Часть 7

Глава 6

Так мужчина нормально и не выспался, всю ночь пролежав в полусонном состоянии и смотря в потолок через каждые полчаса. Даже среди тишины ночи, его мысли не умолкали. Он старался игнорировать свои чувства, пытался отвлечься, не думать. С восходом солнца он пытался читать, перечитывать документы, думать о предстоящей поездке, что заняла бы несколько дней. Реншу уже пытался избегать встреч с объектом своих чувств и пытался не задумываться о нём, чтобы не допустить дальнейших внутренних размышлений. Однако, даже когда советник пытался отвлечься, его мысли все равно возвращались к ведьмочке, и он начинал анализировать каждый момент, проведенный вместе. Реншу лежал в постели, неподвижно смотря в потолок, встал, даже оделся, но его разум всё равно запутался в мешке смешанных эмоций. Попытки игнорировать свои чувства были напрасны, как будто они ворвались в его разум, не поддаваясь контролю. С каждым возвращением к мыслям о ведьмочке, сердце стучало сильнее, напоминая о том, что он пытается забыть. Все его усилия по отвлечению напоминали тщетные попытки взять под контроль бушующий океан. И в итоге, когда солнце уже взошло достаточно, что бы свеча в комнате не требовалась, Реншу осознал, что его чувства не позволят ему просто так отпустить даму из своих мыслей.

– «Это всего лишь дружба, правда? Нет, нет, я не могу быть влюблен. Мы друзья. Я ей даже особо не нравлюсь. Ну и что, что я единственный, с кем она может спокойно обниматься. И что, что я единственный кого она без каких-либо запросов о деньгах целует … Я должен оставаться сфокусированным на своих делах. Я проповедующий, я уже испытывал эти чувства. Я не должен поддаваться на них. Может я болен? Нет, не похоже. Но почему тогда каждый раз, когда я вижу эту хитрую лисицу, у меня сердце болит? Она ведь ничего такого мне не сказала, даже не сделала. Не могу же я её с собой забрать, правда? Почему я вообще об этом думаю?» – с такими мыслями верующий сидел на заправленной кровати, порой оглядывая помещение. Потом встал. Он должен был уже прийти к Гроу, ведь всегда ходил с ней рядом, но сегодня не смог себя заставить с ней увидеться. Чувствовал себя виноватым за что-то, хотя ничего плохого и не сделал. Подошёл к столу и решил почитать и поработать с документами. Может это его отвлечёт? За старым, деревянным столом работать было удобнее, чем сидя на кровати, но разум зрителя был далеко. Совершенно не здесь, хотя тело, к сожалению, находилось тут. Перелистывал страницы, но его внимание было захвачено бесконечным внутренним диалогом. – «Но ведь что я получу, если решу признать свои чувства? Ничего, кроме невероятного риска и потенциальной боли. И она уже сказала, что не знает, кто еще сможет выполнять такую работу, которую она выполняет. Но… но никто и не должен ее выполнять! Следить за детьми это хорошо и в таверне работать это нормально, но ведь это совершенно не даёт времени для отдыха! Она ведь совсем не отдыхает! Что же я буду за человек такой, что же я буду за верующий, если оставлю такую, как Гроу, одну… но что, если я ошибаюсь? Что, если это все лишь иллюзия? Что, если она на самом деле не чувствует то же самое? Но разве тогда это повод сказать ей о моих чувствах? Она ведь, наверное, боится меня, даже если она ведьма… но тогда она точно боится меня. Храм ведь убивал ведьм какое-то время. Даже если я это прекратил, слухи никуда не делись. Что, если я потеряю ее, если рискну признаться в том, что думаю? Это не приведёт никуда, но и если я не скажу ей ничего, то забрать её не смогу. Нужно ли мне её с собой забирать? Я могу предложить ей лучшую жизнь. Ей это нужно. Нужно. Но как же мне забрать её к себе...?» – Сомнения терзали его, словно камни, затягивающие в бездонную пропасть неопределенности. Он не мог найти ответа, даже когда его сердце кричало о необходимости действовать.

Послышался стук. Сидящий даже вздрогнул, испугавшись, словно кто-то мог услышать его мысли, что было в корни не так. Глянув в окно, обнаружил, что солнце было уже в зените. Обед. Неужели он так и сидел в комнате всё это время? Ему показалось, что он думал всего-то десять минут! – Входите. – приняв привычное себе выражение лица, которое не выражало совершенно никаких эмоций, кроме улыбки, наблюдал, как к нему зашла Гроу. Та сначала заглянула в комнату, после всё-таки входя через порог в помещение и закрывая за собой дверь. Проповеднику нравилось то, что она всегда закрывает двери. Его раздражали открытые без причины проходы. – А, это ты. Что-то нужно? – вежливо поинтересовались у женщины. Сидящий был рад видеть ведьмочку всегда, даже, когда она давила ему на нервы и заставляла вернуться к переживаниям. С ней ему было так спокойно. – С Лю Сянем что-то случилось? – к Реншу подошли, после смотря на него обеспокоенно. – С ним все в порядке, с тобой что случилось? Ты не выходил отсюда с самого утра! С тобой всё в порядке? – зритель был несколько удивлён таким беспокойством. Что же с ним могло было случиться? – Не смотри на меня так. – комментируя удивлённый взгляд, Реншу резко взяли за плечи. – Я боялась, что тебя могут отравить, меня уже пытались! – мужчину резко обняли. – Не пугай меня так больше, пожалуйста! Но серьёзно, Реншу, что случилось? – на него глядели обеспокоенные, серые глазки. – Отравить? Нет, меня никто не травил. – улыбнулись той. – Я просто сидел, думал. Мы же уезжаем скоро, вот я и переживал обо всём. – он ощутил объятия. Ну как ему её отпустить, если она так беспокоится о нём? – Ох, Гроу. Не переживай так. Всё ведь в порядке. – Это и хорошо. – заметили ему. – Ладно, я тебя проверила, ты в порядке. Можно и- – верующий прервал её. Женщина уже успела отстраниться, явно желая уйти, но остановилась, слыша вопрос. – Гроу. Может ты всё-таки поедешь с нами? – внутренние терзания не прекращались. Особенно теперь, ведь даже когда ему плохо она всё равно пришла проверить его, обнять, спросить, всё ли хорошо. Вероятно, она видела, что ему не слишком хорошо, но так спешила куда-то. Опять уходит. Зритель хотел только спросить, но в глубине души ему хотелось, что бы она с ним в комнате осталась. – Реншу, мы же уже обсуждали этот вопрос. – вздохнули ему чуть уставши. – Я не могу поехать с вами. Я ведь работаю. – зритель расстроенно глянул на неё. – Я понимаю, для тебя это плохой пример, ведь работу я могу и в храме найти, я помню. – в ходе разговора активно жестикулировала, что значило, - её эта тема очень волнует. – Но пойми, если не я, кто будет сидеть с детьми, кто будет девочкам здесь помогать, в конце концов? Никто другой эту работу делать не хочет! – В этом и была проблема. За эту работу ей не платили, она работала буквально за еду, и только дядя периодически давал ей какие-то деньги, которые она даже и не тратила, ведь никуда не ходила. – Не смотри на меня так. Я никуда не поеду. Я не хочу уезжать. Мне нельзя. Я здесь нужна. – Реншу она тоже была очень нужна. – Каждый раз ведь этот разговор происходит, тебе самому не надоело? Можешь не приезжать, если тебе так не нравится то, что ты видишь. Я не уеду отсюда просто так. Я не могу. Она может, но не хочет. Верующий понимал эту позицию, но с той же стороны понимал, что ей нужно уехать. Не только потому, что ему она нравится, но и потому, что она не настолько плохой человек и она заслуживает лучшего. Смотря со стороны, ведьмочка не заслужила такой жизни, но из-за поступков отца Реншу получила её и так и жила, даже не зная, что она достойна куда большего. Конечно, исправлять жизнь всех, у кого она была испорчена кем-то из родственников зрителя, мужчина бы не стал. Слишком много людей бы вышло, за несколько тысяч лет существования их рода на той позиции, где они существовали. Вместе с тем исправить одну ошибку, о которой Реншу знал, которую он мог исправить и даже предотвратить от повторения – можно. Это он и надеялся сделать, хотя общая мотивация была всё-таки в том, что ведьмочка нравилась сидящему перед ней Реншу. Он бы считал, что она не подходит в это место и придумал бы что-то другое для неё, если бы не был влюблён в неё, но так как чувства свои отрицать у него совершенно не получалось, то действовать будет уже с их наличием, может несколько меняя получившийся план. Тем временем официантка, видя, что она не будет способна объяснить это ещё раз, правда она этого делать и не собиралась, вздохнула и кивнула, как бы прощаясь, после вышла, буквально тут же стыкаясь в проходе с Лю Сянем. Тот пронаблюдал, как женщина ушла от Реншу, после и сам к нему зашёл, явно не понимая, в чём же была проблема. – Папа Реншу, у тебя всё хорошо? – спросили у хмуро сидящего за столом. – Почему ты сегодня с нами не ходил? Ты себя плохо, чувствуешь? – Нет-нет, всё хорошо. Про Гроу думаю, просто. – мальчик наклонил голову, после подошёл, ложа на стол рядом какую-то книгу. Такой у него ещё не было. – Что это? – О, это мне тётя Гроу дала! Мы же будем уезжать скоро. Вот она мне дала, что бы я читал, пока будем ехать. – улыбнулись мужчине. – А что? Тебе не нравится? – Нравится, очень. – улыбнулись мальчику. – … Лю Сянь, вот что бы ты сделал, – решили спросить у единственного стоящего человека в комнате. Реншу слышал, что мальчик очень рад, его голова работала в очень свойственной детям манере и быстро меняла эмоции. Мысли ребёнка Реншу старался из уважения не читать, что благодаря тренировкам и хорошей концентрации всё-таки выходило. – если бы тебе нужно было забрать человека отсюда, но ты понимал, что не можешь этого сделать? – детские глаза, да и не только они, загорелись восторгом. Он чуть ли не прыгать начал. – Ты хочешь забрать тётю Гроу с нами?! – мальчик очень долго спрашивал Реншу о том, что бы забрать женщину к ним. Каждый год у них происходил один и тот же разговор, только обычно Лю Сянь пытался узнать, не хочет ли Реншу забрать их «тётю» с собой. Тот всегда говорил «нет». Гроу всё-таки человек со своими идеями, мыслями и связями. Сейчас тоже так было. – Нет, мы не можем забрать её с собой. – справедливо заметили ему. Правда из-за того, что теперь уже Реншу задал вопрос, мессия понял, что шанс у него есть, а это значит, что его упускать нельзя! – Ну папа! Ты ведь сам хочешь забрать её, чем плохо? – ребёнок подошёл, взяв Реншу на хаори, как часто делали дети с платьем матери и начал дёргать его, словно пытаясь заставить мужчину встать. – Мы можем её с храмом познакомить! И ещё с нянями! Она им понравится! – нет, няни точно рады не будут. Другие женщины – вероятно да. Они всегда с интересом относились к новоприезжим девушкам, особенно если они приезжали с кем-то из проповедующих. Тогда уж точно остаются надолго, становятся наложницами или ещё кем, но не уезжают. А подруг девочки любили. Очень. Порой Реншу казалось, что мужчины им вообще не нужны, но так как сам он в отношениях с семью из дам состоял – догадывался, что в девушках они больше, чем как в подругах не заинтересованы. Большинство из них, по крайней мере. – Но ведь у неё здесь семья и работа. Мы не можем просто забрать её. – Лю Сянь недовольно вздохнул, но подумав, спросил. – А может мы просто попросим её съездить с нами туда и назад? Мы ей ведьм покажем! Она же их, наверное, никогда не видела! Для многих это очень интересно! Ну … Мне так дядя Гюрен рассказывал. – да, ведьмы в храме действительно были, правда «храмовские». От «лесных» представителей отличались тем, что человечину не ели, вследствие чего за множество поколений проживания в храмах, фактически полностью утратили свои способности. Они были скорее обычными людьми, чем ведьмами и Гроу, вероятно, даже и не поняла бы, с кем общается. Так как Лю Сянь появился через два года после того, как Реншу отменил варварский указ про отловлю ведьм, он не знал, что существа эти в самом деле страшные и их считают демонами фактически по всей стране. Ребёнку рассказывали, что ведьмы странные немного, но в общем очень милые. Мальчик, что общался с храмовскими ведьмами только такую теорию и знал, даже не пытаясь думать иначе. Никто не говорил ему, почему ведьмы в храмах не слишком хотят говорить о «дедушке Реншу», так как все из них тут же переводили тему на самого Реншу, но мальчик и не интересовался. Так мессия понятия не имел, что общался с самой настоящей ведьмой и это она скорее будет диковинкой и удивлением для храмовских дам, чем наоборот. Но сама идея использовать происхождение в качестве убеждения Реншу понравилась. – Знаешь, может и можем. – просуммировал ребенку зритель. – Но только ты должен очень сильно попросить у своего покровителя. – имелся в виду Великий Дракон, чьим воплощением мессия как бы был. Советник предпочитал обращаться к божеству как к наставнику, это помогало ему избегать лишних вопросов. – Правда?! – восхищённо переспросил ребёнок. – Ура-ура-ура! Я обязательно у него попрошу, очень, очень сильно!! – ему спокойно кивнули и улыбнулись, после наблюдая, как обрадованный мессия убежал к себе в комнату. Книжку свою забыл, ну и ладно. Верующий её всё равно заберёт. И ведьму он тоже с ними заберёт. Даже если он не признавался в этом самом себе, мужчина отлично знал, что она ведьма. Мешало ли ему это? Нет, вовсе. Он любил её такой, ему не нужна была она другая и в каком-то смысле этот своеобразный минус был самым большим плюсом. °°° Вечер пришел, словно тень, быстро и незаметно точно так же, как идея, которая всплыла в уме верующего. Эта самая идея была сопровождена условностями, но в то же время не вызывала лишних проблем или дискомфорта окружающим. Разве что сама поездка дамы с ним была неожиданным сюрпризом, но зритель знал: никому от этого не будет плохо, а Лю Сянь и вовсе будет в полном восторге. Он вчера и правда просил «Великого Дракона», что бы Гроу с ними поехала и кажется, правда верил, что его наставник сверху что-то решает. Ведьмочка все еще неустанно металась по залу, зная, что скоро начнется ночная смена, и, хотя ее движения казались беспокойными, они не причиняли неудобства остальным, что было мало удивительно, ведь все уже давно привыкли к такому режиму. Сейчас дама и вовсе забежала наверх, явно надеясь зайти в комнату и что-то взять. Она обычно одевала фартук, если у неё было время, однако почти всегда ходила без него, ведь одна смена перетекала в другую и наоборот. Жизнь в Линбурге текла монотонно, словно бесконечная лента, и каждый день казался похожим на предыдущий. Только игры детей или намеченные поездки могли привнести разнообразие в эту рутину. Сегодняшние часы ещё не были слишком суетливыми, хотя некоторые из культистов потихоньку начинали собирать чемоданы. Завтра должен был быть Праур, тогда все будут собираться полноценно, сегодня же это делали более предусмотрительные миссионеры, явно понимая, что завтра спокойствия им не будет. Это была необходимая рутина, чтобы не опаздывать и не нарушать установленного расписания, которое было важно сохранять каждый год. Всё-таки поездка лишь в одну сторону шла три дня без особых остановок, разве что на отдых лошадям, «банные процедуры» и приготовление еды конюхам, что часто совершалось в один заход и длилось пару часов. Далее все полагались на приготовленную еду, ночные горшки и остальные фокусы проездной жизни, однако такие приключения все равно были очень утомляющими и, как и по приезду в Линбург – в первые дни все высыпались. – Гроу, мы можем поговорить? – вежливо спросили у уже открывшей двери в кладовку женщины. Та удивлённо глянула на Реншу и кивнула. – Да, но не долго. У тебя есть пятнадцать минут и мне нужно будет возвращаться к работе. – кивнув, в кладовку зашли. В двери кладовки проповедующий входил чуть ли не идеально, место было только сверху, ведь до двух метров стоящий всё-таки не доставал. А вот проход в саму «комнату», хотя верующий пожалел, что называл это помещение так, был ещё уже. В него мужчина не пролез бы, даже, если бы очень захотел, разве что боком, но даже так, ступить в комнате был буквально один шаг, после которого стояла тумбочка и кровать, впритык стоящая в стенах. Над всем этим безобразием находилось окно, такое маленькое, что вылезти из него не смог бы даже шестилетний мальчишка, а лампы в помещении и вовсе не было. Гроу буквально перелезала через тумбочку каждый раз и сразу ложилась. Пока миссионер смотрел на это, даже не находя как выразить своё возмущение, сидящая в серой от стирок простыне улыбнулась ему и спросила. – Ну, что ты хотел? – Реншу хотел что-то сказать, но даже слов найти уже был не в состоянии. Такая тоска и обида взяла его резко за душу, что он даже убедился в своём решении забрать девушку, хотя раньше ещё сомневался. – Ты в этом живёшь? – только и смогли выдавить из себя под удивлённый взгляд, сменяющийся раздражением. – Ты только это хотел спросить? – видимо решив, что её время зря тратят, Гроу уже хотела попросить стоящего уйти, но тот заверил её. – Нет. Я просто был искренне… – даже зная корректное слово, оно не передавало всех эмоций зрителя. – Озадачен твоим жилищем. Как по мне это тюрьме подобно. – ему лишь пожали плечами. – В чём живу, с тем работаю. Так чего ты хотел, Реншу? – явно не желая разговаривать о неприятной теме долго, женщина перевела тему. Она даже не обращала внимание на отсутствие лампы, ведь всегда вставала, когда было уже светло, а ложилась, когда было уже темно. От того лишняя иллюминация не требовалась вовсе. Верующий желал высказать своё возмущение, но наученность не позволяла этому сбыться, да и общее уважение к девушке всё-таки было сильнее, чем желание вежливо намекнуть ей, что так людям жить вообще не стоит и в подробных условиях подыхает даже скот. Сама комната была душной, что мало удивительно при таком размере. Во сне и задохнуться можно, наверное. – Ам... Честно говоря, я так поражён твоим жилищем, что даже не знаю, как перейти к нужной мне теме. – сидящая вновь закатила глаза. – Даже не думай спорить со мной. При всём моем уважении к тебе, как к человеку, в таких условиях даже скот не живёт! – женщина хмуро смотрела на него, уже перелезая к тумбочке и открывая её. Там лежал один только фартук и стоящий это видел, ведь дверцы были в сторону к проходу. Больше вещей, кроме кое-как сложенного нижнего белья не было, что выудило из головы, стоящего ещё несколько уточнений, которые он теперь решил задать. – А я могу окно открыть, что теперь? – видимо дама и сама понимала, что помещение очень душное, но игнорировала это. – Скажешь мне, что вещей нужно больше в гардероб?! – она сказала это явно издевательски, однако верующий именно это ей сказать и хотел. – В чём ты спишь? – на него удивлённо глянули, все эти вопросы казались Гроу очень глупыми, оттого злили её, ведь она могла бы уже несколько раз выйти из комнаты, а тут этот шкаф берёт и загораживает ей всю дорогу! – В этом и сплю. В этом работаю, в этом и сплю. У меня есть сменные простыни, а одежду мы сушим быстро. – что на кухне был огненный маг Реншу догадался. Кухни без них почти не обходились, банально из-за того, что с ними было проще и они предотвращали большое количество опасных ситуаций, ведь могли легко контролировать огонь. Вместе с тем получалось, что она стирала одежду в тот же день, что и простыни, вероятно в этот же день она мылась в бане. Верующий так и не понял, когда она это успевает, но не был бы удивлен, делай она это за полчаса перед сном. Это бы объяснило тот факт, что от неё не слишком пахнет спиртным и сигаретами, хотя за неделю запах все-таки собирался. – Ты вообще, что от меня хочешь, ты решил мне вопросы о личной жизни задать? Ну у меня нет времени на это! Мне нужно идти. Выйди из прохода. – однако стоящий в нём не двинулся. Мужчину, итак, раздражало местонахождение женщины, неважно, кто она была и насколько нравилась ему. Но с учётом того факта, что это наглое лицо миссионеру ещё и нравилось – ситуация раздражала уже и его. Он не собирался уходить, пока не скажет, что хотел, в прочем догадывался, что сделать это нужно неожиданно, что бы и без того раздражённая мадам не начала драться с ним. Она этого никогда не делала, но верующий был бы не слишком удивлён. – Реншу! Тебе что, дважды нужно повторить? Не глухой же! – тот стоял как вкопанный. От такого «неповиновения», сидящая перелезла через тумбочку, что даже выглядело некомфортно, после быстро одела тапочки, которые всегда стряхивала, перелезая через квадратный предмет, и одевала с той же скоростью. – Отойди. Тебе сложно? – на ней красовался красный фартук. Очень милый, однако он не мешал ведьме пытаться толкать Реншу, который даже выглядел смешно в таком положении. Он так постоял ещё пару секунд, словно набирая инерции от толчков, после оглянулся, убеждаясь, что дверь в кладовку прикрыта. Та была закрыта недостаточно плотно, так что зритель закрыл её, при помощи магии. Со стороны выглядело как ветер, который явно мог исходить из открытого окна, что в любом случае было бы очень печальным, если посмотреть на комнатушку со стороны. Теперь их освещал лишь свет, находящийся за этим самым стеклом, Реншу был даже удивлён, как оно не ломалось, когда узкие створки открывали. Вместе с тем, словно убедившись в том, что идея должна как бы сработать, накопленную инерцию применили и отошли на шаг, отчего сильно упирающаяся в него Гроу неловко ударилась о стоящего, теперь уже свободно, Реншу, который её тут же обнял, приподнимая, ведь без этого, она неудобно втыкалась ему в грудь лицом, а она была выше этого. Во всех смыслах. Она доходила ему до подбородка собственной макушкой и даже выше, будучи в тапочках, поэтому втыкаться носом в середину груди, при этом стоя – явно не самое комфортное положение. Подняв лицо и обнаружив себя на плече стоящего в полумраке, заметила. – Неправильное ты время для объятий нашёл. Я ценю прощальные жесты, но не сейчас, Реншу. Серьезно, я опоздаю! – тот лишь тяжело вздохнул и прижал стоящую к себе крепче, чуть опуская голову и тихо проговаривая около уха. – Я знаю, что ты ведьма, Гроу. – неловко обнимающая его и пытающаяся вылезти застыла на месте. Он знал? Если же знал, то насколько долго он знал? Почему не сказал ей ранее? К чему готовиться теперь?! Неужели на этом жизнь можно заканчивать? Женщина боялась даже пошевелиться, пока в её голове судорожно замерцал один единственный вопрос, который перекрыл все существующие беспокойства, что только были в побледневшем лице на данный момент. Тем временем сам виноватец судороги не был уверен на все сто процентов, но процентов на восемьдесят уже догадывался о происхождении своей подруги. Дело было не в том, как она себя ведёт, нет, поведение у неё было самое обычное и в нём никаких "ведьмовских" особенностей не наблюдалось. Просто игнорировать тишину, что исходила от дамы, становилось всё сложнее. Врать себе настолько уверенно верующий не мог, да и не хотел. Оттого убедил себя, что вовсе не страшно, что она ведьма. Он не испытывал никакой ненависти к ним в любом случае, а даже если заученные установки приносили дискомфорт, разве это мешает их небольшой дружбе? Да, может они целуются в щёку иногда, или может в губы, но с любовницами он так же делал, когда они у него были. Да, ведьмочка это не любовница, но она это в принципе другое. О ней не нужно думать таким образом! Да, может это другое, и можно было бы назвать как-то иначе, и просто перестать обманывать себя, но зачем это делать, если можно совместить комфортный пузырь одного убеждения, и Гроу в одном месте? Так, и его идеи, заложенные отцом, не страдают, и он сам получает от жизни какое-никакое удовольствие! А раз уж саму Гроу это касается только тем, что миссионер будет вести себя рядом с ней как дурак, то и проблем быть не должно! Она его, итак, слишком уж умным не считала. – Я знаю, что ты ведьма. – его слова попали ровно в такт того, как стоящая отошла от первого шока и хотела что-то спросить. Он был прав, что и сам знал, однако пытался убедить себя в обратном. А Гроу не хотела, что бы он знал, оттого теперь думала, что тот решил убить её. Почему же он не сделал этого раньше? Почему оставил её в живых? – Ам. И давно ты... знал? – Гроу не знала точно, в чём была причина убийства ведьм, однако знала об этом. Ей рассказали другие ведьмы, которые жили в лесу и которым она носила трупы, от того она побаивалась Реншу, вместе с тем, не показывала этого, как ей и советовали знакомые. – Да, достаточно давно. – если достаточно давно - пару недель, конечно, он знал об этом давно. Он догадывался и раньше, это правда. Но именно осознать это он смог только сейчас и то, не в полной мере. Всё ещё пытался убедить себя, что всё это придумывает, но блаженная тишина рядом со стоящей около него, была не то, что доказательством, а кричащим на ухо ребёнком, который никак не мог успокоиться. – Но не волнуйся, я не собираюсь ничего такого с тобой делать. Я догадываюсь, что ты слышала не самые хорошие вещи о храме, верно? – ему напугано кивнули. – Я это понимаю. Но я не хочу делать этого с тобой. Вместе с тем мне бы очень хотелось, что бы ты поехала с нами в храм. Ненадолго, может на пару недель и потом я верну тебя назад. – А как я могу быть уверена, что ты не решишь убить меня, как сделал со всеми остальными? – нервно глянули на него, словно готовясь паниковать и атаковать в ответ. – Я никого из ведьм не убивал. – спокойно заметили ей. – И не калечил, и не трогал, и даже не брал из них кровь. Я в принципе считаю это варварским методом. Вы же сами знаете, как варить вакцины, зачем мне в это лезть? Я в этом не разбираюсь. – все вопросы дамы были сами собой отвечены, но она не была убеждена, оттого молча смотрела на Реншу. Мысли о смерти горели в больном страхом сознании красной лампой, отчего думать хоть о чём-то ином было пыткой. – Слушай, Гроу. Ты нравишься Лю Сяню. Он тебя точно в обиду не даст. – однако для самой ведьмы Лю Сянь был просто обычным мальчиком, а не «носителем бога внутри себя», коим он являлся в рамках религиозной страны. – И что? Мало ли кто там Лю Сянь. Каковы шансы, что ты не решишь убить меня? – решив, что по-хорошему вряд ли выйдет, ведь объективно ни один здоровый человек не согласился бы на такое, мужчина решил соврать, но вежливо. В храме ей объяснят правду, а пока пусть побудет в неведении. Ему она сейчас точно не поверит, напугана слишком сильно. У неё буквально дрожали руки, явно намекая на плохое соображение происходящего, так что вряд ли она решит спрашивать о другом.  – Гроу. Кхм. – ту аккуратно похлопали по спине. – Во-первых. Лучше я заберу тебя сейчас, тебя осмотрят, скажут, что ты в порядке и отпустят, чем какой-то умный чиновник решит устраивать проверки и у тебя вдруг появятся проблемы, ведь какой-то религиозный умник решит их тебе сделать, ведь ты «опасная». – да, такое действительно случалось, но очень редко. За всю жизнь дамы случилось лишь однажды. Хорошо, что рядом был её папа, Бэннет. – Я тебе даже бумажку выдам, что бы тебя не трогали. – в это верилось, Реншу мог выдать ей бумажку женщина в это верила, а о том, что эта бумажка могла ничего не значить напуганный до чёртиков мозг не думал. Ей было сейчас все равно. Ей вообще говорили, что, если кто-то из миссионеров скажет, что она ведьма – может себе могилу рыть. – А, во-вторых. Ты мне нравишься, если честно. Я чисто по-человечески не хочу тебя убивать. Ты не заслуживаешь этого. Никто не заслуживает. – решив всё-таки спросить ещё раз, дама уточнила. – То есть в твои планы не входило убить меня? – ей кивнули отрицательно, прижав крепче. – Нет. Я, честно говоря, думаю, что жизнь, что ты живёшь здесь сделает тебе хуже, чем я смогу когда-либо в своей жизни. Поэтому, – выдержав неловкую паузу, добавил. – если бы ты была не против, я бы хотел, что бы ты поехала с нами. Если тебе не понравится, ты сможешь вернуться через две недели, я обещаю снарядить тебе карету и всё, что бы ты безопасно доехала. – А проверка? – никакой проверки на самом деле никто не проводил. Более того, где-то двадцать процентов всех живущих внутри храма были потомками ведьм. Может и очень давними, а всё равно потомками, по сему такую как Гроу определенно бы за свою приняли. Все в храме считали действующий ещё не так давно закон – варварством, оттого его отменили, как только у Реншу появилась такая возможность. Мужчина соврал о проверке, зная, что в отдалённых частях страны люди могут всё ещё сходить с ума по такому и проводить подобное, пытаясь доказать «верность» и «святость», хотя убийство уж явно не было ни тем, ни другим. – Ты её пройдешь. Я позабочусь об этом. Может просто со мной посидишь, а я заплачу, что бы тебе бумажку дали. – такая ложь звучала глупо, если бы ведьма подумала о ней хоть на секунду, а не просто испуганно спрашивала что-то, она бы поняла, что тот врёт. Но девушка дрожала, не имея возможности остановиться. – А … А вещи? Я могу собраться? – ей улыбнулись, после целуя в макушку. – Шутишь? Конечно! Мы все завтра будем собираться, и ты соберись. – ему кивнули. – Можем даже твоему папе сказать. Я считаю, он должен знать о таком. – он обязан был. Старик, итак, очень переживал за свою дочь, а если она ещё и исчезнет? Нет, это просто недопустимо. – Ох. А я думала и этого нельзя… – зритель посмеялся. – Ну, Ам. Хорошо тогда. Посмотрим. Если честно, я сейчас слишком напугана, что бы соображать, но хорошо, я поеду. – ничего не мешало бы даме сказать, что она не ведьма. Весь план мужчины строился на том, что она признается. Она призналась. План сработал. Но если бы женщина только сказала «нет», то у советника и слов бы не нашлось! – Я очень рад это слышать. А Лю Сянь то насколько счастлив будет! Он очень хотел показать тебе свои игрушки дома! – стоящему улыбнулись. Лю Сянь – это хорошо. – Тогда соберись, завтра мы пойдем и вместе скажем твоему папе. Я понимаю, что ты очень нервничаешь. Я тоже очень переживал. Я знаю, что тебе страшно, я вовсе не виню тебя. Мне бы тоже было страшно, будь я на твоём месте. – официантка даже глянула на него. А ему то почему было бы? – С чего это вдруг ты можешь меня понимать? – трактовала она это не совсем правильно, восприняв за то, что Реншу тоже ведьма, но тот ею не был, хотя и человек он тоже не был. Зритель, всё-таки. – Ну, ты живёшь уже сколько времени в одном и том же месте, а тут резко приезжает какой-то умный мужчина из столицы, в которой убивали тебе подобных и резко говорит, что хочет забрать тебя с собой. – ей посмеялись. – Я бы тоже боялся. Я понимаю твои сомнения. Поэтому и предлагаю тебе такое решение ситуации. – решив перевести тему, что бы не пугать и без того бледную от ужаса даму, спросил. – А кстати, других вещей у тебя нет? Ты только в этом ходишь? – А? Ну да. Только в этом. – икнув кивнули тому с ответом. После осматривая свой образ. Кремовая длинная юбка, почти в пол, с красной нитью по подолу. Достаточно плотная, что бы греть, но не достаточная, что бы согревать. Красный пояс, под который часто надевался фартук, он же был там и сейчас и жёлтая от старости рубашка. Явно не её размера. Кажется, Бэннет отдал ей свою старую и она чуть подшила её, оставив при этом размер разреза, ради декольте. Всё равно симпатичный образ, он отлично контрастировал с деревянным тапочками, похожими на закрытые сандалии, на каблуке и с похожего цвета волосами, которые приятно ложились на веснушчатое личико, которое было покрыто большим количеством родинок с левой стороны. С правой они тоже были, но их было куда меньше. Веснушки, как и родинки то были, то меняли свое положение немного. Некоторые оставались неизменными, как вот веснушка над губой или на кости челюсти, а другие то появлялись, то исчезали. Веснушки часто были на носу, но иногда прыгали на шею или даже под глаза, выглядя схоже со своими соседями родинками. Маленькие морщинки дополняли картинку и от всего этого разнообразия, стоящая перед Реншу была очень красивой. По своему живой, в отличии от идеальных, белокурых красавиц. Зачем Реншу множество тех, если есть одна эта? Каждая морщинка и шрам рассказывают что-то своё, даже растяжки и те, говорят о какой-то истории, разве не так? По словам ведьмы, у неё они были, мужчина их не видел, но верил. Ему они тоже казались по-своему милыми. Одна такая деталь не портила никого как человека, соответственно и девушку перед ним тоже не портило. – Хотя нет. – выдали ему отойдя от раздумий. – Ещё есть зимняя куртка моего дяди, которую я ношу зимой и гольфы. Тоже зимние. Но они с нижним бельём лежат, а куртка у дяди. – Понял. Очень интересно, постараюсь найти тебе ещё что-то для разбивки гардероба. – улыбнулись ей, решив не спрашивать про ночную рубашку. Видимо её не было. Что ж, значит это была работа самого проповедника ей её достать. Он достанет. Он сам себе так решил. – Хорошо. Тогда встречаемся завтра к обеду. В двенадцать подойдёт? – ему кивнули. – Отлично! Сходим к твоему папе. Думаю, он поможет тебе решиться, правда?