Глава 2

      Следующий день в «The Corner Tap» был похож на похороны. Воздух, обычно пахнущий дешёвым пивом и вчерашними сожалениями, теперь был стерильным. Он пах страхом.       Завсегдатаи, которые прошлой ночью стали свидетелями… этого… сидели молча. Они не обсуждали инцидент. Они не смотрели на Сайтаму. Они быстро выпивали и уходили, оставляя купюры на стойке, боясь даже звякнуть мелочью.       Дженни работала с механической точностью. Её рыжие волосы были туго стянуты в хвост, лицо было бледным. Когда Сайтама утром вошёл, чтобы заступить на свою «смену» (которая теперь больше походила на молчаливое дежурство), она не поприветствовала его.       Он, как обычно, сел за столик у двери. Пачка купюр, оставленных «уборщиками» прошлой ночью, лежала на стойке нетронутой. Тишина давила. К полудню в баре не осталось никого, кроме них двоих.       — Так и будет теперь? — голос Дженни прозвучал сухо, надтреснуто. Сайтама оторвался от изучения узора на столешнице. Он поднял на неё взгляд.       — Что «так»?       — Вот это, — она махнула рукой в сторону пустого зала. — Эта… тишина. Они боятся, Сай. Они боятся не тех парней в костюмах. Они боятся тебя.       Она подошла к нему, её руки дрожали. — Ты сломал ему руку, Сай. Ты… ты сломал её. Как спичку. А второго… что ты с ним сделал? Он дышал?       — Будет дышать, — ровно ответил Сайтама. — Я просто нажал на точку. Он поспит.       — Поспит… — Дженни истерически усмехнулась. — Ты не понимаешь, с кем ты связался! Это не просто бандиты. Это Фиск! Уилсон Фиск! Люди говорят, он владеет этим городом! Он не… он не прощает. Он пришлёт других. Он пришлёт больше. Он сожжёт это место дотла вместе с нами!       Сайтама медленно сложил салфетку, которую мял в руках.       — Тогда будет шумно, — сказал он.       — И это всё?! — взорвалась она. — «Будет шумно»?! Я здесь выросла, Сай! Этот бар — всё, что у меня осталось! А ты… ты просто сидишь здесь, как… как бомба, которая вот-вот взорвётся, и тебе всё равно!.       Он посмотрел на неё. В его взгляде промелькнуло что-то новое. Не просто пустота. Раздражение. Он не был угрюмым, он был… уставшим от помех.       — Мне не всё равно, — возразил он, и его голос был тихим, но отчетливым. — Если они сожгут бар, мне придётся искать новую работу. Это хлопотно. Дженни, мне придётся искать новую квартиру. Котам придётся искать новый дом. Это… нарушает порядок.       — Порядок… — выдохнула она, отступая.       — Я решу эту проблему, — сказал он. Он встал, бросив салфетку на стол.       — Подмени меня, — сообщил он и вышел из бара, оставив Дженни в полном одиночестве.       Он не пошёл домой. Он пошёл в квартиру Бенджамина. Дверь была не заперта, замок выбит. Внутри всё было перевёрнуто. Серверы разбиты, мониторы расколоты. На полу валялись пустые банки из-под энергетиков. Самого Бенджамина не было. Пахло страхом, озоном и… чем-то ещё.       Запах крови. Едва уловимый. Сайтама нахмурился. Они забрали студента. Шум становился громче. Он не был шпионом. Ему не нужны были улики. Ему нужно было найти источник шума.       Он вышел из здания и просто встал на углу улицы. Он ждал. Прошёл час. Два. Дождь сменился моросью. Люди спешили мимо, не замечая лысого мужчину в дешёвой толстовке, который стоял неподвижно, как горгулья. Он ждал не тех, кто был здесь. Он ждал тех, кто придёт проверить.       Чёрный седан без номеров. Он остановился у дома. Двое в костюмах вышли, осмотрелись и вошли в подъезд. Они не были похожи на тех громил из бара. Эти двигались иначе. Профессионально. Они пробыли внутри пять минут. Когда они вышли, Сайтама уже двигался.       Он не прятался. Он просто шёл. Он шёл в ста метрах позади машины, когда она тронулась. Он шёл по тротуару, не сворачивая. Машина ехала со скоростью тридцать миль в час. Сайтама шёл. Он не отставал. Через десять кварталов машина поехала быстрее. Сайтама пошёл быстрее.       Когда машина выехала на Вест-Сайд-Хайвей, мчась уже под шестьдесят, Сайтама всё ещё был в ста метрах позади, его ботинки ровно отбивали ритм по мокрому асфальту. Он просто шёл.       Заброшенный мясокомбинат, Адская Кухня.       Машина въехала в темные ворота старого склада. Сайтама остановился перед ними. Он чувствовал их. Внутри было много людей. Они ждали. Он вошёл. Пахло ржавчиной, старой кровью и речной водой. Он прошёл через тёмный коридор и вышел в огромный разделочный цех.       С потолка свисали ржавые крюки. Яркий свет прожекторов ударил в глаза. Щёлк-щёлк-щёлк. Двадцать человек. В тактическом снаряжении, с автоматами.       Они держали его на прицеле. На антресоли, в тени, стоял человек. Джеймс Уэсли. Он держал в руке планшет, на котором было видеоизображение.       — Мистер «Сай», — раздался из динамиков богатый, бархатный голос Уилсона Фиска. — Какое разочарование. Я надеялся на более… изящное решение.       Сайтама посмотрел на динамик на стене.       — Отпустите студента, — сказал он.       — Студент — мелкая неприятность. Вы — загадка, — пророкотал Фиск. — Я не люблю загадок в моём городе. Они нарушают порядок.       Сайтама кивнул.       — Я тоже.       Он сделал шаг вперёд.       — Стоять! — крикнул командир группы.       — Я пришёл сказать, чтобы вы ушли, — продолжил Сайтама, обращаясь к динамику. — Перестаньте шуметь в моём районе. Оставьте бар в покое. Иначе…       — Иначе что, мистер «Сай»? — в голосе Фиска слышалась ледяная усмешка. — Вы причините нам боль? Вы сломаете ещё одну руку?       — …иначе мне придётся прийти к вам. А я не хочу выходить из дома. Там дождь.       Наступила тишина. Фиск на том конце линии молчал.       — Ликвидировать, — наконец сказал он.       Крыша напротив склада.       Чуть ранее. Наташа Романофф лежала на мокром гравии, глядя в прицел винтовки. Но она не целилась в склад. Она целилась в другую крышу, через улицу от неё.       — Бартон, у меня визуальный контакт, — прошептала она в коммутатор. — Снайперская позиция Фиска. Один стрелок. Крупный калибр. Похоже, ждут цель.       — Понял, Романофф, — раздался в ухе голос Клинта. — Я на позиции у склада. Команда Фиска вошла. Цель — неизвестный мужчина. Похоже, Фиск устроил ему приём.       — Этот «лысый» — тот самый «Призрак Гарлема»?       — Похоже на то. Фьюри хочет знать, что это. Живьём, если можно.       — Фиск, похоже, не согласен. Снайпер готовится к выстрелу. Цель вошла в зону поражения.       — Снимай снайпера, я…       — Стой, Бартон. Жди. — Голос Наташи стал напряжённым. — Он… он просто стоит. Они говорят. Снайпер взял его на прицел…       Внутри склада.       — …Иначе мне придётся прийти к вам. А я не хочу выходить из дома. Там дождь.       В голосе Фиска прозвучал приказ:       — Ликвидировать.       Командир отряда не стал стрелять из автоматов. Он ждал другого сигнала. ВЗЗЗТ-ХЛОП! Звук был оглушительным. Звук выстрела из винтовки пятидесятого калибра, пуля которой пробивает лёгкую броню. Пуля летела точно в центр лба Сайтамы.       — Выстрел! — крикнула Наташа.       — Чёрт! Я иду! — ответил Клинт.       Пентхаус Фиска. Уилсон Фиск смотрел на экран. Он видел вспышку выстрела. Он видел, как голова цели дёрнулась. Он ожидал увидеть фонтан крови.       Голова Сайтамы дёрнулась от удара. Он замер на секунду. Солдаты Фиска ухмыльнулись. Сайтама медленно поднял руку. Он потёр висок. Потом он посмотрел на пол у своих ног. Там, звеня, каталась по бетонному полу расплющенная, дымящаяся пуля. Она не просто отскочила. Она сплющилась. В складе воцарилась абсолютная, мёртвая тишина. Было слышно, как капает вода с потолка.       Солдаты перестали ухмыляться. Их пальцы побелели на спусковых крючках.       — Вот чёрт, — прошептал командир отряда.       Фиск перестал дышать. Он наклонился к экрану, его глаза превратились в щели. Он нажал кнопку «приблизить».       Он видел неповрежденную кожу. Он видел сплющенный металл на полу.       — Клинт… — голос Наташи дрогнул. Такого в её голосе Бартон не слышал никогда. — Ты… Ты это видишь?       — Я… Я не… Что это было? Рикошет?       — Это не был рикошет, Клинт. Пуля… Она просто… Остановилась. Он в порядке. Он… Он отряхивается.       Сайтама вздохнул. Громко. Раздражённо. Он повернул голову и посмотрел точно в сторону дыры в стене, откуда прилетела пуля.       — Это было невежливо, — сказал он.       Потом он посмотрел на оцепеневших солдат.       — Я же сказал, — его голос был тихим, но в гулкой тишине склада он прозвучал как приговор. — Вы шумите.       Заброшенный мясокомбинат, Адская Кухня. 2011 (Осень).       Уилсон Фиск смотрел на экран. Он видел, как пуля, способная пробить двигатель, расплющилась о лоб цели. Он видел раздражение на лице лысого.       — Ликвидировать, — повторил он в микрофон, его голос был холоден, как мрамор.       Командир отряда, преодолев шок, взревел: «ОГОНЬ! НА ПОРАЖЕНИЕ! ЗАЛП!» Двадцать автоматов изрыгнули огонь.       Звук был не просто громким. Он был физическим. Это был рёв, который сотряс ржавые балки на потолке. Тысячи пуль в секунду превратили воздух в раскалённый, визжащий рой стали и пороха. Гильзы золотым дождём посыпались на бетон. Прожекторы, освещавшие Сайтаму, лопнули, осыпав его осколками. Дым от выстрелов мгновенно заполнил пространство, смешиваясь с пылью.       Солдаты Фиска не стреляли — они выливали свинец в тень, которая стояла в центре. Они видели, как серая толстовка взрывается сотнями дыр. Лохмотья разлетались.       Но тело… тело под одеждой… не дЁргалось. Оно не двигалось. Оно просто принимало на себя шквал огня, как гранитная стена принимает дождь.       — Он падает! — крикнул один из них, отчаянно пытаясь поверить в то, что видел.       — Продолжать огонь! ВЫПУСТИТЬ ВСЁ! — орал командир.       — Клинт, он… он под огнём, я… — Наташа замолчала.       Она смотрела в прицел, и её мозг, натренированный годами на анализ угроз, отказывался верить. Пули попадали. Они рвали его одежду в клочья. Серая толстовка разлетелась на нитки. И под ней… Она увидела не гору мышц, как у Халка, не броню, как у Старка. Она увидела… просто мужчину.       Атлетичное, сухое, идеально сложенное тело. Ни капли лишнего жира. Чистая, экономная мощь, как у олимпийского пловца или гимнаста. И ни единой, чёрт возьми, царапины.       — Клинт… — её голос дрогнул, потеряв всю профессиональную выдержку. — На нём нет следов. Пули… они… они его не царапают.       — Я вижу, — прохрипел Клинт в комм, не отрывая бинокль от цели. Его руки слегка дрожали. — Он… он сложен идеально. Ничего сверхъестественного. Но пули… Боже, Нат, они просто… они плющатся об него. Они отскакивают.       Магазины опустели. Наступила внезапная, оглушающая тишина, звенящая в ушах. Дым медленно рассеивался. Он стоял практически с обнаженным торсом. И на его коже не было ничего. Ни царапин. Ни синяков. Ни красных пятен.       Абсолютно чистая, гладкая кожа, будто тысячи пуль были просто… комарами. Он медленно опустил взгляд на то, что осталось от его одежды. Он выглядел почти комично, как в дешёвом фильме ужасов. Он вздохнул. Потом он поднял глаза.       И в них больше не было ни раздражения, ни пустоты. Там был холод.       — Хватит, — сказал он. И двинулся. Для солдат он просто исчез. Он был там, в центре, и в следующее мгновение его не было.       — Куда он?! — Сектор… ХРЯСЬ.       Первый солдат, стоявший слева, не успел даже повернуть голову. Сайтама появился рядом с ним. Он не ударил его. Он просто ткнул его двумя пальцами в грудь, в бронежилет. Керамическая плита внутри жилета взорвалась, превратившись в пыль. Вместе с рёбрами. Вместе с лёгкими. Солдат выгнулся дугой, его глаза закатились. Из его рта, носа и ушей ударил фонтан тёмной крови. Он рухнул, уже мёртвый. ШШШУХ. Двое других, стоявшие рядом, открыли было рты. Сайтама просто провёл рукой по горизонтали. Это не было похоже на удар. Это было похоже на то, как горячий нож режет масло.       Два тела — просто, чисто, беззвучно — разделились пополам на уровне пояса. Верхние части рухнули на пол, оставляя за собой дымящийся след. Внутренности вывалились на бетон, смешиваясь с гильзами. Запах меди, железа и дерьма ударил в нос.       — ТВАРЬ! — взревел четвёртый, в упор выпуская в Сайтаму остатки магазина. Сайтама поймал одну из пуль в воздухе между большим и указательным пальцами. Посмотрел на неё. Потом на солдата. Он щёлкнул пальцами. Пуля, сплющенная, но всё ещё горячая, вылетела обратно со скоростью, превышающей четыре Маха. ПФФФТ.       Она вошла солдату точно между глаз. Она не остановилась. Она пробила его голову, вырвав сзади кусок черепа, пробила бетонную стену за ним и исчезла в ночи.       Клинт Бартон видел войны. Он видел монстров. Он сам убивал десятки людей. Он опустил бинокль.       — Нат… — выдохнул он. — Нат, это… это не бой. Это…       — …дезинсекция, — закончила она за него, ее голос был ледяным, но её сердце билось с такой силой, что, казалось, ломает рёбра.       Она всё ещё смотрела. Она не могла отвести взгляд.       Паника. Оставшиеся пятнадцать человек сломались. Они были солдатами, наёмниками, убийцами. Они не были готовы к этому. Они бросились к выходам, стреляя во все стороны, крича. Сайтама был быстрее. Он не бежал. Он перемещался.       Вспышка — и он у главного выхода. Он схватил одного солдата за лодыжку, другого за горло. ХЛОП. Он ударил их друг о друга. Звук был мокрым, как будто два мешка с перезрелыми фруктами столкнулись. То, что упало на пол, уже не было похоже на людей.       — Пожалуйста! НЕ… — взвизгнул третий, споткнувшись. Сайтама наступил ему на спину. ТРЕСК. Бронежилет, позвоночник, грудная клетка — всё схлопнулось. Человек превратился в кровавую лужу под ботинком Сайтамы. Оставшиеся сбились в кучу, прижавшись к стене, и открыли бесполезный огонь.       Сайтама посмотрел на них. Ему надоел этот шум. Ему надоела эта вонь. Он медленно поднял руку. И просто… хлопнул в ладоши. Не «Серьезный Удар». Не «Ударная Волна».       Простой, будничный хлопок. Воздух взорвался. Это не был звук. Это была стена чистого давления. Ударная волна сорвала ржавые крюки с потолка. Она выбила оставшиеся прожекторы. И она ударила по солдатам. Они не отлетели. Их смыло. Как будто по ним ударила тысячетонная струя воды.       Наташа, глядя в прицел, увидела, как броня, плоть, оружие и кости в одно мгновение смешались в единую, чудовищную красную массу, которую размазало по дальней стене склада, словно кто-то ударил по ней гигантской мокрой кистью.       И снова наступила тишина. Глубже. Мертвее.       Все экраны погасли, забрызганные кровью и помехами. Динамики молчали. Джеймс Уэсли, правая рука Фиска, побледнел и попятился, прижимая руку ко рту. Уилсон Фиск не двигался. Он смотрел на пустые экраны. Он не дышал. Он был не в ярости. Он был не напуган. Он был… в восторге. В его сознании, где всё измерялось силой и контролем, он только что увидел абсолют.       — Джеймс, — пророкотал он, его голос был почти нежным.       — С-сэр?       — Найди мне всё об этом человеке. — Фиск медленно повернулся, глядя на ночной город. — Где он спит. Что он ест. Как его зовут. Я не хочу его убивать.       Он сжал свои гигантские кулаки.       — Я хочу им владеть.       Сайтама стоял посреди бойни. Воздух был густым от запаха крови. Он посмотрел на себя. Его одежда была уничтожена. Он был с ног до головы покрыт чужой кровью и ошметками. Он брезгливо поморщился.       — Чёртов бардак, — пробормотал он. Он снова просчитался. Он пытался быть тихим, но они заставили его шуметь. А когда он решил прекратить шум, он снова всё сломал. В углу раздался стон. Командир отряда. Хлопок сломал ему обе ноги, но он был жив, спрятавшись за бетонной колонной.       Он смотрел на Сайтаму, его глаза были безумны от ужаса. Он пытался отползти. Сайтама медленно подошёл к нему. Он присел на корточки, глядя на дрожащего человека.       — Я задал вопрос, — его голос был ровным, почти скучающим. — Где студент?       — В… в подвале! — взвизгнул командир. — Он жив! Мы… мы его не трогали! Он нужен был… как приманка… для вас! Пожалуйста…       Сайтама кивнул.       — Понятно.       Он встал.       — Он… он выжил, — прошептала Наташа, глядя на командира. — Сайтама… он его допрашивает.       — Он оставляет свидетеля? — прохрипел Клинт, приходя в себя. — Нет, — сказала Наташа. — Он не оставляет. Смотри.       Сайтама повернулся к командиру.       — Спасибо, — сказал он. И наступил ему на голову. ХРУМ. Тихо. Буднично. Сайтама отряхнул ботинок и пошёл к двери, ведущей в подвал.       Сайтама отряхнул ботинок о край бетонного блока и пнул тяжёлую стальную дверь, ведущую в подвал. Петли не выдержали. Дверь, весившая полтонны, с грохотом вылетела из проёма и, пролетев через лестничный пролёт, врезалась в стену внизу, оставив в ней глубокую вмятину.       Он спустился. Подвал был холодным. Пахло плесенью и мочой. В тусклом свете одинокой лампочки, раскачивающейся на проводе, сидел Бенджамин.       Он был привязан к металлическому стулу. Его очки были разбиты, губа рассечена. Увидев Сайтаму на лестнице — полуголого, залитого кровью, с которого капала вода и ошмётки, — студент издал глухой, булькающий стон ужаса.       Его глаза за клейкой лентой на рту расширились до предела. Сайтама подошёл, игнорируя дрожь парня. Он взялся за клейкую ленту.       — Будет больно, — констатировал он. И дёрнул.       — АААААА! — вопль Бенджамина эхом отразился от стен. Он тут же захлебнулся рыданиями. — О-о-боже, они… они сказали… они сказали, что убьют меня! Они… они… а ты… ты… ЧТО ТЫ ТАКОЕ?!       Сайтама дёрнул узел на запястьях.       Вёревки лопнули, как гнилые нитки.       — Я вышибала. Из бара.       — Ч-что? — Бенджамин не мог сфокусировать взгляд.       Сайтама отцепил его от стула. Парень тут же рухнул на пол, не в силах стоять на ногах. Сайтама снова вздохнул. Ещё больше хлопот. Он подхватил студента, закинул его на плечо, как мешок с картошкой, и, не обращая внимания на его всхлипывания, пошёл вверх по лестнице.       Он вышел из склада в холодную осеннюю ночь. Дождь усилился, превратившись в холодный ливень. Улицы были пусты. Сайтама стоял на тротуаре. Его одежда висела клочьями. Он был практически голым, не считая остатков джинсов. Кровь — чужая, теплая и липкая — смешивалась с ледяной водой и стекала по его телу, образуя розовые ручейки на асфальте.       Он посмотрел на Бенджамина, который трясся у него на плече. Потом он посмотрел в сторону своего дома. И просто пошёл.       Напротив склада. Клинт Бартон и Наташа Романофф лежали в тени водонапорной башни, промокшие до нитки.       — Цель выходит, — прошептала Наташа, глядя в бинокль ночного видения. Дверь склада открылась. Она увидела его.       — Боже… — выдохнула она.       — Что там, Нат? — голос Клинта в комме был напряженным.       — Он… Клинт, он голый. Почти. Одежда в клочьях. Он весь в… — она сглотнула. — …в этом. И он несёт кого-то. Похоже, пацан. Живой.       Клинт сместился, выглядывая из-за укрытия. Он увидел эту сцену невооружённым глазом. Лысый мужчина, чье атлетичное тело блестело в свете уличных фонарей от смеси дождя и крови, брёл по улице так, будто возвращался из круглосуточного магазина.       На плече у него безвольно висело тело. Он не бежал. Он не прятался. Он не оглядывался. Он просто шел домой.       — Мы следили за Фиском, — пробормотал Клинт, опуская бинокль. Его обычно стальные нервы были похожи на оголённый провод. — Мы думали, это обычная разборка. Мы… мы наткнулись на что-то совсем другое.       Наташа переключила канал, связываясь с центром.       — База, это Романофф. Отряд Фиска… ликвидирован. Полностью. Объект «Призрак» уходит с места происшествия с гражданским. Повторяю, отряд ликвидирован. Потерь… двадцать одна.       Она вернулась на канал Клинта.       — Двадцать одна, Клинт. За две минуты. Ты вёл его две недели. Что, чёрт возьми, в твоём файле?       — Ничего! — голос Клинта сорвался. — Ничего! «Сай», 30 лет. Появился год назад. Чист. Социальное страхование поддельное, но качественное. Работает вышибалой. Выгуливает кота. Вот что у меня в файле!       — Кота?       — Котов. Двух. Я видел, как он покупал им корм. А потом… потом я увидел, как он лбом остановил пулю пятидесятого калибра и… и выпотрошил отряд спецназа, хлопнув в ладоши.       Наташа молчала, обрабатывая информацию. Её задачей был Фиск. Она должна была собрать компромат на Фиска. Но эта переменная… «Сай»… меняла всё.       — Он не похож на Халка, — задумчиво сказала она. — Не похож на Старка. Он… спокоен. Он знал, что пули его не тронут. Он был недоволен.       — Он был недоволен, что ему испортили толстовку, Нат, — прохрипел Клинт. — Я ухожу. Меня сейчас вырвет прямо на крыше.       — Нет, — голос Наташи стал твёрдым. — Ты не уходишь. Фьюри захочет знать, куда он пойдёт. Веди его. На расстоянии. На большом расстоянии.       — Веди его? Он идёт по сорок седьмой улице! Он идёт к себе домой, чтобы, наверное, выпить какао! Он только что превратил двадцать человек в фарш и выглядит так, будто его раздражает погода!       — Веди его, Бартон.       Квартира Сайтамы.       Бум. Дверь в квартиру открылась. Сайтама вошёл и бросил Бенджамина на диван. Студент застонал и свернулся в клубок, рыдая в подушку.       Патч и Смоки выбежали из спальни. Увидев хозяина, голого и мокрого, они оба остановились. Смоки, чёрный кот, зашипел.       — Это не моё, — сказал Сайтама котам, указывая на кровь. Он пошёл в ванную. Шум воды. Он стоял под горячими струями, глядя, как красная вода уходит в слив. Он снова всё сделал неправильно. Он пытался быть тихим. Он пытался предупредить. Он пытался решить проблему… аккуратно. Но они не слушали. Они всегда выбирали шум.       И ему приходилось делать ещё громче, чтобы их заглушить. В его мире это привело к тишине. К абсолютной, мёртвой тишине. Здесь… здесь пока было иначе.       Он вышел из душа, вытираясь полотенцем. Посмотрел на своё отражение. Ни следа. Чистая кожа. Он был в идеальной форме. И это было самое ужасное. В его старом мире это означало, что ему снова не было равных.       Здесь он надеялся, что кто-то — Халк, бог с молотом, человек в броне — сможет хотя бы… поцарапать. Он посмотрел на свои руки. Теми же руками, которыми он утром гладил котов и пил кофе, он только что превратил группу людей в лужу.       Он ничего не почувствовал. Ни вины. Ни сожаления. Только раздражение от того, что придётся покупать новую толстовку. И лёгкое, почти незаметное облегчение от того, что проблема Бенджамина решена.       Этот мир… он был ужасно хрупким. Он надел чистые треники и футболку. Бенджамин на диване затих, просто всхлипывая. Сайтама подошёл к холодильнику. Открыл. Пусто.       — Чёрт, — пробормотал он. Он взял кошелёк и ключи. — Я в магазин, — бросил он Бенджамину. — Дверь захлопни, когда уйдёшь. И убери за собой. От тебя пахнет страхом.       Он вышел из квартиры.       The Corner Tap.       На следующий день. Сайтама вошёл в бар. Он ожидал тишины, как вчера. Но бар гудел. Он был полон. Старики, работяги, даже пара студентов. Когда он вошёл, разговоры стихли. Но это была не та тишина, что раньше. Не было страха. Было… уважение.       Старик у стойки, который всегда жаловался на пиво, поднял свой стакан.       — Сай.       Сайтама, моргнув, неуверенно кивнул. Он прошёл к своему столику.       Дженни подошла к нему. Она выглядела так, будто не спала, но её руки не дрожали. Она поставила перед ним чашку кофе.       — Он ушёл, — тихо сказала она.       — Студент?       — Фиск, — она посмотрела ему прямо в глаза. — Вся его сеть. Они… они просто испарились. Ночью. Вся Адская Кухня говорит об этом. Все эти… «коллекторы», «страховщики»… их нет. Они ушли из этого района. Люди… — она посмотрела на оживлённый зал, — …люди говорят, что снова могут дышать.       Сайтама отхлебнул кофе.       — Хорошо, — сказал он. — Значит, будет тише.       Дженни смотрела на него несколько секунд. Страх в её глазах сменился чем-то другим. Чем-то, что Сайтама узнал: отрешенность. Уважение.       — Ты… ты наш герой, Сай? — прошептала она.       Сайтама поставил чашку. Кофе вдруг стал горьким. Он посмотрел на неё холодным, пустым взглядом.       — Я вышибала, Дженни. Они шумели. Я попросил их перестать. Они не послушали.       Он встал. Он шёл по улице, и впервые за долгое время мир не казался ему таким серым. Он решил проблему. И мир… ответил. Не разрушением, а… облегчением. Воздух в Адской Кухне действительно казался чище. Он почти улыбнулся.       Ночь.       За панорамными пуленепробиваемыми окнами лил дождь. Огни Манхэттена расплывались в акварельное пятно. Внутри пентхауса царила абсолютная тишина, если не считать трёх вещей: мерного тиканья часов за миллион долларов, тихого гула очистителя воздуха и звука, с которым кровь капала с потолка на белый, как кость, ковёр.       Уилсон Фиск стоял у окна спиной к комнате. Его массивный силуэт в идеальном костюме-тройке отражался в стекле. Он смотрел не на город, а на другое отражение — человека, сидевшего в его кресле.       — Я ценю чистоту, «Сай», — голос Фиска был глубоким и спокойным, словно он обсуждал погоду. — Этот ковёр привезен из Ирана. Его ткали вручную три года. Мне будет жаль его выбрасывать.       Сайтама сидел, закинув ногу на ногу, в кресле Фиска. Он был в чистой, сухой одежде — простая черная водолазка и тёмные джинсы. Запасной комплект, который он пронес в рюкзаке. Его старая одежда, пропитанная кровью дюжины охранников, валялась у входа в кабинет.       Он не пробивался внутрь. Он просто вошёл. Мимо охраны. Через вестибюль. Поднялся на личном лифте Фиска. Те, кто пытался его остановить, сейчас лежали в коридоре. Он не рвал их на части, как на складе. Он был… точен. Сломанные шеи, пробитые грудные клетки, вдавленные черепа. Быстро. Эффективно.       — Он всё равно грязный, — ровно ответил Сайтама, глядя на ковёр. — Ты на нём стоишь.       Фиск медленно повернулся. Его лицо, обычно непроницаемое, выражало крайнюю степень сосредоточенности. Он смотрел не на врага. Он смотрел на явление природы.       — Двадцать минут, — сказал Фиск, слегка кивнув на беспорядок за дверью. — Двенадцать лучших оперативников, которых можно купить за деньги. Двадцать минут.       — Пятнадцать. Пять минут я искал твой этаж.       — Ты пришёл, чтобы убить меня? — спросил Фиск.       — Нет, — Сайтама качнул головой. — Если бы я хотел тебя убить, ты бы уже был мёртв.       — Тогда зачем ты здесь? Чтобы показать силу? Чтобы напугать?       — Чтобы договориться, — сказал Сайтама.       Фиск удивлённо приподнял бровь.       — Договориться?       — Адская Кухня. Бар «The Corner Tap». Квартира над ним. Это моё. — Сайтама подался вперёд. — Я заметил, что после той ночи на мясокомбинате в других районах стало… громче. Твои люди активизировались. Гарлем. Бронкс. Они думают, что ты ослаб, и пытаются занять место.       — Бизнес — это экосистема, — кивнул Фиск. — Хищники заполняют пустоту.       — Вот именно, — кивнул Сайтама. — Меня не волнует твоя экосистема. Делай, что хочешь. В Гарлеме, в Бронксе, хоть на Луне. Но Адская Кухня… — он встал. — …остаётся чистой. Никаких твоих людей. Никаких наркотиков. Никаких крыс, которые вымогают деньги у владельцев баров. Ничего.       Фиск смотрел на него.       — Ты предлагаешь мне… сделку? Ты оставляешь мне весь город, требуя взамен один маленький, нищий район?       — Я не предлагаю, — Сайтама подошёл к Фиску. Он был на голову ниже гиганта, но тень от него, казалось, поглощала свет. — Я говорю, как будет. Если я услышу твой шёпот в Адской Кухне, я приду снова. И в следующий раз… — он посмотрел на лужу крови на ковре, — …я не буду тратить время на разговоры.       Он прошёл мимо Фиска к двери.       — И ещё одно, — Сайтама остановился, не оборачиваясь. — Студент. Бенджамин. Забудь его имя.       Он вышел, оставив Уилсона Фиска одного в его стерильном кабинете, который теперь пах бойней. Фиск смотрел на лужу крови. В его глазах не было страха. Лишь холодный, аналитический огонь. Он нашёл нечто сильнее себя. А всё, что сильнее, можно либо использовать, либо сломать.       Трискелион, штаб-квартира Щ.И.Т., Вашингтон.       Наташа Романофф смотрела на гигантский экран. На нём в режиме реального времени отображался отчёт о потерях в башне Фиска.       — Двенадцать. На этот раз быстро, — сказала она.       Ник Фьюри, стоявший у окна, потёр переносицу. Романофф, нам нужна была информация о его операциях. Мы должны были извлечь данные, а не смотреть, как этот… «Призрак»… пачкает ими стены.       — Хоть его действия и летальны, они эффективны, — возразила Наташа. — Пока Фиск зализывал раны после мясокомбината, его сеть дестабилизировалась. Партнёры занервничали. Мы перехватили три панических звонка. Благодаря этому мы вышли на последнего представителя картеля в Валенсии. Группа «Дельта» берёт его прямо сейчас. Это то, что мы искали шесть лет.       Фьюри хмыкнул. Он повернулся к ней, его единственный глаз сверлил её насквозь.       — Мне не нравятся неконтролируемые переменные, Романофф. Этот «Призрак» — ходячая атомная бомба с плохим настроением. И он только что заключил пакт о ненападении с Кингпином.       — Он не заключил пакт, — поправила Наташа. — Он продиктовал условия. Есть разница.       Фьюри вздохнул, надевая своё длинное чёрное пальто.       — Я возвращаюсь в Нью-Мексико. Эта игрушка Асгарда… Селвиг говорит, она «активна». Мне это не нравится ещё больше, чем твой линчеватель.       — Передайте привет мистеру Селвигу, — раздался голос из динамика. Клинт Бартон слушал весь разговор. — Надеюсь, он там не слишком загорает.       — Передам, — буркнул Фьюри и вышел. Вертолёт уже ждал его на крыше.       Объект «Пегас», пустыня Мохаве, Нью-Мексико.       Агент Фил Колсон вошёл в импровизированный штаб. Агент Мария Хилл пила кофе, глядя на мониторы.       — Только что получил отчёт из Нью-Йорка, — сказал Колсон, поправляя галстук. — Наш «Призрак» снова отметился. Линчевал дюжину головорезов в башне Фиска.       Хилл отставила чашку.       — «Линчевал» — подходящее слово. Он дестабилизирует регион. И мы не можем его даже поцарапать.       — Фьюри недоволен.       — Фьюри всегда недоволен, — отрезала Хилл. — Думаю, нам тоже что-то надо поменять в работе.       — Например? — Колсон выглядел заинтересованным.       — Например то, что мы слишком многих оставляем в живых для протокола. — Хилл кивнула на экран, где показывали доктора Селвига, возившегося с Тессерактом. — Мы пытаемся «контролировать» и «изучать». А он — имею в виду Сайтаму — просто решает проблему. Может, в этом мире пора становиться проще.       Колсон посмотрел на синий куб, мерцающий в защитном контейнере.       — Боюсь, Мария, всё становится только сложнее.       «The Corner Tap», Адская Кухня. Вечер.       Сайтама толкнул дверь бара. Тихий гул голосов. Звяканье стаканов. За последние несколько месяцев атмосфера изменилась. Страх ушел. Люди сидели расслабленно. Они смеялись. Сайтама думал, что ему нужна была тишина, как в его мертвом мире. Но эта… эта тихая, живая суета. Он начинал к ней привыкать.       — Сай. — Дженни кивнула ему со своего места, протирая стакан.       На её лице больше не было тени страха. Только тёплая улыбка. Он кивнул в ответ и сел за свой столик у окна. Не успел он заказать кофе, как к нему подошли три женщины, сидевшие за соседним столом.       Они хихикали.       — Привет, — сказала самая смелая из них, поправив волосы. — Мы тут поспорили… Моя подруга думает, что ты слишком крут, чтобы с кем-то встречаться. А я думаю, ты просто ждёшь подходящую девушку. Может, выпьем?       Сайтама поднял на нее глаза. Пустой, но уже не холодный взгляд.       — Спасибо. Но нет.       — Оу, — она смутилась. — Ты… занят?       — Нет. Просто не заинтересован.       — Может, тогда… — начала третья.       — Нет, — повторил он, но в его голосе не было злобы. Просто констатация факта. Девушки, смутившись, ретировались.       Сайтама посмотрел им вслед. Он не встретил еще ту. Он вообще сомневался, что такие существуют.       Дверь бара снова звякнула. Вошёл Бенджамин, тот самый студент. Он выглядел лучше. Очки были новые, губа зажила. Он нервно улыбался. Рядом с ним была девочка-подросток лет четырнадцати, с рюкзаком «Hello Kitty» и фиолетовыми прядями в волосах.       — Сай! Привет! — Бенджамин подошёл к столику. — Не занято? Сайтама кивнул на пустой стул.       — Сай, знакомься, это Эйприл. Моя соседка. Я помогаю ей с математикой. Эйприл, это Сайтама, мой… э-э… друг.       Эйприл с любопытством уставилась на Сайтаму, жуя жвачку.       — Привет, — сказал Сайтама.       — Привет, — ответила Эйприл, не моргая. — Бен сказал, ты вышибала. Это правда, что ты убил всех людей Фиска?       Бенджамин поперхнулся воздухом.       — ЭЙПРИЛ!       — Что? Весь район говорит. Что ты типа… местный бандит, который убивает других бандитов.       Сайтама смотрел на нее секунду. Впервые за много лет уголок его рта дернулся. Он почти улыбнулся.       — Пока ещё нет, — спокойно ответил он. — Но подумываю.       Эйприл рассмеялась.       — Круто.       — Он охранник заведения! — панически встрял Бенджамин, садясь. — Эйприл, не будь такой… прямолинейной!       — Да ладно, Бен, расслабься. — Сайтама посмотрел на Дженни. — Можно мне кофе?       Он откинулся на спинку стула, слушая, как Эйприл тараторит о своей школе, а Бенджамин пытается её заткнуть. Этот шум… определённо был лучше тишины.       Позже. Офис Фиска       Уилсон Фиск смотрел на три картины на своей стене. Абстрактная живопись. Хаос, заключенный в рамки.       — Он работает в автомастерской, — сказал Фиск, не оборачиваясь.       Джеймс Уэсли, стоявший позади него, поправил очки.       — Да, сэр. «Мастерская Джо». Принадлежит Джозефу Мартину.       — Он чинит машины. — Фиск медленно провёл пальцем по раме. — Человек, способный обратить эту башню в пыль, пачкает руки в машинном масле. Он вплетает себя в их жизни. Он становится… частью района.       — Мы ждём вашего приказа, сэр. Мы можем…       — Можем что, Уэсли? — Фиск резко обернулся. — Послать ещё людей? Послать армию? Мы наблюдали за ним четыре месяца. Он не ищет власти. Он не ищет денег. Он просто… есть. Нет.       Фиск вернулся к окну, глядя на город, омытый весенним солнцем.       — Он дал мне весь город, кроме одного района. Это… щедрая сделка. Пока он довольствуется своими маленькими победами, пусть сидит там. Пусть чинит свои машины и пьёт свой кофе. Мы дадим ему время. Пусть он думает, что нашёл покой. А мы будем учиться.       «Мастерская Джо», Адская Кухня. Неделю спустя.       Воздух пах озоном от сварки, горячим металлом и густым, сладковатым запахом машинного масла. Сайтама стоял под поднятым на гидравлике «Шевроле» 67-го года.       Он не носил рабочую форму — всё та же простая серая футболка и джинсы, уже покрытые темными пятнами. Он держал в руке гаечный ключ, но не использовал его. Он просто взялся пальцами за ржавый, прикипевший болт на картере. Лёгкое, почти незаметное усилие. Раздался тихий, сухой щелчок, и болт поддался.       — Чёрт побери, Сай. — Джо Мартин, кряжистый мужчина лет пятидесяти с сединой на висках, вытер руки ветошью. — Я бился над этим болтом час. А ты просто… Как ты это делаешь?       — Просто кручу, — ответил Сайтама, откручивая болт.       — Ага, «просто кручу». У тебя хватка, как у тисков. Линда права, тебе надо есть больше.       Сайтама устроился в мастерскую три недели назад. Дженни упомянула, что Джо, отец Эйприл, ищет помощника. Работа вышибалой в баре приносила гроши — хватало на еду и кошачий корм, но не на квартплату за чердак.       Сайтама уже думал о большем. Работа в мастерской была… другой. Она была осязаемой. Что-то сломано. Он это чинил. Ему нравилась точность, необходимая для этого. Ему нравилось, что после дня работы он чувствовал не раздражение, а простую, понятную усталость. И платили здесь намного лучше.       — С тех пор как эти ублюдки Фиска убрались, дела пошли в гору, — сказал Джо, постукивая по колесу. — Люди снова начали вкладываться в свои машины, а не просто молиться, чтобы их не угнали. Ты вовремя появился, парень.       — Пап! Сай! Перерыв!       В проёме мастерской появилась Эйприл. За ней шла её мать, Линда, женщина с добрыми глазами, несла поднос.       — Я принесла яблочный пирог! — объявила Линда. — Пока горячий.       Джо расплылся в улыбке. Сайтама молча вылез из-под машины, взял кусок бумажного полотенца и тщательно вытер руки. Линда протянула ему тарелку.       — Ешь, Сай. Ты какой-то бледный. Тебе надо солнца.       Сайтама взял пирог.       — Спасибо, Линда. — Он откусил. Теплое, сладкое, настоящее.       В его старом мире у него никогда не было… этого. Он почувствовал странный укол в груди — не боль, а что-то тёплое. Он привыкал.       Эйприл тем временем залезла в кабину «Шевроле».       — Пап, когда мы её доделаем? Она такая крутая! Сай, ты прокатишь меня, да?       — Если твой отец разрешит, — сказал Сайтама, доедая пирог.       — Вот доделаете — и прокатите, — рассмеялся Джо. — А теперь марш домой, уроки делать!       «The Corner Tap». Вечер.       Бар был почти полон. Весенний вечер был тёплым, и двери были открыты. Сайтама сидел за своим столиком, потягивая кофе. Он прикинул в уме цифры.       Зарплата из бара плюс деньги из мастерской… Он мог позволить себе эту квартиру. Но он не хотел чердак. Он хотел дом. Тихое место. Чтобы не слышать соседей за стеной.       Чтобы Патч и Смоки могли гулять по траве. За выходные он на стареньком пикапе Джо съездил в Пенсильванию. Потом в Вермонт. И в Огайо. Просто смотрел. Холмы. Леса.       Это было… мило. Но это было не то. Его душа, привыкшая к масштабам разрушенных городов, требовала иного простора. Он открыл на телефоне, который ему помог настроить Бенджамин, картинки. Швейцария. Острые пики гор, уходящие в облака. Чистые озёра.       — Красота, — раздался голос рядом. Сайтама поднял глаза.       За его столиком сидел офицер Джаред. Не при исполнении, в поношенной куртке «Yankees».       — Простите, офицер? — сказал Сайтама.       — Да брось, Сай. Я не на службе. Просто Джаред, — полицейский кивнул на пиво, которое ему принесла Дженни. — Швейцария? Мечтаешь об отпуске?       — Думаю о переезде. Джаред хмыкнул.       — Отсюда? Да ладно. Здесь только-только жизнь налаживаться стала.       Он сделал глоток.       — Знаешь, странная штука. Раньше мы в этот район боялись соваться без поддержки. А теперь… Я вот сижу, пью пиво. Уровень уличной преступности упал на восемьдесят процентов за четыре месяца. Восемьдесят. Начальство думает, это какая-то новая банда всех подмяла. Но я-то знаю.       Джаред посмотрел на Сайтаму.       — Спасибо, Сай.       Сайтама встретил его взгляд.       — Я просто починил кран в баре.       Джаред усмехнулся.       — Ага. Кран. Ну, будь здоров, «сантехник».       Он ушёл к стойке. Сайтама снова посмотрел на телефон. Он слышал о других местах. Бенджамин, будучи гиком, рассказывал ему о России, о месте под названием Алтай.       И о горах в Казахстане. Бескрайние, дикие, пустые. Ему хотелось увидеть пустоту. Но не мёртвую, как та, что он оставил, а живую.       — Может, открыть там кофейню, — мелькнула в голове шальная мысль.       — Сеть кофеен. «Кофе от Сая». Звучит глупо.       Он почти улыбнулся этой мысли. Он начал планировать.       Неприметный фургон, припаркованный в квартале от бара.       — Он улыбается, — сказала Наташа Романофф в гарнитуру, глядя на экран ноутбука. Звук из бара был чистым, почти без помех.       — Чему? — спросил агент, сидевший рядом, не отрываясь от своих мониторов.       — Понятия не имею. Какой-то шутке про кофейню, — Наташа откинулась на спинку сиденья. — Субъект «Призрак» всё глубже интегрируется в сообщество Адской Кухни. Работает механиком, имеет стабильный круг общения. Уровень угрозы…       — …остается «Катастрофическим», — закончил агент.       — Да, — согласилась Наташа. — Но он… стабилен. Он создал вокруг себя островок мира. Насильственного, но мира. Фиск не трогает его. А он не трогает Фиска за пределами района. Это… баланс.       — До поры до времени, — буркнул агент.       — В этом мире всё до поры до времени, — сказала Наташа, снова глядя на экран.       На нём Сайтама спорил с Бенджамином и Эйприл о лучшем сорте кофе.       — Просто этот… этот тикает громче всех.       Неприметный фургон, Адская Кухня. 2012 (начало мая).       — …И в два тридцать он купил две банки тунца. По акции. Третья — бесплатно, — монотонно диктовал в микрофон агент, которого звали Дэвис.       Наташа Романофф, сидевшая рядом с ним, закрыла глаза и потерла виски. Она застряла в этом фургоне уже две недели, сменяя Дэвиса, и каждый день был неотличим от предыдущего.       — Объект «Призрак», он же Сайтама, вернулся в «Мастерскую Джо», — продолжал Дэвис, глядя в бинокль. — Сейчас он… кажется, он спорит с дочерью владельца о музыке, которая играет в ее наушниках. Да, он вытащил один наушник и слушает.       Наташа прищурилась. Наблюдение за этим человеком было самым скучным и одновременно самым напряженным заданием в её карьере. Она видела, как он голыми руками выравнивал погнутую автомобильную раму.       Видела, как он часами сидел на крыше, глядя на котов. Видела, как он отшил троих гангстеров низшего звена, которые не знали, с кем говорят, просто посмотрев на них. Он был загадкой. Спящий лев, который решил, что он — домашний кот.       Её защищённый телефон завибрировал. Звонок от Колсона. Она мгновенно ответила: «Романофф». Она слушала. Выражение ее лица не изменилось, но в глазах появился холодный блеск.       — Где? — коротко спросила она. Она снова слушала, её взгляд скользнул по улице, по бару, по человеку в серой футболке, который сейчас смеялся над чем-то, что сказала ему девочка-подросток.       Это был не смех. Это был короткий, сухой выдох, похожий на смех.       — Я не в лучшей позиции, Фил. Я на «Призраке».       Пауза.       — Поняла. Генерал Лукин. Да, это серьёзно… — Она посмотрела на Дэвиса. — Дэвис, фургон твой. Я ухожу.       Дэвис оторвался от бинокля.       — Что? Куда? А как же…       — Что «как же»? — Наташа уже собирала своё снаряжение. — Кофе в десять, три и семь вечера. Кормежка котов в шесть вечера. Работа в мастерской с девяти до пяти. Если он отклонится от этого графика хотя бы на метр, докладывай немедленно. Но он не отклонится. Он — самый предсказуемый апокалипсис на планете.       Она открыла боковую дверь фургона.       — Меня вызывают в Россию. Какое-то дерьмо с генералом Лукиным. Похоже, кто-то из наших покупателей оружия решил поговорить.       — Удачи, — кивнул Дэвис.       — Тебе удачи. Не усни, — бросила Наташа и растворилась в толпе, направляясь к ближайшей станции метро.       Дэвис вздохнул и снова поднял бинокль.       — Два сорок пять. Объект слушает музыку из розовых наушников. Боже. За что мне это.       «The Corner Tap». Несколько дней спустя.       — …И вот тогда я ему говорю: «Бен, если ты ещё раз попытаешься «оптимизировать» мой кассовый аппарат, я «оптимизирую» твою голову об стойку», — рассказывала Дженни, протирая стакан.       Сайтама, сидевший за барной стойкой (он всё реже садился за свой столик у окна), позволил себе легкую усмешку.       — Он неплохой парень. Просто… восторженный. «Восторженный» — это он твой компьютер чинил. А мой он «сломал», — проворчала Дженни. — Кстати, о нём. Вон идёт.       Бенджамин зашел в бар, чуть не споткнувшись о порог.       — Сай! Сай! Ты должен это видеть! — Он плюхнулся рядом, разворачивая ноутбук.       — Опять скидки на процессоры? — спросил Сайтама, потягивая свой кофе.       — Лучше! Старк! Он запустил башню! — Бенджамин открыл видео. — Чистая энергия. Он запитал весь Манхэттен от одного реактора! Это же… это революция! Ты представляешь, какие возможности?       Сайтама посмотрел на сияющую башню Старка на экране.       — Большой фонарик, — заключил он.       — Фонарик?! Сай, это же…       — Я знаю. Это ярко, — сказал Сайтама. — И пылко. Привлекает внимание.       — Того и добивался, — хмыкнула Дженни. — Старк любит внимание.       Бенджамин выглядел оскорбленным в лучших чувствах.       — Это не про внимание, это про будущее! Про науку!       — Наука, которая в прошлом году разносила пустыню в Нью-Мексико и сносила пол-Гарлема? — спросил Сайтама, глядя в свою чашку. — Шумная наука.       Бенджамин хотел возразить, но промолчал. Он вспомнил.              Пентхаус Уилсона Фиска.       Фиск смотрел на ту же самую башню из своего окна.       — Старк, — пророкотал он. — Он строит маяк. Приглашает в наш город всё, что скрывается во тьме.       Он повернулся к Уэсли.       — Наши инвестиции в восстановительные контракты в безопасности?       — Да, сэр. Мы готовы к любому ущербу в центре города.       — Хорошо. — Фиск снова отвернулся к окну. — Пусть играют в своих башнях. Настоящая власть всегда строится в тени, которую они отбрасывают.       Объект «Пегас», Объединённая Исследовательская База Щ.И.Т. Ночь.       Глубоко под землёй было тихо. Директор Ник Фьюри шёл по длинному коридору в сопровождении Клинта Бартона.       — Он говорит, что она «говорит» с ним, — тихо сказал Клинт.       — Селвиг учёный. Он не псих, — отрезал Фьюри.       — Он возится с этой штукой почти год, директор. С ней не всё в порядке. Она влияет на него.       — Поэтому ты здесь, Бартон. Чтобы присмотреть за ним. — Фьюри остановился перед гермодверью. — И за ней.       Они вошли в огромную, выдолбленную в скале пещеру. В центре, на массивной установке, покоился Тессеракт.       Доктор Эрик Селвиг, выглядевший так, будто не спал неделю, лихорадочно стучал по клавиатуре.       — Директор! — Он не обернулся. — Вы должны это видеть! Энергетические флуктуации! Они… они не случайны!       — Успокойтесь, доктор. — Фьюри подошёл к установке.       — Я не могу успокоиться! Она… она зовёт кого-то. Или что-то отвечает ей. Я… я почти вижу.       — Видите что? — Фьюри нахмурился. Селвиг повернулся. Его глаза дико блестели.       — Другую сторону. Дверь… она открывается.       В тот же момент Тессеракт, до этого мерно светящийся синим, ярко вспыхнул.       По лаборатории пронесся низкий, вибрирующий гул. Лампы мигнули и погасли, оставив помещение в аварийном красном свете. Клинт Бартон инстинктивно схватился за лук, который лежал на столе.       — Что это было? — спросил Фьюри.       — Это… — Селвиг смотрел на монитор. — Она откликнулась. Директор… кажется, кто-то взял трубку.       На мониторе единственный показатель зашкалил и ушёл в красную зону. Тессеракт снова ярко вспыхнул, и в его сиянии на долю секунды проступило лицо. Ухмыляющееся.       Красный аварийный свет заливал пещеру, превращая всё в сцену из ночного кошмара.       Синий куб на установке пульсировал, как бешеное сердце.       — Отключите! — крикнул Ник Фьюри.       — Я не могу! Он сам себя питает! — прохрипел Селвиг, пошатнувшись от панели управления.       Воздух перед Тессерактом зашипел и разорвался, открывая дыру в пространстве. Сначала был виден лишь холодный, звёздный мрак. А потом из него шагнул он.       Высокий, в странной, но элегантной зелено-чёрной броне с золотыми рогами на шлеме, который исчезал. В руке он держал скипетр, увенчанный сияющим синим камнем. Он приземлился на платформу с лёгкостью танцора, и его ухмылка, которую Селвиг видел в своих видениях, стала реальной.       — Сэр, вам лучше положить скипетр, — сказал Фьюри, его рука медленно потянулась к кобуре. Пришелец рассмеялся. Низкий, бархатный смех, от которого у агентов по спине поползли мурашки.       — Вы опоздали, смертные, — сказал он. Его голос, с лёгким, чуждым акцентом, разносился по пещере. — Я — Локи, из Асгарда.       Он не стал ждать ответа. Первый выстрел энергии из скипетра испепелил двух агентов у входа. Клинт Бартон уже натягивал тетиву, но Локи был быстрее.       Он пересек дистанцию в мгновение ока, схватил Клинта за горло и приставил острие скипетра к его груди.       — Ты… — прошипел Локи, глядя ему в глаза. — У тебя есть сердце. Я вижу его.       Синий свет вошел в грудь Бартона. Глаза агента на секунду остекленели, а затем снова сфокусировались, но это был уже не Клинт.       — Селвиг. Вы… — Локи подошёл к ошеломлённому доктору, — вы видели меня. Вы ждали.       — Я… я не…       — Вы откроете мне дверь. Шире, — скипетр коснулся груди Селвига.       Фьюри стрелял. Пули отскакивали от невидимого барьера вокруг Локи.       — Пожалуйста, не надо, — усмехнулся Локи. — Вы мне ещё нужны.       Он повернулся к Бартону.       — Разберись с ним. Сам он подошёл к Тессеракту.       — Куб пробудился. Он жаждет…       — Директор! — голос Марии Хилл раздался по интеркому. — Объект рушится! Эвакуация!       — Бартон! — Фьюри уворачивался от выстрелов своего лучшего агента.       Локи взял кейс с Тессерактом.       — Вот и всё. Уходим.       — Нам нужен отвлекающий маневр, — сказал одержимый Клинт, его голос был ровным и пустым.       — Разумеется, — Локи улыбнулся и выстрелил из скипетра в главный генератор.       «Мастерская Джо», Адская Кухня, Нью-Йорк.       Сайтама закручивал гайку. И вдруг он замер. Ключ выпал из его руки и с лязгом ударился о бетонный пол.       — Сай? Ты в порядке? — спросил Джо, вылезая из-под другой машины.       Сайтама не ответил. Он смотрел на стену. Это был не звук. Это была… вибрация. Земля под его ногами дрогнула. Но это было не землетрясение. Это было что-то другое. Что-то, что он чувствовал… внутри.       Когда он прибыл в этот мир, он почувствовал, как пространство разорвалось. Сейчас он почувствовал то же самое, но не так.       Тогда это был разрыв. Сейчас — прокол. Что-то острое, злое и холодное проткнуло ткань мира.       — Сай? — Джо подошёл и тронул его за плечо. Сайтама вздрогнул и посмотрел на него. В его глазах на мгновение промелькнула та самая мертвая пустота, которую Джо не видел уже несколько месяцев.       — Что-то… — Сайтама потёр затылок. — …шумит. Очень громко.       — Я ничего не слышу, парень. Только радио.       Сайтама покачал головой. Он подошёл к открытым воротам мастерской и посмотрел на небо. Голубое, чистое, весеннее небо.       Но Сайтама видел в нём трещину. Невидимую, но от этого не менее реальную.       — Что-то пришло, — тихо сказал он.       — Что пришло? Поставщик запчастей?       — …Нет. Что-то плохое.       Джо посмотрел на него с беспокойством.       — Может, тебе стоит взять отгул? Ты выглядишь неважно.       — Я в порядке.       Но он не был в порядке. То равновесие, которое он с таким трудом выстраивал в своей голове — кофе, коты, починка машин, тихие вечера в баре — всё это пошатнулось от этого незваного «шума».       Неизвестно. Россия.       Наташа Романофф была привязана к стулу. Перед ней стояли трое мужчин, включая генерала Лукина. Он что-то говорил ей по-русски, угрожал. Она слушала его с легкой скукой, просчитывая, сколько секунд ей понадобится, чтобы сломать стул, обезоружить того, что слева, и использовать его как щит.       В этот момент зазвонил телефон, лежавший на столе. Генерал раздраженно посмотрел на него.       — Не отвечай. Это…       — Вам лучше ответить, — сказала Наташа по-русски, её голос был спокоен. — Если это тот, о ком я думаю, он очень не любит ждать.       Человек слева поднял трубку. Передал ее генералу.       — Что? — рявкнул Лукин.       Он слушал. Его лицо менялось. Он посмотрел на Наташу с новым страхом.       — Он хочет… говорить… с ней?       Он протянул ей телефон.       Наташа приложила его к уху.       — Мы не у телефона.       — Наташа, — раздался голос Фила Колсона. — Мне плевать, где ты. Бартон… он захвачен.       Улыбка мгновенно исчезла с лица Наташи. Через десять секунд она стояла у двери, отряхивая руки.       Трое мужчин лежали на полу.       — Что?       — Объект «Пегас» уничтожен. Локи. Он здесь. Он взял Клинта.       Наташа закрыла глаза.       — Фил, ты понимаешь, что ты…       — Фьюри объявил общий сбор. Я лечу за Старком. Фьюри берёт Роджерса. У меня для тебя два задания. Первое и самое важное — «Призрак».       Наташа замерла. Её взгляд на мгновение расфокусировался, вспомнив залитую кровью бойню на складе и абсолютно спокойное лицо цели.       — Сайтама? Ты серьёзно, Фил? Сейчас? Мы же договорились…       — Это приказ Фьюри. Он нужен. Нам нужен весь «уникальный» потенциал, что у нас есть. Если он откажется… или если ты не сможешь его найти… немедленно переходи ко второму. Нам нужен Брюс Бэннер.       Наташа на секунду задумалась.       — Бросить меня на «Призрака», а Бэннера — гения и ходячую гамма-бомбу — оставить на «если». Фьюри и впрямь считает, что лысый механик важнее Халка. Или… опаснее.       — Поняла, — сказала она.       Она повесила трубку и посмотрела на генерала.       — Скажи своим людям, что мы договорили, — бросила она и вышла.       Геликарриер Щ.И.Т.а, в воздухе.       — Локи и Бартон скрылись. У нас нет его целей. Мы не знаем, что он задумал, — докладывала Мария Хилл, её лицо на главном экране было напряженным.       Ник Фьюри стоял, сцепив руки за спиной.       — Ему не нужны были цели, Хилл. Ему нужен был Куб. Что бы он ни задумал, Тессеракт — это ключ. Это источник почти безграничной энергии. И это… дверь.       — Дверь куда?       — В место, откуда пришел Локи. И он явно не собирается входить один. — Фьюри мрачно посмотрел на карту. — Ему нужен укромный угол и мощный источник питания, чтобы стабилизировать портал. Чтобы «повернуть ключ». Колсон уже летит к Старку. Романофф на пути к «Призраку», а затем к Бэннеру. Я сам поговорю с нашим Капитаном.       Он открыл файл на своем планшете. На нём было видео. Адская Кухня. Бойня на складе.       — А что с этим? — спросила Хилл.       — «Призрак»… — Фьюри барабанил пальцами по столу. — Он сидит в своём районе. Он не трогает нас. Мы не трогаем его. Но Локи сейчас в Нью-Йорке. Рано или поздно они столкнутся.       — Вы хотите его привлечь?       — Я хочу знать, на чьей он стороне. Нам нужна любая огневая мощь против… бога. Но как завербовать силу природы? Фьюри посмотрел в окно.              — Пусть Романофф пробует. Если он откажется, пусть хотя бы не мешает. Если «Призрак» решит, что Локи слишком «шумит», и ввяжется в бой… у нас на поле боя будет уже не один, а два неконтролируемых фактора.