Часть 1

      Обратная дорога всегда кажется короче, и этот раз не стал исключением.       Тарас Петрович с сожалением отметил, что ему снова не хватило времени насладиться поездкой, а до Петербурга оставался всего час езды. Еще один лишь час они проведут вместе, вдали от чужих глаз, прижавшись плечом к плечу и переплетая пальцы рук, болтая обо всём на свете. Доказательства получены, убийца изобличен и уже не выйдет из кутузки на свободу, хотя и очень на это рассчитывал, водя полицию за нос. Дело, вытягивающее из них все соки последнюю неделю, теперь можно было закрывать.       Вполне сойдёт за свидание, устраивать которые им в последнее время почти не удавалось. И так похоже на их путешествие в Вытегру… Правда, на этот раз недомолвок между ними не было, и если Тарас Петрович хотел поцеловать Настю, то целовал, а та отвечала.       Вот как сейчас.       Вдруг совсем рядом, как будто в самом купе, раздались страшный грохот и визг. Тараса и Настю с силой швырнуло на противоположное сиденье. Мягкая обивка лишь слегка приглушила удар: весь воздух из лёгких куда-то делся, глаза с трудом различали свет и тень, а рот наполнился соленым металлическим привкусом.       Тарас слепо пошарил рукой рядом с собой, там, где ещё мгновение назад в его объятиях была Настя. Она, конечно, нашлась, куда же здесь было деваться, однако не подавала признаков жизни: не двигалась, даже не шевелилась. Голову заполнял звон, заглушая все прочие звуки. Тарас толком и не успел испугаться, просто сгреб Настю в охапку и утянул на пол вслед за собой. Встав на четвереньки, прикрыл её своим телом, насколько позволяло пространство, и сплюнул в сторону кровь. Язык распух и едва ворочался, рот тут же снова наполнился кровавой слюной. Тарас передвинулся, чтобы если что не раздавить свою невесту, и попытался отдышаться и прийти в себя.       В конце концов, гул и скрежет поезда стихли, сменившись нарастающими человеческими стонами и криками. Зрение наконец прояснилось, тошнота отступила, и Тарас встретился глазами с Настей.       — Тарас?       — Наштя, — хрипло отозвался Тарас, вновь сплюнув в сторону кровь.       Глаза у Насти округлились.       — Яжык прикусил, — отмахнулся Тарас, кряхтя, встал на колени и протянул Насте руку, помогая принять сидячее положение. — Ты?       — Всё… хорошо. Кажется.       Оба кое-как поднялись на ноги, тут же покачнулись, вцепились друг в друга и так вместе и рухнули на сиденье.       — Что… что это было? — поморщившись, Настя потянулась к окну и взглянула на улицу. За окном был неподвижный осенний лес. — Мы… стоим…       Отвечать Тарас не стал, ибо не мог ухватить за хвост не то что какое-нибудь логичное предположение, но и вообще никакую внятную мысль. Он мог думать, и то не одновременно, только о трех вещах: о Насте, об онемевшем языке и о рези в правом колене.       — Наверное… надо наружу, — ни к кому не обращаясь, со вздохом сказала Настя.       Они снова встали. Колено у Тараса тут же предательски подогнулось, как только он попробовал перенести на него вес, а от резкой боли голова пошла кругом. Почувствовав, что Тарас заваливается обратно, Настя подхватила его и подставила своё плечо. Её сил хватило ровно на то, чтобы усадить его обратно и придержать, а затем аккуратно уложить на сиденье. Тарас пробормотал что-то в благодарность и, кажется, попросил дать ему минутку.       — Я… узнаю в чем дело и вернусь, — решилась Настя и выпрямилась.       Свесившаяся вниз рука Тараса тут же ожила и вцепилась ей в юбку, удерживая на месте.       — Не… одна. Я… сейчас, — прохрипел Тарас и на чистом упрямстве сел прямо, по-прежнему не открывая глаз.       Настя решила рискнуть, несмотря на туман в голове. В конце концов, у неё в кой-то веки было перед Тарасом преимущество в скорости. Однако она и рта раскрыть не успела, так как дверь купе с грохотом открылась.       В проёме показался человек, не иначе как выбравшийся из самой преисподней. Грязный, взъерошенный, с разбитым в кровь лицом и с полным безумием в глазах.       — Бегите, бегите, глупцы! Ищите защиты у Господа от силы нечистой! Бегите, или будете гореть заживо, и кости ваши будут вечно гореть!       Он зашелся булькающим гортанным смехом, исчез в проходе и продолжил свою проповедь, вломившись в следующую дверь.       — Гореть! Вы все будете гореть, как они! Гореть!       Настя застыла и как будто не могла решить, в чьем рассудке должна сомневаться. Тарас снова дёрнул её за юбку, и на сей раз Настя позволила себя усадить.       — Что за… — начала Настя, но задохнулась и умолкла, лишь помотав головой.       — Ничего-ничего, — пробормотал Тарас, успокаивающе поглаживая всё тот же край юбки, чего Настя, конечно, не замечала. — Сейчас разберёмся что за… Ч-чёрт! — он едва не сорвался на крик, когда колено снова прострелила боль, крепко зажмурился и глубоко задышал.       Настя тяжело вздохнула и, поборов вялый протест Тараса, закинула его руку себе на плечи и помогла встать.       — Поражаюсь вашей выдержке, — тихо сказала она, когда они вместе проковыляли в коридор и, держась за стену, медленно направились к выходу. Мимо них протискивались другие пассажиры. Те, кто пошустрее, помогали тем, кому повезло меньше.       Тарас Петрович ухмыльнулся уголком губ и уже хотел с гордостью заметить, что, мол, бывали у него ранения и похлеще, но осёкся, когда Настя, раздражённо сдув спадающую на лицо прядь волос, процедила сквозь зубы:       — Чёрт? Ха, это еще мягко сказано!