Глава 3

Душный воздух Нью-Йорка задувал майский ветерок прямо в открытое окно полупустой комнаты: кровать, стол, шкаф для одежды и пара полок. Город за окном живет своей жизнью, скрывает в тени жудкие щупальца Гидры, что разползлись по планете, пожирали все до чего добирались. Раскрытая книга лежит рядом на просторной кровати пока хозяйка комнаты активно листает ленту с текстом на экране сенсерного телефона. Пока есть возможность и время, то пожирает любую информацию о нем. Джеймс Барнс. Баки — так называли его друзья и товарищи. Лучший друг детства Стива Роджерса, который служил вместе с ним во время Второй мировой войны. Барнс становится частью элитного подразделения, собранного Роджерсом под названием «Воющие Коммандос», участвуя в многочисленных миссиях против Гидры и нацистов. Однако во время одной из таких миссий Барнс падает с поезда и погибает. Даты его жизни на всех сайтах одинаковые: 1917–1944. Леона пожирает каждую фразу, каждое слово. Только так она может узнать о нем, своем соулмейте. Звук шагов за порогом двери, вынуждают спрятать телефон под подушку, предварительно выключив его совсем. Книгу взяла в руки, читая. — Леона, ты не видела мой телефон? — спрашивает мать, сразу как вошла в комнату. Дверь ей запрещено закрывать. Отец хочет контролировать все с чем связана его дочь. Тайны переписок не существует. Звонки все прослушиваются. Сам телефон отслежиаается, как и любые поисковые запросы в нем. — Я не знаю где твой телефон, — спокойно отвечает ей Леона, перелистывая страницу. Она правда продолжила чтение. — Да куда ж я могла его деть? Позвони на него. Телефон девушки лежит на столе. Ненужный совсем. Леона знает, что гудки не зазвучат, потому что телефон матери отключен. — «Абонент временно недоступен», — доноситься из динамика телефона механический голос. — Черт. Разрядился что ли? — негодует женщина. — Пойду на кухне посмотрю. Леона пожимает плечами и садится обратно на кровать чтобы продолжить чтение. Прислушивается к удаляющимся шагам, но доставать телефон не решается, только откидывает голову на изголовье кровати, смотря в потолок. Баки. Это звучит так по-дружески. Хочет услышать как звучит его имя вслух и не отказвает себе в этом. — Джеймс, — говорит тихо, в пол голоса. — Баки. Губы растянуты в мягкой улыбке. В памяти непроизвольно всплывают фото этого самого мужчины, еще молодого юноши, выставленные на сайте музея Капитана Америки. Даже не верится, что ее соулмейт родился так давно. Такой красивый. На одном из черно-белых фото он искренне улыбался и улыбка эта была яркой, а глаза горели жизнью настолько, что даже камере удалось передать это. Глаза Зимнего Солдата другие — холодные и потухшие. В них нет ни то, что жизни, в них нет ничего. От воспоминаний о глазах Солдата ноют почти зажившие кости, напоминают о том, кто он есть — машина исполняющая приказ. К счастью из самой Леоны сделать вторую такую Гидра не смогли. Даже близко не подобрались и создали лишь жалкое подобие. «Спящий агент» — так ее называют. Чувства и эмоции Леоны отключаются, когда «просыпается» агент. По сути жестокая и хладнокровная сторона Леоны, носящее имя Черный лебедь. «Лебедь, пора на задание» — краткий код активации раегирующий только на голоса глав Гидры и доктора Гайзера, создателя. Рукой осторожно прикоснулась к «костям» из титана на своей шее что тянутся до самого пояса, прикрепленный к позвоночнику. Новая модификация Гидры вживленное в ее тело после того, как Зимний Солдат отпинал ее, как пиньяту. Леона не хотела знать зачем оно нужно. Совсем не хотела. Тяжело слушать радостные крики за окном, потому что никогда такое не испытывала. Друзей нет, отец дал добро на все модификации в ее теле, матери плевать. Наверное, даже не удивительно, что Леону так тянет к родственной душе, ведь по сути никого кроме него и нет больше. Что он испытывал, когда наносил тяжелые удары бионической рукой по ее ребрам, когда та уже кашляла чуть ли не кровью? «Тебе было больно, Джеймс?». Изначально же отец хотел чтобы Солдат надругался над ней, но та начала отбиваться и все перешло в физическое насилие, вернее, простое избиение. На этом все и закончилось. Сделал ли Солдат это специально? Понимал ли, что избить лучше чем изнасиловать для нее же самой? Связь соулмейтов — это сложно. Не у каждого есть соулмейт. Примерно у 30% всего населения есть соулмейт и шанс того, что вы встретитесь не всегда равна ста. На просторах интернета есть интервью с уже пожилыми людьми, которые так и не встретили свою родственную душу. Особенно тяжело слушать ветеранов. Они говорили, что средь бела дня ничего не предвещая беды от тебя будто что-то отрывают, будто умирает что-то внутри. Для тебя ничего не случилось, ты просто шел по улице и наслаждался жизнью, как вдруг тебя накрывает тоска. А если бы Джеймс все же умер в сорок четвертом? Леона родилась бы без этой связи или с самого рождения тосковала от потери? Однако сейчас не лучше. Слушать его крики, понимать что воля его подченена Гидре! Да это... Это... Это невыносимо. Как бы она не была верна Гидре, это ужасно. Он первый человек которого ей жаль, на которого не все равно. Почему? Ее ростили как агента: холодного, безжалостного, безэмоционального. Да только эмоции всегда били через край, поэтому она «спящий агент». В Красной Комнате говорили, что это полезная черта ее характера чтобы сливаться с простыми людьми, но мешает для выполнения заданий. Эта эмоциональность доставляет проблем. Рука тянется к собственному телефону. На экране пальцем нажимает быстрый вызов подписанный «отец». Длинные гудки и наконец голос Пирса раздается на том конце. — Да, Леона? — спрашивает он. — Я сейчас занят, поэтому говорит быстрее. — Могу я выйти прогуляться? — Можешь, — отвечает коротко и незаинтересованно. На этом телефонный разговор окончен. Он положил трубку. На что Леона вообще надеялась? На внимание? Да не было его никогда со стороны отца. Не было ничего кроме приказов и контроля. Быть сиротой при живых родителях странно. Она всего лишь подросток и знать не знает, какого им быть.

★☆★

Парк наполнен жизнью, буквально дышит ею. Музыка в наушниках заглушает мысли, бег дает чувство свободы. Пусть это всего лишь небольшая пробежка, но у нее будто крылья за спиной выросли. Боль в теле еще присутствует спустя неделю, но терпимо. Черная худи скрывает титановые темные «кости», дает возможность почувствовать себя обычным человеком. Конечно, если бы за ней не следил агент Гидры. Леона прекрасно знает об этом, заметила уже. Он старается держаться обособлено, но, видимо, не понимает, что от дресерованной псины он не спрятался. Бег. Разминка у турников. Свежий воздух. Как же хорошо, вот бы так всегда. — Принцессу выпустили из башни? — слышит она со стороны мужской голос. Тело моментально напрягается, готовое отражать любую атаку. Мужчина в черной футболке и штанах, буквально разваливается на скамейке, широко раставив ноги. — Рамлоу, — хмурится Леона, складывает руки на груди. — Что ты здесь делаешь? Тот только пожимает плечами и непринужденно отвечает: — Гулял. — Врешь. — Да. Пирс послал понаблюдать за тобой. О, я вижу как тебе эта новость не нравится, — усмехается Брок. — Он мне недоверяет? — А ты не помнишь? «Что?». Мылные образы замелькали в памяти, но они теряются будто в тумане, не давая себя поймать. — Я просто гуляю, — спокойно отвечает ему. — Сбегать не собираюсь. У меня даже денег нет на автобус сесть, — говорит мужчине Леона, закатывая рукава худи. — Вроде папка богатый, а дитятко свое не балует, — сказал Рамлоу, наблюдая за тем, как девушка подтягивается на турнике. — Я слышал ты застрелила одного из этих ученых? Чего это вдруг? «Я сделала что?».

Вспомни.

— Раздражал, — бросила первое что пришло в голову. — Понял. Ладно, гуляй, малая. Буду неподалеку. Где-нибудь. Идея броситься под вагон в подземке метро не кажется столь бредовой, но только вопрос: а точно ли умрет от такого? «У меня другие планы, Рамлоу. Попробуй отыщи меня». Леона усмехается, прогулочным шагом следуя к выходу из парка. Непринужденно идет по оживленной улице, лавируя между потока людей, пока не ныряет в тонель метро. Время час пик, поэтому народу в вонючей подземке достаточно чтобы скрыться с глаз. Отслеживаемый телефон забрасывает в сумку какой-то женщины, которая не позаботилась о том, чтобы ее закрыть. Распускает свои каштановые волосы, ранее завязанные в хвост, и те рассыпаются по плечам и скрывают половину спины, закатывает рукава, продолжая плавно плыть меж людей в подземке метро, пока не находит потерявшего ее след Рамлоу. Пора. Леона спокойно выходит из метро с той же стороны. До нужного места недалеко. Брок же не додумается там ее искать?

★☆★

— Добро пожаловать в наш музей, — доносится женский голос из динамиков, отражаясь от стен. Здесь много людей. Дети и взрослые фотографируются на фоне экранов с Капитаном Америка, радуются и восхищаются от вида своего кумира. Но девушка пришла не за этим. Бегло осматривая экспонаты и интерьер, наконец сталкивается со знакомым лицом на темным стекле. — Побеждая в боях, Капитан Америка и его ревущая команда быстро завоевали признание. Их задача: уничтожение Гидры — приступного научного подразделения нацистов. Лучшие друзья с самого детства Баки Барнс и Стивен Роджерс были неразлучны как на школьном дворе, так и на поле боя, — говорит диктор. Физически тяжело оторвать взгляд от фотографии. Невозможно остановить быстро забившееся сердце, читая текст на черном стекле.

ПАДШИЙ ТОВАРИЩ

      Джеймс Бьюкенен «Баки» Барнс       Родившийся в 1917 году, Барнс рос старшим ребенком из четырех детей. Отличный спортсмен, который также преуспел в учебе, Барнс поступил на службу в армию вскоре после нападения на Перл-Харбор. После зимней подготовки в лагере Маккой, штат Висконсин, Барнс и остальные из 107-го были отправлены на итальянский фронт. Захваченный войсками Гидры позже той осенью, Барнс пережил долгие периоды изоляции, лишений и пыток. Но его воля была сильна. По иронии судьбы, его лагерь для военнопленных освободил не кто иной, как его друг детства Стив Роджерс, ныне Капитан Америка.       Воссоединившись, Барнс и Роджерс возглавили недавно сформированный отряд Капитана Америки. Воющие коммандос. Меткость Барнса оказалась бесценной, когда Роджерс и его команда уничтожили базы Гидры и прервали передвижения нацистских войск по всему Европейскому театру военных действий.

Баки Барнс

1917-1944

— Барнс единственный из «Ревущей команды» кто отдал жизнь на службе своей Родине. «Лучше бы мы встретились в то время, Баки», — подумала Леона, сглатывая ком в горле. Предательские слезы все равно уже стекали по щекам. А если бы и вправду встретились тогда? Обратил бы он на нее внимание? Пригласил бы на танец или что там парни делали в двадцатом веке? Собирать личность своей родственной души по чужим словам и статьям неимоверно грустно. Знакомиться с ним вот так по написаным чужой рукой текстам... Судьба решила кинуть их обоих в ад на Земле и туда же они попадут после смерти неспособные отмыться от крови своих жертв.

★☆★

Без стеснения рассматривает его, заглядывает в серые глаза. Она, в свои девятнадцать, будет самой бесстыдной лгуньей если скажет, что не хочет прикоснуться к широкой груди, к плечам и крепким бедрам. Всегда, стоит только поймать на таких мыслях, как становилось стыдно. «Джеймс, что ты со мной делаешь просто существуя?!», — думала она, провожая блик от лампы на бионике. — Что? — наконец спрашивает Солдат, спокойно смотря на сидящую на кушетки девушку в ответ. — Ничего. Мужчина подходит ближе, его шаги бесшумны, как у самого настоящего охотника. — Ты рассматриваешь меня. — Такую опасную красоту грех не рассмотреть, Солдат, — усмехается Леона. Краснеет от такой откровенной по ее мнению шутки, голову отворачивает, но он сам возвращает ее взгляд к себе когда обхватывает пальцами подбородок агента. Его пальцы теплые, живые. — Что? — теперь спрашивает Леона, удивленно смотря на него. — Ничего. Он заигрывает с ней? Будь Леона сейчас в комиксе вокруг нее летало бы множество вопросительных знаков. Ситуация в голове не укладывается. То, что пальцы Солдата все еще держат ее за подбородок только добавляет вопросов! — Что ты делаешь? — Рассматриваю. «Что?». — Было бы что рассматривать, — голову дергает в сторону, лишая подбородок тепла его пальцев. Ситуация максимально странная. Неловкая. Леона всегда считала Зимнего Соладата живым оружием, которое не способно на эмоции и такое... Очень неловко. — Что ты здесь делаешь? — интересуется у него девушка. Солдат сам пришел сюда, хотя вероятно больше прокрался, потому что без надзора он не находится. Навел он, наверное, суету своим уходом. Пришел в мед. блок, в котором Леона сидела на кушетке, ждала доктора Койпера, но никак не Зимнего Солдата. — Пытаюсь понять, — отвечает он коротко, спокойно, но интерес в его голосе присутствует. — Что именно? Мужские руки оказываются по обе стороны от ее бедер. Это действие вынуждает Леону плотнее сжать бедра чтобы он ненароком не коснулся их. Сердце застучало слишком громко, а расстерянны взгляд направлен на хмурое лицо Солдата, по которому хотелось провести пальцами, коснуться лба чтобы он расслабил брови. Он слишком близко. Делает это специально? Леона вспомнила то, как Солдат произнес ее имя будто пробовал на вкус. От этого воспоминания нутро стянуло тугим узлом. «Пожалуйста, отойти от меня, Джеймс». — Что чувствую рядом с тобой, — отвечает Зимний Солдат. — И почему. — Ты не помнишь: было ли у тебя число на потерянной руке? Он качает головой не сразу, видимо, пытался вспомнить, но вряд ли остались какие-то воспоминания. Доктор Койпер настрого запретил говорить Солдату напрямую «девяносто три», как и называть его по имени. Теперь их отдаляет несколько сделанных Солдатом шагов. Он отходит к двери так, чтобы вошедший доктор не заметил его. — Леона, ты уже здесь, — улыбнулся ей доктор Койпер. — Имплант не беспокоил? Мне нужно его проверить. Рука Койпера сгибается на папке, и бумага хрустит. — Зачем он нужен? — спрашивает она, мельком наблюдая за тем, как Зимний Солдат бесшумно выходит. «Останься», — хотелось крикнуть ему в след. Встать самой с этой кушетки и побежать за ним, поймать за теплую руку и... а что потом? Она просто желала чтобы он был рядом, потому что так спокойнее. — Это очень тонкая работа. Имплант связан с твоей центральной нервной системой. Одна из его функции, позволяет снизить чувствительность болевых рецепторов или вовсе отключить их во время боя или пыток. Он почти полностью подчиняется тебе, — объяснил доктор, осматривая металл. — Однако это твой строгач и заведует им господин Пирс. Его приказ выше твоих желаний. — Что сделает этот самый строгач по криказу Пирса? — Накажет. Пустит заряд тока по всем твоим нервным окончаниям. Обычного человека это убьет, но мы хорошо постарались сделать все чтобы хоть немного приблизить тебя к суперсолдату. Пусть это произошло без сывортки, но нечто похожее создать нам удалось, — доктор Койпер говорил все это с такой гордостью, что Леоне стало тошно. — С самого детства твои кости укреплялись чтобы выдержать прыжок с большой высоты. Регенерация пусть и не быстрая, но выше чем у простого человека. Лично для тебя создана целая программа, которую предстоит еще реализовать. Она лишь эксперимент. Интересно, если вскрыть вены или выстрелить себе в голову — как они отреагируют? Подопытная крыска захочет себя ликвидировать, перегрызет себе брюхо и повешается на решетках своей же клетки, истекая кровью, как забитая скотина.

★☆★

Он знает, что она там: сидит за снайперской винтовкой на крыше здания через дорогу, наблюдая за ним через прицел. Она здесь, чтобы защитить, чтобы прикрыть твою спину, напоминает он себе, ведь эта девушка делала это уже, он помнит. Она стреляла по тем, кому удавалось слишком близко подобраться к нему. Он не слышит выстрел в такие моменты, только звук падающего тела с пробитой головой. Иногда она позволяет себе вольность стрелять мимо агентов Гидры, кто позволяет себе глупую смелость кидаться на Солдата, безмолвно предупреждая, мол «не трогай», потому что сам в ответ он им ничего не сделает, потому что он просто выполнял то, чему его учили — подчинялся. Ее имя смутно мелькает в его памяти, крутится на языке, когда хочет позвать, но он не помнит даже первой буквы. «Черный лебедь, — говорили ему. — Для тебя только так и никак иначе», но ведь он знал имя той девушки, что сейчас смотрит на него в оптический прицел. Странное чувство, когда думает о ней. Ее лицо смазано, оно безлико также, как и его скрыто за черной маской. Только карие глаза помнит, как ясный день. Он не помнит ничего так хорошо, как эти карие глаза, что смотрели на него в конце задания. На его отросших волосах чужая кровь, а она зажала его подбородок сквозь маску между большим и указательным пальцами, поворачивая его лицо к себе. Зачем делает это? Что пытается высмотреть если он в порядке? Почему он так хочет прильнуть к этой руке обстянутой перчаткой, как любящий хозяйку верный пес? — Что? — спрашивает он. — Проверяла не твоя ли это кровь на волосах. — Не моя. — В следующий раз будь осторожнее. Я всегда прикрою, но сам не лезь под мой прицел. Сегодня я чуть не попала в тебя, — голос ее звучит ровно, спокойно, нежно от чего он прикрывает глаза. «Продолжай говорить, — думает он. — Я хочу слушать тебя», хочет, потому что голос ее дарит ему такое спокойствие, какое завершение задания или удовлетворивший отчет не приносил. — Главное выполнить приказ. Она усмехается, он слышит это сквозь ее маску. — Гидра мне сделает такую же дырку в голове, какую я тебе по случайности, если будешь лезьть под прицел. Все же он обхватывает ее левую руку своей, выходит грубо из-за чего она пугается, но он не хотел ее пугать, а только прильнуть к руке щекой в маске. Смотрит в ее удивленные карие глаза, да именно такие, какими он их помнит. Алые губы девушки растягиваются в улыбке, когда он приглашает ее на танец. Ее каштановые волосы собраны в короткие кудри. Карие глаза незнакомки озорные, смеющиеся и похожи на свежезавренный чуть окрасившийся черный чай. Нет это не та девушка. Ее глаза похожи на крепкий кофе без молока и сахара: горькие и матовые. В ее глазах нет блеска, кажется, его никогда в них не существовало. Ее волосы собраны в косу на затылке. Она вкладвает свою руку в его, подскакивает с места наполненная радостью, окрыленная. Ее платье выше колена, уже танцует, лаская женские стройные бедра. Она не двигается, руку не убирает. Возможно, боится, но глаза выглядят удивленными. В них нет страха. — Солдат? — расстеряно спрашивает она. «Назови меня по имени», — кто-то в его голове кричит прося этого, но не знает кто это. Он не знает своего имени. Он не знает было ли оно у него когда-то. «Прошу, назови меня по имени. Я так хочу остаться с тобой». Он слышит звук металла и крик с своей голове, будто кто-то поймал обладателя этого голоса в голове. — Как зовут моего сегодняшнего кавалера? — спрашивают красные губы кареглазки. Он усмехается, продолжает вести девушку под музыку, держа ее за талию. Ткань синего платья в белый горошек мягкая, приятная на ощупь. — Можешь называть меня Баки.

★☆★

Зимний Солдат снова вышел из строя, что привело к его заморозке. В последнее время слишком часто воспоминания возвращались к нему, его личность оттесняла Зимнего Солдата. Пирсу это не нравилось. Даже решение держать этих двоих в штабе дальше друг от друга не помогло, скрыть их лица друг от друга будто сделало только хуже. Убивать Леону не хотелось. На нее слишком много планов и достаточно ресурсов уже потрачено. Красная Комната. Модификации благодаря которым она сильнее простого человека. Укрепление костей. Отключение ее собственного «я» на заданиях и снижение чувствительности болевых рецепторов. Не суперсолдат, но близко!

★☆★

ЛИЧНОЕ ДЕЛО №S93

«6/8/2013 запрет на пробуждение «спящего агента». Уровень опасности: высокий».