брата, который крепко сжал ее в руках. Мэри чувствует, как громко бьется его сердце, закрытое ребрами, и слышит, как тяжело он дышит.       – Прости, – шепчет дрожащий голос Стюарта, – Я попробовал, но отец не стал меня и слушать.       – Я все понимаю. Не вини себя, – шепчет Мэри, слушая, как быстро бьется его сердце.       Так они и сидели, пока брат не сводил ее от своих рук и не упал на бок, на кровать, лицом к сестре. Глаза его красные, брови опушены, а губы поджаты. Девушка легла напротив, смотря в родные глаза.       – Я рассказывала тебе об одном интересном слухе из пансиона, – спрашивает шепотом Мэри в попытке перенаправить мысли брата в другую сторону.       – Ты мне много рассказывала, – бормочет Стюарт, сжимая между пальцами покрывало.       – На нашим потоком. Ходил слух, что Чарльз и Жанет трахались, потому что она на целый год перешла на домашнее обучение, а потом ее срочно выдали замуж, – заговорчески зашептала Мэри, – А делали они это так часто, что отцу Чарльза пришлось запереть Жанет в летнем домике, пока та не родила.       Стюарт с неверием посмотрел на сестру, на губах у которой появилась слабая улыбка.       – Это не нормально и отвратительно, – с отвращением говорит парень.       – Это так, но они ведь и не кровные родственники, – говорит девушка, заговорчески улыбаясь.       – И все в это поверили? – спрашивает Хэтфорд, переворачиваясь на спину.       – Конечно, – произносит Мэри, ложась на живот, – Ты не представляешь, какие голодные девушки в пансионе до каких-либо новостей и сплетен.       Минута молчания по ощущениям растянулась на час. Пока в окна бились капли воды.       – Думаешь, они знали об этом? – спрашивает Стюарт, поворачивая голову к сестре.       – Не думаю, – бормочет она, водя аккуратно подстриженными ногтями по неровным складкам покрывала, – Они бы точно не стали так позорить свою фамилию, если бы это была правда.       – Знаешь, я все хотел спросить тебя, – Хэтфорд сомкнул губы, обдумывая, как правильнее сказать сестре, – Ты выбросила тот молитвенник?       – Сразу, как только вернулась домой. Сожгла его в кастрюле, – ухмыльнувшись, сказала Мэри, подмигивая брату.       – Узнай об этом, мама, ты бы уже стояла на коленях, вымаливая прощения за свой богохульный поступок, – рассмеявшись, сказал Стюарт, поднимаясь с кровати, – Мне нужно идти. Извини, что не могу остаться с тобой.       Улыбка, которая только что появилась на тонких мужских губах, растворилась.       – Не переживая ты так все будет хорошо, – улыбнувшись ему, сказала Хэтфорд, – Беги по своим супер важным делам наследника, – продолжила говорить девушка, махнув в сторону двери.       Стюарт, выглядевший не лучше побитой дворняжке, со своим слезливым лицом, вышел из комнаты сестры и со слабым щелчком закрыл за собой дверь. Мэри тяжело выдохнула и тоже поднялась с кровати. Вид разбросанных подушек по комнате и в конец смявшегося покрывала на радовал совершенно. Мазнув глазами по беспорядку и передернув плечами от этого вида, девушка приподняла матрас со стороны изголовья.       Тонкая книжка в черной твердой обложке с нарисованным крестом в центре. Мэри села на пол, облокотившись на кровать, и сжала книжку. Свой молитвенник она не сожгла. Сейчас в руках Хэтворд был чужой сборник с молитвами. Молитвенник Мэри был подписан аккуратными и острыми выведенными ей инициалами: "М.Д.Х.", а у этого на внутренней стороны обложки с завитками было написано: "Ж.Е.С."       Хэтфорд осторожно провела пальцами по завитым буквам, боясь размазать чернила, которые за долгое время уже успели высохнуть. Закусив губу, она перевернула первые страницу. которая была титульником. Высохших шотландский пролесок лежал под надписью "Содержание". Маленький пролесок, который значит для обладателя молитвенника вечную любовь.

Цветок, который значил любовь, существование которой было не возможно.