Глава 7

      2013 г.       Мир снова изменился.       Сначала был Нью-Йорк. Потом — Мандарин.       Теперь, когда пыль улеглась, мир узнал правду, или, по крайней мере, ту её часть, которую ему позволили узнать. Террорист «Мандарин» оказался актером. Настоящим злодеем был Олдрич Киллиан, учёный, который использовал вирус «Экстремис» и украденное имя. Тони Старк, считавшийся погибшим, вернулся, спас президента Эллиса и уничтожил Киллиана в эффектном взрыве на нефтяном танкере. «Железный Патриот» был реабилитирован. Президент был в безопасности.       «Шум» Киллиана, тот горячий, химический, нестабильный гул, исчез.       Сайтама почувствовал это так же отчетливо, как если бы кто-то выключил неисправный кондиционер. Он вернулся к своей жизни.       Тень «Десяти Колец», которую он увидел в доках, осталась. Она не была «шумом». Она была тишиной. Глубокой, древней, выжидающей тишиной, которая была хуже любого шума. Но она была далеко.       Тем временем в Нью-Йорке наступила весна. В «Мастерской Джо» Сайтама менял зимние шины на летние. В «The Corner Tap» Дженни выставила на улицу столики. Жизнь, упрямая и хрупкая, продолжалась.       Сайтама вернулся к своему ритму.       События в Лондоне, где группа ученых заявила о «гравитационных аномалиях», он проигнорировал. Это был «проблеск» Тора — громкий, космический и далёкий.       Он почти поверил, что снова обрёл покой.       Пока однажды вечером, в среду, дверь «The Corner Tap» не открылась, и в бар не вошел Тони Старк.       Это был тихий вечер. Дженни протирала стаканы. Бенджамин, сосед Сайтамы, сидел за столиком у окна, пытаясь совместить дешёвое пиво с учебником по кибернетике. Сайтама сидел за барной стойкой, в гражданской одежде, молча потягивая воду со льдом. Он только что закончил «смену» у Джо и зашёл перед тем, как подняться к себе.       Ярко-красный Audi R8, припарковавшись прямо на тротуаре, возвестил о прибытии гостя еще до того, как открылась дверь.       Бар затих.       Тони Старк был одет в дорогой льняной костюм и футболку «Black Sabbath». На его лице были неизменные солнцезащитные очки, хотя на улице давно стемнело. Он выглядел отдохнувшим. Шрамы от битвы за Нью-Йорк и паника, которую Сайтама слышал в его голосе по телефону, исчезли. Или, по крайней мере, были хорошо спрятаны.       Бенджамин издал звук, похожий на то, как если бы он уронил учебник и пиво одновременно. Что он и сделал.       — М-м-мистер… Мистер Старк?!       Тони снял очки и сунул их в карман. Он оглядел тускло освещенное помещение, его взгляд скользнул по Дженни (одобрительно), по Бенджамину (снисходительно) и остановился на Сайтаме.       — Спокойно, парень, — сказал Старк Бенджамину, не глядя на него. — Не трать пиво. Я здесь по делу. Пришёл навестить вашего знаменитого вышибалу.       Он подошёл и сел на соседний с Сайтамой стул. Дженни, приоткрыв рот, смотрела на него.       — Кофе. Чёрный. И что-нибудь для моего друга… — Он посмотрел на стакан Сайтамы.       — Водички. Вижу, он уже начал.       — Я не твой друг, — сказал Сайтама.       — Точно, — усмехнулся Старк. — Ты мой… как это назвал Роуди… мой «экзистенциальный успокоитель». Я пришёл сказать спасибо.       Дженни, все еще в шоке, пошла варить кофе.       — Спасибо? — спросил Сайтама.       — За совет, — сказал Тони. — «Ты механик. Чини». Ты был прав. Я был сломлен. Игрушка сломалась. Я её починил.       Он постучал пальцем по груди, где под футболкой больше не светился реактор.       — Я вытащил шрапнель. И Киллиана. И всё остальное. Так что — спасибо.       — Ты жив, — сказал Сайтама. — Это хорошо.       — Спорный вопрос, — протянул Тони. — Но это не единственная причина, почему я здесь. Вообще-то, я привёл с собой подкрепление. Брюс!       Из темного угла, куда он проскользнул незамеченным, пока всё внимание было приковано к Старку, вышел доктор Брюс Бэннер.       Он выглядел так же, как и на Геликарриере: помятый твидовый пиджак, нервная улыбка и очки.       Сайтама узнал его. Он кивнул.       — Доктор.       Брюс подошёл к стойке, нервно потирая руки.       — Сай. Рад… рад видеть тебя… ну, не зелёным.       Бенджамин, который только что пришёл в себя после Старка, увидел Бэннера, тихо пискнул и, кажется, перестал дышать.       — Брюси здесь присматривает за моим здоровьем, — сказал Тони, принимая чашку кофе от Дженни. — Но на самом деле у нас научный спор. Я считаю, что ты — внеземная аномалия, что-то вроде живого вибраниума. Он считает, что ты — высшая точка гамма-мутации. Мы поспорили на сто долларов.       Брюс выглядел смущенным.       — Тони, это не… — Он повернулся к Сайтаме. — Сай, мы просто… хотим понять. Твоя биология. После того, что я видел в Гарлеме и на Геликарриере… после того, что ты сделал с Мерзостью одним ударом… этого не должно существовать. Это нарушает… всё.       — Ты нарушаешь всё, когда зеленеешь, — заметил Сайтама.       — Именно! — оживился Брюс. — Но у меня есть причина. Гамма-излучение. Я — ошибка в уравнении. А ты… ты — это как если бы уравнение вообще не существовало. Мы… мы могли бы просто взять у тебя образец? Просто… скан?       Сайтама молча смотрел на него.       — Тони, у тебя отвратительный вкус к развлечениям, — сказала Дженни, ставя перед Брюсом стакан воды, за который тот был явно благодарен.       — Напротив, милая, у меня изысканный вкус, — парировал Старк. — И я не только о науке. Кстати, Сай.       Он стал серьёзным.       — Я восстанавливаю особняк. Точнее, строю новый. Ты живёшь… здесь. — Он оглядел бар. — Это мило. По-своему. Но небезопасно. Я могу купить тебе дом. Где угодно. Бункер в Колорадо. Пентхаус. С титановыми стенами. Что скажешь?       — Мне нравится здесь, — сказал Сайтама. — Тихо.       Старк на мгновение замолчал, изучая его.       В Адской Кухне. Рядом с баром, — он кивнул. — Ладно. Понял. «Тихо» для тебя — это не то же самое, что для остальных. Хорошо. Тогда…       Он повернулся к Брюсу.       — …План Б. Удовлетвори наше любопытство. В качестве платы за тот телефонный звонок.       Сайтама посмотрел на Брюса. На его лице не было лжи. Только отчаянное, почти детское научное любопытство. Это не было «проблемой». Это было… просто.       Он вздохнул и протянул руку через стойку.       — Сейчас?       Брюс вздрогнул.       — О. Да. Да! Тони?       Тони ухмыльнулся и поставил на стойку тонкий алюминиевый кейс. Он открыл его. Внутри, на бархатной подкладке, лежали не пистолеты, а диагностические инструменты.       — Рождество в лаборатории, — пробормотал Тони.       Брюс достал прибор, похожий на футуристический шприц.       — Это… это просто стандартный анализ крови, — он говорил быстро, как будто боялся, что Сайтама передумает. — Игла из армированного вольфрамового сплава, мы используем её для… ну, для Халка. Так что это не…       — Давай, — сказал Сайтама.       Брюс кивнул. Он прижал наконечник к вене на предплечье Сайтамы. Бенджамин и Дженни затаили дыхание.       Брюс нажал на кнопку.       Клик.       Раздался тихий, сухой щелчок. И ничего. Игла не вошла.       — Хм, — пробормотал Брюс. — Странно. Может, вена…       Он нахмурился, проверил прибор и прижал его снова, чуть под другим углом.       — Сильнее, — посоветовал Сайтама.       Брюс нажал сильнее.       Клик. Крэк.       Тонкая, но невероятно прочная вольфрамовая игла с тихим звоном сломалась, её наконечник отскочил и упал на стойку.       В баре воцарилась абсолютная тишина.       Бенджамин уронил вилку, которую даже не осознавал, что держит.       Брюс Бэннер смотрел на сломанную иглу. Он поднял глаза на Сайтаму. Его лицо было бледным.       — Это… это невозможно, — прошептал он. — Твоя… твоя плотность… кожный покров… он…       — БА! — громко воскликнул Тони, хлопнув ладонью по стойке. — Я выиграл! Он небиологический! Или, по крайней мере, не ньютоновский! Сто баксов, Брюси! Ты мне должен!       Брюс, казалось, его не слышал. Он был в научном трансе. Он потянулся к другому прибору в кейсе — портативному сканеру.       — Можно?       Сайтама пожал плечами.       Брюс провел сканером над рукой Сайтамы. Прибор тихо загудел… и тут же замолчал. Экран погас.       — Хм, — сказал Тони, его веселье угасло. — Это был сканер стоимостью в четверть миллиона долларов. Он должен был выдержать короткое замыкание от Тессеракта.       — Он не замкнул, — тихо сказал Брюс, глядя на мёртвый экран. — Он… не нашел данных. Как будто ты… пустое место. Стена. Физика просто… отскакивает от тебя.       Сайтама убрал руку.       — Мы закончили?       Тони Старк смотрел на него долго. Взгляд гения, столкнувшегося с нерешаемой задачей. Страх, любопытство и восхищение смешались в его глазах.       — На сегодня — да, — сказал Тони, захлопывая кейс. — Но я это выясню, «Механик». Я взломаю твой код. Рано или поздно.       Он встал и бросил на стойку стодолларовую купюру.       — За кофе и за сломанные игрушки. Дженни. Бенджамин.       — Доктор Бэннер, — кивнул Бенджамин, всё ещё в ступоре.       — О, зови меня Брюс, парень, — устало улыбнулся Бэннер.       — Пойдём, Док, — сказал Тони. — У нас есть ценнейшие данные об абсолютном отсутствии данных. Это почти поэзия.       Они ушли. Audi R8 взревел и исчез в ночи.       Дженни взяла стодолларовую купюру.       — Так… Он твой друг?       Сайтама встал.       — Он громкий.       Он поднялся к себе в квартиру. Визит Старка и Бэннера был… утомительным. Он сбросил куртку. Пёс подошёл и ткнулся ему носом в руку.       Сайтама сел за стол и достал из ящика небольшую металлическую коробку. Внутри были деньги. Его зарплата из «Мастерской Джо» и его доля из «The Corner Tap».       Он начал пересчитывать.       После «Инцидента», а особенно после визита Фиска, Адская Кухня стала «его» территорией. А «The Corner Tap» — его «штаб-квартирой». Бизнес пошёл в гору. Выручка выросла почти вдвое. Люди приходили не просто выпить. Они приходили посмотреть.       Они приходили в бар, где работает «Призрак Гарлема». Они надеялись увидеть «Аномалию». Сайтама стал живой городской легендой, своего рода талисманом бара. Он ненавидел это, но Дженни платила ему процент, и он не отказывался. Тишина тоже стоила денег.       Он закончил считать. Денег было достаточно.       Он открыл свой старый ноутбук. За последний год он многому научился. Не только тому, как устроен двигатель V8 этого мира, но и тому, как работает его интернет.       После разговора с Брюсом и Тони он как никогда остро ощущал свою… необразованность. Он был сильным. Самым сильным. Но он был невежествен. Он не понимал этот мир. Он не понимал, почему Халк был зелёным, а Тессеракт — синим.       Он открыл вкладку с онлайн-курсами. GED. Основы физики. Машиностроение.       Он хотел понять «шум», чтобы лучше его контролировать.       Он уже собирался нажать «Оплатить», когда его взгляд упал на другую вкладку. Ту, что он открыл после той ночи в доках.       Исторический форум. Древняя китайская нумизматика.       Он смотрел на изображение. Символ. Десять переплетённых колец. Символ, который был на амулете того рыбака. Символ, который вызвал у того человека первобытный, благоговейный ужас.       И в этот момент Сайтама понял.       Тони Старк думал, что история с Мандарином закончена. Мир думал, что всё кончено.       Но Сайтама был в тех доках. Он прервал их сделку. Он избил их людей. Он видел их символ.       Фальшивый Мандарин (Киллиан) мёртв. Но настоящий Мандарин, тот, что сидел в тени тысячи лет, теперь знал, что кто-то вмешался в его дела в Нью-Йорке.       Они будут искать. Рано или поздно они найдут того рыбака. Или тех двух, что он оставил в живых. И они выбьют из них описание.       — Лысый. Невероятно сильный. В Адской Кухне.       Они придут за ним.       И они придут не через парадный вход, как Старк. Они придут тихо. И они не будут задавать вопросов.       Сайтама посмотрел на деньги на столе. Потом он посмотрел на фотографию бара внизу. На Дженни. На Бенджамина.       Они были его «якорями». И он только что сделал их мишенью.       Он закрыл вкладку с курсами физики.       Он открыл другую. «Промышленная безопасность. Армированная сталь. Замковые системы высокого класса. Баллистическое стекло».       Он был талисманом бара. Пора было сделать этот талисман чертовски дорогим и опасным для тех, кто придёт с плохими намерениями.       Он начал укреплять свой покой.       Работы по укреплению бара заняли весь день.       Сайтама заплатил наличными вдвое больше, чем просили, чтобы рабочие сделали всё немедленно. Старую дубовую дверь в «The Corner Tap» заменили на стальную раму и массив из прессованного дерева, усиленный изнутри. Замки были заменены на промышленные, магнитные. Окна, выходящие на улицу, теперь были из многослойного баллистического стекла — такие ставили в банках.       Дженни наблюдала за этим с плохо скрываемым беспокойством.       — Сай, что происходит? — спросила она днём, когда рабочие устанавливали раму. — Сначала Фиск, теперь это… Мы бар в Адской Кухне, а не Форт-Нокс.       — Меры предосторожности, — ответил он, помогая рабочему выровнять косяк.       — Меры предосторожности от кого? От пьяных дебоширов? Старая дверь с ними справлялась.       — От тех, кто не пьян.       К вечеру работы были закончены. Бар выглядел почти так же, но ощущался иначе. Он стал крепостью.       Ночь следующего дня была влажной и душной. Шел мелкий, теплый дождь, размывая неоновые вывески на мокром асфальте. В баре было тихо. По телевизору в углу шел выпуск новостей. Диктор что-то взволнованно говорил о «гравитационной аномалии» в Лондоне и «конвергенции миров», но звук был почти выключен. Это был шум Тора. Далёкий и неважный.       Дженни заканчивала протирать стойку. В баре оставался только один посетитель — старик, спавший лицом в газете.       — Пора закрываться, Фрэнк, — мягко сказала Дженни, тронув старика за плечо.       Сайтама, стоявший у двери в своей обычной темной одежде, повернулся.       Было ровно два часа ночи.       В тот момент, когда Дженни коснулась старика, тот не проснулся. Он дёрнулся, и его голова неестественно откинулась назад. Из-под газеты на стойку вытекла тёмная струйка.       Дженни отшатнулась с коротким вздохом.       — Сай…       Сайтама уже двигался. Он не смотрел на старика. Он смотрел на дверь.       Мёртвый старик был сообщением. Они уже были внутри.       Снаружи, на улице, бесшумно остановились три чёрных фургона без номеров.       Дверь бара (новая, усиленная стальная дверь) не распахнулась. Она просто исчезла. Не было взрыва. Металл и дерево в дверном проёме на мгновение сжались, словно их смяла невидимая рука, и превратились в металлический шар размером с кулак, который со звоном упал на пол.       Сайтама успел оттолкнуть Дженни за стойку.       — Сиди там. Не двигайся.       В проеме стояли люди.       Они были одеты в чёрную тактическую форму без опознавательных знаков. На их лицах были маски, похожие на древние китайские ритуальные маски, но сделанные из современного баллистического композита. Они двигались бесшумно, как тени. Их оружие не было похоже на то, что использовал Щ.И.Т. или банда Фиска. Оно было тоньше, изящнее.       Они не стреляли. Они ждали.       Сайтама насчитал двадцать четыре человека. Двенадцать вошли в бар, заняв позиции в идеальной тактической формации. Двенадцать остались на улице, блокируя пути отхода.       Один из них, очевидно лидер, сделал шаг вперёд. Он был выше остальных. На его груди был тусклый символ Десяти Колец.       Он не говорил. Он поднял руку и сделал жест — два пальца. «Взять живым».       Это было не нападение. Это была профессиональная экстракция.       Двое метнулись к Дженни за стойку.       Они не успели.       Сайтама появился между ними и Дженни. Первый наёмник был экспертом в ближнем бою. Он нанёс удар ножом — лезвие вибрировало, издавая низкий гул, способный прорезать сталь.       Сайтама поймал лезвие двумя пальцами.       Глаза наёмника под маской расширились.       Сайтама не ударил его. Он просто повернул кисть. Лезвие сломалось. Кости в запястье и предплечье наёмника сложились с мокрым хрустом. Сайтама отбросил его в сторону, как мешок.       Второй наёмник выстрелил из своего оружия. Тонкий луч синей энергии ударил Сайтаму в грудь.       Его одежда даже не обуглилась.       Сайтама нанёс удар ладонью в грудь наёмника. Это был не «Обычный удар». Это был выверенный, точный толчок.       Наёмник пролетел через весь бар, снёс три стола и врезался в стену так сильно, что кирпичная кладка треснула. Он не встал.       — Шум, — пробормотал Сайтама.       Оставшиеся десять человек в баре атаковали одновременно. Жестоко.       Они были быстры. Они были мастерами. Любой из них мог бы в одиночку уничтожить отряд спецназа.       Но они были людьми.       Сайтама двигался сквозь них.       Один попытался ударить его в шею. Сайтама просто выставил локоть. Рука наёмника сломалась в трёх местах.       Другой прыгнул ему на спину, пытаясь замкнуть на шее энергетический ошейник.              Сайтама просто прислонился спиной к колонне. Раздался хруст позвоночника.       Третий и чётвертый атаковали с флангов, их вибрирующие клинки целились в глаза.       Сайтама присел. Руки наёмников столкнулись там, где только что была его голова. Он нанёс два удара снизу вверх, по локтям. Два сухих щелчка. Два крика, мгновенно оборвавшихся, когда он ударил их головами друг о друга.       Он не убивал их. Он ломал. Он разбирал их на части. Быстро, методично, с холодной яростью от того, что они испортили ему вечер и напугали Дженни.       Двенадцать человек, оставшихся на улице, увидели это. Они не дрогнули. Они достали более тяжёлое оружие. Звуковые пушки.       Они открыли огонь по витрине.       Новое баллистическое стекло выдержало. Оно пошло тысячами трещин, как паутина, но не рассыпалось. Оно выиграло Сайтаме две секунды.       Он выпрыгнул через то, что осталось от дверного проёма.       Наёмники на улице были готовы. Они открыли по нему перекрёстный огонь. Энергия, звуковые волны и какие-то снаряды, похожие на раскалённые иглы, ударили в него одновременно.       Поднялась пыль. Асфальт вокруг него плавился.       Когда дым рассеялся, он стоял на том же месте. Его одежда была не тронута. На его лице было выражение крайней скуки.       Лидер отряда, тот, что остался в баре, увидел это. Он понял.       Он бросил оружие и поднял руки. Это был не жест капитуляции. Он нажал что-то на своём запястье.       — Стой, — сказал лидер. Его голос был искажён вокодером маски. — Он хочет говорить.       Сайтама остановился. Двенадцать человек на улице замерли, держа его на прицеле, но не стреляя. Они ждали.       Из коммуникатора на запястье лидера раздался голос.       Он был старым. Древним, как пыль. Но в нём не было слабости. В нём была абсолютная, нечеловеческая власть.       — Впечатляюще.       Голос говорил на идеальном английском с легким, неуловимым акцентом.       — Двадцать четыре моих лучших воина. «Небесная Стража». И ты разоружил их, не вспотев. Мифы не лгали.       Сайтама подошел к лидеру. Двадцать четыре ствола следили за каждым его шагом.       — Ты Сюй Венву, — сказал Сайтама. Это был не вопрос.       В голосе из коммуникатора послышалась тень удивления.       — Ты знаешь моё имя. Ты не просто дикарь. Хорошо. Это упрощает дело.       — Ты сломал мою дверь, — сказал Сайтама.       — Я заменю её. Я заменю весь этот квартал, если пожелаю, — ответил голос. — То, что ты сделал в доках… Ты вмешался в дела, которые существовали дольше, чем твоя страна. Ты привлёк моё внимание, Актив.       — Я не аномалия. Я механик, — сказал Сайтама. — А теперь — охранник. Вы мешаете мне работать.       — Ты — сила, которой не место в этом мире, — голос Венву стал жёстче. — Сила, подобная моей. Я пришел забрать то, что считаю своим. Я пришёл забрать тебя.       Сайтама посмотрел на лидера наёмников. Потом посмотрел на разбитую витрину, за которой дрожала Дженни.       Он протянул руку и сорвал коммуникатор с запястья лидера. Он поднёс маленькое устройство к своему лицу.       — Ты сидишь в тени, — сказал Сайтама в передатчик. Его голос был тихим, но чистым. — Это хорошо. Я не люблю громкие вещи.       Он повернулся и посмотрел на разбитый бар.       — Этот бар. Этот город. Это мой покой. Ты послал их, чтобы проверить меня.       Сайтама сжал кулак.       — Считай, что я проверил тебя.       На другом конце провода, в древней крепости где-то в горах Китая, Сюй Венву сидел на своём троне. Десять Колец медленно вращались на его руках. Он слушал через передатчик, встроенный в один из браслетов.       — Я знаю твой «шум». Я чувствую его, — продолжил Сайтама. — Он старый. Но он мне не нравится.       — Ты не можешь… — начал Венву.       — Оставайся в тени. Оставайся тишиной, — перебил его Сайтама. — Если ты или кто-либо ещё с твоим знаком снова нарушит мой покой…       Сайтама посмотрел на коммуникатор в своей руке.       — …я не приду за твоими людьми. Я приду за тобой. Я найду источник твоего «шума». И я выключу его.       Он сжал ладонь.       Хруст.       В крепости в Китае Сюй Венву резко отдёрнул руку, его дыхание на мгновение сбилось.       Кольцо на его запястье, то, что отвечало за связь, раскалилось добела и треснуло. Невидимая, холодная пустота ударила по нему через тысячи миль, заставив его почувствовать то, чего он не чувствовал тысячу лет.       Страх.       В Адской Кухне Сайтама бросил остатки коммуникатора на землю.       Он посмотрел на оставшихся в сознании наёмников.       — Убирайтесь. И заберите свой мусор.       Наёмники, игнорируя сломанные кости и внутренние повреждения, бросились выполнять приказ. Они затащили своих раненых товарищей в фургоны. Через тридцать секунд улица снова была пуста.       Сайтама посмотрел на разбитую витрину. На уничтоженную дверь.       Он вздохнул.       Дженни медленно вышла из-за стойки.       — Сай…       — Я заплачу за это, — сказал он. — Думаю… нам нужно стекло получше.       Конец 2013 г.       Прошли месяцы.       Сайтама знал, что треснувшее кольцо и унижение «Небесной Стражи» не останутся без ответа. Но ответа не было. Ни одного эха. Древний «шум» снова затаился, ушел на ту глубину, где его не было слышно.       «The Corner Tap» был восстановлен. Стекло, которое он заказал на этот раз, было предназначено для выставочных залов банковских хранилищ. Оно было толщиной в четыре дюйма и весило тонну. Дверь теперь была из цельного стального листа, обшитого деревом для приличия, и держалась на магнитных замках, способных выдержать таранный удар. Дженни перестала задавать вопросы. Она видела мертвого старика за стойкой. Она видела, как стальная дверь смялась, словно бумага. Она видела, что Сайтама сделал с теми людьми. И она видела, как они беспрекословно убрали за собой.       Теперь она смотрела на него иначе. Страх, который она когда-то испытывала, исчез. Его место заняла мрачная, тяжёлая благодарность. Она была в безопасности. Её бар был самым безопасным местом в Нью-Йорке. Она просто больше не спрашивала, почему.       Жизнь Сайтамы вернулась в колею, но в ней появился новый элемент.       Он начал бегать.       Это было не для тренировки. Тренировки были бесполезны. Это было для ощущения. После визита Старка и Бэннера он остро осознал, насколько его тело изолировано от этого мира. Игла не могла его проткнуть. Сканер не мог его прочесть. Он был физически отделен от их реальности.       Бег был способом это исправить.       Он не бежал — он тёк. Рано утром, когда Адская Кухня ещё спала, он выходил из своей квартиры. Он бежал по пустым улицам, мимо закрытых магазинов, его шаги были бесшумны. Он не уставал, его сердце не билось чаще. Он просто двигался, заставляя асфальт вибрировать под ногами, заставляя ветер прижиматься к лицу.       Это было единственное, что давало ему иллюзию усилия. Иллюзию того, что он всё ещё является частью физического мира.       Его маршрут всегда был один: из Адской Кухни через Коламбус-Серкл в Центральный парк.       Тем временем. Безопасный объект Щ.И.Т.а, Вашингтон, округ Колумбия       Клинт Бартон методично натягивал новую тетиву на свой складной лук. Щелчок крепления гулко разнесся по стерильной белой комнате.       Наташа Романофф наблюдала за ним, прислонившись к стене. Она только что закончила свой отчет.       — Ты всё ещё его «куратор»? — спросил Клинт, не поднимая глаз. Он проверял изгиб плеча.       Наташа не стала спрашивать, о ком он. «Актив Ноль» был постоянной темой их редких разговоров наедине.       — Фьюри считает, что да, — ответила она.       — А ты?       — Я — единственная, с кем он разговаривает. Кроме Старка. А Старк его только раздражает.       Клинт отложил лук. Он посмотрел на неё. В его глазах не было ни капли юмора.       — Я читал отчёт о том баре, Нат. Двадцать четыре бойца. Энергетическое оружие. Нулевые потери с нашей стороны, потому что «наша сторона» — это был он один. И они просто… ушли. Ни тел, ни улик. Только показания перепуганной барменши.       — Он защищал свою территорию, — сказала Наташа.       — Он защищал бар. Это разные вещи.       Клинт сделал паузу, подбирая слова.       — Вопрос, который задают аналитики, и на который у Фьюри нет ответа… Что случится, когда он узнает?       — Узнает что? — её голос был холоден, как сталь.       — Что ты не была «рекрутером». Что ты была шпионом. Что ты месяцами жила в квартире напротив, наблюдая, как он кормит котов и пьёт кофе, и докладывала о каждом его шаге. Что «Агент Романофф» была просто ещё одной твоей легендой.       Клинт ожидал, что она парирует. Ожидал сарказма, холодной отповеди о том, что это её работа.       Но Наташа молчала.       Она отвела взгляд. Всего на секунду, но Клинт это заметил.       Она вспомнила его слова на Геликарриере, когда он ушёл от Локи.       — Теперь я знаю, кто следующий.       Она вспомнила, как он приземлился на башню Старка после того, как в одиночку уничтожил флот Читаури.       — Их там уже нет.       И она вспомнила его вопрос, когда она впервые пыталась его «завербовать», ещё до Адской Кухни.       — Ты врешь, — сказал он тогда. — Твоё сердце бьётся слишком ровно. Люди, которые говорят правду, так не звучат.       Тогда она подумала, что он просто странный. Теперь она понимала: он слышал. Он слышал её ложь так же отчётливо, как она слышала шаги Клинта.       Она снова посмотрела на Бартона. Её лицо было идеальной маской профессионала.       — Он не узнает, — сказала она. — А если и узнает… Я с этим справлюсь.       — Удачи, — сказал Клинт. — Я не хотел бы оказаться тем, кто скажет ему, что его обманывали.       — Поэтому это и моя работа, — отрезала Наташа и вышла из комнаты.       Но когда дверь за ней закрылась, она на мгновение остановилась в коридоре. Она потерла ладони. Они были холодными.       Она лгала Клинту.       Она не знала, что случится. Она лгала всем, от Фиска до Локи. Но этот человек… Он был не просто объектом. Он был пустотой. И она не знала, что произойдет, если эта пустота посмотрит прямо на неё.       Центральный парк, Нью-Йорк.       Стив Роджерс бежал.       Это было его собственное лекарство. Мир стал сложным, серым и запутанным. Щ.И.Т. просил его делать вещи, которые солдат делать не должен. «Защита свободы» требовала шпионажа, превентивных ударов и моральных компромиссов.       Бег был простым. Левая нога, правая нога. Дыхание.       Он обогнал бегуна в яркой майке.       — Слева от вас.       Он пробежал милю за четыре минуты. Воздух был прохладным, пахло влажной землей и выхлопными газами с Пятой авеню.       Он снова обогнал того же бегуна.       — Слева от вас.       Парень (Сэм Уилсон, хотя Стив этого ещё не знал) рассмеялся.       Стив пробежал ещё один круг. Он был в своём ритме. Он был машиной.       И тут он увидел впереди еще одного бегуна.       Тот двигался не так, как остальные. Он был одет в простую темную толстовку и спортивные штаны. Он не бежал — он скользил. Его темп был невероятным. Он не просто бежал быстро, он бежал идеально. Ни капли пота, дыхание ровное, как в покое.       Стив прибавил шагу. Он был Капитаном Америкой. Никто не бегал быстрее него.       Он поравнялся с бегуном.       — Слева от вас.       Человек в толстовке даже не повернул головы.       Стив пробежал свой круг. Он выложился на полную. Он снова увидел впереди тёмную фигуру. Бегун не отстал. Он держал темп Стива, как будто это была лёгкая прогулка.       Стив нахмурился. Он прибавил ещё. Он бежал теперь на пределе, на том, что считал своим максимумом.       Он снова поравнялся с ним.       — Слева…       Человек повернул голову.       Стив узнал его. Человек, который выпрыгнул из Квинджета без парашюта. Человек, который вырубил Локи одним ударом. Человек, которого Бэннер боялся, а Старк уважал.       Человек из бара в Адской Кухне.       — Сай.       Сайтама посмотрел на него. Его лицо было совершенно спокойным.       — Капитан.       Стив, удивленный и заинтригованный, замедлил шаг до темпа Сайтамы. Он бежал на пределе своих сил, тяжело дыша. Сайтама бежал так, будто стоял на месте.       Они бежали в тишине несколько минут. Звук их шагов был единственным, что нарушало утреннюю тишину парка. Туф-туф-туф — тяжёлые, мощные шаги Стива. И … — почти неслышное касание кроссовок Сайтамы.       — Я… не знал, что ты бегаешь, — сказал Стив, пытаясь восстановить дыхание.       — Я тоже, — ответил Сайтама.       Стив не понял шутки.       — Я должен был найти тебя раньше, — сказал Стив. — После Нью-Йорка. Сказать спасибо.       — Это было громко, — сказал Сайтама. — Я сделал тише. Благодарность не нужна.       — Нет, нужна, — настоял Стив. Он был солдатом. У него были правила. — Ты спас мою команду. Ты… сделал то, что мы не могли.       — Я решил проблему.       — Вот об этом я и хотел поговорить. — Стив замедлил шаг и остановился, опершись руками о колени. Он тяжело дышал.       Сайтама остановился рядом. Он не дышал. Он просто… стоял.       Они стояли у края водохранилища. Вода была серой, как небо.       Стив выпрямился.       — Я читал отчёты, Сай. Отчёты Щ.И.Т.а. То, что ты сделал в Гарлеме с Мерзостью. То, что было на складе Фиска. То, что случилось в доках… и в твоём баре на прошлой неделе.       — Это были плохие люди, — просто сказал Сайтама.       — Это были люди, — возразил Стив. — Аналитики говорят… ты не просто их останавливаешь. Ты их… калечишь. Разрушаешь. Отчёт о том складе… там не было ни одной целой кости. Зачем?       Стив посмотрел ему в глаза.       — Почему ты просто… не арестовываешь их? Мы могли бы их задержать. Передать властям. По закону.       Сайтама смотрел на воду. На его лице не отразилось ничего.       — Закон?       Он повернулся к Стиву.       — Эти люди, Капитан. Они не уважают закон. Они уважают только силу. Они приходят с ножами и оружием, чтобы забрать то, что не их. Они — «шум».       — Это работа полиции…       — Полиция не могла остановить Фиска, — прервал его Сайтама. — Они не могли остановить тех людей в доках. И они бы точно не остановили тех… солдат… у Дженни в баре.       Он сделал шаг ближе.       — Скажи мне, Капитан. Что ты делаешь, когда в тебя стреляют?       — Я блокирую щитом, — не задумываясь, ответил Стив. — Обезоруживаю. Передаю Щ.И.Т.у или полиции.       — И они попадают в тюрьму.       — Да. Они платят свой долг обществу.       — А потом? — спросил Сайтама.       Стив нахмурился.       — Что «потом»?       — Потом они выходят. Их выпускают адвокаты. Они сбегают. Или просто отсиживают свой срок. И они возвращаются на улицу. Они становятся злее, умнее, лучше вооружены. И они снова начинают шуметь.       Сайтама покачал головой.       — Ты не решаешь проблему, Стив. Ты её просто… откладываешь. Ставишь на паузу.       Он посмотрел на идеальную, патриотическую форму Стива.       — Твои очки, Капитан… Они не розовые. Они красно-бело-синие.       Стив сжал кулаки.       — Что это значит?       — Ты видишь мир таким, каким он должен быть. Ты видишь законы, порядок, справедливость. Я вижу мир таким, какой он есть. Он сломан. Он громкий.       Сайтама говорил тихо, но его слова били сильнее, чем удары Халка.       — Когда собака в моем старом мире становилась бешеной и начинала кусать людей, её не сажали в клетку на неделю в надежде, что она исправится.       — Мы не…       — Ты её учишь. Жестко. Один раз. Чтобы она больше никогда не могла укусить. Или ты её… убираешь. Проблема решена.       Стив был потрясен. Это была не жестокость. Это была холодная, абсолютная, ужасающая логика.       — Это… это не нам решать! — голос Стива дрогнул от гнева. — Это не наша работа — быть судьями. И палачами. Мы солдаты. Мы защищаем людей.       — Я не солдат, — сказал Сайтама. — Я просто хочу тишины. Они сломали мою дверь. Я сломал им кости. Это равноценный обмен. Они не вернутся. Дженни в безопасности. Проблема решена.       Он посмотрел на Стива без всякой враждебности. Почти… с сочувствием.       — Ты хороший человек, Капитан. Но ты пытаешься починить сломанный двигатель по инструкции от другого, идеального двигателя. А я просто… вырываю сломанные детали.       Стив Роджерс, герой Второй мировой, человек вне времени, не нашёл, что ответить. Он столкнулся с моралью, которую не мог ни принять, ни опровергнуть.       Сайтама кивнул, словно заканчивая разговор.       — Хорошая пробежка.       Он повернулся и снова начал бежать. Так же легко, так же быстро.       Стив остался стоять один у серой воды. Он смотрел, как тёмная фигура Сайтамы исчезает в утреннем тумане.       — Слева от вас… — прошептал он в пустоту.       Впервые с тех пор, как он очнулся во льдах, Стив Роджерс почувствовал себя не просто старым. Он почувствовал себя устаревшим.       Слова Сайтамы о «сломанном двигателе» и «инструкции» эхом отдавались в его голове.              Он думал о Щ.И.Т.е. О Фьюри. О его хитрых ходах.       Он начинал подозревать, что Сайтама был прав. Двигатель и правда был сломан.       2014 г.       Вашингтон, округ Колумбия. Ранее утро       Чёрный Corvette Stingray 2014 года мчался по пустому шоссе в сторону Вашингтона. Дорога была гладкой, как темное стекло, и машина, казалось, не ехала, а летела, пожирая белую разметку.       За рулём сидела Наташа Романофф.       Она не спала двое суток. Но дело было не в усталости.       Её пальцы сжимали руль так, что побелели костяшки. Она думала. Мысли были быстрыми, как пейзаж за окном, и такими же размытыми.       Она думала о словах Клинта.       — Что случится, когда он узнает? Что ты была просто ещё одной твоей легендой.       Она лгала всю свою жизнь. Ложь была её бронёй, её оружием и её ремеслом. Она лгала целым странам, лгала мужчинам, которых соблазняла и убивала, лгала Брюсу Бэннеру, лгала Локи.       Но Сайтама…       Он был другим. Он был, как выразился Фьюри, «не-ньютоновским». Он был аномалией, которая не подчинялась правилам.       Она вспомнила их первую «официальную» встречу в баре, еще до Фиска. — Ты врёшь. Твоё сердце бьётся слишком ровно. Он слышал её ложь. Он слышал её физиологию.       И она вспомнила его предупреждение, когда она пришла к нему как куратор от Щ.И.Т.а: — Не ври мне, Наташа. Этот «шум» я тоже не люблю.       Она нарушила это обещание.       Она лгала ему каждый день. Не словами, но молчанием. Она никогда не рассказывала ему о тех месяцах слежки. О том, что квартира напротив его бара, которую якобы снимала «студентка-искусствовед», была её наблюдательным постом. Она знала, сколько ложек сахара он кладет в свой дешёвый кофе (ни одной), во сколько выводит своего акиту (в пять тридцать утра) и что он читает в сети (учебники по физике и программированию).              Она была его «куратором». Его «связным». Его… почти другом. И всё это было легендой.       Теперь Фьюри просил её снова дёрнуть за этот поводок. Запросить его помощь в деле, которое не касалось ни Адской Кухни, ни «шума». Обычная операция Щ.И.Т.а.       И ей придётся снова лгать.       «Что случится, когда он узнает?»       Она знала ответ. Ничего. Он не будет кричать, не будет мстить. Он просто… закроется. Пустота, которую он держал под контролем, поглотит и её. Он посмотрит на неё, как на сломанную деталь, и просто уйдёт.       Эта мысль была невыносимой. Страшнее, чем Дрейков. Страшнее, чем Локи.       Она тряхнула головой, отгоняя лишние мысли. Она — профессионал.       Машина съехала с шоссе и плавно покатила по улицам утреннего Вашингтона. Наташа включила навигатор. Ей нужно было забрать «ископаемое».       Она подъехала к Национальной аллее. Обелиск Вашингтона вонзался в серое небо.              Двое мужчин бежали по дорожке у Мемориала Линкольна. Один был светловолосым и двигался с нечеловеческой скоростью. Другой, темноволосый, едва за ним поспевал.       Наташа улыбнулась. Это было просто. Это было знакомо.       Она притормозила, опустив стекло.       — Эй, парни. Не знаете, где тут музей? Я должна ископаемое забрать.       Стив Роджерс остановился, тяжело дыша.       — Очень смешно, — прохрипел он.       Сэм Уилсон, остановившийся рядом, улыбнулся ей.       — Привет, красотка.       — Привет, — ответила Наташа.       Стив подошёл к машине.       — От судьбы не убежать, — сказал он, утирая пот.       — Нельзя, Кэп, — согласилась Наташа, открывая дверь. — Поехали. У нас работа.       Нью-Йорк, Адская Кухня. Мастерская Джо       «Мастерская Джо» была храмом бензина и смазки. Здесь пахло горячим металлом, машинным маслом и озоном от сварочного аппарата.       Джо Мартин, владелец, склонился над двигателем старого «Мустанга». Рядом с ним, подавая инструменты, стоял Бенджамин. Сосед Сайтамы повзрослел. На третьем курсе университета он превратился из «гика» в уверенного молодого инженера, и его практика в мастерской Джо была уже не просто подработкой, а почти партнерством.       — …Именно, если мы перепрошьём инжектор, то… — говорил Бен.       — Меньше слов, Бен. Дай мне ключ на четырнадцать, — проворчал Джо.       Сайтама был в дальнем углу. Он не чинил — он создавал. После сканирования у Старка он увлекся идеей эффективности. Он перебирал двигатель мотоцикла, который нашёл на свалке, пытаясь понять, как заставить его работать не на бензине, а на… чём-то другом. На «шуме» города, как он это понимал.       Дверь мастерской открылась, звякнув колокольчиком.       Вошла Наташа Романофф.       Она была неуместна в этом мире масла и пота. Идеально уложенные волосы, дорогая кожаная куртка, запах каких-то духов, который перебил даже запах бензина.       Джо и Бен уставились на неё.       — Мы закрыты по воскресеньям, — сказал Джо, вытирая руки тряпкой.       — Я не клиентка, — сказала Наташа. Её взгляд нашёл Сайтаму в тени. — Я здесь за ним.       Сайтама выпрямился. Он не обернулся. Он просто перестал работать.       — Сай, — сказала она.       Он молча кивнул Джо и Бену. Они поняли. Они молча вернулись к своему «Мустангу», делая вид, что ничего не происходит.       Наташа подошла к нему.       — Мне нужна твоя помощь, — сказала она тихо.       — Нет, — ответил он, не поворачиваясь. Он протирал перчатку тряпкой.       — Это не просьба Фиска. Это не «шум» в твоём баре. Это…       — Это Щ.И.Т., — закончил он. — Значит, это не моя проблема.       — Наш корабль захвачен. «Лемурианская звезда». Пираты. Они взяли заложников.       — Пошлите Капитана, — сказал Сайтама. — Он любит заложников. И флаги.       — Он там будет. Но у миссии две цели. Стив спасает людей. Я спасаю данные. Корабль может пойти ко дну в любую минуту. Мне нужен тот, кто может спуститься на дно океана, если потребуется, и достать то, что нужно.       Она смотрела ему в затылок.       — Мне нужен ты.       Сайтама медленно повернулся. Его глаза были холодными, как сталь на верстаке. Он смотрел на неё долго. Так долго, что Наташа почувствовала, как по спине пробежал холодок. Он сканировал её.       — Ты снова врешь, — сказал он.       Её сердце пропустило удар. Он знает. Он узнал.       — Я…       — Не о миссии, — прервал он её. — Ты лжёшь себе. Прямо сейчас.       Он сделал шаг из тени.       — Ты не хочешь быть здесь. Ты не хочешь просить меня об этом. Ты делаешь это, потому что тебе приказали. И ты боишься.       — Я не боюсь…       — Боишься, — утвердил он. — Ты боишься, что я скажу «нет». И боишься, что я скажу «да». Твоё сердце снова стучит, как часы. Слишком ровно. Как тогда, в баре.       Он подошёл совсем близко. Он не угрожал. Он констатировал.       — Откройся, Нат. Не держи в себе чувства.       Эта фраза, сказанная его ровным, лишённым эмоций голосом, ударила её, как физический удар.       Он не просто видел её ложь. Он видел причину. Он видел её внутренний конфликт, её страх перед ним, её страх перед Фьюри, её страх быть… узнанной.       В ней что-то щёлкнуло. Стена, которую она строила годами, дала трещину. Она вдруг почувствовала себя голой. Не как шпионка без прикрытия, а как человек без кожи.       Она сделала шаг назад, инстинктивно разрывая дистанцию.       — Я…       Она не могла говорить. Она, Чёрная Вдова, потеряла дар речи.       Сайтама вздохнул.       — Хорошо, — сказал он.       — Что «хорошо»? — её голос был хриплым.       — Я пойду. Этот «шум» в твоей голове… Он раздражает. Громче, чем сварочный аппарат Джо.       Он повернулся и взял свой рюкзак.       — Куда ехать?       Наташа смотрела на него несколько секунд, пытаясь восстановить дыхание и профессиональное самообладание.       — Я… Я скину адрес на твою почту, — сказала она, разворачиваясь.       Она почти бегом вышла из мастерской. Сев в свой «Корвет», она захлопнула дверь и несколько секунд просто сидела, вцепившись в руль.       Её руки дрожали.       Она чувствовала странные, необъяснимые, пугающие ощущения. Он согласился не из-за миссии. Он согласился, потому что она была не в порядке.       И это было страшнее всего.       Трискелион, Штаб-квартира Щ.И.Т.а       — Цель — «Лемурианская звезда», — говорил Ник Фьюри, стоя перед голографическим столом.       В комнате для брифингов было четверо. Фьюри. Стив Роджерс, уже в своей новой форме «Агента». Наташа, снова собранная и холодная.       И Сайтама.       Он стоял в углу. На нём был его тёмный, простой костюм. Никакой брони, никакого оружия. Он выглядел неуместно среди тактических голограмм и агентов в форме. Он был здесь, потому что обещал.       — Корабль в Индийском океане. Захвачен двадцатью пятью наёмниками во главе с вот этим человеком. Жорж Батрок. — На экране появилось фото алжирца. — Бывший оперативник DGSE. Отличник.       Стив нахмурился.       — С какой стати пираты интересуются кораблём Щ.И.Т.а? На борту нет оружия.       — На борту данные, Капитан, — сказала Наташа. — Ценные.       — И поэтому Батрок берёт двадцать пять заложников? — Стив снова нахмурился, глядя на Фьюри. — Пираты требуют выкуп, Директор. Они не воруют данные. Что-то не сходится.       — Миссия простая, Роджерс, не анализ, — отрезал Фьюри, его единственный глаз был холодным. — Ты ведёшь команду СТРАЙК. Спасаешь заложников. Наташа обеспечивает безопасность данных. Это приоритет. А ты…       Он повернулся к Сайтаме.       Сайтама смотрел на голограмму корабля.       — Ты — страховка, — сказал Фьюри. — Если что-то пойдёт не так, если Батрок попытается взорвать корабль, если наши заложники окажутся в воде — ты их достанешь. Ты делаешь то, что не может сделать никто другой: игнорируешь физику.       — Я не страховка, — сказал Сайтама. — Я убираю шум.       — Зови это как хочешь, — Фьюри махнул рукой. — Вылетаете через десять минут. Рамлоу и команда СТРАЙК ждут вас на платформе.       Квинджет. На пути к Индийскому океану       Квинджет летел в режиме «стелс». В тёмном грузовом отсеке было шумно от рёва двигателей.       Команда СТРАЙК, во главе с Броком Рамлоу, проверяла оружие. Они были профессионалами. Жёсткие, собранные, опасные.       И они были напуганы.       Они бросали косые взгляды на Сайтаму. Он сидел на скамье у рампы, один, спиной к ним, глядя в пол. Он не проверял парашют. У него его не было.       Рамлоу подошёл к Стиву.       — Кэп, — кивнул он, понизив голос: — Я понимаю, Вдова — она своя. Но он? Фьюри в своём уме? Этот парень…       — Он на нашей стороне, Рамлоу, — сказал Стив.       — Мы даже не знаем, какая у него сторона! — прошипел Рамлоу. — Я видел файлы. Гарлем. Склад Фиска. Битва за Нью-Йорк. Этот парень — ходячая «Бомба Царя». Что, если он чихнет? Мы все превратимся в пар.       — Он здесь по приказу Фьюри. Выполняйте свой приказ, — холодно ответил Стив. Ему тоже не нравилось присутствие Сайтамы. Он помнил их разговор в парке. Но ещё больше ему не нравилась эта миссия. Что-то не сходилось с самого начала. «Данные — приоритет», — сказал Фьюри. Это было неправильно.       Наташа подошла к Сайтаме.       — Мы подходим. Через пять минут прыжок. План такой: Стив и СТРАЙК зачищают палубу. Мы с тобой идём в машинное…       Сайтама поднял голову.       Он посмотрел на Рамлоу, который тут же отвёл взгляд. Он посмотрел на Стива, который смотрел на него с откровенным недоверием. Он посмотрел на Наташу.       — Мы не сработаемся, — сказал он.       Наташа напряглась.       — Сай, не сейчас. У нас миссия…       — У вас миссия, — поправил он. — У него, — он кивнул на Рамлоу, — приказ бояться меня. У него, — кивок в сторону Стива, — приказ не доверять мне. А у тебя…       Он посмотрел ей в глаза.       — …у тебя снова два приказа. Один для него. Другой для себя.       Стив подошёл.       — Что это значит, солдат?       — Я не солдат, — сказал Сайтама, вставая. Рёв двигателей, казалось, стал тише. — Ты идёшь спасать заложников. Она идёт воровать данные. А он, — он снова кивнул на Рамлоу, который инстинктивно положил руку на оружие, — идёт, чтобы прикрыть её, а не тебя.       В отсеке повисла звенящая тишина. Стив посмотрел на Наташу. Наташа побледнела.       Это была правда.       Сайтама, этот странный, отстраненный человек, только что озвучил то, что Стив подозревал с самого брифинга. Это была не спасательная операция. Это был грабёж данных, прикрытый жизнями заложников.       — Он лжёт, — сказал Рамлоу.       — Нет, — сказал Сайтама. — Он просто не знает всей правды. Но он знает свой приказ. А ты, Капитан… Ты здесь единственный, кому солгали.       Гнев захлестнул Стива. Он повернулся не к Сайтаме, а к Наташе.       — Хватит! — приказал он. Его голос был твёрдым, как сталь. — Мы работаем вместе. И после этого у нас будет серьёзный разговор, Романофф.       Он больше не защищал миссию. Он выполнял приказ, зная, что его предали.       — Нет, — сказал Сайтама. — Слишком. Много. Шума.       Он спокойно пошёл к рампе.       — Эй! Стой! — крикнул Рамлоу. — Рампа заблокирована! Мы на тридцати тысячах футов!       Сайтама подошёл к пульту управления рампой. Он не стал ничего ломать. Он просто нажал кнопку «Открыть». Раздался вой сирены.       — Ты спятил?! — крикнул Рамлоу, пытаясь перекричать сирену.       Рампа с гидравлическим воем начала опускаться.       Ледяной, разреженный воздух ворвался в отсек, сбивая людей с ног.       Сайтама стоял на краю рампы, не обращая внимания на ураганный ветер, который трепал его одежду. Корабль был далеко внизу, крошечной точкой в чёрном, как смоль, океане.       Он обернулся. Его лицо было спокойным.       — Я буду внизу.       И он шагнул в пустоту.       Он не упал. Он не полетел. Он просто… исчез.       Рамлоу, Стив и вся команда СТРАЙК в шоке смотрели в открытый проём.       — …О… кей, — сказал Рамлоу, пытаясь перекричать сирену и ветер. — План… кажется, немного изменился!