Часть 4

Глава 3

– Гроу! Милая моя! – под звуки утренних птиц, священник вновь вышел из церкви, радостно расставляя руки в стороны, словно дама всегда желала обнять его, что было в корни не верным трактованием их отношений. – Чего тебе надобно? – недовольно глянули на него. Очевидно, она была недовольна, он обычно начинал дергать её к обеду, а тут с самого утра пришел, что мало радовало плохо выспавшуюся женщину. Она в принципе не слишком желала видеть его рядом с собой, о чём священник был уведомлён не единожды, но не отступал, теперь пытаясь усилить своё давление ещё сильнее. Что интересно, Реншу, как и Лю Сяня сейчас не было рядом, чего Адам и надеялся дождаться, с радостью обнаруживая, что его желание исполнилось буквально на следующий день. Словно подарок свыше, такая удача была обоснована ничем иным, как самим Реншу, который искренне старался дождаться свою подругу с работы. Хоть они и развели детей вместе и даже поели рядом, после она вернулась уже к работе и пока маленький мессия засыпал, женщина бегала кругами по залу, разнося напитки, еду, меню, забирая их, уходя на кухню, разговаривая с персоналом и в принципе повторяя всё то, что видел Реншу вчера, однако он даже и подумать не мог, что происходит это у неё каждый вечер и уже с раннего утра она вновь встаёт воспитательницей к детям. С таким графиком мало удивительно, что она была вечно недовольной и давно перестала говорить многие вещи честно, по крайней мере, пока её об этом не спросят. Конечно, если ты работаешь как вьючная лошадь, с редкими передышками на воду, сон и еду, ты вряд ли захочешь терпеть около себя лишние фразы или какие-то разговоры. Реншу её очень хорошо понимал, но в отличии от него, у неё даже такого отпуска не было. Наррон её, конечно же, не отпускал. Вместе с тем, проповедующий относительно героически досидел до двенадцатого часу ночи, однако уже тогда начал валиться потихоньку спать и буквально засыпал на ходу. Отчего подошедшая к нему на секунду дамочка очень быстро убедила его уйти к себе в комнату и подождать её там. За не имением сил думать, Реншу так и сделал и придя в комнату – сел ждать там, однако достаточно быстро заснул, даже не поняв это, а проснувшись был искренне раздосадован. Однако, всё было не так и плохо, ведь ранние птички словно намекали на уместность его действий и спустившись вниз, миссионер обнаружил и саму Гроу, которая быстро убегала из помещения, даже особо не поздоровавшись с ним и лишь сказав «я опаздываю». Её дядя на это даже бровью не повёл, лишь тихо сказав «бывает». Судя по всему, происходило это с некоторой периодичностью и никого не удивляло. Проповедующий хотел за ней пойти, однако вспомнил про Лю Сяня и то ли совесть, то ли чувство долга не дали ему уйти и он остался ждать, пока мальчик проснётся, оденется, умоется, пока его покормят и расчешут. Лишь потом можно было идти, ведь вчера мессию даже никто не расчесал! К чести дамы, это сделала сама Гроу, не слишком аккуратно, но прилично. Как Реншу знал, она не умела особо плести причёски, но вот расчёсывать волосы умела. Из её мастерского арсенала можно было в принципе сделать ещё одну таверну, а вот ребёнка заплести она, наверное, всё равно бы не смогла, за особенной ненадобностью она этому не училась и до сих пор не видела в этом навыке такой уж надобности. Хотя мыться каждый день она тоже надобности не видела и Реншу это несколько раздражало. В прочем он был не лучше. Вымыться они смогут только в Ссамуль, или же в Шангорис, если повезёт, однако надеется на это было глупым решением. Реншу и не надеялся. Всё же времени на это у всех, кроме самих приезжих, было мало, отчего подумав над этим чуть больше, зритель решил всё же не надоедать Гроу глупыми и неуместными вопросами. – Общения. – улыбнулся стоящий рядом Адам и подошёл ближе. – А то мы с тобой совсем не пообщались за последние несколько дней. – Кто сказал тебе, что я слишком хотела менять получившуюся ситуацию? – глянули на того, после протягивая одну из обёрнутых книг ребёнку. Сегодня они читали. Вчера они гуляли весь день, а сегодня был день учёбы. Неделя в принципе разделялась следующим образом: Пронор – день учёбы, как и сейчас, детвора сидела в саду или внутри церкви в эти дни, в зависимости от погоды, и читала, рисовала, училась считать и писать или же заучивала Библию. Врангил, второй день недели, - день веселья. Он как раз был вчера и в этот день Гроу не особо смотрела куда дети убегали, все в общем-то наслаждались своим временем как они хотели и воспитательницу это устраивало. Сегодня была Сренга, третий день шестидневной недели, являющаяся таким же днём обучения, как и позавчерашний день. А после шёл Чвер, в первой половине которого дети учатся, а во второй половине гуляют, словно готовясь ко всеобщему выходному – Прауру, который Лю Сянь и Реншу со всеми миссионерами называли Шангорис, вследствие иного культурного образования. Это не мешало общению, ведь называние этого дня «Шангорис», как бы показывало то, к какой религии ты принадлежишь, что было по своему забавным отличием в и без того разных верованиях. Ежечасно выходной, Праур (или же Шангорис), вели Ссамулю, последнему дню недели, в который все вновь возвращались к обучению и работе. – Моё сердце! – несколько обнадёженно сказал той Феофан, получив в ответ лишь смешок. – Дорогой, мне кажется, мы уже обсуждали с тобой то, как я отношусь к предложению мне религиозных сердец. Особенно в твоём случае. – выдержав паузу отметила. – Я была бы может и не против, но ты сделал религию единственным своим качеством, и я даже не знаю, позитивное оно или нет. А мне такой мужчина не нужен. Более того, даже будь это единственное твое качество, не обманывай хотя бы меня, ты клеишься ко мне лишь потому, что девушки из более дорого района видеть тебя не хотят. – это была правда, что священник признавать не хотел. – Неправда! Я люблю тебя! Неужели ты не понимаешь чистоту моих намерений?! – дети, сидящие рядом с Гроу, лишь непонимающе глянули на Адама. Дама уже хотела ему возразить, но один из мальчиков заметил. – Разве тебе не нужно было отбивать восьмой час, Адам? – тот прямо-таки встрепенулся, после быстро убегая в церковь. Когда он пропустил отбивку в прошлый раз, ему очень сильно настучали по голове, хотя в прошлый раз ему хотя бы повезло, ведь старый священник ещё не ушёл со своей должности и защитил своего, тогда ещё, ученика. Сейчас же, Феофан был в этом деле один. Отчего за свои поступки приходилось отвечать самому. Благо старик был ещё жив и был не слишком против объяснить приемнику лишние особенности своей должности. Так иногда приходил. Но намного раньше. Чаще вставал с рыбаками, чем с первыми лучами солнца. – То, что он сказал, правда? – помогающий раздавать книжки мальчик улыбнулся их «няне», получив в ответ милый кивок. – Да, солнышко. Это правда. Он раньше пытался заигрывать с другими девочками, но из зажиточной части города, а когда этого сделать не получилось, он переключился на меня. – мальчик отнёс книжку, как к ним в разговор встряла девочка. – Ну и ладно! К моей маме он тоже пытался заигрывать, пока твой дядя не пригрозил ему ружьём! – женщина посмеялась, да, действительно, её дядя так часто делал. Или ножом грозил, это было не суть важно. – В общем да. Другие отказали ему, и он решил на меня переключиться. Но это не суть важно. Единственное, не понимаю, почему он опять решил лезть ко мне начать. Вроде бы даже уже прекратил, а тут снова начал. – дети пожали плечами. – Может дело в Реншу? – официантка, или, вернее, их нянечка, пригрозила им пальцем. – Он господин Реншу. Это для меня он просто Реншу, но для вас он старший. – дети закатили глаза, но кивнули. С Гроу они не спорили никогда. – Может дело в нём? – женщина задумалась, но быстро отмахнулась от этих мыслей. – Да нет, не думаю. Мы с Реншу всего лишь друзья. Не думаю, что там может что-такое быть, что бы заставить Адама ревновать. А даже если так – меня это касаться не должно. И вас тем более. – ребятня посмеялась, после возвращаясь к чтению. Колокол пробил восемь, взъерошивая сидящих в листве птиц, а сидящая компания продолжала читать. Сренга всегда начиналась спокойнее Врангила, так что привыкшие к этому малыши даже начали потихоньку засыпать от слишком уж приятной температуры, тихого пения птиц и тишины, которая прерывалась лишь изредка появляющимися и исчезающими звуками животных вдалеке. Сидящая рядом с ними Гроу тоже потихоньку задремала. В такую погоду действительно было грех не выспаться. – Гроу! – полусонное состояние было прервано очень быстро. – Гроу! Гроу-у! – её начали шатать, отчего женщина хоть и проснулась быстрее, но с трудом открыла глаза, видя перед собой лицо, за которым она не слишком соскучилась. – Гроу, ты меня слышишь? – Адам. Если ты хочешь, что бы я врезала тебе по яйцам, то можешь продолжать меня выводить. Ты что, особенный и тебе повторять надо, что я не хочу говорить с тобой? Нам же не о чем разговаривать! – но парнишку это не остановило, и он подсел ближе, протягивая к официантке книгу. – Бог с тобой, не обижайся на меня, смотри! – он указал ей в Библию. – Это же про нас! – …сцена с распятием? –  непонимающе глянули на парнишку, как тот испуганно дёрнулся и вновь притянул к себе книгу, начав панически листать страницы. Сидящая рядом с ним дама лишь глубоко и раздражённо вздохнула, оглядывая всех вокруг. Да, действительно, многие дети просто спали, в то время как другие тихонько читали и записывали что-то на немногочисленные листочки бумаги, что были рядом. Перьев для письма у них не было, поэтому писали карандашом. Многие помогали малышам учиться читать, в то время как их няня просто дремала. Неплохо, одна из самых непродуктивных для женщины смен, но не то, что бы она жаловалась. Вероятно, Льемское обострение лишь ухудшило желание многих учиться и работать, но дети всё равно старались, что было даже похвально. – Вот! – сидящая даже дрогнула, испугавшись. Она и забыла, что Адам рядом с ней сидит. – Это про нас! – Массовое истребление Амалекитов, серьёзно? – иногда Гроу расстраивал Адам. Обычно он её раздражал, но сейчас прямо-таки расстроил. – Так. – возмущённо выдал Феофан, захлопывая книгу. – Обойдёмся без любовных историй. Неудачные у меня сегодня какие-то подборы получаются. – Не знала, что истребления и распятия для тебя – романтика. – усмехнулись ему. – Но ладно. – Адам замолчал, словно задумавшись о чём-то и Гроу последовала его примеру. Вообще, парнишка разглядывал женщину. Она ему не слишком нравилась, ведь не отвечала его «идеалам» женской прилежности и скромности. Он был одним из тех, кто думал, что она действительно продаёт своё тело, хотя, пообщавшись с ней хоть пару часов и спросив об этом, она честно всё объясняла. Все в городе знали, что Наррон – такой себе человек, хотя даже этот титул будет для него особой честью. Оттого предположение о том, что Гроу может и вовсе ничем не торговать, но это будет пущено как слух для привлечения клиентов – никого даже не удивит. Более того, многим покажется даже странным, что Гроу действительно смогла избежать этой участи и всё из этого – слова, а не дело. – Почему ты не можешь просто отдаться мне? – спросил у сидящей Адам. Пауза между их разговорами была настолько долгая, что певшие птицы даже приостановились от неожиданности, улавливая лишний звук. – Потому что ты мне денег не заплатил. – цыкнув, к Адаму повернули уставшее на вид лицо. – Более того, странно спрашивать о таком у девушки, которой ты пытаешься в любви признаваться. – Но ты же многим отдаешься. – обиженно сказал Адам. – Даже вот Реншу, а его ты видишь всего две недели в году! – Что ж, за все эти десять лет двухнедельных встреч, Реншу ещё ни разу не предложил мне переспать с ним. А ты делаешь это каждый раз, как только у тебя появляется желание или возможность. Намёк понятен? – парнишка нахмурился. – Так вы всё-таки переспали?! – женщина тоже нахмурилась, закатывая глаза настолько сильно, что их почти не было видно. – Нет. Но даже если и да, какая тебе разница? Ты всё равно считаешь меня не лучше шлюхи и единственная причина того, что ты пытаешься со мной общаться, - секс. Признайся хоть в этом! – руки сложили на животе, но так же быстро раскинули в воздухе. – Или думаешь я не вижу, чего ты добиваешься?! – после этого голову от парнишки отвернули, складывая руки на груди.  – Хватит на меня кричать! – Феофан встал, уже желая возмутиться и раскидывать руки, но почти тут же ощутил очень тяжёлую руку на своём плече. – И ты не начинай. – монотонный голос Реншу заставил священника очень испугаться. Его же не было здесь минуту назад! Откуда он появился? – Но она- – ему не дали договорить, молча развернув к себе лицом. – Не надо. Я слышал ваш разговор с момента твоего вопроса об „отдаче“ и я не буду делать вид, что не догадываюсь, что имеешь в виду ты далеко не церковную благодетель. – черноволосый юноша испуганно сглотнул. Проповедник мог быть удивительно устрашающим, когда был зол. Даже его голубые глаза сейчас были какими-то злыми, за неимением другого описания такой чистой эмоции. – Надеюсь этот разговор больше не будет, между нами, повторяться. Я не хочу слышать доказательства того, что оставлять вашу церковь здесь не было моей маленькой ошибкой. Пожалуйста, не заставляй меня показывать плохой пример маленькому мальчику. – этот самый мальчик был невдалеке. Священник видел, как он промелькнул в сторонке, подходя к не спящим детям, те читали, показывая ему место, где они это делали и предлагая присоединиться, чему мальчик был с какой-то стороны рад, но с другой, разочарован. От этого наблюдения Адама отвлёк Реншу, который, казалось, даже не моргал сейчас. – Мы договорились? – Д-да, господин Реншу, я вас понял. – на этой фразе руку с плеча сняли, вместе с этим будто вновь возвращая в поведение и жесты эмоции, которых словно не было в прошлую минуту, заставляя Феофана думать, а не просто говорить. – Замечательно! Надеюсь, больше мне не придётся ловить тебя на таком. Все-таки это насколько странно, что представители разных религий ловят себя на несоблюдении их устоев, правда? – что-то Феофану подсказывало, что ему сейчас стоило уходить. В самом деле это был сам Реншу, тихо шепчущий ему в голову фразу "уходи", но это не столь важно. Черноволосый богемник и сам не слишком хотел находиться в присутствии Реншу. А тут он ещё и в настроении был таком себе. Малая радость. – А ты что? – обратился Реншу к Гроу, уже подойдя к ней и садясь на лавочку. – Тоже спишь? – Ага, отдыхаю. – раздражённо буркнули ему. – Хм, ну отдыхай. Всё равно обед скоро начнется. У вас сегодня, смотрю, мало продуктивный день получается. – сидящая улыбнулась. – Не без этого, да. Но, честно говоря, в такую погоду никому бы не захотелось учиться. – проповедующий посмеялся. – Ну не знаю, мне кажется, вот та малышня отлично занята именно этим. – его толкнули в плечо. – Ну что ты? Разве я сказал что-то не так? – Помолчи. И так голова раскалывается. – миссионер улыбнулся и молча поднял руки. Молчу, мол, расслабься. После и сама девушка ему улыбнулась. – Зачем ты пришёл? – Ну, не мог же я не прийти. – зритель кивнул на ребёнка. – Лю Сянь первым делом к тебе порвался, как только я его накормил и причесал. – женщина удивлённо глянула на мальчика, прищурившись. – Ты его сам причёсывал? – собеседник кивнул. – Ва-ау. – протянули ему возглас удивления. – Какой ты молодец! Я такого не умею. Тем более удивительно видеть это от мужчины. Я думала этим исключительно нянечки занимаются! – Обижаешь. – честно признался ей Реншу. – Имею в виду, безусловно, большую часть работы делают няни, но мне ведь тоже нужно за мессией смотреть, вот я и обучался у них. Я много причёсок заплетать умею. Могу и тебе заплести, если хочешь! – Откажусь уж, прости. – усмехнулись сидящему. – Адам мне всё настроение испортил. – А этот Адам, что, совсем с девушками не общается? – заинтересованно спросили у Гроу, после смотря на церковь, словно пытаясь сложить в голове два плюс два. – Да нет, общается, но те всегда отказывают ему и говорят «нет». – видя в действиях и взгляде справедливый вопрос «почему», официантка продолжила. – Он достаточно надоедливый и назойливый и знаешь, пока рядом с ним был старик Йорас, он ещё как-то подпадал под стандарты возможного кавалера, однако- – А Йорас, это? – слыша это имя впервые за год, Реншу не помнил кто это был. У него было немного сложно с именами, ведь он постоянно видел и слышал такое огромное количество их, что забывал, кто есть кто. – Старый священник, помнишь, я у него ещё жила? – помнил. Всего два года назад, пока Гроу ещё только подрабатывала в таверне, а не жила и работала на постоянной основе, как сейчас, она жила в этой самой церкви, около которой компания и сидела сейчас. Жизнь в этом помещении и была причиной того, что Гроу умела читать, считать и писать, не имея никакого образования в принципе и все это благодаря Йорасу, которому женщина была благодарна до глубины души и в самом деле – Реншу её более чем понимал. Он был тем представителем религии, которого действительно можно было показывать, как правильный пример и это радовало зрителя больше, чем должно было бы. – Помню. – кивнул ей проповедник, после дополнив свое немногословное подтверждение. – Ну? – Однако, это изменилось, как только Йорас ушёл. Оставшийся один, Адам в какой-то период начал считать, что он лучше других, ведь он «чист» и именно его старик взял в своё попечительство. Более того, Феофан – это не его настоящая фамилия. Он приёмный и его родители неизвестно где. Мертвы они или нет, я не знаю, никто не знает, в общем. С этой мысли о том, что он приёмный, он так же вычленил идею, что ему все и всё должны. А так как теперь он ещё и священник, значит при статусе, а значит такие как я ему просто так обязаны. Теперь понимаешь, в чём проблема? – Реншу не очень это понимал. Он понимал дело статуса, но идея о сироте несколько сломала его логику. История, что была ему рассказана была не совсем правдивой, но скажи лисица настоящий перечень причин - понятнее не стало бы. – Не очень, я понял про власть, никому не нравится, когда им просто указывают, что делать, даже не спорю, особенно если это касается таких вопросов. Но причем здесь сирота? Имею в виду, ты тоже вроде бы как без родителей выросла, но тебе же никто и ничего не должен, как я понимаю, правильно? – сидящая закивала и тяжело вздохнула. – Не без этого. Однако Адам считает, что его сиротство обвязывает нас жалеть его. Что значит, что мы должны давать ему все блага просто так. Он вырос в детском доме и у нас, слава богу, сирот не так и много. Что там, даже меня Бэннет буквально из лесу подобрал! – Реншу кивнул, он знал эту часть её жизненного пути и искренне сопереживал девушке. Ему всегда хотелось спросить, где же находится мама Гроу и помнит ли она её вообще, но спросить никогда не решался. Неудобно как-то было, да и зачем спрашивать такое, если, итак, понятно, что тема это малоприятная, раз сама дама никогда не упоминала ничего кроме того, что её нашли, а лесу, когда есть было шесть. – Вот, и это привело к тому, что он вырос в небольшой компании и всегда считал себя чуть более особенным, чем другие. Не сочти грубым, но иногда мне кажется, что ему не хватает того, что бы его подразнили или обидели. – Нельзя так говорить. – её аккуратно хлопнули по ноге, на что няня толкнула Реншу в плечо. – Я знаю. Но ты ведь понял о чём я? – миссионер лишь посмеялся. – Понял, понял. Больше не задаю глупых вопросов тогда. – подумав, добавил. – Ты обращайся, если он вновь доставать тебя будет. Не знаю уж, чем я могу помочь, но постараюсь. В храме часто происходит так, что к наложницам пристают нежеланные мужчины, так что я уже приблизительно знаю, как нужно себя вести. – Господин Реншу! – ребёнок прервал их диалог. – А когда вы отпустите нашу няню, что бы она повела нас покушать? – Реншу удивлённо глянул на Гроу. – Да я её не держу вовсе, захочет, пойдет. – даже руки в воздух поднял, на что ребенок недовольно закатил глаза. – Не ссорьтесь, ребята. – улыбнулась обоим официантка. – Буди своих товарищей и Лю Сяня забирайте. Все вместе пойдём кушать. Понятно? – Есть, капитан! – широко улыбнулись той, побежав будить спящих или полу-сонных товарищей. – А ты уже капитан? Быстро поднимаешься по карьерной лестнице, однако! – пошутил с ней Реншу, на что получил ещё один толчок в плечо и смог пронаблюдать, как дама поднялась на ноги и потянулась. – Так ты, светило религийного знания. Не действуй мне на нервы. И без тебя жить тошно. – верующих лишь закатил глаза и тоже поднялся, молча наблюдая, как дети постепенно собрались около Гроу, сонные или только просыпающийся, многие из них вероятно все же были голодны. Няня, хотя Реншу не мог называть её так в силу того, что привык представлять их несколько иначе, тем временем пересчитала макушки и убедившись, что все на месте – повела их в сторону таверны. Вчера они сбегались к ней как муравьи, сегодня же шли чуть ли не одним рядом и Реншу вновь оказался в конце, хотя не спрашивал, почему так. Вероятно, обычно Гроу просто пересчитывала их, когда добиралась до нужного места, а тут ей в помощь как бы ставал проповедник, который подгонял детей своей массивной, на их фоне, фигурой. Не удивительно, что именно Реншу был проповедником, всё в нём было выточено под эту роль, включая и факт того, что сам Реншу выточил это в самом себе, занимаясь спортом, отказываясь от вредных привычек и изучая тонны литературы, что сделало его очень начитанным и приятным собеседником, что было, в общем-то, необходимостью для второго, если считать мессию держателем власти, человека в стране. Как ни странно, в Линбурге почти никто не знал об этом в той части города, в которую Реншу с миссионерами обычно приезжал, большинству было всё равно и, если учитывать, что многие из них работают так, как работала Гроу – это совершенно не удивляло мужчину. Люди даже злиться на него не могли, ведь, во-первых, не знали, что властью условно обладал именно он, а во-вторых, возможности взять и уйти у них были. Они могли переехать в более зажиточные районы, они могли просто перестать заниматься этими делами. Но кто тогда будет это делать? Никто! Эта странная система с богачами, выглядящими как бедняки удивляла даже самого зрителя, но он не решался ставить под сомнения, итак, работающий механизм. Более того, сам факт того, что человек знал его по имени, уже как бы означал в этом городе, что он либо нечист на душу, либо обладает каким-то количеством власти, что принуждает его писать отчёты и отправлять письма в столицу, где Реншу или казначеи с другими советниками, на них часто отвечали или заносили в отчётность, что так или иначе предполагало письма в обратную сторону, сообщающую региону, что по мнению столицы плохо, а что хорошо. Чаще всего просто бумажка, а не указание к действию, она как бы подтверждала, что отчёт был получен и о регионе никто не забывает, что порой хотелось бы услышать, если от столицы вам, даже самыми быстрыми лошадями, безостановочной езды будет несколько лет в одну сторону. Так, о том, что именно Реншу был у власти, знали лишь те, что имели к нему прямое отношение или боялись его, а отличить его от брата-близнеца Гюрена и вовсе могли единицы, что часто помогало в решении некоторых конфликтов или неточностей. В прочем, к таким фокусам старались особо не прибегать. – Вот. – со звонким звуком, тарелку с индюшкой поставили на стол. – Что-то новенькое? – удивленно спросил у неё Реншу, а та посмеялась. – А ты чего ожидал? Одной курицей тебя кормить буду? Или ты решил соответствовать своей кличке и иметь только одно наполнение? ~ – явно имея в виду «шкаф» Гроу плюхнулась рядом с Реншу, после наблюдая, как Лю Сянь плюхнулся уже рядом с ней, явно стараясь копировать её действия. – Так, а ты не будь повторюшкой, это плохо на тебе сказывается. Уже наступил вечер. Такой же теплый, как и утро с обедом, он ничем не отличался от первой половины дня, и тот же зритель находил это несколько монотонным. Ему даже рассказывать о второй части дня было нечего, ведь если в первую он ещё думал и ждал, пока маленький мессия проснется, во второй он просто ходил вместе с Гроу, периодически оглядывался, иногда шутил с детьми и всё. Даже с взрослыми он особо взглядами не встречался, ведь Гроу никогда не брала его с собой в силу того, что родители не захотят знакомиться ни с кем другим и будут лишь озадачены появлением нового лица в их поле обозрения. Они попытаются узнать о нем хоть что-то и понимая это, зритель и сам не слишком желал подходить к ним. Он не собирался оставаться там настолько надолго, что бы хоть кто-то узнал о его статусе, а даже если кто-то уже знал о нём – это делало лишь хуже и создавало нежелательное внимание для самой Гроу, которую явно и так не слишком жаловали с количеством внимания, которое ей приходилось переживать каждый день. Последняя была в каком-то смысле благодарна за это, ведь тот же Адам всегда старался ходить с ней рядом, если ему предоставлялась такая возможность, однако он плохо понимал, что в некоторых моментах он будет ей совершенно лишним. Так, например с появлениями Реншу, Адам всегда начинал лезть чуть активнее, что раздражало официантку, но вместе с тем, этот самый Адам был настолько незначителен в её картине мира, что она часто забывала о нем, как только тот исчезал на пару недель. Причина тому была проще той самой индюшки, ведь мужчина не слишком жаловал Гроу и особо не был заинтересован ни в чём, кроме секса, а так как точно такими же были и почти все клиенты из таверны – дама просто приравнивала их. И стоит признать, Феофан выигрывал на фоне такого сравнения, но, к огромному сожалению, это не показывало его хорошую сторону. Будучи отличным чтецом проповедей, он никогда не разговаривал с людьми, в силу того, как сами эти проповеди происходили, что привело к очень закрытому и немногословному речевому запасу. Сравнивать его с Реншу в этом вопросе было даже глупо, но это приходилось делать, ведь сам Адам часто сравнивал его с собой, говоря, что он должен иметь больший вес чем Реншу, ведь он присутствует в жизни женщины куда чаще и должен иметь куда более важную роль в её идеологическом ключе. Однако, как не странно было это, о Реншу официантка знала куда больше. Будь причина в том, что он был банально более открыт рядом с ней, или может в том, что не пытался сводить все разговоры к сексу, явно несколько стесняясь этой темы а всё равно, результат получался смешной и как бы печально это не было, двухнедельная встреча со зрителем действительно решала очень многие вопросы и проблемы дамы, в то время как все встречи с Феофаном так ни разу и не дали ей ответа на вопрос: почему она должна выбрать именно священника, забросив при этом всю свою идеологию о том, что она может справиться и сама. °°° – Доброго утра! – стоящая около стойки дама дрогнула, после смотря сначала на Наррона, который лишь неловко отставил в сторону налитый для неё бокал пива, а после поворачивая лицо к лестнице, с которой Реншу спускался вниз, держа за руку довольного и уже одетого Лю Сяня. – Вы меня прямо как призраки догоняете! – возмущённо вскрикнула Гроу, взмахнув руками в небо, пока стоящий рядом Наррон не похлопал её по руке. – Расслабься, что плохого в том, что богатый мужчина решил за тобой поухаживать? – лицо женщины выразило всё ещё до того, как она повернула его к дяде, но проповедник быстро понял, что она совершенно не думала об этом и её даже оскорбило такое мнение то ли о ней, то ли о Реншу как таком. – Ой, ну не смотри ты на меня так. Я же ничего такого не говорил! – Наррон непонимающе глянул на женщину. – Ведь нет ничего такого в том, что бы принимать ухаживания, верно? – Знаешь, когда ты-! – та хотела начать ругаться с ним, но после посмотрела на Лю Сяня и кивнула в сторону, опуская поднятый палец. – Мы потом с тобой об этом поговорим. Завтра как раз Праур, у нас точно будет время поговорить. – судя по лицу Наррона, он не слишком хотел вступать в эти разговоры. – Тебя это тоже касается. – в Реншу тоже ткнули, на что тот удивлённо поднял руки. – А я тут причём? – но ответа он так и не получил. Стоящий рядом Лю Сянь тоже выглядел искренне озадаченно, наблюдая, как явно разозлённая чем-то женщина вышла из комнаты, громко хлопая дверями. – А что у тёти Гроу случилось? – поинтересовались у «папы», смотря снизу вверх на его искренне озадаченную фигуру. – Не знаю, но знаю, у кого спросить. – сказали ребёнку, глядя на Наррона, который недовольно скривился, показывая свои острые золотые зубы. – Ой, я и забыл! Ты можешь поискать свою игрушку? Ну ту, которую ты хотел Гроу показать? Я думаю, она будет очень рада её увидеть! – Правда? – мальчик загорелся восторгом. – Могу! Я поищу! Я поищу сейчас! – чуть ли не запрыгав на месте, тот развернулся и побежал наверх, в комнату, пока проповедующий молча подошёл к Наррону и сел на удобно стоящий рядом стул. – Ну и? Что это было? – Люк пока решил ему не отвечать и сам спросил. – Ты же не собирался брать эту хрень с собой, да? – явно обращаясь к игрушке, тот быстро догадался, что проповедующий хотел поговорить с ним о Гроу и не желал, что бы Лю Сянь знал об этом. С одной стороны хорошо, меньше лишних ушей, с другой ужасно, ведь пока мальчик был рядом, Реншу вёл себя намного мягче, пытаясь как бы показывать пример. – Это не так важно для моего вопроса, правильно? Но можешь считать, что да, не планировал. Ну? – сразу к делу. Прямо как Люк любит, однако не в этой ситуации, ведь зритель был не самым приятным клиентом в этом вопросе. – Ну-у. – явно желая затягивать, тавернщик попытался оттянуть канаты задерживанием и мычанием, однако сидящий рядом с ним мужчина вовсе не давал глазам убежать куда-нибудь, а пустая с утра таверна лишь ухудшала положение. – Ну? Старина, ты же понимаешь, что меня мало волнует, что другие услышат? Они не знают о ком мы. – и то правда. – А оттягивать эти разговоры не приведёт ни к чему хорошему. Я не буду в лучшем настроении, если твоя племянница, или кем ты там её считаешь, будет срываться на меня без причины, а тебе, я думаю, не очень нужен неудовлетворённый своим пребыванием здесь я, верно? – Так. – сплюнув разжёванный табак в кружку, Люк всё-таки начал. – Она тебе что-то рассказывала о том, как я отношусь к женщинам? – Нет. Нисколько. – заверили его. – И правильно, – заметил Наррон. – Моё отношение к ним очень специфическое и многие считают его неправильным, хотя я называю тех, кто так думает – идиотами. – глянув на Реншу, будто пытаясь выявить его мысли по этому поводу, он встретился лишь с холодной улыбкой, которая словно была натянута там всегда, когда он слушал подобные истории. – И в общем племяшку мою я тоже учил, что она не должна особо быть заинтересована в мужчинах. И я повторял это всегда. И она всё-таки это усвоила! Однако тут появляешься ты и мне считается нужным заметить ей, что ты относительно хороший кандидат на то, что бы занять место будущего «мужчины». Ведь как бы я ни воспитывал из неё женщину, в мире она так и останется никчёмной бабой и без мужика её никто и ни за что считать не будет. – Реншу не скривился внешне, однако внутренне даже выругался. Он всегда знал, что Наррон такой себе советчик, но такое отношение к близким даже Реншу казалось избыточным, что было тем ещё достижением, учитывая то, как отец Реншу вёл себя сам по себе. – И что же заставило тебя считать, что я буду хорошим кандидатов на эту роль? – решив сконцентрироваться на главном вопросе, зритель продолжал безразлично смотреть на Наррона. Который нервничал. Этого не было видно, но Реншу это просто знал, на то он и зритель, всё-таки. – Ну как, у тебя денег много, власть есть. Женщинам этого и надо. – Люк начал вытирать стакан тряпкой, кажется, пачкая его только больше таким образом. – Но ведь количество денег не делает меня хорошим человеком? Мне казалось, если уж ты принимаешь кого-то в свои родственники, то ты должен хоть как-то беспокоиться о них, разве нет? – тавернщик недовольно закатил глаза и плюнул на пол. – Только не надо читать мне здесь морали. Она женщина. Это все, что меня волнует. И, как и с её «папашей», я совершенно не понимаю, на кой чёрт он притащил её сюда. Легко можно было бы продать в храм и забыть. Так нет же. Оставили. – продать? Это было странное формулирование слов. – Что ты имеешь в виду, под словом продать? – «продавать» в храм могли женщин, в качестве наложниц. Чаще всего за хорошую плату и заранее уведомляя их, куда они едут. В храм даже не свозили «не добровольно». Женщины всегда имели право отказаться. Но из лесу Гроу забрали в возрасте шести лет, насколько Реншу было известно и в таком возрасте её бы точно не «продали» никуда. И тем более не отдали бы куда-либо. Это зачли бы в рабство и храм, при всех его пороках, не занимался подобными вещами с малолетними. Более того, за это грозила смертная казнь и никто даже подумать не мог начинать спорить о таком. – Да-к она ж ведьма! – харкнув в пол, разозлённый тавернщик, ударил по столу. – Ну что ты смотришь на меня, как череп с палубы? Ведьма. Тва-рю-ка. Самая настоящая. Я хотел её вам продать, на кровь. Так нет же, «оставь, оставь, ты же не людоед какой-то там». Придурок. Так и с женой его, тварью. – грубо шморгнув, тот лишь выдал грубое «женщины». И замолчал. – Допустим. – только и пробурчал себе под нос сидящий. – А Гроу что-то с утра ела? – Люк кивнул отрицательно. – Допустим. – монотонно повторили ему, после встав. К кухонной двери подошли, начав разговаривать со стоящими там девушками, которые слышали весь этот разговор, но особо ничего не сказали. Пока мужчина обсуждал с ними небольшую просьбу, в таверну зашёл и первый пьяница, подходя к Наррону и прося у него бокал пива, который тот протянул ему из-за стойки. Он хотел отдать его Гроу, но так этого и не сделал. И теперь, то было чуть нагретым, однако всё равно было ещё вкусным. Вот только раздражённый Люк оставался стоять там один и пока наблюдал за подходящими и ходящими мимо официантками. Всё это заставило его задуматься над сказанными словами и хоть он всё ещё был согласен с ними в общем числе, понимал, что ляпнул лишнего. Бэннет был тем, кто решил приютить малютку и Наррон ещё тогда высказал ему, что думает по этому поводу. Тогда они поссорились ещё на год, словно предыдущих семи лет молчания было недостаточно из-за того, как Люк отнёсся к жене мишки. Последняя умерла достаточно давно и Бэннет всё ещё по ней горевал, что Люк находил жалким и даже идиотическим, однако он поклялся ему, что никому и никогда не скажет, что Гроу – ведьма. Несмотря на то, что это слово использовалось скорее как ругательство, обозначая, что человек настолько ужасен, что буквально приравнен к тем, что ест мёртвую плоть, в ситуации официантки это было вовсе не просто слово, а фактическое описание её вида – Махханай. Конечно, гниль она на людях не ела, но общалась со своими сородичами, которые проживали в лесу, что находился с другой стороны города. Именно поэтому Гроу чаще всего носила мёртвые трупы сама, ведь только она могла подойти к мёртвому лесу достаточно близко, при этом не ощутив удушья или не испугавшись, что «демоны» заберут её. Ведь она сама была таким «демоном», хоть человеческой плотью как бы и не питалась (в нужных её виду количествах – точно нет). Гроу никогда не обижалась, когда её обзывали ведьмой, многие жители считали её просто слишком уставшей, что бы реагировать на такое, а остальные просто считали её странной, от чего разозлённый Наррон и выпалил такое оскорбление не подумав. Но это ведь не просто сказанное слово перед посетителем. Это Реншу. Их религия не так давно ещё занималась принудительным сбором крови из ведьм. Наррон не знал, почему они делали это принудительно последние сто лет, но знал, что делали. И Реншу знал. Он прекратил эту практику, как только смог это сделать, однако к тому моменту Махханаев в близкой доступности уже не осталось и теперь многие из тех, кто был знаком с ведьмами, боялись об этом сказать. Реншу понимал их и не злился. Ему было трудно поставить себя на место лесных обитателей, но он мог предположить какого это. Вы тысячами лет жили около храмов и даже не думали о проблемах, порой приходя и помогая варить вакцины от мора. А тут, в очередной момент прихода, вас просто заточают в храме силой, не давая уйти и убивая, пока в вас не останется крови, с момента чего вы просто станете бесполезными и вас выкинут на «помойку» так же, как выкидывали всех остальных, кто был подвержен смертной казни. Конечно, вы разнесёте эти новости как можно скорее. Конечно, вы спрячетесь. Реншу был очень зол на своего отца за то, что он начал такое гонение за ведьмами, однако часть ненависти к ним была привита и ему, отчего он испытывал некоторую ненависть к этим «тварям», однако никогда не задумывался почему. Просто старое и как бы приевшееся чувство, которое выветривалось, как только он задумывался над ним. Ведьмы ведь и правда не сделали ничего такого. И подумать только, виной всему была одна лишь женщина, а если точнее, алчное желание быть с ней, вызванное самолюбием отца. Сама женщина была ни в чём не виновата, и никто даже не знал, куда она делась. Она умерла уже при жизни Реншу, и он застал попытки отца искать ее, однако те были столь странными и импульсивными, что казались скорее безумием, чем хоть чем-то адекватным. – Тебе лучше? – мило проговорили к недовольно сидящей на лавочке Гроу, после ставя около неё завёрнутый в платочек контейнер. – Иди к чёрту. – возмутились ему. Явно всё ещё злиться и Реншу не мог винить её. Конечно, коль убеждали тебя в обратном, а теперь резко начали говорить о каком-то «Реншу», с которым ты видишься совсем не часто, в таком образе, да, проповедник бы тоже был разозлён. – Всё ясно, но я отклоню твоё предложение. Однако еду всё равно принесу. Тебе стоит поесть, так как с таким недовольным состоянием особо смотреть за детьми не получится. Я приведу Лю Сяня после обеда, отдыхай. – на этом зритель просто развернулся и ушёл. Гроу даже хотела возмутиться и желала поругаться с ним, но тот так быстро скрылся из виду, что она просто осталась наедине с едой и детьми, которые просто продолжали читать или общаться. Они видели, что их няня была недовольна и не особо спрашивали. У всех бывали трудные дни, и родители объясняли это им своим примером очень хорошо. – Приятного аппетита, Гроу! – сказал ей один из детей, и женщина по привычке кивнула, но, когда девочка отвернулась, её няня лишь тихо пробурчала себе под нос. – Дурацкий Реншу. – но, каким бы «дурацким» он не был, голодный желудок никто не отменял. Так что, ругаясь на саму себя и бурча под нос, свёрток всё-таки взяли. Внутри оказалось мясо и маленькая мисочка из хлеба, наполненная супом. Очень мило. Так готовила только одна из поварят и притом любимая из тех, кто готовил для Гроу и остальных работающих в здании. Это было очень забавно, ведь что бы узнать, что готовить нужно именно это, нужно было поинтересоваться какая же еда ведьмочке нравится и кто её готовит. Сама мысль об этом показалась сидящей очень милой. Рядом ещё лежали палочки. Ну да, Реншу же именно ими и ел! Он не привык, что кто-то ест чем-то иным и явно попросил, что бы они положили туда палочки. Их, очевидно не было и судя по внешнему виду, это были те палочки, которыми ел сам Реншу. Поварята положили ей и вилку с ложкой, явно зная, что палочками есть Гроу не умеет. Но попытка позаботиться и положить «понятный» инструмент употребления пищи всё так умилял. Нужно будет сказать ему спасибо. Зря, наверное, она на него так ругалась. – Что это у тебя? – поинтересовался у неё подошедший Адам. Он недавно отбил восемь часов утра и только вышел, быстро заметив цель своих вчерашних страданий на привычном ей месте. – Еда. – продолжая трапезу ответили ему. – А, вот как. – неловко промямлили той. – А это что за штуки. – садясь рядом, хотя об этом его никто не просил, тот тыкнул на палочки для еды. – Это палочки. Ими едят еду в столице. – Адам поморщился. – Опять этот Реншу? – дама закатила глаза. – Да. Опять этот Реншу. – действительно. Кто же ещё! Эти мысли не так нервировали её, как раздражали. Да, опять Реншу. Но Реншу хотя бы позаботился прийти и принести ей завтрак, даже несмотря на то, что она поругалась с ним по глупости! Адам такого никогда не делал, хотя часто замечал ее в плохом настроении. Даже сейчас, вместо того, что бы поинтересоваться что случилось, тот просто спрашивал про Реншу. Официантка правда оценила бы беспокойство о ней самой со стороны не слишком желанного гостя, но даже так, он продолжал беспокоиться о вещах, которые вообще не были важны в этот момент. И как она вообще должна была с ним "спокойно" общаться с ним? – Он тебе не надоел ещё? – дама буркнула. – Тебе какая разница? Слушай. Не знаю заметила ли твоя недотраханная морда тот факт, что я искренне недовольна сейчас, но это так и может хотя бы сквернословие заставит тебя догадаться в чем же причина моего раздражения! – Феофан хотел уже ей возразить, однако та перебила его. – В чём твоя проблема с Реншу? Он тебе что, ночами снится?! – Адам недовольно взвизгнул и встал. – Да будет тебе известно, что я - никто иной как блюститель закона божьего и ты только что осквернила, и меня, и мой нрав! – женщина возмущённо закатила глаза. – Бог тебя проклянёт! И вообще! – к даме подошли ближе, словно пытаясь напугать её, но это очевидно плохо работало. – К твоему сведению, я отвечаю за удержание религии в великого Аттеза на наших территориях. И тебе стоило бы уважать это, Гроулин. Последняя не слишком церемонилась и приподняв свою трапезническую салфетку таки врезала священнику по яйцам своими деревянными сандалиями, молча наблюдая как он корчится от боли. Детвора посмотрела на происшествие с интересом, но поняв, что ничего особо нового не происходит, отвернулась опять. Всё это время, сидящая рядом Гроу просто ела, даже не слушая тихие стоны от тяжёлого удара по причинному месту. Деревянные сандалии были тяжёлыми, так что били очень и очень больно. Многие из детей ждали, пока наконец-то наступит обед, ведь после него они могли пойти играться и, к их счастью, тот должен был наступить относительно скоро. Читали дети в основном Библию или другие книжки, которые родители приносили им из библиотеки, после поручая Гроу занести их назад. Та так и делала, перестав вызывать какие-либо ассоциации у местного библиотекаря. Относительно молодой, тот плохо знал о происходящем в "бедном" районе, но Гроу казалась ему немного странной и очень занятой женщиной, и он не мог ничего другого о ней сказать. В прочем, и не хотел, и не собирался. Факт того, что он разговаривал с ней мог принести ему разные неприятности в виде слухов и упадка клиентурой базы, а молодому человеку это явно не было нужно. Так что они даже не разговаривали. Так, кивками перекидывались. Принесенные к трапезе палочки было решено вернуть, отчего их завернули в платочек назад, запихивая тот за пояс и продолжая наблюдать за сидящими в тени деревьев детьми. Пах платочек этот не очень приятно, едой. Однако, это явно было лучше, чем носить их в ещё более грязном поясе. Так казалось ведьмочке, во всяком случае. Относительно сытая Гроу даже сама собрала малышню к обеду и повела в нужное место, уже там рассаживая по местам. Те не слишком удивились, ведь она иногда успевала схватить перекус, но случалось это с некоторой периодичностью, и компания плохо понимала, когда это происходило. Лю Сянь тоже сидел в таверне и был рад увидеть своих товарищей, а те были рады увидеть его. В прочем первым делом, малыш всё-таки поинтересовался: – Тётя Гроу! А что с утра у вас случилось? Вы ходили такая злая! – стоящие на кухне девушки заинтересовано глянули на Реншу, выглядывая из дверного проёма. Они не знали, что он видел всю ситуацию, но это делало происходящее только лучше. – Ой, да ничего конкретного. Мы иногда ругаемся с дядей. Бывает. – мессия нахмурился, после глядя на Наррона. Тот посмотрел на неё как-то виновато, но ничего не сказал и просто отвернулся, продолжая чистить стаканы. – Точно? Я волновался! –  но ребёнка лишь повели к привычному ему столу и посадили туда. – Точно-точно. А теперь жди. – пока он ждал, успел прийти и Реншу, который сел рядом с мальчиком и тот начал убеждать его, что с "тетей Гроу все хорошо" и " папе Реншу не стоило волноваться", на что проповедующий лишь улыбнулся. Конечно, не стоило. Он и не волновался. Он так, побеспокоился. – Спасибо. – сказали ему, после ставя тарелку с едой. – Это твои, правильно? – ему протянули платочек со свёртком, на что зритель мило кивнул. – Да мои, спасибо за возврат. Надеюсь, ты больше не такая голодная. – под тихий смешок, к нему рядом сели. – Нет, не голодная. Спасибо тебе большое за беспокойство и прости пожалуйста, что я на тебя просто так разозлилась, Реншу. – успевший выслушать обе стороны, тот лишь кивнул, аккуратно погладив её по спине. – Что ты! Я не обижаюсь! Я видел, что ты была очень злой и просто подумал, что еда поможет тебе расслабиться. Я вовсе не обижен. Но мне всё равно приятно, что ты извиняешься. – на его руку положили женскую, после сжав кисть немного. – Всё равно спасибо. – Реншу неожиданно чмокнули в щеку. – Думаю это лучше выразит мою благодарность. Я не слишком привыкла, что бы обо мне беспокоились таким образом. – на этом руку с чужой конечности убрали, после садясь в готовность к приёму пищи. – Приятного аппетита вам обоим. – И тебе тоже приятного аппетита, тётя Гроу. – улыбнулся Лю Сянь, который, правда, уже успел начать есть. Ведьмочку это позабавило, но она ничего не говорила и просто сама принялась за еду. Сидящий за столом Реншу подумал только, "я знаю, что ты не привыкла", но больше, чего сказать и не подумал. Его смутил поцелуй в щёку и хоть его уже даже в губы поцеловали, этот поцелуй все равно был какой-то важный. Словно заслуженный, что ли. Отчего казался проповеднику приятным и даже в каком-то смысле, нежным.