Часть 5

Глава 4

Праур наступил громкими колоколами. Они разбудили Реншу в шесть утра, хотя обычно он просыпался в семь. К его счастью, эта часть его жизни почти не менялась, приезжай он в Линбург или нет. Конечно, после трёх дневной поездки ты всегда будешь уставшим и свалишься до обеда, но после этого, Реншу относительно регулярно вставал в семь, выходя из комнаты уже к семи двадцати и стараясь словить свою подругу на выходе из комнаты. Однако это получалось не всегда. Долгие ночные смены выматывали человечка, и она часто спала на двадцать минут больше, отчего опаздывала и ничего не ела. Даже так, просыпайся она вовремя, успевала только выпить чего-нибудь, чаще всего пива и уйти. Проповедующему не нравилось, что она пьет пиво. Но сегодня она его и не пила. Как он понял – Праур это день молитвы. Колокола били обычно два раза, каждые два часа, а в этот раз пробили шесть. Первым делом проверил Лю Сяня. Спит как младенец. А остальные что? Выйдя из коридора и пройдя сквозь спящих людей, что Реншу знал, ведь слышал их сон в любом виде, даже будь они за закрытой дверью как сейчас, вышел он на своеобразный балкончик внутри здания, с которого и шла лестница вниз. Под этим баллончиком как раз располагалось место, где трио обычно ело вместе. Было место рассчитано на пятерых, но никто другой не желал садиться с ними, так что ели они почти исключительно втроём. С другой стороны этого балкона была стена с дверьми, тоже комнаты, однако они уже были заняты. Как Реншу понял – в них спал персонал. Самая близкая к стенке комната была изначально отведена под «принадлежности», будь они кухонные или для уборки, но мужчина знал, что комната там на самом деле была не одна и за несколькими швабрами, рулетами тканей, коробок с бокалами и прочим находилась ещё одна дверь, ключа от которой не было ни у Люка, ни у персонала. Это была комната Гроу. Мужчина туда ещё ни разу не заходил, но ему было интересно, что же находится в такой маленькой комнатушке. Правда внутри комнаты никого не было. В прочем может и была? Реншу не мог слышать, есть ли в помещении Гроу, но раньше как-то не обращал на это внимания, а сейчас задумался. Почему-то факт того, как Наррон виновато глядел на женщину, показался ему подозрительным. Тавернщик ни в коем случае не был человеком, что испытывает жалость к кому-то или тем более сочувствие к живым, даже мёртвым придумал кличку, но почему-то ощущал себя виноватым перед Гроу, обозвав её тем, чем обзывают всех без исключения, кого считают низким или недостойным. Это показалось ему странным. Но голоса прервали его мысли. Кажется, исходили внизу. Видимо персонал сейчас там сидел и увидеть сквозь потолок зритель этого, конечно, не мог, за то вперёд мог глянуть. Там, по привычке, сидел Наррон, видимо тоже разбуженный колоколами и смотрел на проповедника. Он словно ждал чего-то от него и Реншу не решил мучать старика ожиданием. В том состоянии, в котором тот находился, само его существование в этом месте – достижение, не иначе. К Люку спустились, параллельно пытаясь увидеть кто же сидит и тихонько разговаривает, но этого не было видно с лестницы и даже за барной стойкой рассмотреть сидящих внутри было очень трудно. Так, спустившийся проповедник лишь краем глаза разглядел сидящих там работников таверны, девушек в основном, мило общающихся с кем-то. Вероятно, Гроу. – Ам, Реншу. Слушай, мне немного неловко тебе это говорить. – так никогда и ничего хорошего не начиналось. Хотя по лицу тавернщика было хорошо видно, что хорошего от него ждать и не приходится. – Но, когда я назвал Гроу «ведьмой», я погорячился. Преувеличил, знаешь? – ехидно посмеявшись, словно пряча собственный стыд, Наррон оскалил золотые, но всё ещё кривые зубы. – Я был жутко недоволен всем происходящим и просто переборщил, знаешь, старина? – Я понял. – догадавшись, что тот будет оправдываться и извиняться ещё долго, проповедующий перебил его тирады. – Можешь не извиняться передо мной. Стоит извиняться перед ней. Она здесь была обижена, не я. Мне вообще всё равно на ваши потасовки. – Понятно, всё понятно. – неловко посмеялись ему в ответ. Это было, однако, странно. – А перед Гроу я не вижу смысла извиняться. Она уже всё забыла. Мы не первый раз так спорим. – небрежно махнув рукой, тот кашлянул тихонько. – Ну ладно. Раз мы уже решили этот вопрос, то это не так важно. По пиву? Или может вам вина налить, господин Реншу? – Откажусь. – холодно отрезали ему. Тот не пил. Почти никогда. Он мог выпить на какие-то особо большие праздники, но был приучен и сам себя приучил, что пить – плохо. Более того, вкус алкоголя зрителю даже не нравился и это, наверное, единственное, что их с Гюреном разделяло сильнее всего. За исключением манер поведения, которые, итак, были у братьев схожи, алкоголь был у родственника в большом почёте, тогда как сам Реншу алкоголь пил редко и чаще заменял его чаем. Пиво он и вовсе никогда не пробовал. Всегда отказывался. Братец его использовал время поездки в Линбург как способ хорошенько напиться и отоспаться и это было единственное, что он делал, тогда как «советник» Лю Сяня, хотя, зритель был ему скорее как попечитель и советник в одном лице, был занят мальчиком и, как не странно, Гроу. Забота о ней вошла к нему в привычку и в голову потихоньку начинала закрадываться мысль, что особо никто кроме него о женщине и не заботится. Поварята разве что, но и они никогда не выдавали ей отдельных блюд. Они готовили блюдо для Реншу, а Гроу просто сидела рядом и тоже ела его. Лично ей суп никто не готовил. Хотя любимые продукты у неё были и это тоже расстраивало Иаолию. Конечно, одно дело не будь у неё своих идей или предпочтений, тогда конечно, как ты можешь уважать то, чего не было никогда? Но у Гроу они то были и даже так, никто не счел нужным соблюдать это или хотя бы заметить. Конечно, она будет грустнеть с каждым годом, если каждое её пребывание с кем-то и попытки помочь сводятся просто к принятию этого как данное. Реншу тоже был бы расстроен. Он и был, пока не пришёл к власти. По сему эта картина казалась ему до неприятного знакомой и как бы затягивала в себя, заставляя думать о том, о чём Реншу думать и вовсе не хотел. Сидящие в углу таверны дамы, обсуждали тем временем самого Реншу. Вернее, его обхаживания вокруг Гроу. Никто из женщин не знал, кто такой на самом деле Реншу, но даже если бы знали: это мало изменило бы их восторг. – Ну чего ты! – одна из более молоденьких девушек, младше самой Гроу, была особенно восторженна. – Мне бы тоже хотелось, что бы мужчина которого я так редко вижу, меня так обхаживал! – Нет ничего хорошего в том, что бы получать внимание от незнакомых мужчин. – заметила ей женщина постарше и Гроу согласно кивнула. – Ну почему незнакомых то! Они с Реншу уже десять лет общаются! – ведьмочка усмехнулась и отметила. – Ну да, десять лет по две недели в году. Очень много. – но молоденькая не отступилась. – А письма? Вы же переписываетесь каждый месяц! – та же сидящая рядом женщина поправила её. – Два. Два месяца. – на это Гроу опять кивнула. – Да. Каждые два месяца. Не каждый месяц. Но даже так, я переписываюсь не с Реншу а с его подопечным – Лю Сянем. Это мальчик с золотыми волосами, который бегает тут. – рыжая повариха, которая тоже принимала участие в разговоре, резко вставила два своих медных Юня.  – Ой, очень симпатичный! Такой юный красавчик! Наверное, у него будет куча поклонников, когда он вырастет. Это, кстати, сын Реншу, или как? – ведьма уже хотела ей ответить, но рыжуля продолжила. – В любом из случаев отец из него получается отличный и я соглашусь с дочерью, он просто замечательный претендент на то, что бы быть твоим потенциальным кавалером. И может быть даже мужем! ~ – Не загибай. – несколько раздражённо заметила ей дама, закатив глаза и чуть нахмурившись. – Ну Гроу, что такого я сказала? – спросила у неё повариха. – Да ничего, просто рано ещё о таком говорить. Я в принципе не думаю, что я ему нравлюсь. Мы шутим, но на этом всё. Но я должна сказать, что он симпатичный. Что есть, то будет. – компания посмеялась. Действительно, что было у Реншу, то было. – А если серьезно. – старая дама глянула на Гроу. – Что вчера случилось? Мы слышали, что Реншу спрашивал об этом у Наррона, он потом ещё и к нам подходил, – отвлекаясь, та несколько мечтательно переключилась на описание того, что случилось вчера. Этот поступок очень впечатлил работающих на кухне, ведь раньше они как-то не обращали внимание на проповедника, а тут оказывается вот оно как! – ой, ты бы знала, так спрашивал, интересовался. Что ты любишь, что ешь. Какие напитки тебе нравятся. Ещё и палочки тебе свои принёс! Мы пытались сообщить ему, что ты не умеешь ими есть, но он всё равно их принёс. – приложив руку к груди, мечтательно вздохнула. – Ах, даже мой муж за мной так не ухаживал! В прочем мой муж это тот ещё кусок дерьма, но надеюсь тебя это не коснётся. – ведьмочка на это посмеялась. – Но серьезно, Гроу, что вчера у вас с Нарроном случилось? Что-то же в зале, да? Мы из кухни особо не выходим, знаешь же, что не видим. – Мне вот тоже интересно, кстати. – Реншу всё это время слышал и слушал, стоя рядом у стены, всё ожидая, когда он сможет встрять в разговор, однако слушать подобные тирады о себе ему было приятно. Раньше ему их тоже пели. Что там, воспевали всегда, как была такая возможность, однако сейчас это почему-то казалось Реншу особенно важным. Словно он правда сделал что-то очень полезное! В прочем дело могло было быть и в том, что это обрадовало Гроу, а зритель ведь именно этого и добивался! – Ой, Реншу! Ты всё это время тут стоял? – старая дама глянула на проповедующего, как тот подвинулся и заглянул в уголок, улыбаясь. – Ну да, я большую часть вашего разговора прослушал, но вот эта часть мне особенно интересна. С чего все началось, Гроу? – не совсем правильно объяснив, миссионер случайно сказал, что не слушал их разговор, что сделало официантке на душе чуть проще, однако тут она была не права. Реншу слышал, и понял всё, и мысли о том, что Гроу ему буквально в жёны записывают – не радовала. Вернее, она тешила что-то очень глубокое внутри его сердца, но словно место было не то или время было не подходящим. Она ведь только недавно, кажется, с людьми поссорилась. А тут «на» тебе. Сразу в жёны кому-то записывают! Странно только, что с женщинами она по этому поводу не ругается. – Ой, ну, – выдержав паузу, глубоко и тяжело вздохнула, после быстро объяснив всю ситуацию. – вчера на ночной смене началась потасовка. Там какие-то пьяные мужчины повздорили и начался кавардак. Это было где-то к двум часам ночи и меня уже разбудило. Вот я и вышла разбираться. Дядя уже спал, поэтому нам с девчонками пришлось разбираться лично. Слава богу повар нам помог. – сидящим рядом кивнули. – Вы можете у ночных потом спросить, они вам точно расскажут. – Реншу, конечно, не мог у них спросить, но в принципе догадывался, что историю женщина скорее преуменьшает, чем преувеличивает. Спал проповедующий всё-таки в отдалённой комнате, а потому точно не знал, где и что могло в общем зале происходить. – Вот я и не выспалась. А потом ещё Реншу меня напугал. – последний жестом показал «прости», но Гроу от него лишь отмахнулась. – Ой ладно тебе. В общем, да. А дядя ещё его мне в кавалеры начал приписывать… В общем, меня это разозлило. Но я уже не обижаюсь. – Несколько неловкий вопрос. – встрял во всё это Реншу. – Почему? – официантка его сразу и не поняла, но сидящие рядом с ней женщины явно переосмыслили его слова неправильно, потихоньку выставив Гроу из середины своего круга общения на край и чуть пододвинув её к Реншу, после мило прощебетав. – Я, Ам, – словно уточнив у коллег, добавила, – мы думаем, что вам лучше обсуждать это наедине. Лично. – Но- – возразить ей не дали, после отталкивая свою подругу вперёд, заставив её чуть ли не врезаться в злополучного Реншу, который даже руки расставил на этот случай, явно испугавшись, что женщина может упасть. Последняя же явно не понимала такого рвения, но исходя из возбужденных и буквально горящих восторгом лиц, решила не спорить, после поворачиваясь лицом к Реншу. – … Ну, тогда пойдем говорим об этом? – тот кивнул. – Да, можно ко мне в комнату. Там никто не услышит и обстановка более «приватная», если уж многоуважаемых дам это так беспокоит. – те чуть смущённо посмеялись на слово «многоуважаемые». – Иди уже, дамский угодник. – улыбнулись ему, махая рукой в сторону. Стоящие лишь пожали друг-другу плечами и пошли. Чуть скрипящие ступеньки прогибались под не слишком синхронными шагами, однако шла парочка достаточно равномерно. Не слишком отставая друг от друга и явно держась в некоторой близости. За руки они пока что не брались, но никто бы не удивился, если это бы произошло. – Так в чём причина обиды на твоего дядю? – запустив даму первой, Реншу прикрыл дверь, после закрывая её собой и опираясь на деревянную конструкцию. Гроу начала объяснять ему стоя, но постепенно села, словно расстраиваясь со своими словами всё больше. – Ну, он просто всегда учил меня, что из меня должна получиться «женщина», а не «жена», – об этом проповедник был в курсе. – что значит, что я должна была уверенной, самодостаточной и сильной, как мужчина, с которыми я должна конкурировать. Однако, это так же предполагает, что мне не нужен муж в принципе. И я должна справиться сама. – верующий кивнул. Он не воспринимал женщин таким образом. Ему в принципе казалось, что статус «жены» ни в коем случае не отменяет других особенностей дамы и даже напротив, усиливает их, ведь теперь есть ещё один человек, который может помочь в этом. Такая же идеология была и с «мужьями» в голове у зрителя на данный момент. Эта идея не менялась и даже странно, что она была сформирована именно таким образом, учитывая влияние отца, которое беспристрастно валилось на будущего советника десятками лет с его двадцатилетия уж точно. – Звучит логично. И? – имея в виду идею «женщины», Реншу лишь убедился, что правильно всё вчера понял и это обрадовало его. Всё ещё хорош в решении таких загадок. Определенно тешило самолюбие. – И вот сейчас, с твоим приездом, ну, только не обижайся, – поспешив извиниться за свои слова, ведьмочка боялась не обидеть зрителя, но тот бы и не обижался, в прочем всё равно ценил, что она старается для него таким образом. – он начинает заводить тираду о «муже», «семье», «статусе», хотя все время до того, он втирал мне ровно обратное! – о кровать обиженно стукнули рукой. – Я была вчера очень обижена. Мне всё ещё жаль, что я обозвала тебя и, если тебя это волнует: нет. Я не думаю, что ты ужасный кандидат на роль моего «кавалера». Просто мы видимся так редко, что странно слышать от такого человека как Наррон подобное. Я же тебя совсем не знаю! И какой бы хороший человек ты со мной не был, может ты такой только эти две недели? Может остальное время ты ужасен? Откуда я знаю. – Всё правильно! – улыбнулся ей Реншу, после подходя к даме, параллельно махая руками, словно помогая так собственной экспрессии лишь больше. – Зачем интересоваться каким-то там Реншу, который здесь всего-то на две недели! Может я козёл избалованный, когда тебя рядом нет, м? Откуда ты знаешь? Ты не знаешь, это правда! И вообще, вся эта самодостаточность – это полная чушь, – на него удивлённо глянули. – Гроу, ты уже очень самодостаточная. Я знаю много женщин, но твой ритм жизни меня честно впечатляет и даже расстраивает. Я бы так не смог. И не смогу никогда. Ты уже большая молодец, но даже так, честно, – на кровать сели, ложа руку на уже лежащую руку женщины. – я бы желал тебе куда лучшего. И, м, если тебе будет нужна какая-нибудь помощь или поддержка, пока я здесь – ты можешь ко мне обращаться. Я постараюсь сделать всё, что смогу! – Раз уж ты взялся за это – то да, вообще мне была бы нужна твоя помощь. – проповедник улыбнулся чуть шире и немного сильнее взял держащую его руку. – Помнишь этого Адама, да? Вот, мы с ним поспорили немного, и я начинаю бояться, что он теперь будет лезть ко мне только сильнее. Однако пока ты рядом этого не происходит. – официантка посмеялась. – Не знаю уж, что ты с ним делаешь, но он даже ко мне не приближается, когда ты рядом ходишь. Так что я бы попросила тебя быть рядом чаще. – Легко. – заверили её. – Может за руки подержаться можно, не знаю. Но в общем, мне нужно, что бы он от меня навсегда отстал. Это точно. – зритель кивнул. Он всё понял. – Будет сделано, мадам. Но главное, не волнуйся так о мнении старого дурака, – миссионер говорил про Наррона, хотя женщина подумала про священника, что было даже смешно. – он много чего говорит и ты и сама знаешь. Человек он так себе. Не слушай его просто так усердно, ладно? – Ладно. – улыбнулись говорящему чуть шире. – Ладно. Я постараюсь не слушать его так сильно. Я постараюсь как-нибудь. – ей тоже улыбались. Так собеседники просидели вместе какое-то время, но после внизу послышался гул и Гроу быстро встала, извинившись и сказав, что опаздывает. Как выяснилось, после проповеди многие приходили перекусить или отдохнуть, и дама совсем забыла об этом, чуть опоздав на приём первых заказов, но потеря была не слишком большой. Пару минут задержки перед передачей информации на кухню никому ещё не навредила и даже сейчас никого не раздражала. Верующий лишь наблюдал за этим сверху, после глядя и на своих последователей, которые тоже спускались и тоже рассаживались. Места были заняты, официанты работали, а стоящий на балкончике зритель задумался чуть. Он ведь даже и не думал ничего такого Гроу говорить. Это все как-то случайно вырвалось у него изо рта и просто произошло само-собой, словно он правда хотел сказать это долгое время, но никак не решался. Что было в корни не верно. Или всё-таки было правдой? Реншу не был уверен. Он не знал. Видеть сидящую напротив него искренне радостной, что её поняли и приняли было очень приятно, но вроде бы как не должно было вызывать подобных чувств в постоянно работающем с людьми проповедника? С другой стороны, почему его вообще это так беспокоит? Мало ли, что кто о нём думает. Мало ли кто и что о нём говорил, пусть разговаривают. Это было вовсе не так важно и, если так подумать – да. У миссионера сейчас были дела поважнее чем смотреть на то, как юрко бегает по залу длинная, кремовая юбка. °°° Ссамуль начался так же, как начинался и Пронор, идущий прямо за ним. Вернее, это был день учёбы, что значило, - дети вновь тихонько сидели в саду и читали. Сидящий рядом с Гроу Реншу даже был несколько озадачен, ему всегда с трудом выходило заставить Лю Сяня читать в таком возрасте, а эти читали сами, их даже заставлять не приходилось! – Ты прямо волшебница. – это да, мужчине казалось это искренне важным, ведь он, наверное, мог бы справиться с такой оравой детей, но всё же он был проповедующим. Он был научен на это. Поколениями его семья занималась только проповедями и естественно, у него были какие-то особенности, которые банально были слишком важными для такой роли. У Гроу же подобного не было. Она не имела подобной роли в обществе и как мужчина понял – её вообще на эту роль поставили чуть ли не случайно. Заметили, что она с детьми возиться, когда получается и решили оставить её одну с ними. Но чем дальше, тем больше детей было. Такое себе счастье, слишком действует на нервы, не зря же даже в храме матерей старались не трогать лишний раз.  – А? – явно не обратив внимание на слова сидящего рядом миссионера, Гроу глянула на него удивлённо. – Что ты сказал? – Волшебница ты, говорю. – ему удивлённо наклонили голову. – Да! У меня вот так не вышло, детей читать заставить, а ты вот – сидишь, никого не заставляешь, а всё само работает! – закатив глаза, ему махнули рукой. – Ой ладно тебе. Ты смог бы. Тут просто дети очень самостоятельные. – миссионер тоже закатил глаза и легонько хлопнул девушку по ноге. – И не начинай. – возмутились ему. – Реншу! Ну ладно тебе! – ещё громче возмутились, получив крепкий поцелуй в щёку. – А что? Тебе меня целовать значит можно, а мне тебя – нельзя? – женщина чуть смутилась и нахмурилась. – Нельзя? – Можно. – кивнули ему. – Просто не так крепко же ты должен меня целовать! – Ой ну ладно, после кое-кого у меня вообще всё лицо в помаде было, но я же не слишком возмущаюсь! – сидящая рядом с ним ведьмочка выпятила нижнюю губу вперёд немного, как делала всегда, если раздражалась, но ещё не надувала щёки, после глянула в сторону и словно что-то выдумав глянула на советника назад. – А тебе просто понравилось, вот ты ничего мне и не говорил! – ошалевший от такой наглости мужчина даже чего сказать не нашёл, у него буквально рот открылся в возмущении, но ничего сказать ему не дали, так как девушка, явно желающая укрепить эффект, поднялась и направилась к таверне. – Дети, обед! Время, время!! – словно в подтверждение её слов, часы пробили двенадцать и постепенно собравшаяся с ней группа, мирно, насколько такая группа детей могла быть мирной, направилась к таверне, как и, всегда почти не отставая от графика. Лю Сянь вновь шёл впереди. Он часто старался ходить рядом с его «тётей», но это получалось не всегда. Сегодня вот получилось. Мальчик шел рядом с Гроу, гордо держа её за руку, тогда как за ним шёл небольшой марш из детей. Часто на место Лю Сяня вставал и другой ребёнок, вернее, один из них. Самой женщине было всё равно, кто из сорока детей будет рядом, главное, что бы по окончании прогулки все их них были на месте и никто не потерялся, так что пересчитав всех из дошедших до таверны, дама успокоилась и запустила их, давая рассаживаются, принимая пожелания к еде, относя те на кухню и повторяя те же действия, что она делала все дни до Праура. Реншу, тем временем сидящий около Лю Сяня, все ещё был в небольшом шоке. Однако сказать, что Гроу была неправа он тоже был не в состоянии. Ему понравилось и нравилось всегда, когда официантка проявляла к нему внимание и какую-никакую любовь. Это отношение сложно было назвать именно «любовным», но просто «дружеским» оно тоже не было. Оно было каким-то особым, и зритель не был в состоянии объяснить, почему оно ощущалось иначе, чем с множеством любовниц, которые у него были в храме. Они тоже целовали его, обнимали и готовы были отдаться за любое слово и даже без причин. Может в этом и было дело? В том, что ведьмочка делала это «шутя» и как бы не серьёзно, отставляя это внимание настолько быстро и ярко, словно его никогда и не было? В таких размышлениях мужчина провёл все время прямо до вечера, однако ни к чему это его не привело. В прочем настолько спокойное начало и середина дня словно должно было подготовить к тому, что наступило дальше. Казалось бы, ничем не примечательные посиделки пьяных мужчин за стойками, что происходили и раньше, привели к тому, что случилось и в ночь со Сренги на Чвер. Затуманенный алкоголем разум легко приводит к потере контроля над своими действиями и решениями впили ситуации. Эмоции становятся сильнее, а рассудок ослабляется, что часто ведет к необдуманным поступкам, конфликтам и рискованным ситуациям. Такой была и эта, злобно размахивающий руками, один из завсегдатаях пьяниц встал, махая руками и словно пытаясь отбиться от невидимого противника. – Эй, что ты такой умной выглядишь, ты, блядь?! Подраться со мной хочешь, да?! – крикнул мужчина, тяжело расшатываясь и дыша, крича в пустоту. Никто из сидящих даже внимания на него не обращал. Происходило такое часто и на пьяных дураков почти никто не обращал внимания. Официантки часто становились жертвами подобных обвинений, но на них почти не нападали. – Никто не говорил, что я умный, да, но ты, кажется, вообще не помнишь, что тебе говорили! – закричав, тот попытался подойти к пухлой даме, но она его оттолкнула, вернее попыталась это сделать, пока её не схватили за руку, резко дёрнув. Это не остановило пьяного, и он вновь попытался дёрнуться, получая сильный толчок в грудину, отчего упал на стол, за которым сидел ранее. Стол хрустнул, но не разломился, тем не менее врезая в спину пьяницы осколки отломившегося, сухого дерева. Громко, хрипя, мужчина продолжил ругаться, постепенно поднимаясь на ноги и стараясь подойти к официантке, которая чуть напугано его оттолкнула. Булькающий в собственной злости, постепенно начавший кровоточить мужик громко рявкнул, словно пёс. Не слишком растерявшаяся во всём этом помощница Наррона, Гроу, подошла к нему быстро и сильно стукнула деревянным подносом по пьяной голове. Толстое дерево всегда работало, усыпляя лишние эмоции в головах, но это, кажется, лишь сильнее разозлило бушующего пьяницу. – Э-ээ!! Ты, б-ьяядина недо-гык- ученная! – заревел мужик, закричав громче, заставив его руки сжиматься и достаточно сильно дёргая стоящую рядом. Та чуть на ноги не упала, но успела отойти. Тогда как Гроу осталась в стороне, всё ещё держа в руках тяжёлый поднос. Это было напрягающим. Сидящие за столами люди, которые чуть лучше соображали, отходили, другие просто игнорировали то, как в них врезался пьяный, постепенно начавший блевать себе под ноги буянец. Он рычал, активно подходя к официанткам и отходящей от него постепенно Гроу, защищающейся от него этим же подносом. Пьяный врезался в него, но словно не чувствовал боли, набегая всё с новой силой. Вышедший на шум переполоха Реншу был искренне удивлён, но увидев, что его знакомую буквально повалили на пол, наступивши на ногу и чуть ли не выблёвывая оскорбления в и без того напуганное лицо, зритель достаточно быстро подошёл, хватая пьяницу, но тут же получая удар в живот и несколько корчась от боли. Бил пьяный очень больно, словно совершенно не измеряя свои силы и такая живучесть привела к разорванной одежде и осколкам в руках и спине из которых сочилась свежая, пахнущая железом кровь. Блюющий придурок заревел, и хотел снова броситься на лежащую перед ним даму, но не успел. Послышался выстрел пистоли. В помещении запахло горелым порохом и все затихло. В руках у Реншу, ранее голова, теперь напоминала скорее странный отросток, а то, что ранее было на месте отлетело в другую сторону помещения, расхлёстывая кровь с мозгами по ранее относительно чистому полу помещения. Поднос, как и юбка, вместе с дорогим, вышитым золотом хаори, была вся испачкана, миссионер с удивлением глянул на место выстрела и обнаружил Наррона, безразлично смотрящего на мусор, что был сделан недавно живущим ещё человеком. – Мрачьё. – буркнули под нос, после вытирая ствол ружья. – Бабы, чё стоим как бляди на продаже? Быстро уберите, пока эти остолопы мне всю таверну не обблевали!! – повторять дважды не пришлось. Реншу даже и сообразить не успел, как перед ним уже даже никого не стояло, только поднос лежал на полу там, где только секунду назад стояла Гроу. Трупа не было, даже запах постепенно выветривался открытым настежь окном. Труп, что он держал в руках, тоже аккуратно забрали оттуда и отвели самого Реншу к барной стойке. Зритель был несколько ошарашен, оттого не слишком понимал, как реагировать, но пришёл в себя раньше, чем его окликнули ещё раз. – Первый раз такое, да, господин Реншу? – ехидно посмеялся старый пират, пряча под стол пистоль. – Нет, не первый раз. – спокойно сообщили ему. – Я просто не понял, как это случилось. Но в остальном всё в порядке. Этот человек мне даже хаори испачкал! Возмутительно! – Люк посмеялся. – Ладно, недооценивал вас, признаюсь. Думал вы хуже отреагируете. Ну ладно, а по поводу вещицы не переживайте. Девчонки быстро отстирают. У вас же есть сменная одежда, правда? – ему кивнули положительно. – Ну вот! Девочки его отстирают и высушат. Вам не о чём волноваться. – глянув в сторону, тот заметил Гроу, которая выглядывала из кухонного помещения, куда, кажется, затащили труп. – Если позволите, я должен отлучиться к племяннице. У неё есть пару вопросов ко мне. Племянница. Тьфу. Нет бы мирно разобраться, так он стреляет. Даже странно, никто даже пальцем не повёл на происходящее. Труп просто убрали, словно он был лишь декорацией и его жизнь ничего не стоила. Люди даже пить не переставали. Сидящий за одним из столов Гюрен даже глазом не повёл, продолжая пить и общаться с одной завсегдатай тут дамой. Они регулярно говорили вечером, но кажется ещё не переспали. В прочем миссионер не будет удивлён, если это таки случится. – Вот так вот. Ну, что дальше делать ты знаешь. – с этими словами, за Нарроном вышла Гроу, держа за спиной непонятный мешок, словно с мусором, не иначе. Холод, доносившийся из кухни как бы намекал, что там уже ничего не готовят, да и чуть мыльные ботинки Люка как бы намекали, что там уже всё начали мыть. – Куда это ты? – Реншу обеспокоенно глянул на Гроу. – Там же темно! Куда ты идти собралась? – поварята тоже выглянули из кухни, заинтересовано глядя на поведение Реншу. – Так я в лес. – безразлично сказали ему. – Я скоро вернусь назад, тебе не стоит беспокоиться. – проповедующий резко нахмурился. – Ты не пойдёшь туда сама. – с этими словами, у Гроу забрали мешок, после взваливая его себе на плечи. Тот был достаточно тяжёлым, мало удивительно, что Гроу горбилась так! – Я так-то тоже в потасовке участвовал. А там темно. Мессия его знает, что с тобой там может приключиться! Я проведу тебя. Это не обсуждается. – Наррон лишь тихонько похихикал над этим, а девушки лишь одобрительно закивали. Гроу хотела ему возразить, но не смогла, это сделал за неё Гюрен. – Ой, а чего это ты решил за ней так засматриваться? Решил трупики поносить? А за ребёнком кто смотреть будет?! – но Реншу лишь закатил глаза. – Гюрен, слушай. Как ты думаешь, что сложнее: посидеть в помещении со спящим ребёнком и позаниматься своими делами, или идти чёрт знает куда, ломая в темноте ноги и неся за спиной труп, а? Я могу выдать этот мешок тебе, позволяя тебе исполнить твои прямые должностные обязанности, но ты уже их не исполнил, алкоголик хренов. – Люк, как в прочем и его племянница удивлённо переглянулись, а после глянули на Реншу. Тот же молча сверлил брата взглядом, пока он лишь недовольно закатил глаза. – Ой, ну ладно тебе. Ладно. Иди. Я за Лю Сянем посмотрю. – кашлянув, Гюрен тихонько продолжил пить, пока миссионер недовольно вздохнул, после глядя на свою знакомую. – Ну, мы идём? Показывай дорогу. – ведьмочка, явно поражённая таким поведением мужчины лишь кивнула. – Да, пошли. – на этом дуэт вышел из помещения на свежий воздух. Солнце ещё не село за горизонт и мягко освещало всё происходящее. В такую погоду только за руки держаться и по набережной прогуливаться, но стоящие рядом должны были нести труп и это явно вызывало бы особенное внимание со стороны любого, кто решил бы рядом проходить. В прочем проходка по «набережной» всё равно случилась. От моря отделяло небольшое кустарное насаждение, но на то можно было хотя бы взглянуть. Пахло рыбой и водорослями, говоря проще, запах был специфический, но всё ещё перебивал смердь, что потихоньку начинала исходить от лежащих в мешке останков. Солёный запах, наверное, только усиливал запах крови, но проповедующий привык уже к таким ароматам. Это был далеко не первый раз, когда ему приходилось носить трупы, но чаще всего это делал именно Гюрен. Такое разделение случилось как бы случайно, но причины тому были. Реншу хорошо терпел людей, имея достаточно эмпатии и желания внутри себя, что бы почти ежедневно выслушивать их жалобы и просьбы, тогда как Гюрен этим не слишком хотел заниматься и, если говорить честно – он не хотел даже думать о том, что с прислужниками и советниками нужно говорить о чем-то, кроме того, кого и куда убить или закинуть в канаву. Как не странно, генерал из Гюрена всё ещё был хороший. Несмотря на любовь выпить, команды он раздавал правильные и честные, с бойцами тренировался регулярно, лишних людей никогда не дёргал. Но пока время было мирное, любил скорее напиваться и спать, с женщинами, и поодиночке, и ему это разрешалось. Причины тому были просты и понятны: время было мирное. Революций не предвиделось и даже если так – гвардеец всё равно следил за этим, регулярно сам отъезжая из храма и проезжая по близлежащим городам, выявляя обстановку. В Линбург он ездил скорее за компанию и последние пару лет даже не приезжал вместе с братом, оставляя с ним свою правую руку, так как разбирался с каким-то революционным движением, которое даже подавил. Кажется, убили всех не согласных, но Реншу не слишком углублялся в это. Гюрен сам писал отчёты по этому поводу и Реншу, хоть и получал их от него лично, не всегда чётко разбирался в том, что в них было составлено. Получая объяснения конечно все становилось понятно, но без них разобраться в этой писанине было трудно. Так братья и доверяли друг-другу, ведь разделив обязанности им было куда легче работать. Они могли прикрывать друг друга и параллельно были беспрекословно хороши в своей сфере общего собрания. Гюрен – войска и подавление каких-либо повстанцев, которых с каждым столетием становилось всё меньше. Многие люди даже и подумать не могли, что что-то могло было быть иначе, тогда как Реншу занимался тем, что бы мыслей о восстании и не было. Вся страна в общем жила очень хорошо и даже в Линбурге у людей были все возможности что бы не жить так, как они жили. Но они сами выбирали иную жизнь и хорошо понимали это. – Да, так ты, – ведьма периодически поглядывала на Реншу, молча идя с ним рядом. Ей было как-то неловко, и она всё хотела у него что-то спросить, однако не могла себе этого позволить, словно стесняясь. Но, кажется, решилась. – тебе нормально, что тут вроде бы как человека убили? – Реншу на неё удивлённо глянул. – Ну, ты не подумай! Для меня это нормально, здесь это происходит очень часто и даже регулярно, если можно так подумать, просто, ну, обычно кричат, пугаются, а ты как-то, ну, даже бровью не повёл? – Ну ладно тебе. – посмеялся Реншу. – Я повёл бровью! Этот человек испортил мне хаори! – на вещицу указали. Да, действительно, золотые нитки были заляпаны, хотя на красной ткани трудно было увидеть такую же красную кровь. Под неловкую улыбку, словно это совершенно не отвечало на вопросы и более того, сделало положение лишь более странным, Реншу вздохнул и уточнил. – Но, если серьезно, что ты предлагаешь мне сделать, устроить скандал по среди таверны? – Ну… – дама хотела ему что-то на это сказать, даже палец подняла из сложенного до этого момента кулака, – ну, не знаю. – палец вновь опустили в пальчиковую конструкцию. – Просто мне почему-то казалось, что ты должен был что-то другое сделать. Но теперь, когда я подумала над этим чуть дольше. Да, сама не знаю. – зритель ей улыбнулся. – Вот видишь. С мёртвыми ты мало поразговариваешь. Твой дядя убил его раньше, чем я успел хоть что-то сделать. А если ты думаешь, что меня напрягают трупы – нет! Отнюдь! Они ужасны, ведь это предполагает смерть, но сказать, что я их в своей жизни не видел – преуменьшать. – женщина улыбнулась и чуть посмеялась. – Ну да. – после резко остановила идущего. – Нам туда. Нужно повернуть! – поворот был в лес. С другой стороны, был город с ровной, красиво уложенной плиточкой. – Так короче? Или ты не хочешь, что бы горожане это увидели? – на мешок кивнули. – Да мне всё равно, что горожане увидят. Мы в таких же мешках мусор выносим. Никто не подумает на то, что это на самом деле такое. Мусор и мусор, воняет то так же. Через город на тридцать минут короче, но внимания меньше привлекает. – и то верно. Реншу и сам бы, в самом деле подумал, что это просто мусор, скопившийся за неделю. Как раз день был подходящий. – Но тогда в чём проблема? Мы можем пойти по городским улицам, это явно проще, чем идти по зарослям леса верно? – дама почесала затылок. – Ну-у… – выдержав паузу, добавила. – Дело в том, что в «зажиточной» части города меня не особо жалуют. Дразнят даже, если я буду конкретной. И я не очень хочу появляться там лишний раз. – проповедник задумался. Как он понял и как он знал, кафе или какие-нибудь развлечения были только в этой части города. Неужели она даже на них никогда не попадала? Адам её не водил туда? Как зритель понял, Адам был основным претендентом на звание «кавалера», в условиях Линбурга. Он что, даже этого никогда не делал? Ладно будь он её другом, тогда понятно, вы просто друзья, она работает, ты не хочешь отвлекать её. Всё ясно. Но Адам вроде как старался быть ей «кавалером», а даже сделать базовые вещи не был в состоянии. Советника это раздражало. Но он пока ничего не говорил. – Ты даже в кафе сюда не ходила? – ему кивнули отрицательно. – Какой кошмар! Милая моя, тебе нужно отдыхать! Хоть иногда! С таким графиком работы и загнуться можно, это же неправильно! – ведьмочка лишь пожала плечами. – Ну да. Но дядя меня особо не отпускает, да и не с кем, если на то пошло. Тот же Адам не за этим гоняется. Он секса хочет и всё тут. – миссионер заметил, что все только этого и хотят и ему не нравилась эта закономерность. Неужели ни за чем больше к Гроу никогда не подходили? Только за сексом? Понятное дело, посидеть с детьми это тоже просьба, но, если брать исключительно романтический план: неужели никто другой и никогда не водил её никуда? Не брал за руку, цветов не дарил? Это было просто ужасно! Послушав разговоры об этом других женщин, Реншу догадывался конечно, что это тут приблизительно стандартная ситуация, но он не думал, что всё прямо настолько плохо! – Так. Закончили. Пошли. – дамочка возмущённо отступила назад, в привычном ей направлении. Однако верующий лишь взял её за талию, потащив за собой. – Даже не начинай. Так короче и вообще уже темнеет. Я не хочу, что бы мы так долго ходили по тёмным, лесным чащам, понятно? И вообще. Я несу мешок, так что я указываю. – Ну я дорогу знаю, мне виднее, знаешь ли. – миссионер нахмурился и чуть посмеялся, хлопая даму по спине. – Не капризничай. Я помочь хочу. Пройдемся вместе, прогуляемся, что такого? Или ты хочешь со мной по лесу бродить? Так я не согласен! – та ему чуть смущённо закивала. – Вот. Пойдем. Вдвоём веселее. – Ладно. – постепенно Реншу взяли под руку, пойдя с ним рядом. За талию её больше не придерживали, за то парочка мило прогуливалась вдвоём, параллельно вынося «мусор». Выглядело это чуть забавно, но даже мило. Словно близкий человек решил помочь с ежедневными задачами. Вместе с тем редкие люди периодически оглядывались на компанию. Их смущал далеко не запах. Они знали, что Гроу носит подобное каждую неделю, им казалось более странным, что она носила это через леса, словно там внутри трупы, а не шкура из-под свиней и поломанные бокалы, однако человек, с которым она это всё носила, казался им ещё более странным. О том, кто такой Реншу здесь хорошо знали. На Гюрена никто не подумает, ведь тот старался в общее поле зрение не вылезать, тогда как о Реншу писали даже в книгах. Из-за биологических особенностей Иаолий, мужчина был очень похож на своего отца. Был буквально идентичен с ним во всём, кроме разве что характера и интонации голоса с парой родинок, отчего по стране ходили мифы, что отец Реншу – это и есть сам Реншу. Или, наоборот. Суть сводилась к тому, что советники мессии настолько святы, что живут вечно и соответственно Реншу уже очень старый. От таких убеждений верующего очень боялись, а завидев его с Гроу, из всех людей, и вовсе были очень озадачены. – Ам, господин Реншу? – тот повернулся на голос. Там стояла молоденькая и очень красиво одетая дама, с удивлением осматривая идущий рядом дуэт. – Да? – останавливаясь, Гроу тоже остановилась, после смотря на обратившуюся к ним мадам. – Ой, это правда вы? Господин Реншу, никогда не могла подумать, что увижу вас вживую! – у той прямо восторг в глазах загорелся. Это то Реншу и не нравилось. Он не любил такое внимание. – А почему вы ходите с … Этой? И почему у вас мешок на спине? – при вопросе о «этой» Гроу несколько расстроилась и чуть спряталась за Реншу, однако тот не слишком растерялся, приобнимая её за плечо. – Это Гроу. Моя подруга. Я решил помочь с её дневными задачами, а то, что это, такой красивой девушке одной мусор носить? Я помочь решил. – он не сказал ничего такого, но стоящая рядом явно была потеряна такой защитой в свою сторону. – Оу! – спросившая была явно удивлена. Хотела спросить что-то ещё, но так и не решилась. Подождав пару минут, Реншу молча кивнул ей и попрощался молча. Они всё-таки спешили, пока не начал разноситься зловонный запах. Ведьмочка тоже кивнула и попрощалась таким образом. – Да, до свидания… – неловко заметили парочке, всё ещё несколько поражённо наблюдая за произошедшим. Из всех людей – Гроу? Знай последняя кто такой Реншу, она бы тоже так об этом разговаривала, но она не знала. И по мнению Реншу это было очень хорошо. – Ладно. Это и всё? Я думал будет что-то по хуже. – посмеялся ей миссионер. – Не волнуйся об этом так, милая. Я готов с тобой хоть каждый раз как могу ходить. Мне не сложно. Далеко нам ещё? – Нет, не очень. Вон, к тому лесу. – тот действительно уже хорошо виднелся на горизонте, и компания потихоньку подошла к нему. – Давай сюда мешок. Дальше я сама. Подожди меня здесь, хорошо? – проповедующий действительно ощущал себя странно. Его словно что-то начинало душить, однако пока что это было не слишком заметным. – Я буду беспокоиться, если ты не выйдешь через пять минут! – заверил её зритель. – Ладно, постараюсь уложиться. – компания посмеялась, и белая юбка быстро скрылась в кустах. Советнику мессии не очень нравилось, что его узнают. Однако, его почти не спрашивали. Общая генетика и структура государства так или иначе привела к слухам о его внешности и к огромному сожалению, проповедующий им полностью отвечал. Он был очень красивым по меркам своего государства. Золотая середина, если можно так сказать, по сему мало удивительно, что видеть его рядом с Гроу, которая стандартам отвечала, только относительно было странно, особенно если знать, откуда Гроу родом. Веснушки никогда не были в особом почёте в храме, их старались выбелить, но постепенно эта манера сошла на «нет». В прочем золотые как пшеница волосы всё равно считались очень важными, тогда как волосы Гроу были скорее коричневыми, как земля, пока её ещё не заливали водой. По длине локоны у неё тоже не доставали, или скорее, верующий так думал. Он не знал, какой длины её волосы, ведь она никогда не расплетала их перед ним! Он думал, что у неё они где-то до пояса и вообще-то он был прав, но сам ещё не знал об этом точно, а спросить ему все никак не удавалось. Голубыми глазами Гроу тоже совершенно не отличалась. Они у неё были скорее серыми и порой меняли цвет в зависимости от настроения. Реншу так думал, он не знал точно, но это ему и нравилось. Ведьмочка была такой простой и понятной, что он мог легко разгадать и прочитать её, как открытую книгу, с другой стороны ему не хотелось этого. Рядом с ней его даже чужие мысли не мучали и это была та ещё радость для вечно уставшего от чужих мыслей зрителя. Нравилась ему Гроу, очень нравилась. Но он ничего особо не мог с этим поделать и постоянно убегал от таких мыслей, убегал всё дальше и дальше, пока не сделает круг и не останется с ними наедине и чем дальше он оставался один, тем ближе этот круг ему начинал казаться. – Я тут! – держа в руках пустой мешок, женщина улыбчиво вышла назад. – Можем идти назад. Спасибо, что провёл меня. – миссионер улыбнулся. – Буду только рад сделать это ещё раз, но уже желательно без трупов подмышкой. Но по возвращению ты ложишься спать. Ты меня поняла? – та фыркнула. – Ну тебя! Мне работать ещё нужно. Какой спать? – но даму лишь похлопали по плечу легонько. – Спать. Поверь мне, так будет только лучше. Ты ведь устала, ты хочешь спокойствия и безопасности, не так ли? – на это идущая только хлопнула по конечности, словно он был букашкой какой-то. – Так, ты, змей-искуситель. Прекращай. Завтра уже будешь свои схемы придумывать, а сегодня не трогай меня. Я устала. – Реншу посмеялся. – Ну ладно. Договорились. Завтра что-нибудь для тебя придумаю. Обещаю. – заверили её и задумались. И правда, стоило придумать что-то, обрадовать даму. Советник уверил себя в том, что она это заслужила и он не собирался отступать.