Часть 2

      — Пора бы вам завязывать со сладким, Тарас Петрович, — пробормотала Настя, когда они ступили на землю и лишились поддержки в виде стен коридора.       — Проходите в ту сторону, — раздавал указания проводник, показывая рукой направление. — Всем покинуть поезд! Вещи потом заберете.       — Это мышцы, — пробормотал Тарас, сосредоточенно переставляя ноги.       — Еще скажите, ум… — Настя фыркнула. — Стойте здесь, обопритесь.       Тарас со стоном прислонился спиной к внешней стене поезда. Настя вылезла из-под его руки и сделала полшага назад, но Тарас вдруг приобнял её за талию и рывком дернул на себя, так что она врезалась ему в грудь.       — Боже, Тарас! — вскрикнула Настя, пытаясь вырваться и при этом не понимая, задела она его больную ногу или нет. — Больно?       — О, нет. Но, как видишь, ум ничего не весит, — Тарас крепко прижал Настю к себе, лишая возможности всерьез трепыхаться.       — Шутить изволишь, — Настя прищурилась, изучая его лицо, выискивая за смешинками искорки боли в глазах, и, отыскав, сочувственно прикусила губу. — Подожди здесь. Раздобуду тебе какую-нибудь трость и возьму вещи.       Какой-нибудь тростью оказалась подходящего размера палка, оперевшись на которую, Тарас почувствовал себя кем-то вроде лешего. Очень старого и больного лешего.       Следующие полчаса он провел, сидя на поваленном дереве среди других пассажиров и вещей, пытаясь утрясти в голове всё произошедшее. Он выделил для себя главные вещи: никто на них не напал, и никто не погиб.       Большего ему знать и не требовалось. Главной проблемой теперь было возвращение в Петербург, поскольку, резюмируя весь поток информации, которую передавали друг-другу пассажиры — поезд дальше не поедет.       — Поезд дальше не поедет, — прозвучал за спиной у Тараса голос Насти.       — Вернулась, — Тарас откинулся назад и повернулся к ней корпусом, поймал её взгляд и расплылся в улыбке.       — Конечно, вернулась, — Настя с недоумением оглядела Тараса с головы до ног. — Куда я, по-твоему, денусь? Ты как себя чувствуешь? Голова не болит?       — Теперь не болит.       Настя села рядом с ним на расстеленный платок и осторожно погладила Тараса по бедру.       — А нога?       — Нормально, — буркнул Тарас, придвигаясь чуть ближе к Насте. — Что машинист?       — Ничего, — Настя скривилась, — отказался обсуждать с женщиной опорно-двигательную систему паровоза.       — По-онял…       — Несколько человек ушли за помощью в ближайшие деревни. Скоро они вернутся с телегами и лошадьми. Хотя на всех, наверное, не хватит… — она окинула взглядом окружающих, словно выискивая кого-то.       Увидев блеск в её глазах, Тарас вопросительно поднял бровь. Язык все еще болел, и он старался говорить поменьше.       — Тот человек, который заглядывал к нам в купе… Я его больше не видела.       Тарас тоже огляделся и пожал плечами, мол, неважно.       — И слава богу, псих ведь какой-то! — мужчина, сидевший сбоку от Насти, решил поддержать беседу вместо Тараса. — Только народ напугал! Пожара-то ведь не было.       — Не было… А могло быть! — подал голос щуплый молодой человек со стороны Тараса. — Это ж поезд, он и сейчас рвануть может!       — Да чему там рваться, совсем что ли, с дуба рухнул?       — Так вентили-то, вентили-то наверняка не докрутили!       — А если перекрутили?       — Так тем более!       Тарас и Настя переглянулись. Обоим вдруг захотелось оказаться где-нибудь подальше, где угодно, но не между молотом и наковальней. Если бы не чертово колено…       — А что именно он говорил? — прошептала Настя Тарасу, надеясь, что не привлечет внимания горлодёров, которые, подавшись вперед, громко обменивались мнениями. — Что-то о нечисти…       — Сказал, что нужно бежать от нечистой силы, иначе сгорим. Кстати, костер, может, и не помешал бы… — Тарас слегка поёжился. — Хочешь, вернемся в купе?       Настя покачала головой. Тарас приобнял её за плечи, а она уткнулась лицом ему в шею. Почувствовав кожей её холодный нос, Тарас засуетился:       — Давай хоть вещи достану…       — Сиди, Тарас Петрович, — проворковала Настя.       Нос потихоньку отогрелся. Спор уже давно вышел за рамки их компании, привлекая всё новых участников. Каждый пассажир считал своим долгом оценить вероятность того, что поезд загорится, взорвется или поедет. Настя слушала вполуха — пока что победителей было не определить.       — Вы все идиоты!       Громкий бас заставил спорщиков умолкнуть. Все повернули головы к молодому мужчине, одетому дорого, но неряшливо. Он же, особо не церемонясь, пробивал себе путь к центру толпы.       — Простите… — начал кто-то, но мужчина тут же оборвал его.       — Не прощаю!       Тарас нахмурился и подался вперед, закрыл Настю плечом. Нутром чуял, что перепалка скучающих крикунов теперь может перерасти в мордобой.       — Ты кто такой тут такой умный, а? — лидер мнения «взорвётся» с презрением оглядел мужчину с головы до ног.       — Кто я? — тот рассмеялся. — Я тот, кто унаследует эту железную дорогу. И все прочие, которые здесь построят, — он с торжеством развернулся вокруг своей оси, наслаждаясь недоумением на окружающих его лицах. — Михайловский, Александр Николаевич, к вашим услугам. И я ответственно заявляю, что только полные идиоты могут считать, что этот поезд может…       — На помощь!       Толпа, словно подчиняясь указке дирижера, дружно повернулась на крик. Тарас, кряхтя, встал на ноги, опираясь на палку. Настя тоже поднялась, но ей к тому же пришлось встать на носочки, чтобы что-нибудь увидеть. Какой-то мужчина бежал из леса в их сторону, размахивая руками, крича и постоянно оглядываясь.       — Помогите! Прошу!       Несколько человек двинулись к нему навстречу, несколько наоборот — попятились к поезду. Остальные в нерешительности застыли на месте, озираясь по сторонам. Тарас положил руку на кобуру и сделал шаг вперед, но Настя остановила его, вцепившись в локоть.       Опасность, чем бы она ни была, пока никак себя не проявляла — за мужчиной никто не гнался. Он наконец оказался среди людей и теперь стоял, согнувшись и уперев руки в колени.       — Ну куда ты собрался, неужто мало досталось? — тихо сказала Настя Тарасу, отпуская, наконец, рукав его шинели.       — А ты, Настенька, видать, сильнее ушиблась-то, чем я думал, — Тарас не сводил глаз с выбежавшего к толпе мужчины — запыхавшегося, взмыленного. Тот пытался отдышаться, ибо не мог и двух слов связать. — И сама не бежишь, и другим не даешь — чудеса!       Настя бросила на Тараса уничтожающий взгляд, который, впрочем, вдребезги разбился о его улыбку.       В этот момент мужчина со стоном повалился на руки ближайших к нему людей, закатил глаза и затих.       Власть над толпой перешла в руки тех, кто наконец вышел из оцепенения прямиком в объятия паники. Со всех сторон пошли крики, и уже непонятно было, чего и ждать застрявшим посреди леса бедолагам: то ли медведя, то ли волков, то ли разбойников, то ли самого чёрта. Тарас подал Насте руку, помогая подняться на ствол дерева, где её не затопчут, если только она не свалится. Но уж этого-то он не допустит.       — А ну, успокоились! — рявкнул Тарас, подкрепляя свою решительность выстрелом в воздух.       Это возымело эффект — несколько человек даже бросились на землю, закрыв голову руками. Паника захлебнулась.       — Благодарю вас, господин пристав.       Со стороны поезда к ним шел машинист. Невысокий и совершенно несимпатичный, среднего возраста и среднего интеллекта на вид, он остановился перед Тарасом, выплюнул сухую травинку, кончик которой жевал, упёр руки в боки и оглядел своих притихших пассажиров.       — Плохие новости! — объявил он. — Поезд дальше не поедет!       Толпа промолчала, ибо новостью это объявление уже не являлось. Машинист сделал паузу и, недовольный её эффектом, продолжил:       — Оставаться внутри поезда небезопасно. Наиболее пострадавших повезут в Петербург на телегах, не более тридцати человек. Слышите? Не более тридцати!       Настя оглядела пассажиров. По сравнению со многими из них, она на пострадавшую никак не тянула.       — Тебе бы… — начала Настя, слезая со ствола обратно на землю.       — Вместе будем, — отрезал Тарас, крепко поддерживая её под руку.       Спорить она не стала, чувствовала, что бессмысленно.       — А остальные? — крикнул кто-то из толпы.       — Остальным я предлагаю переночевать в любой из деревень и отправиться в путь уже оттуда. Ближе всех деревенька Близкая, ха, в той стороне, — он махнул рукой туда, откуда прибежал испуганный мужчина, который так и не приходил в себя. — Или, может быть, есть желающие пешком отправиться в Петербург? — он откашлялся, махнул рукой и пошел обратно к поезду.       По толпе прошел гомон, впрочем, довольно быстро стихший до мелкого ворчания.       Желающих не нашлось. Пассажиры начали разбредаться в разные стороны — кто помогать грузить раненых, кто за своими вещами. Мимо Тараса и Насти в сторону деревни прошел, чертыхаясь на ходу, наследник железных дорог Михайловский. Задержав взгляд на Тарасе, он процедил сквозь зубы:       — Черт знает что творится! И куда только полиция смотрит?!       — Это не мой участок, — лениво огрызнулся Тарас.       Михайловский хмыкнул и пошел вперед, слегка кренясь под тяжестью большого чемодана.       Тарас и Настя переглянулись.       — Кстати об участке, — сказала Настя. — Надо бы послать весточку. Чтобы информацию в дело побыстрее внесли и хитреца нашего случайно не выпустили.       — Обождет до завтра, — отмахнулся Тарас, поудобнее перехватывая палку и беря сумку другой рукой. — Мы ведь там не задержимся, верно?