Часть 8

Глава 7

Праур всегда встречал утро звоном колоколов, когда большинство людей находилось на проповеди, делая раннее утро одним из наиболее спокойных периодов дня. Реншу, вышедший из своих «покоев», огляделся и заметил, что в этот раз поварята не сидели внизу, а были на кухне. Наррон стоял за стойкой, как всегда, вытирая что-то грязной тряпкой и следя за Гроу, которая, кажется, размышляла о выпивке пива. Проповедующий явно не одобрял таких поступков. Мужчина наблюдал за происходящим из тени коридора, прикрывшись от солнечного света, который слабо пробивался в окна помещения. Наррон, сосредоточенно вытирая стойку, казался непоколебимым, но Реншу видел, как его взгляд периодически скользил к Гроу с ноткой беспокойства, кажется он знал, что миссионер стоит сверху, оттого волновался. Может девушка уже рассказала ему о их договоре? Да лживый, но это всё ещё лучше, чем оставлять девушку одну на растерзание времени. Молодая и беспечная, ранее та не обращала внимания на неодобрительные взгляды людей, стремясь насладиться моментом, однако, чем дальше он был с ведьмой знаком, тем сильнее убеждался – эта уверенность неправдива и скорее является неудачным прикрытием собственных страхов и пороков, что были у всех без исключения, включая и проповедующего в том числе. В воздухе витала напряженность, но Реншу знал, что сегодняшний день обещал быть лучше, чем вчерашний, и он с нетерпением ждал начала своего путешествия в столицу. Обычно мысли об этом погружали в тоску, позволяя вспомнить, что сидящая около стойки так и останется сидеть там завтра, но в этот раз нет. В этот раз она поедет с мужчиной, в лучшую жизнь, которую он уж точно сможет для неё создать. – Гроу! – та чуть дрогнула, после смотря на позвавшего. Кажется её глаза были краснее обычного. Она что, не спала? Спустившись вниз, мужчина действительно обнаружил чуть опухшее лицо, смотрящее на него уставшим взглядом. – Ты что, плакала ночью? – ранее смотрящая виновато отвела взгляд, на что верующий расстроенно вздохнул. Даже сердце сжималось, смотря на такую картину. Она боялась, в чём её нельзя было винить, но и отказаться не могла. – Ты уже сказала дяде? – та кивнула отрицательно, после вновь смотря вниз. Советник тяжело вздохнул и подошёл, аккуратно обнимая даму. Та, кажется, хотела оттолкнуть его, но не стала этого делать, поддаваясь через время и обнимая в ответ. – Я сам всё скажу, не беспокойся. Отдохни, ты устала. – он мог усыпить её при помощи своих магических способностей. Это было не слишком сложно, нужно было лишь тихонько повторять слово «спи» или вовсе просто напевать колыбельную на ухо, методов было много, каждому подходило своё. Лю Сянь, например, хорошо засыпал именно от колыбельных. Верующий не знал, отчего засыпала Гроу, никогда не усыплял её, но и не хотел. Зритель решил, что она должна заснуть сама когда захочет. Он будет рядом, что бы обеспечить ей комфорт в любом из положений. Наррон мимолетно взглянул на Гроу и ее кавалера с некоторым замешательством, но в целом ему было относительно все равно. С того момента, как он получил заветную бумагу из рук Реншу, его мысли были заняты лишь издевательством над своими оппонентами и делами, которые ему предстояло выполнить. Тавернщик был человеком дела, а не склонным к лишним раздумьям, поэтому даже непривычная атмосфера вокруг его от целей не отвлекала. Что такого мог сказать стоящий перед ним, что бы это было настолько важно? Ничего. Для Люка ничего из сказанного не было бы слишком важным. – Наррон, я забираю Гроу с собой. – до этого молчавший Реншу спокойно сообщил это «дяде». Тот лишь безразлично посмотрел сначала на зрителя, потом на Гроу, которая тоже смотрела на своего дядюшку, словно с надеждой, что он скажет что-то. После пожал плечами. – Хорошо. Не обижай её только. – хрюкнув носом, тот задумался и бросил к маленькому предложению небольшую добавку. – Только Бэннету скажите. А то он будет расстроен. – зритель улыбнулся. Он отлично знал, что даже «не обижай» было сказано скорее из вежливости, сама интонация подразумевала подобное. В прочем смотрящая на Наррона Гроу, кажется, только сильнее разочаровалась. Зритель обнял её крепче. – Пойдём. Нам нужно сказать твоему папе. – Реншу кивнули, тоже шмыгнув носом, явно в обиде то ли за себя, то ли за отношения к самой себе. Видимо ведьмочка надеялась, что Наррон хоть что-то ему скажет. Ведь как бы она ни говорила, что считает его тем ещё козлом, они оба знали, что она любила его как родителя так же, как любила своего папу. Вероятно, медведя она любила всё-таки больше, ведь тот правда заботился о ней, когда это было нужно, но в то же время с Нарроном та проводила куда больше времени и, наверное, привязалась к нему, хотя все прекрасно знали – он этого не достоин. – Я знаю, что ты сейчас заплачешь. – тихо сказали даме, уже после того, как они вышли из душного помещения. – Мне стоит попробовать что-то сделать с этим, или просто- – Оставь меня в покое. – обиженно пробурчали ему. Зритель лишь кивнул. Он не был уверен, как правильно вести себя в этой ситуации, оттого решил спросить, что привело к ожидаемому результату. Ведьма ещё не плакала, но она была к этому настолько близко, что красные от недосыпа глаза казались уже не настолько красными по сравнению с кожей. Гроу всегда краснела очень сильно, когда нервничала или перегревалась. Таковы были особенности тонкой кожи, что у дамы была. – Ну хорошо. Не буду тебя трогать, пошли. – зритель машинально взял руку девушки в свою, после ведя её за собой, однако дама выдернула свою кисть. Поначалу верующий хотел возмутиться, но подумав над этим – промолчал. Она могла его и к чёрту послать, но не сделала этого, да и, наверное, миссионер сделал бы так же, стой он на её месте. Дует пошёл вместе, постепенно проходя по пустующих улочкам. Обычно здесь не было так одиноко, но сегодня, как всегда после утренних проповедей, улицы были пусты до обеда, так как все, кто посещал церковь, оставались там. Рынок был закрыт, на нём не было ни одного покупателя, лодки стояли в причалах, тихо покачиваясь от лёгких дуновений ветра. Оживленные улицы теперь мирно покоились, не слышались вечные разговоры и гул, словно сам город сопел от усталости и решил вздремнуть. Чаще всего скрипящие под напором ног водные судна, сейчас отдыхали, словно тихонько сопя в стоящей уже много лет воде. Как бы часто ни ходили корабли, застоявшиеся каналы никогда не разбавлялись водой достаточно, что бы вымыть оттуда залёгшую живность. Под деревянными причалами жили лягушки, которые особенно громко начинали голосить с утра. Реншу никогда не слышал этого вживую, но догадывался ведь в садах столицы тоже жили лягушки, притом намного более разнообразные чем те, что жили здесь. Вместе с тем было в Линбургских закоулках что-то особенно домашнее. Такое трудно было найти в храме, ведь там было буквально всё, что только может пожелать душа, тогда как здесь не было почти ничего, но с той же стороны ощущалось всё так, словно этого «ничего» было достаточно, что бы ощутить себя дома. Может дело было в идущей рядом Гроу, которая всё-таки взяла проповедника за руку через какое-то время. Дама шла, опустив голову к земле и не особо желая смотреть никуда кроме неё, а зритель просто держал девушку за руку, словно это могло помочь снять тяжёлый груз с груди. Подходя к дому старика Бэннета, тот не слишком отличался от стоящих рядом жилищ. Не слишком большой, но и не настолько же маленький, что бы быть некомфортным, за зданием явно следили раньше, о чем свидетельствовало несколько слоёв облезшей краски и место, выведенное под сад, в котором теперь неприглядно рос буряк и какая-то капуста. Фасад дома, вероятно, ранее был ухоженный и привлекательный, сейчас напоминал полузаброшенное здание, в котором все ещё кто-то жил. Реншу не был точно уверен, в чём была причина такого состояния, но как он выяснил когда-то от идущей рядом с ним подруги: ранее домом занималась супруга Бэннета – Лилит. Однако, Лилит умерла уже как семнадцать лет, а старик так и не смог оправиться от такой потери и перестал следить за участком, порой радуя себя вырезанием фигурок из дерева и созданием одежды из кожи. Он же сделал Гроу эти сандалии, которые были настолько стары, что даже странно, что ещё не сломались. Обувь редко живёт и пять лет, а находящиеся на ногах каблуки проходили уже все десять и вовсе не выглядят так, словно прожили такую жизнь! Постучав, им открыл сам Харрис. Так звали Бэннета, однако Реншу к нему так почти не обращался. Считал это неправильным, ведь в отличии от Наррона, которого зритель не называл по имени лишь из-за того, что не желал запоминать, как его зовут, в ситуации медведя это казалось просто неуважением. Из комнаты послышались звуки вороны. Со старым пиратом так и жила его компаньонша – Каркуша. Старая ворона, она уже не летала по городу, оставаясь в тепле своего жилища и лишь каркала, когда к дому приходили незнакомцы. – Ой, солнышко моё, что случилось? – кажется они отвлекли мужчину от обеда. Тот смотрел на своего ребёнка очень расстроено, видя, как та почти что плачет, после глянув на Реншу, словно пытаясь понять, виноват ли в этом он. – Пап, мы можем поговорить? – вежливо спросила у него ведьмочка, шмыгая носом, словно в попытке сдержать неизбежное. – А ты стой тут. – миссионер отпустил руку, как только женщина отдёрнула её и отошёл, словно пытаясь показать, что он и сам не хочет заходить или вредить. Плохо понимающий происходящее Харрис, лишь неловко почесал затылок и впустил своё чадо в дом, прикрывая двери. Стоящий на улице Реншу прекрасно мог слышать их разговор. Зайти внутрь все-таки не решился. Его не звали, оттого он и не зашёл, лишь подошёл к стене, что бы не стоять так, словно он чего-то ожидает в середине улицы. Конечно, это не позволило видеть, что происходит внутри дома, но верующий мог слышать действия Бэннета, что как бы подсказывали, что старик делал в данный момент. Действий Гроу зритель не слышал, что лишь в очередной раз подтверждало убеждение, о ведьмовском происхождении дамы. Внутри дома было уютно, тёплые оттенки пледов и ковров никуда не делись, оставляя свои следы рядом с печкой. Та стояла на кухне, куда отец с дочерью и зашли, после присаживаясь напротив столовой. Каркуша тоже прилетела к ним, садясь на стол. Стулья были сделаны самим Бэннетом, оттого сохраняли первозданный вид, ведь старик периодически поправлял их или вовсе делал заново, отдавая старую мебель тем, кому она могла потребоваться. В гостиной, которая так же была столовой, висели портреты предков семьи Бэннет и множество пиратских атрибутов и зарисовок. От старого каната, до нескольких крюков, там можно было найти коллекцию ракушек и даже небольшую сборку старинных монет. Их и сейчас делали, эти монеты всё ещё можно было использовать в обиходе, но они так износились, что скорее напоминали валюту совершенно иного мира, с которым моряк не был знаком. Как и Наррон, Харрис был пиратом, притом медведь был первым из двоих, кто начал этот путь. Наррон присоединился после и внёс большое количество изменений в мирную структуру плаваний, однако Бэннет не был слишком против. Будучи мирным моряком, он не устраивал побоищ и каких-то заварух вокруг острова, просто развозя товары по ещё не полностью заросшему кораллами маршруту, однако Люк изменил это, за что, в частности, заслужил честь получить небольшой трофей от Реншу. К приёмному отцу дамы таких претензий не было. Все знали, что они были из одной команды, но старик даже никого не убил, отчего с ним всегда считались честно, боясь раскрыть какую-то «страшную сторону», хотя медведь ею вовсе не обладал. Вот и сейчас, видя, как его ребёнок плачет, мужчина даже позволить себе не мог ругаться на приведшего её, ведь не знал всей ситуации. – Ну, солнышко моё, что случилось? – стоящая рядом Гроу потихоньку всё-таки расплакалась и Харрис огорчённо вздохнул, после обнимая девушку как можно крепче. – Ну-ну, тише, я рядом. Тебе не стоит беспокоиться, я не дам тебя в обиду, ты же знаешь. Тише, тише… – под тихие поглаживая, Гроу всё-таки успокоилась, после садясь рядом. Бэннет неловко улыбнулся ей, после тяжело вздохнув. – Рассказывай. Кто тебя обидел? – Наррон. – честно сказали Харрису, на что тот удивлённо поднял брови. – Правда? Что он такого сделал? – Наррон был другом Бэннета, отчего мужчина был несколько озадачен. Да, моряк не был примером воспитателя, но и племянницу свою он любил явно больше всех остальных. – Реншу решил забрать меня к себе, а Наррон ему даже ничего не сказал! И ладно бы всё это, так он ещё и- – однако отец остановил её, аккуратно положив руку, или скорее лапу, на руку своей воспитанницы. – Стой. Реншу решил забрать тебя к себе? – та кивнула положительно. – Ох, вот как, – подумав над этим, спросил. – а он знает...? – ему кивнули ещё раз. – Да, он сказал, что он знает, что я ведьма. И он сказал, что ему все равно. Но я в это не верю. Он сказал, что я смогу вернуться через две недели, если мне с ними не понравится и ещё сказал, что он поможет мне пройти проверку, но я боюсь, что это неправда. – проговорив всё это, о стол стукнули кулаком. – А Наррон даже и слова не сказал! Сказал только, что бы мы тебе сообщили! Ему словно совершенно все равно! – во всём этом Бэннет не понял только того, о какой проверке говорит Реншу. Не было никаких проверок. С чего он вообще заговорил о проверках? Это было подозрительно. Говорить девушке, что он ей соврал сейчас – тоже неправильно, от того Харрис кивнув и мило улыбнулся даме. – Солнышко. Давай я сам поговорю с Реншу. Ты же доверяешь мне в решении этого вопроса? – под кивок, выражающий согласие, мужчина поднялся, после подойдя к дочери и обнимая её. – А по поводу дяди не беспокойся. Я проговорю с ним. Может он был занят чем-то другим, о чём ты не знаешь? Давай не будем обижаться на такое, правда? Он тоже любит тебя, просто по-своему. – Бэннет не был уверен, любил ли Люк Гроу так же, как сам мужчина любил своего приёмного ребёнка. Внутренний голос подсказывал, что вовсе Наррон Гроу не любил, но сама мысль об этом заставляла чувствовать себя ужасно и медведь не слишком хотел погружать себя в это. Не то, что бы он не доверял Реншу, но все-таки такая ложь была странной. Почему он решил забрать её именно сейчас? Почему не раньше? Как-то глупо. – Я люблю тебя и тебе не стоит беспокоиться о подобном. Давай, я поговорю с Реншу а ты пока подышишь свежим воздухом, давай? – ему кинули, тихо шмыгнув носом. Поднявшись, мужчина помог ведьмочке выйти и чмокнул её в лоб, после давая возможность сесть на стоящую около дома лавочку. Реншу на неё не сел, не хотел, теперь чуть виновато смотря на Бэннета, что смотрел на него чуть недовольно. – Пойдём, Реншу. Нам нужно поговорить. – Конечно, мистер Бэннет. – вежливо кивнув, со стариком зашли внутрь, после принимая указанное им место. – По какому поводу, кроме очевидного? – Ты хочешь забрать мою дочь в храм, верно? – медведю кивнули положительно. Даже в попытке быть строгим, Харрис вовсе таким не выглядел, смотрелся скорее уставшим, чем что-либо ещё. – Ну, я ценю такой порыв, все-таки жизнь здесь не самая лучшая, однако она не слишком отвечает параметрам храма. – такими словами пират пытался заменить фразу о том, что девушка ведьма. Не знай этого Реншу, даже и не понял бы, о чём же он. Сидящая на столе ворона каркнула. – Тихо, Каркуша. Ты же видишь, мы разговариваем. – ворона каркнула ещё раз, после проговорив «извините». – Она у вас ещё и разговаривает? – это было неожиданно. – Конечно! Каркуша очень умная птица. Я научил её разговаривать от скуки, вот она со мной и осталась. – проповедующий не был удивлен, если бы ворона осталась с Бэннетом просто из-за того, что чувствовала себя в безопасности. Он не знал точно, отчего дикая птица решила жить со стариком. Он её никуда и никогда не привязывал, она просто решила жить с ним. – Восхитительно! – улыбнулся ему Реншу. – А по поводу Гроу, я знаю, что она ведьма. Не волнуйтесь. – старик продолжил смотреть на мужчину укоризненно и тот сознался. – Понимаете, даже если я вру самому себе, что не знаю о том, кто она, я не смогу делать это бесконечно. Я знаю кто она, но это вовсе не портит её в моих глазах! Даже наоборот, если честно. – сидящий напротив улыбнулся. – Ну-ну. А что же это за проверки тогда, а? – зритель сначала не понял, а потом неловко скривился. – Лгать не хорошо. Как же ты предлагаешь доверить тебе моё единственное дитё, если ты врёшь ей? – Бэннет, поймите, – виновато начал миссионер, – Гроу была очень напугана, когда я ей сказал. Я не могу её в этом винить, я бы тоже был напуган. Но естественный способ забрать её с собой – убедить, что это нужно для её же блага. На самом деле нет никакой проверки. Я просто хотел, что бы она поехала со мной и это была причина, по которой она согласилась. Я бы не врал таким образом, если бы мог этого не делать. – выдержав паузу добавил. – Ко всему, если бы я так уж хотел убить её, стал бы я идти к вам и уведомлять о том, что я хочу сделать? – старик посмеялся. – Вероятно. Меня подобными трюками сложно провести. Не забывай, с Нарроном я работаю долго, и он никогда не брезговал врать и недоговаривать тем, чьих подопечных крал. И это я молчу про остальные условности его «работы», о которых ты и сам прекрасно в курсе. – порой Реншу забывал, что Бэннет знает, кто он такой. Настолько просто и доброжелательно уж общался Харрис с ним. С другой стороны, не удивительно, что он знал – будучи другом Наррона трудно было не знать о Реншу и его власти. – Ты собираешься вернуть её сюда через две недели? Зачем тогда забираешь? – Ой, нет, не совсем. – зритель кивнул, объясняя. – Я хотел бы забрать её надолго, но, если ей у нас не понравится – я позабочусь о том, что бы она вернулась домой в безопасности. У неё было и есть время собрать вещи, и я пойму, если она решит вернуться сюда. – Но ты этого для неё не хочешь? – уточнили у него. – Почему? – вопросы у медведя были конечно очень занимательные. Верующий себя чувствовал, как подросток, который спрашивает разрешения у отца девушки, с которой хочет встречаться. – Ну, мне кажется, она достойна лучшего? – собеседник улыбнулся. Над отвечающим словно издевались. – И почему же ты тогда раньше не пришёл? Не знал, что она ведьма? Так моя дочь сказала мне, что ты давно знал. – советник кашлянул неловко. – Ну? – Я догадывался, но точно не знал. – честно признались ему. – Даже если бы знал, не думаю, что это что-то бы изменило. Она всё ещё девушка, которая мне нравится, в независимости от её происхождения, это не отменяет того, в каких условиях она живёт и что я хотел бы для нее лучшего, как будь она просто моей подругой, так и, если она решит, что мне можно дать шанс. – пират улыбнулся и стукнул по столу. – Ну ладно, русая твоя голова. Смогу к вам приехать если что? – решив не смущать и без того покрасневшего от стыда проповедника, старик придержал свой вопрос по поводу «шанса». Он отлично понимал, что девушка Реншу очень нравится, чего не был против. Он знал мужчину достаточно, что бы понимать, почему он с его дочерью сходиться и было приятно видеть, что зритель пытается делать какие-то шаги, особенно такие вежливые. Это Бэннету очень нравилось. – К-конечно! – сложенные в замок руки аккуратно легли на стол. – Если она сама через две недели не приедет – то конечно, я думаю она будет просто в восторге, если увидит вас. – на это усмехнулись. – Жди. Я сейчас приду. – с этими словами нервничающего оставили одного, позволяя выдохнуть. Миссионер и сам не знал, отчего он так сильно нервничал без повода. Он же прекрасно понимал, что ему нет чего скрывать, но такие расспросы вогнали его в краску и заставили очень сильно переживать. Почему он чувствует себя как мальчишка, пытающийся получить разрешение на свидание с кем-то? Они же на него уже сходили! Или Бэннет был не в курсе...? – Вот. – с этими словами, перед сидящим положили книгу. Она выглядела очень старой и напоминала справочники, которые ведьмы хранили в храмовских библиотеках. – Это единственное, что у Гроу осталось из детства. Она забудет взять эту книженцию с собой, ведь не трогала её последние пару лет, но я знаю, что будет о ней переживать. Возьми её с собой, Гроу будет очень рада, если ты ей её выдашь. – на мужчину удивлённо глянули. – Ты же не планируешь брать с собой порванную кофту, правда? Я сохранил ее, но она маленькая и негодная. Дочка просила меня её выбросить, но я смог себя заставить. В любом случае, берёшь книгу? – Беру. Почитать можно? – ему улыбнулись и кивнули. Реншу открыл старую обложку и обнаружил там самые настоящие ведьмовские записки. Это явно был не подчерк самой Гроу, слишком уж неаккуратный, у неё он был понятнее, но даже так, зритель понятия не имел, что в них написано. – Так это же не её подчерк. – Ну да, – подтвердил ему Бэннет. – Это подчерк её матери. Я так думаю. Плохо помню эту женщину, но она вручила мне этого маленького ангелочка с книжкой в руках и просто ушла. Я не понял сначала, но последующая сцена объяснила всё лучше вопроса, и я рад, что дочка это не вспоминает. – заметив расстроенный вопрос в глазах, ответил на него.  – Её убили. Зарезали, если я должен быть точным. Мы с Гроу похоронили её через пару дней после смерти. Я по цветку уже понял, что девочка Гроу необычная, но выдавать не стал. Тебе вот сейчас говорю, потому что знаю, что ты этот закон и отменил. – закон по отловле ведьм действовал и правда очень долго. Теоретически старик должен был отдать ребёнка храму, за что мог получить награждение, но не сделал этого и оставил девочку в живых. Верующий почему-то не сомневался, что его отец убил бы шестилетнего ребёнка, отчего расстроился ещё сильнее. – Ты не переживай. Она боится, потому что её знакомые рассказывали ей о храме и рассказывали в общем правдивые вещи, но они не знают, что ты отменил этот закон. Спасибо тебе за это. Знаю, что меня это в меньшей мере касается, но я благодарен тебе. – Не за что. – как-то виновато ответил ему сидящий, закрывая справочник и пряча его под хаори. – Это меньшее, что я мог сделать. Честно говоря, я надеюсь, что ваша дочь сможет у нас освоиться. Мне кажется, она не заслуживает жизни, что живёт здесь. – Возможно ты и прав. – мило улыбнулся ему медведь. – Я не знаю, никто не знает точно, но как отец, я согласен с твоей позицией. Я тоже думаю, что она заслуживает лучшего. И я к вам через две-три недельки сам приеду. Проведаю её, ей так спокойнее будет. А теперь пошли, я успокою её и ей будет легче. – Реншу ему кивнул. – Пойдёмте. – с этой фразой, они поднялись, после выйдя на улицу. Там ярко светило солнце, подходило время обеда. – Гроу, солнышко. – обратился к ней Бэннет, от чего дама встала и обеспокоенно глянула на него. – Я с ним поговорил. Он пообещал мне, я бы даже сказал поклялся, что ничего с тобой делать не будет. – конечно зритель не клялся, но понял, почему Харрис такое говорил. – Если захочешь, вернёшься назад, но вообще ничего плохого в этой поездке нет. Я уверен, что тебе понравится, да и нужно хоть как-то развеяться. – А если я не вернусь? – явно намекая на не самое приятное, дама хотела так возразить, но старик улыбнулся ей. – Но что за глупости, милая? Конечно, ты вернёшься. Если захочешь там остаться, то не страшно, я к вам тоже приеду погостить. Не волнуйся. Реншу не настолько плохой человек, он таким даже не кажется. Дай ему шанс! – ведьмочка кивнула, после вновь подойдя и обняв стоявшего. Тот улыбнулся шире и погладил своего ребёнка. – Не волнуйся, я буду рядом. Может не физически, но внутренне. Подожди-ка. – с этой фразой отошёл, после вернувшись с каким-то кулоном, он напоминал чем-то железное пёрышко. – Вот, держи. Я планировал подарить его тебе чуть позже, но отдам сейчас. Пусть оно напоминает тебе обо мне. Можешь быть уверенна, я буду рядом. – после этих слов он вновь обнял Гроу и погладил её по голове. Советник молча наблюдал за этим и неловко улыбнулся. Это всё чуть больно отдавалось ему в груди, словно он не должен стоять тут, но фактически он понимал – ничего плохого не делает и даже наоборот, старается сделать жизнь дамы чуть лучше. Конечно, не будет Харрис рассказывать Гроу, что кулон этот он дарить ей не собирался. Это был кулон его жены, который он хранил очень давно, оттого и отдал его так быстро, но вместе с тем, просто отправить дочку он тоже не мог. Эти две женщины, пусть обе постепенно уходящие из его жизни, были важны для старика, и он хотел для них всего самого наилучшего. Ощущение безопасности и принятости относилось к этому в том же числе, так что понимание шанса на лучшую жизнь отторгать не приходится. Оставалось лишь помочь девушке решится на это, и мужчина понимал – ничего не может быть лучше поддержки, которая будет очень уж нужна в такой важной дороге. В Реншу пират мало сомневался, он ему верил, частично из-за того, что он же и отменил этот закон, что понесло небольшое количество непонимания в его вере, что было нежелательным, но ведь это всё равно было сделано. Так или иначе, Харрис наблюдал за верующим и мог быть убеждён – может он и сомневается в себе или своих решениях, но человек из него хороший и именно такому он хотел бы свою дочку отдать, поручить, если можно так выразиться. Безусловно, женщина могла разобраться со всем и сама, но как бы она ни билась в вечных неудачах и поисках жизненной ценности – ей не хватало компании. Неважно какой, мужской или женской. Компании, которая могла бы помочь, и поддержать в трудную минуту, и этой самой компанией был Реншу, который теперь неловко и виновато улыбался, смотря на это вот всё. Ветерок постепенно начинал играть с волосами, на улицах появлялись люди. Со звоном Праурных колоколов начиналась размеренная жизнь, а значит, стоило вернуться в таверну. Даже при небольшом количестве вещей, стоило собраться и стоящие хорошо понимали это.