Эпилог

Когда дорога привела их к указателю, означающему возвращение в Петербург, Настя уже дремала. Город встретил их равнодушно, ему не было никакого дела до того, что произошло с Тарасом и Настей, да и между ними — тоже. Ну и пусть. Что-то они сохранят в секрете, а что-то — нет. Настя, к тому моменту уже дважды Смолокурова, подтвердит все рапорты и доклады супруга о чертовой деревне — и получит благодарность и просьбу не забивать себе голову трупами с чужих участков. И в качестве весомого аргумента получит в свое распоряжение парочку весьма любопытных дел. Руины расчистят, погибших захоронят. Среди скелетов никто не найдет того самого — под покровом ночи он вернется в свою родную могилу. Все пойдет своим чередом, и все же… Еще долго они будут ненароком шарахаться от невысоких и щуплых людей, а хлюпающие носы будут вызывать у них по телу мурашки. И Тарас, и Настя быстро будут справляться с эмоциями, но оба будут удивляться, как глубоко деревня засела в их головах. Еще долго они оба будут выискивать взглядом в толпе двух девиц, будут иногда чувствовать на себе покалывание острых серых глаз, даже если так и не смогут перехватить этого взгляда. Будут и другие воспоминания. Шутки, понятные только им двоим. Прикосновения, возвращающие их обратно в лесную избушку. Настя ещё не раз примерит на себя китель, иногда и с вместе с фуражкой, и Тарас не будет сводить с нее осоловевших глаз. Они сохранят все, что было, и хорошее, и плохое. Сложат в отдельную папку все, что относится к делу: отпечатки Марусиных пальцев с Тарасова пистолета, вырезку из газеты о том, что благодаря младшему сыну Михайловского от Санкт-Петербурга будет проложена новая железная дорога с «более удобным маршрутом», собственные заметки на случай, если память все-таки начнет стирать и путать детали. Все сохранят, на будущее. Кто знает, может, всплывет ещё в российской истории эта ветка Романовых, истинных или нет. Ведь чем черт не шутит.