Глава 6

      Башня Старка. Неделя после Битвы за Нью-Йорк       Нью-Йорк пытался вернуться к нормальной жизни с тем же упрямством, с каким бьется сердце у контуженного солдата. Улицы были перекрыты баррикадами из желтой ленты и бетонных блоков. Национальная гвардия патрулировала перекрестки, их «Хамви» выглядели неуместно громоздкими среди желтых такси.       В «Мастерской Джо» было открыто, несмотря на выбитые окна, заклеенные теперь пленкой и фанерой.       Сайтама стоял под поднятым на подъемнике внедорожником. Он не чинил его — он вычищал. Машина принадлежала кому-то, кто пытался сбежать из Мидтауна в разгар вторжения. Радиаторная решетка была забита чем-то фиолетовым и вязким — останками Читаури, которые уже начинали разлагаться и смердеть.       — Эй, Сай.       Джо Мартин стоял у входа в бокс. Он держал в руках газету «New York Bulletin». На первой полосе был не Железный Человек и не Тор. Там был зернистый снимок с камеры наблюдения банкомата: размытая темная фигура, стоящая посреди улицы, заваленной телами пришельцев.       Заголовок кричал: «АНГЕЛ ИЛИ ДЕМОН? КТО ОСТАНОВИЛ ВТОРЖЕНИЕ?»       Сайтама вылез из-под машины, вытирая руки ветошью.       — Это не отмывается, Джо. Придется менять весь радиатор.       Джо опустил газету. Его лицо было сложным — смесь гордости, страха и неловкости.       — Тут репортеры были. Утром. Спрашивали про «лысого механика».       Сайтама замер. Ветошь в его руках перестала двигаться.       — Я сказал им, что ты уволился неделю назад, — быстро добавил Джо. — И что я не знаю, где ты живешь.       Сайтама медленно выдохнул.       — Спасибо.       — Они не отстанут, парень. Ты теперь… часть этого. Как они. Джо кивнул в сторону телевизора, где крутили бесконечные повторы интервью со Стивом Роджерсом.       — Я не герой, — глухо сказал Сайтама. Он бросил ветошь в бак. — Я просто хотел кофе и чтобы было тихо.       — Ну, тихо теперь долго не будет, — буркнул Джо, возвращаясь к своему верстаку. — Кстати. Тебе звонили. Не репортеры. Какой-то номер из Вашингтона. Оставили сообщение: «Контракт все еще в силе».       Сайтама знал, что это значит. Щ.И.Т. не забывает.       В Башне Старка, вернее, в том, что от нее осталось, Тони Старк сидел в центре голографической проекции. Он почти не спал последние трое суток, накачиваясь кофеином и адреналином.       Вокруг него вращались модели. Не костюмов. Не нового реактора.       Это были биометрические данные.       — Джарвис, еще раз. Момент удара по Левиафану над Гранд-Централ.       — Сэр, данные с внешних сенсоров повреждены на восемьдесят четыре процента. Ударная волна перегрузила микрофоны в радиусе четырех кварталов.       — Мне плевать на микрофоны. Дай мне визуализацию кинетической энергии.       Голограмма сменилась. Красная сфера вспыхнула в небе над макетом Нью-Йорка. Цифры побежали сбоку, быстро переходя в красную зону и уходя в бесконечность. Тони откинулся в кресле, глядя на эти невозможные цифры.       — Это не физика, Джарвис. Это бред. Он не разогнался. У него не было реактивной тяги. Он просто… оттолкнулся от воздуха? Или он настолько быстро двигался, что мы не засекли разбег?       — Мои расчеты показывают, что для достижения такой силы удара объекту массой примерно семьдесят килограммов потребовалось бы ускорение, несовместимое с целостностью биологической материи. Проще говоря, сэр, его рука должна была испариться.       Тони потер виски. Он вспомнил тот момент на крыше. Человек, который только что остановил ядерную ракету одной рукой, стоял перед ним — скучающий, без единой царапины, в этом своем нелепом темном костюме.       — Он «промахнулся», — пробормотал Тони, вспоминая слова Наташи, переданные ему позже. — Если это был промах… то что будет, если он попадёт?       В мастерскую вошел Стив Роджерс. Он был в гражданском — простая клетчатая рубашка, джинсы. Он выглядел здесь чужим, человеком из другого времени, запертым в музее будущего.       — Фьюри собирает брифинг, — сказал Стив. — Через час. На Геликарриере.       — Пусть начинает без меня. Я занят, — отмахнулся Тони.       Стив подошел ближе, глядя на голограмму разрушающегося Левиафана.       — Ты пытаешься понять, как он это сделал?       — Я пытаюсь понять, почему мы все еще живы, Кэп. Если у нас под боком ходит живое оружие судного дня, которое работает за минимальную зарплату и кошачий корм… Я хочу знать, где у него кнопка «выкл».       — Он не оружие, Тони. Он человек.       — Ты уверен? — Тони развернул к Стиву другую проекцию — кадры из Гарлема, где Сайтама отрывает руку Мерзости. Взгляд Стива стал жестким. — Люди так не делают. Даже ты так не делаешь. Даже Халк.       — Он помог нам, — твёрдо сказал Стив. — Он спас тысячи жизней.       — И ушёл, даже не оставив номера телефона. Это не поведение героя, Стив. Это поведение… я не знаю. Бога, которому скучно?       Геликарриер Щ.И.Т.а, где-то над Атлантикой.       Конференц-зал был полон, но ощущался пустым. Тора не было. Старк присутствовал только в виде голограммы, которая мерцала от нестабильной связи. Брюс Бэннер сидел в углу, стараясь быть незаметным. Стив, Наташа и Клинт сидели за столом.       Ник Фьюри стоял во главе стола. Его единственный глаз был устремлен на главный экран.       На экране было фото Сайтамы. Обычное, гражданское. Он выходил из винного магазина с пакетом. Вид у него был такой, словно он размышлял о смысле бытия, а не о выборе дешевого пива.              — Мы называем его «Актив Ноль», — начал Фьюри. Голос его был сухим и деловым.       — У него есть имя, — заметила Наташа.       — У него есть кличка, агент Романофф. «Сай». Мы до сих пор не нашли ни свидетельства о рождении, ни номера соцстрахования, ни налоговой истории до две тысячи десятого года. Он появился из ниоткуда.       — Как Тор, — подал голос Клинт, вертя в руках карандаш.       — Тор — инопланетный принц. Этот… парень… выглядит как человек, ДНК у него человеческая, насколько мы можем судить по образцам волос, которые вы… не смогли добыть.       Фьюри бросил тяжелый взгляд на Наташу.       — Он лысый, Ник, — парировала она. — И он не линяет.       Фьюри проигнорировал шпильку.       — Ситуация следующая. Совет Безопасности в панике. Они видели отчеты. Они знают, что ядерная ракета не достигла цели не из-за нас, а из-за него. Они хотят знать, контролируем ли он.       — Нет, — хором ответили Наташа, Стив и голограмма Старка.       Фьюри кивнул.       — Именно. Он не подчиняется приказам. Ему плевать на деньги. Ему плевать на славу. Его психологический профиль — это чистый лист с надписью «отвалите» посередине.       — Он вмешался, когда начали гибнуть гражданские, — сказал Стив. — У него есть моральный компас.       — У него есть «зона комфорта», Капитан. И он очень агрессивно ее защищает. Мы не можем им командовать. Но мы можем… направлять его внимание.       Фьюри вывел на экран карту мира. Несколько красных точек вспыхнули в разных регионах.       — Остатки Читаури, которые разбежались по планете после отключения главного корабля. Мир сошел с ума после Нью-Йорка. Нам нужны Мстители. Но есть вещи… которые требуют не скальпеля, а кувалды.       — Ты хочешь использовать его как наемного убийцу? — голос Бэннера был тихим, но в нем звенела сталь. Халк внутри него не любил, когда людей использовали.       — Я хочу использовать его как сдерживающий фактор, доктор Бэннер. Пока он на нашей стороне — или хотя бы нейтрален — мы в безопасности от будущих угроз… какими бы они ни были.       Фьюри наклонился к столу, глядя прямо на Наташу.       — Романофф. Ты его куратор. Нравится тебе это или нет. Ты единственная, кого он не пытался игнорировать или выкинуть в окно. Твоя задача — держать его в «зоне комфорта». И следить, чтобы никто другой… не нарушил её раньше нас.       Наташа вспомнила тот момент на балконе. Тепло его руки. Его смущение.       — Он не примет контракт, Фьюри. Не официальный.       — Тогда сделай его неофициальным. Найди рычаги. У каждого они есть. Даже у неуязвимого человека из ниоткуда.       Нью-Йорк, Адская кухня. Две недели после Битвы       Рычаг нашелся сам. И он был грязным, скулящим и пушистым.       Сайтама возвращался домой с ночной смены в баре. «The Corner Tap» снова открылся, хотя половина постоянных клиентов все еще не вернулась в город. Дженни была на взводе, вздрагивая от каждого громкого звука, и Сайтама сидел там больше для ее успокоения, чем из реальной необходимости.       Он шел по темному переулку в Манхэттене, срезая путь к своему дому. Коты ждали ужина.       Звук он услышал раньше, чем увидел источник. Жалобный скулеж и грубый смех.       В тупике за мусорными баками трое подростков загнали в угол щенка. Это был акита-ину — грязный, с ошейником, который явно был ему велик.       — Говорю тебе, это дорогая порода! Мы загоним его за пару сотен баксов. — Один из парней, в выдвинутом капюшоне, пнул коробку, пытаясь выгнать щенка.       Щенок огрызнулся, но тут же прижался к стене, дрожа.       Подросток замахнулся какой-то палкой.       Сайтама оказался между ними. Он не бежал, он просто возник. Палка ударилась о его плечо с глухим стуком и сломалась.       Парни отшатнулись.       — Эй! Это наша добыча, лысый!       Сайтама поднял руку. Он не стал их бить. Он просто щелкнул пальцами перед лицом лидера. Звуковая волна от этого простого щелчка была такой силы, что парней сдуло, как сухие листья. Они пролетели метров пять и упали в кучу мусорных мешков, оглушенные, но целые.       — Валите домой, — сказал он. Голос был тихим, но в пустом переулке он прозвучал как гром.       Подростки, спотыкаясь и роняя телефоны, убежали.       Сайтама повернулся к щенку. Тот зарычал было, но, учуяв запах котов и спокойствие человека, перестал. Он был потерян. Очередная жертва хаоса, который принесли боги и пришельцы.       Сайтама вздохнул, присаживаясь на корточки.       — Ну и что мне с тобой делать? Ты тоже потерялся?       Щенок неуверенно подошел и лизнул его перчатку.       Когда Наташа нашла его через час, она ожидала увидеть очередную проблему.       Она нашла Сайтаму на пожарной лестнице его дома. Он сидел, свесив ноги вниз. Рядом с ним, уплетая кошачий корм из миски (под неодобрительные взгляды двух взрослых котов), сидел щенок акита-ину.       — Симпатичный, — сказала Наташа, приземляясь рядом бесшумно, как кошка.       Сайтама даже не вздрогнул.       — Он был голодный.       — Породистый. Наверное, сбежал из разрушенного зоомагазина в Мидтауне.       — Теперь он мой. Я назвал его Пёс.       Наташа села рядом. Она смотрела на эту сюрреалистичную картину. Самый опасный человек на планете подобрал щенка. Фьюри был прав насчет рычагов, но он и представить не мог, насколько простыми они могут быть.       — В городе введен жесткий карантин, — тихо сказала она. — Из-за возможного инопланетного заражения отлавливают всех бродячих животных. Без документов его заберут.       Сайтама перестал чесать «Пса» за ухом. Его взгляд стал тяжелым.       — Пусть попробует.       — Не надо войны, Сай. Я могу оформить ему документы. Паспорт, прививки, чип. Он будет легальным. Щ.И.Т. не тронет питомца Мстителя… или консультанта.       Сайтама посмотрел на неё. Впервые в его взгляде не было той стены отчуждения. Там была благодарность. Тихая, скрытая, но настоящая.       — Зачем тебе это?       — Потому что я тоже иногда подбираю бродяжек, — она чуть улыбнулась, глядя ему в глаза.       Сайтама хмыкнул и отвернулся, пряча легкую полуулыбку.       — Только он много жрет. Твой Щ.И.Т. оплатит корм?       — Думаю, у Тони хватит денег на пару ящиков собачьих консервов.       Они сидели на пожарной лестнице над восстанавливающимся городом. Женщина-шпион, бывший разрушитель миров и спасенный щенок. Странная, сломанная, но семья.       И в этот момент Сайтама подумал, что «шум» этого мира, возможно, не так уж и плох, если найти правильную частоту.       Нью-Йорк, Адская Кухня. Осень.       Нью-Йорк завалило листьями. Это была холодная, мокрая осень, которая скрывала шрамы, оставленные Читаури. Город пытался забыть о том, что произошло летом, прячась за хэллоуинскими украшениями и распродажами.       Для Сайтамы мало что изменилось. Разве что теперь ему приходилось покупать больше еды.       Пёс рос быстро. Это была помесь акиты с чем-то дворняжьим, но преданность в нем была абсолютная. Он спал в ногах кровати Сайтамы, грея его лучше любого обогревателя, который вечно ломался в его дешевой квартире. Два кота, смирившись с новым жильцом, использовали его как дополнительную меховую подушку.       Сайтама работал. Днем — в мастерской Джо, где поток машин с разбитыми подвесками не иссякал из-за вечного ремонта дорог. Ночью — в «The Corner Tap».       Однажды осенним вечером в бар зашел Клинт Бартон. Он был в гражданском — надвинутая на глаза шапка, куртка лесоруба. Он не подошел к Сайтаме, просто сел за дальний столик, заказал пиво и молча пил, глядя на дождь за окном.       Сайтама знал, что он там. Он чувствовал его «тихий» шум — шум человека, который все еще пытается отмыться от чужого разума в своей голове. Они не разговаривали. Клинт просто убедился, что «Актив» на месте, и ушел, оставив щедрые чаевые Дженни.       Это была их новая реальность. Они были рядом, но не вместе.       Бенджамин, сосед-программист, как-то зашел одолжить соли и остался на час, рассказывая о странных вещах в сети.       — Говорю тебе, Сай, в даркнете творится безумие. После «Инцидента» куча психов решила, что законы физики отменили. Появились какие-то ребята, А.И.М. или типа того. Скупают старые разработки Старка и Хаммера. И биохакеры активизировались. Люди хотят апгрейды, чтобы не чувствовать себя муравьями, если снова прилетят пришельцы.       Сайтама слушал вполуха, чесал Пса за ухом. Люди всегда хотели силы. Они не понимали, что сила — это просто еще один вид скуки.       — Пусть играются, пока не шумят, — сказал он.       Манхэттен, район Челси.       «Шум» начался не с громкого взрыва, а с температуры.       Сайтама возвращался из ветеринарной клиники — Псу нужно было сделать плановую прививку. Наташа сдержала слово: все документы были оформлены идеально, на имя «Сай Сайтама» (видимо, шутка кого-то из аналитиков Щ.И.Т.а).       Он проходил мимо Китайского театра в Челси, когда почувствовал это. Жар. Не такой, как от пожара, а резкий, химический, неестественный скачок температуры.       Через секунду здание на другой стороне улицы просто… исчезло.       Не было огня в привычном понимании. Была ослепительная оранжевая вспышка, которая испарила кирпич, стекло и бетон. Ударная волна швырнула прохожих на асфальт.       Сайтама даже не пошатнулся. Он прикрыл собой Пса от летящих осколков.       Когда пыль осела, он увидел эпицентр. Там не было бомбы. Там, на стене соседнего уцелевшего здания, отпечатался силуэт человека. Словно тень от ядерного взрыва в Хиросиме.       — Господи… это газ! Наверное, утечка газа! — закричал кто-то в толпе.       Сайтама подошел ближе. Полицейские сирены уже выли вдалеке. Он провел пальцем в перчатке по оплавленному краю стены. Камень не просто сгорел, он расплавился. Температура должна была быть выше трех тысяч градусов.       — Это не газ, — тихо сказал он Псу, который нервно скулил, прижимаясь к его ноге.       Он почувствовал знакомый запах. Не взрывчатки. Это пахло… сгоревшей плотью, перегруженной энергией. Это напомнило ему неудачные эксперименты доктора Кусено, только гораздо нестабильнее.       Из переулка выехали два черных фургона без номеров. Из них вышли люди в костюмах химзащиты с эмблемами, которых Сайтама раньше не видел — стилизованная буква «А» в шестиугольнике. Они двигались быстро, отцепляя не место взрыва, а останки.       Один из них направил на Сайтаму какой-то сканер.       — Гражданский, покиньте зону. Здесь может быть токсично.       Сайтама посмотрел на сканер, потом на человека в костюме.       — Здесь жарко, — просто сказал он.       — Уходите. Сейчас, — голос из-под маски стал жестче. Рука оперативника легла на кобуру.       Сайтама мог бы разоружить их всех за секунду. Но это значило бы создать «шум». Он пожал плечами, развернулся и пошел прочь, уводя Пса.       Он не знал, что это было, но это точно была не «утечка газа». Это была чья-то грязная работа.       Квартира Сайтамы       — Ты не спишь.       Это был не вопрос. Тони Старк стоял на пороге квартиры Сайтамы в три часа ночи. Он выглядел ужасно — круги под глазами такие темные, что напоминали синяки, нервный тик на скуле. Он был в дорогом костюме, но без галстука.       Сайтама, стоявший в дверях в пижамных штанах и майке, моргнул.       — Я спал. Пока ты не начал долбиться.       Тони бесцеремонно прошел внутрь. Коты зашипели с холодильника. Пёс, узнав запах «человека с вкусной едой» (Тони действительно присылал премиальный корм), приветливо вильнул хвостом.       — Я проверил твои биоритмы через спутник. Твоя фаза быстрого сна нарушена. Ты просто лежал с закрытыми глазами.       — Это называется «медитация». Или «пытаюсь уснуть, пока сосед сверху не перестанет слушать дабстеп».       Тони рухнул на продавленный диван Сайтамы, игнорируя торчащую пружину.       — Я не могу спать, — признался Старк. В его голосе не было обычной бравады. Была только усталость. — Я закрываю глаза и вижу… червоточину. Вижу космос. Вижу ту армаду.       Он посмотрел на Сайтаму, который наливал воду в чайник.       — А ты… ты был там. Ты прыгнул в эту чертову дыру. Ты уничтожил их флот. И ты спишь. Ты ходишь на работу. Ты кормишь этого… мутанта, — он кивнул на Пса. — Как? В чем твой секрет? Ты на таблетках? У тебя лоботомия? Или ты просто настолько тупой, что не понял, что мы все чуть не сдохли?       Сайтама поставил перед ним кружку с дешевым растворимым кофе.       — Я видел вещи и похуже, — просто сказал он.       Тони истерически хохотнул.       — Похуже? Похуже армии пришельцев и бога с манией величия?       — Да. Похуже. — Сайтама сел в кресло напротив. В его глазах на секунду мелькнула та самая пустота, которую видела Древняя. — Я видел конец всего. После этого… пришельцы — это просто Среда.       Тони долго смотрел на него. Его гениальный мозг пытался разобрать этого человека на части, понять механизм его спокойствия.       — Я строю костюмы, — тихо сказал Тони. — Много костюмов. Мне кажется, если я построю достаточно… я буду готов к следующему разу. Но потом я вспоминаю твой удар. И понимаю, что все мои костюмы — это фольга.       — Тебе не нужны костюмы, чтобы спать, Старк, — сказал Сайтама. — Тебе нужно перестать пытаться контролировать вселенную. Она все равно сделает по-своему.       — Отличный совет от парня, который может сломать луну, — фыркнул Тони, но все же взял кружку. Кофе был ужасен, но он согревал.       Они сидели в тишине ночного Квинса. Миллиардер с ПТСР и герой в отставке с депрессией.       — Там, в Челси… это был не газ, — вдруг сказал Тони. — Мои датчики засекли тепловую сигнатуру. Похожую на старые разработки Майи Хансен. «Экстремис». Если это всплыло… у нас проблемы.       — Это «твои» проблемы, — поправил его Сайтама. — Я просто хочу выспаться.       — Да. Конечно. — Тони встал, оставляя недопитый кофе. — Но если вдруг тебе станет скучно… в Малибу отличная погода в это время года. И мои мастерские покруче, чем у Джо.       Он ушел так же внезапно, как появился, оставив после себя запах дорогого одеколона и тревоги.       Сайтама посмотрел на Пса.       — Кажется, скоро снова будет шумно, приятель.       Прошло семь месяцев с тех пор, как Нью-Йорк научился смотреть вверх со страхом. Семь месяцев с тех пор, как мир узнал, что он не один и что боги могут истекать кровью.       Для Сайтамы прошло два месяца почти идеальной тишины.       Он всё так же жил на квартире в Адской Кухне, всё так же работал механиком у Джо и всё так же стоял на дверях бара «The Corner Tap». Его жизнь обрела ритм, почти такой же предсказуемый, как тот, что был у него до… до всего.       Щенок акиты, которого он забрал из того фургона в доках, перестал быть щенком.       Теперь это был крупный, молчаливый пес с густой белой шерстью, которую Сайтама иногда путал со снегом, когда тот неподвижно сидел на пожарной лестнице. Сайтама не дал ему имени. Он был просто «Пёс». Коты, Патч и Смоки, ненавидели его с тихой, шипящей яростью.              Пёс игнорировал их с достоинством, которое казалось почти человеческим. Он признавал только одного хозяина. Он спал на полу у кровати Сайтамы, и его ровное дыхание стало частью той тишины, которую Сайтама так ценил.       В «Мастерской Джо» работы прибавилось — аккумуляторы садились, двигатели отказывали. Сайтама работал молча, его руки в вечной смазке двигались с нечеловеческой точностью. Джо Мартин давно перестал удивляться тому, что Сай голыми руками откручивал болты, для которых требовался гидравлический ключ. Он просто платил ему зарплату и был благодарен за то, что район оставался тихим.       После «Инцидента», как пресса окрестила Битву за Нью-Йорк, Адская Кухня парадоксальным образом стала самым безопасным местом в городе. Фиск держал слово. Граница, установленная Сайтамой, соблюдалась неукоснительно.       Мстители стали иконами. Капитана Америку цитировали в школах. Железный Человек был на каждой обложке. Даже Халка, после первоначального ужаса, медиа пытались «приручить», превратив в символ неконтролируемой американской мощи.       «Призрак Гарлема», «Аномалия», «Разрушитель» — как называли Сайтаму в редких, зернистых видео — исчез. Он стал городской легендой, криптидом, которого обсуждали на форумах в даркнете. Щ.И.Т. знал, где он. Наташа Романофф, теперь его единственный официальный «куратор», раз в месяц присылала Фьюри отчёт из одного слова: «Стабилен».       Для Фьюри он был «Активом Ноль» — ядерной кнопкой, которую лучше никогда не нажимать. Для Наташи он был «Саем» — единственным человеком, с которым она могла говорить, не используя шпионские протоколы, потому что он всё равно их не понимал и не ценил.       В декабре воздух наполнился предрождественской суетой и новым страхом. Начались взрывы.       Первый раз он это почувствовал, когда менял масло на старом «бьюике». Это не был «шум», к которому он привык. Тессеракт гудел холодом и пространством. Локи был диссонансом, какофонией лжи. Халк был чистой, зелёной яростью.       Это было… горячо.       Словно что-то пыталось взорваться изнутри, но ему не хватало стабильности. Химический, нестабильный, яростный жар. Он вытер руки ветошью и забыл. Через неделю «шум» вернулся. На этот раз громче. Взрыв в Китайском театре в Лос-Анджелесе.       Вечером в «The Corner Tap» телевизор над барной стойкой показывал дымящиеся руины. Дженни, протирая стакан, покачала головой.       — Мандарин, — сказала она с отвращением. — Сначала пришельцы, теперь это. Куда катится мир, Сай?       Сайтама посмотрел на экран. Бородатый мужчина в тёмных очках вещал что-то об уроках и империи. Фон был перегружен символами. Сайтама не слушал слов. Он чувствовал «шум», исходящий от этого человека. Но он был другим. Поддельным. Шум был не в говорящем, а во взрывах, которые показывали следом.       — Он врёт, — просто сказал Сайтама.       — Что?       — Он. Врёт. Слишком много жестов.       Дженни усмехнулась.       — Ну, он же террорист. Они все врут.       Сайтама пожал плечами и вернулся к работе. Это было не его дело. Это было в Калифорнии. Далеко.       Всё изменилось, когда Тони Старк вышел к репортерам на крыльце своего дома.       Сайтама в этот момент был дома. Он пил дешёвый чай, Пёс лежал у его ног, лениво грыз кость. Коты спали на подоконнике. По телевизору шёл прямой эфир.       Тони Старк. Выглядел он ужасно. Худой, дёрганый, с тёмными кругами под глазами. Он едва держался. Сайтама узнал этот взгляд. Он видел его в зеркале в своем старом мире. Взгляд человека, который видел слишком много и не мог этого забыть.       А потом Старк заговорил. Он бросил вызов Мандарину. Он сыпал угрозами. И он совершил нечто невообразимо глупое.       — …Я не боюсь тебя. И я знаю, ты трус. Так что вот тебе мой адрес: 10880, Малибу-Пойнт, 90265…       Сайтама перестал пить чай. Он посмотрел на экран.       — Идиот, — сказал он в тишину комнаты.       Пёс поднял голову и вопросительно тявкнул.       Сайтама поставил кружку. Он знал, что сейчас произойдет. Когда ты так громко кричишь в пустоту, пустота всегда отвечает. Старк не просто бросил вызов террористу. Он пригласил хаос в свой дом.       Шум не заставил себя ждать.       Через два дня полковник Джеймс Роудс, он же «Железный Патриот», нашёл Сайтаму не через Щ.И.Т. и не через официальные каналы. Он пришёл в Адскую Кухню лично.       Сайтама заканчивал смену в «Мастерской Джо». Был уже темный вечер, шёл мокрый снег. Он закрывал ворота гаража, когда рядом притормозил черный седан без опознавательных знаков.       Из него вышел Роуди. Без брони. В дорогом гражданском пальто, под которым угадывалась военная форма. Его лицо было изможденным.       — Мы можем поговорить?       Сайтама молча смотрел на него. Он узнал его. Друг Старка.       — Сайтама. Я полковник Роудс.       — Я знаю, кто вы.       Сайтама закончил закрывать ворота и повернулся, чтобы уйти.       — Пожалуйста, — голос Роуди был напряженным. — Это касается Старка.       Сайтама остановился. Не из-за Старка. Из-за тона Роудса. В нём была та же паника, которую он слышал по всему Нью-Йорку семь месяцев назад.       — Он ваш друг, — констатировал Сайтама.       — Он мой друг. И он слетел с катушек.       Роуди подошёл ближе, игнорируя тающий снег на своих плечах.       — Я пришёл не как Железный Патриот. Я пришёл, потому что не знаю, к кому еще идти. Щ.И.Т. не может его контролировать. Пеппер не может до него достучаться. Он… сломлен. С тех пор, как…       — Как упал с неба, — закончил Сайтама.       Роуди кивнул, глядя ему прямо в глаза.       — С тех пор, как он заглянул в тот портал. Ты единственный, кто был там же. Ты единственный, кто видел то, что видел он. И ты единственный, кто вернулся и… пошёл работать механиком.       Сайтама не ответил. Он вспомнил ледяную пустоту, флот Читаури, тишину космоса.       — Там ничего не было, — сказал он. — Просто много мусора. Я его убрал.       — Для тебя — мусор! — Роуди повысил голос, пар вырвался у него изо рта. — Для него это был конец света. Он видел конец. Он понял, что всё, что мы делаем здесь… броня, Мстители… это ничего не значит. Что мы просто ждём, пока они вернутся.       — И поэтому он дал им свой адрес? — холодно спросил Сайтама.       Роуди заткнулся.       — Это была глупость. Это была самоубийственная глупость. Он провоцирует их. Он хочет, чтобы они пришли. Он не может спать. Он строит костюмы. Десятки. Он окружил себя железом, потому что думает, что оно его спасёт.       — Не спасёт, — сказал Сайтама.       — Я знаю! Чёрт возьми, я знаю. Но он меня не слушает. Он считает меня правительственной ищейкой. Но тебя…       — Я ему не друг.       — Он тебя уважает. Нет, не так. Он тебя боится. Ты — единственный в этом мире, кто заставил его почувствовать себя незначительным. Сильнее, чем армия Читаури. Он видел, как ты одним ударом вырубил Локи. Он видел, как ты… остановил Тора.       — Я не останавливал Тора. Я просто увернулся. Он громкий.       — Сай. — Роуди сделал шаг вперёд. — Я прошу тебя поговорить с ним. Скажи ему… что угодно. Скажи ему, что в портале нет монстров. Скажи ему, чтобы он перестал. Он нажмёт на курок, Тони всегда нажимает. И на этот раз он убьёт и себя, и, возможно, Пеппер.       Сайтама посмотрел мимо Роуди, на огни Таймс-сквер вдалеке.       — Это его шум. Не мой.       — Он стал твоим шумом в тот момент, когда ты выпрыгнул из Квинджета в Германии. Он стал твоим, когда ты поймал ту ракету.       — Я не ловил ракету. Я отрывал его от неё. Он мешался.       — Это неважно! — Роуди был на грани. — Если он умрёт, этот Мандарин победит. И тогда хаос, который ты так ненавидишь… он станет в десять раз громче. Фьюри потеряет свой лучший актив. А я потеряю брата.       Прежде чем Сайтама успел ответить, Роуди показал ему свой телефон, на котором было видео. Это было не просто покушение. Это был акт возмездия. Роуди посмотрел на экран, и его лицо побелело.       — О боже…       Он повернул экран к Сайтаме.       Камера дрожала, снимая с вертолёта новостей. Особняк Тони Старка в Малибу.       Три боевых вертолёта обстреливали его ракетами.       Они смотрели молча. Шум взрывов доносился даже из крошечного динамика. Они видели, как ракеты уничтожают дом, как он начинает рушиться в океан.       — Тони… Пеппер… — прошептал Роуди.       Сайтама смотрел на экран. Его лицо не выражало ничего. Но внутри него что-то сжалось. Это было не сочувствие. Это была ярость. Холодная, чистая ярость.       Шум пришёл. Старк позвал его, и он пришёл. И теперь этот шум заполнил весь мир.       Телефон в руке Роуди снова зазвонил. Неизвестный номер. Роуди, оцепеневший от ужаса, на автомате нажал «принять».       — Полковник Роудс…       — Роуди?! Роуди, это я! Слава богу…       Голос Тони Старка. Он был слабым, прерывистым, полным статики и паники.       — Тони?! — Роуди вцепился в телефон. — Ты жив! Где ты? Что с Пеппер?       — Пеппер в безопасности. Она уехала до… до этого. Я… я не знаю, где я. Костюм… он увёз меня… какой-то сарай… Роуз Хилл, Теннесси. Черт, Роуди, это был Мандарин. То есть, это он, но…       Сайтама смотрел на полковника. Он слышал каждое слово. Он слышал животный ужас в голосе гения.       Он протянул руку.       — Дай сюда.       Роуди, не думая, подчинился. Он был солдатом, а в голосе Сайтамы прозвучал приказ.       Сайтама поднёс телефон к уху.       — Старк.       На том конце воцарилась абсолютная тишина. Статика, паника, дыхание — всё прекратилось.       — …О. Чёрт, — выдохнул наконец Тони. — Сай. Ты… ты с Роуди? Вы… вы что, теперь команда?       — Ты жив, — сказал Сайтама. Это был не вопрос. — Это хорошо.       — Хорошо?! — голос Тони сорвался на истерический смех. — Меня только что взорвали в моем собственном доме! Я в грёбаном сарае в Теннесси, мой костюм — кусок металлолома, а у меня… у меня…       Дыхание Старка стало рваным. Паническая атака. Та самая, о которой говорил Роуди.       — Я… я не могу… Я видел… в Нью-Йорке… Роуди, там… та дыра… я не…       — Дыши, Старк, — голос Сайтамы был ровным, холодным и абсолютно спокойным. Он резал панику, как скальпель.       — Я… не могу…       — Я тоже там был, — сказал Сайтама, глядя в мокрое, темное небо Адской Кухни. — Там ничего нет. Просто пустота и камни. Ты упал. Я тебя оторвал от ракеты. Ты жив. Это всё.       Тишина. Только тяжёлое дыхание Старка, которое начало выравниваться.       — …Ты… ты поймал ракету, — пробормотал Тони, цепляясь за реальность.       — Ты мешался, — повторил Сайтама. — А теперь перестал паниковать.       — Я…       — Ты механик, — сказал Сайтама. — У тебя есть сарай. И у тебя есть сломанная игрушка. Чини.       Он нажал отбой и вернул телефон ошеломленному Роуди.       — Он в Теннесси. Роуз Хилл, — сказал Сайтама, направляясь к своему дому. — Забери его. Он твой друг.       Роуди смотрел ему вслед.       — А ты?! — крикнул он. — Нам нужна помощь! Киллиан… A.I.M… у них армия этих… горящих людей!       Сайтама остановился, но не обернулся.       — У него нет армии. У него сломанные люди. Я найду Мандарина.       — Ты не знаешь, где он! Это призрак! Он взламывает телесети…       — Он слишком много болтает, — сказал Сайтама. — И он оставил след. Слишком громкий.       Он шагнул в тень переулка и исчез. Роуди остался один под снегом, сжимая в руке телефон, который только что соединил его мертвого друга с единственным существом, способным успокоить его демонов.       Ночь после звонка Старку была холодной. Мокрый снег, начавшийся вечером, превратился в ледяную крупу, которая больно секла по лицу. Адская Кухня погрузилась в тишину, нарушаемую лишь далёким воем сирен.       Сайтама стоял в своей квартире над баром.       Сайтама смотрел на экран телевизора. Прямой эфир из Малибу закончился. Теперь по всем каналам крутили запись: огненный шар, когда-то бывший домом Тони Старка, обрушивался в Тихий океан.       «Шум» не просто вернулся. Он устроил премьеру.       Роуди уехал, его седан растворился в нью-йоркском трафике, направляясь в аэропорт — спасать своего друга. Сайтама остался. Он обещал найти Мандарина.       Но как найти призрака, который взламывает национальное телевидение? Щ.И.Т. был слеп. Фьюри и его агенты искали человека, но Мандарин был идеей, вирусом. А Сайтама не был ни шпионом, ни детективом. Он был механиком. И он знал, что, когда машина барахлит, ты идешь не к политику, а к тому, кто держит руки в грязи.       В Нью-Йорке была только одна «мастерская», достаточно грязная, чтобы знать, где прячутся такие призраки.       Он подошёл к старому металлическому шкафу. Открыл его. Внутри, за рабочей одеждой и дешёвыми инструментами, висел его костюм. Он переоделся молча, не глядя. Ткань легла на кожу привычно, как вторая кожа. Поверх он натянул тёмные джинсы, тяжёлые ботинки и плотную чёрную куртку-парку. Надел перчатки.       Пёс поднял голову, когда он двинулся к двери.       — Я скоро, — тихо сказал Сайтама.       Он спустился по пожарной лестнице в переулок. Под брезентом, припаркованный там, где полиция не осмеливалась выписывать штрафы, стоял его мотоцикл. Harley-Davidson, старая модель, которую он лично перебрал в мастерской Джо. Он купил её за гроши — груду ржавого металла — и превратил в идеальную, тихую машину.       Двигатель завёлся с низким, бархатным рыком. Сайтама выехал из Адской Кухни.       Он не искал справедливости. Он искал тишины. А Мандарин был слишком, слишком громким.       Башня Фиска была иглой из темного стекла, протыкающей облака над центром Манхэттена. Она была символом власти, настолько очевидным, что почти не нуждалась в охране.       Сайтама оставил мотоцикл в квартале от нее. Он не пошёл через главный вход. Он вошёл через парковку, прошёл мимо охраны, которая его не увидела, и сел в служебный лифт.       Его ждали.       Когда двери лифта открылись на восемьдесят втором этаже, он оказался не в пентхаусе, а в огромном пустом пространстве, похожем на галерею. У панорамного окна, спиной к нему, стоял Уилсон Фиск.       Он был одет в безупречный тёмный костюм. В руках он держал бокал с чем-то прозрачным. Вода.       — Нападение на Старка. Взрывы по всей стране. Новый… шум… который нарушает баланс, — произнёс Фиск, его голос был низким и ровным, эхом отражаясь от мраморного пола. Он не оборачивался. — Я предполагал, что это привлечет ваше внимание. Ураганы всегда тянутся к эпицентру бури. Но я удивлён, что вы пришли с просьбой, а не с кулаками.       Сайтама вышел из лифта. Его шаги были бесшумны.       — Мне нужен Мандарин.       Фиск медленно повернулся. На его лице не было удивления. Было подтверждение. Он сделал ставку и выиграл.       — Мандарин, — Фиск позволил имени повиснуть в воздухе. Он усмехнулся, но глаза его оставались холодными. — Его ищет правительство Соединённых Штатов. Его ищет Щ.И.Т. Его ищет Тони Старк, который, как я слышал, только что потерял свой дом. Весь мир ищет этого телеведущего-террориста. Почему вы решили, что я могу предложить больше, чем ЦРУ?       — Ты знаешь этот город, — сказал Сайтама, останавливаясь в десяти шагах от него. Отражения огней города плясали на стекле за спиной Фиска. — Ты слышишь его шум. Этот Мандарин — он не призрак. Он человек. А люди оставляют следы. Грязные следы. Ты знаешь, где их искать.       Фиск сделал маленький глоток.       — Вы просите меня об одолжении. Огромном одолжении. Мои люди рискуют, даже просто задавая вопросы о нём. Это привлекает нежелательное внимание. ФБР, АНБ… Мстители.       Он посмотрел на Сайтаму.       — Такая информация имеет свою цену.       — Я не плачу, — сказал Сайтама.       — Вы не так поняли. — Фиск поставил бокал на подоконник. — Я не прошу денег. Деньги — это… преходящее. Я прошу об услуге. Вы — хирургический инструмент, который нельзя купить. Вы — решение проблем, которые не решаются армиями.       — Что тебе нужно?       Фиск улыбнулся.       — Хаос в Нью-Йорке породил вакуум. Многие мелкие игроки решили, что после вторжения Читаури старые правила больше не действуют. Что моя хватка ослабла.       Он подошёл к столу из чёрного дерева и коснулся сенсорного экрана. На стене появилось изображение — карта доков, район Ред-Хук.       — Эта группа. — Он указал на один из складов. — Они решили, что могут безнаказанно возить контрабанду через мои порты. Они мешают моим операциям. Они создают… шум.       Он произнёс это слово с особым нажимом, зная, что оно найдет отклик.       — Они хорошо вооружены. Они жестоки. Они думают, что неприкасаемы. Я хочу, чтобы вы напомнили им, что они ошибаются. Я хочу, чтобы вы… убрали их. Навсегда.       Сайтама смотрел на карту. Убийство. Фиск просил его стать наемным убийцей.       — Сначала сведения, — сказал Сайтама.       Фиск ожидал этого.       — Конечно. Я не сомневаюсь, что вы выполните свою часть сделки. Вы человек… принципа. В своём роде.       Он снова коснулся экрана. Карта исчезла, сменившись потоком данных. Фотографии, отчёты, прослушки, финансовые транзакции. Всё, что андерграунд Нью-Йорка смог наскрести на «Мандарина».       — Это всё ваше, — сказал Фиск. — Изучайте. Но… в этом хаосе есть одна деталь. Мои люди наткнулись на этих… конкурентов в доках… как раз когда искали следы вашего террориста. Возможно, ваши цели пересекаются. Возможно, вы убьёте двух зайцев одним выстрелом.       Он перевёл данные на защищенный чип.       — Уберите их. И мы в расчёте.       Сайтама взял чип.       — Если эти сведения — пустышка, я вернусь.       — Я знаю, — сказал Фиск. — Именно поэтому они настоящие. Удачи в вашей охоте, Сайтама.       Когда Сайтама ушёл, Фиск ещё долго смотрел на панорамное окно. Он отдал ценные сведения. Он обменял их на устранение мелкой, но надоедливой проблемы. Но на самом деле он получил нечто большее.       Он только что натравил силу, способную уничтожить город, на другую, способную взорвать его. Он выпустил одного монстра на другого. И ему не терпелось посмотреть, кто победит.       Сайтама вернулся в свою квартиру. Он вставил чип Фиска в старый, но мощный ноутбук, который ему когда-то настроил его сосед Бенджамин.       Пёс спал. Коты нет. Они сидели на балке под потолком и смотрели, как их хозяин погружается в бездну мирового терроризма.       Данные Фиска были обширны. Гораздо глубже, чем то, что показывали в новостях.       Там были следы. Подставные компании, ведущие в Майами. Перехваченные звонки из Пакистана. Слухи о тренировочных лагерях где-то в Афганистане. Финансовые потоки, которые путались и исчезали в оффшорах.       Сайтама просматривал всё это часами. Он не читал отчеты аналитиков. Он смотрел на исходные данные.       И что-то было не так.       Следы были слишком очевидны. Каждый намёк вёл именно туда, куда и должен был вести, — к образу ближневосточного террориста. Каждая зацепка подтверждала легенду, которую Мандарин сам скармливал миру.       Это была не тропа. Это был фасад.       «След», который он чувствовал, — тот самый «горячий», нестабильный, химический шум взрывов, — не совпадал с этим человеком. Бородатый актер на экране был пустышкой. Он был громким, но полым. Настоящий «след» исходил от самих взрывов. От людей, которые горели изнутри.       Мандарин был не человеком. Он был технологией.       Фиск дал ему мусор. Но в мусоре всегда можно найти что-то ценное.       Он отфильтровал всё, что касалось «Мандарина». Вся эта театральщина его не интересовала. Он искал только одну вещь — упоминание того склада в Ред-Хук. Тех «конкурентов», которых Фиск так любезно предложил ему «убрать».       Он нашёл их. Небольшая группа. Контрабандисты. Не оружие, не наркотики. Что-то другое. Древности. Артефакты.       Их последняя операция была отмечена как «высокорискованная». Они перевозили груз с рыболовного траулера под названием «Дракон Глубин».       В этом не было ничего, что связывало бы их с горящими людьми или Тони Старком. Это была работа для Фиска. Грязная, быстрая.       Сайтама посмотрел на часы. Три часа ночи. Самое время для уборки.       Пока Сайтама ехал в Ред-Хук, мир не стоял на месте.       В Теннесси Тони Старк, используя смекалку и сломанный костюм, выследил источник взрывов. В Майами он штурмовал особняк, нашёл поддельного Мандарина — пьяного актёра по имени Тревор Слэттери.       Над Атлантикой, на борту Air Force One, полковник Роудс пытался защитить президента, но потерпел неудачу. Эллен Брандт, ветеран с ампутированной конечностью, оказалась одним из «горящих» солдат. Костюм Железного Патриота был захвачен. Президент Эллис — похищен.       Новости взорвались.       В маленьком магазине на заправке, где Сайтама остановился на мгновение, экран телевизора показывал экстренный выпуск.       «…Мандарин, как сообщается, был актёром…» «…Президент Эллис похищен с борта номер один…» «…Тони Старк, которого считали погибшим, по-видимому, причастен к спасению пассажиров самолёта…»       Сайтама смотрел на экран без всякого выражения.       Старк был жив. Это хорошо. Мандарин был фальшивкой. Он так и думал. «Шум» — горящие люди — всё ещё был там. И теперь у них был президент.       Он посмотрел на адрес склада, который дал ему Фиск. Это больше не было просто одолжением для Кингпина. Это была единственная ниточка, которая не была частью обмана.       Он сел на мотоцикл и поехал в доки.       Док одиннадцать в Ред-Хук был заброшен. Туман, идущий с океана, смешивался с грязным снегом. Сайтама оставил мотоцикл за квартал и пошёл пешком. Он не крался. Он просто шёл.       Траулер «Дракон Глубин» стоял у причала. Он выглядел старым и ржавым. На палубе горел тусклый свет. Сайтама увидел троих. Они перегружали тяжёлые деревянные ящики в фургон. Те самые «конкуренты» Фиска.       Он вышел из тени.       — Работа окончена, — сказал он.       Они замерли. Один из них, крупный мужчина в докерской куртке, потянулся за оружием у пояса.       — Кто ты, чёрт возьми…       Сайтама двинулся.       Это не был бой. Это была физика.       Первого он ударил в грудь ладонью. Не сильно. Ровно настолько, чтобы сломать рёбра и отбросить его в контейнер. Звук удара был глухим, как хлопок по мокрой подушке.       Второй выстрелил. Пуля ударилась в грудь Сайтамы и расплющилась о костюм под курткой. Глаза стрелка расширились от ужаса. Сайтама взял его за руку, державшую пистолет, и сжал. Хруст костей был громче выстрела.       Третий, тот, что был старше, не двинулся. Он просто смотрел. Он был не боец. Он был… рыбак. Настоящий рыбак, с обветренным лицом и пустыми глазами.       Сайтама подошёл к нему.       — Груз, — сказал он.       Рыбак молчал. Он дрожал, но не от страха. От чего-то другого.       Сайтама посмотрел на ящик, который тот уронил. Крышка треснула. Внутри, на соломе, лежал не кокаин и не оружие. Это была старая, почти истлевшая шкатулка из тёмного дерева.       Но не шкатулка привлекла его внимание.       На шее у рыбака, под мокрой рубахой, висел амулет. Тяжёлый, металлический. Десять колец, переплетённых друг с другом.       Сайтама мгновенно узнал этот символ. Он видел его в отчётах Фиска, но отмел как неважный. Он видел его в репортажах из Афганистана, где похитили Старка много лет назад.       Это был другой шум. Не «горячий» химический хаос Экстремиса. Это был «диссонанс».              Древний, как сама Земля. Мощный. Организованный.       — Что это? — спросил Сайтама, его голос был тихим, но тяжесть в нём заставила рыбака вздрогнуть.       Рыбак не ответил. Он в панике схватился за амулет, его глаза наполнились не просто страхом, а благоговейным ужасом, словно Сайтама произнёс имя бога, которого нельзя называть. Он начал бормотать что-то на языке, который Сайтама не узнал — древнем, гортанном.       Сайтама замер.       Всё встало на свои места.       Этот человек боялся не его. Он боялся того, что символизировал этот амулет.       Тот, кого искал Старк — тот, кто стоял за Экстремисом, — был просто вором. Он украл технологию и украл имя. Громкое, страшное имя, которое уже существовало.       А настоящий… тот, кому принадлежал этот символ…       Сайтама посмотрел на рыбака, на жалкий груз древних безделушек, на символ Десяти Колец.       Настоящая сила позволила этому случиться. Она позволила этому вору использовать имя «Мандарин», устроить этот цирк со взрывами и похищением президента. Настоящий враг сидел в тени и смотрел, как мир гоняется за призраком.       Сайтама посмотрел на двух стонущих мужчин, которых он вырубил. «Работа» для Фиска была выполнена. Эти люди больше не будут проблемой.       Он повернулся к рыбаку.       — Уходи. И не возвращайся.       Он ушёл из доков.       На ближайшем нефтяном танкере, где шла финальная битва Старка с человеком, укравшим имя Мандарина, раздался мощный взрыв. «Шум» Экстремиса достиг своего крещендо. Сайтама почувствовал это. Он знал, что Старк справится. Или умрёт.       Его это больше не касалось.       Он нашёл то, что искал. Не террориста. Он нашёл тень настоящего врага.       Он сел на свой мотоцикл. Шум Старка затихал. Но в ушах Сайтамы звучал новый — тихий, древний гул десяти колец. Мир был куда сложнее, чем он думал. И куда громче.