День первый. Пленница.

      Яркий, солнечный выходной день, большущий торговый центр, подруги и полный кошелёк денег, чтобы всех их потратить на скромные и не очень хотелки. Что же может быть лучше? Денёк обещал быть сказочным и затратным, но на свой день рождения ничего не жалко, так? Три пары каблуков ступали по ровному, горячему асфальту, но жара не смущала — её компенсировал свежий ветерок, слегка развивающий лёгкую одежду. — Ну, оторвёмся по полной. Куда сначала пойдём? — обратилась одна из подруг к Мелиссе Фрей, имениннице, когда вся троица девушек переступила порог, входя в огромное помещение, усеянное различными магазинчиками. Мелисса призадумалась, слизывая блеск с губ, и тут её осенило. — У меня блеск заканчивается, — она подняла указательный палец вверх, находя глазами магазин косметики.       С этого и начался многочасовой поход по магазинам. Они захаживали то туда, то сюда, и из каждого помещения выходили с определённым, и очень удачным уловом. Было примерено куча нарядов, использовано куча тестеров духов и помад, и скушано куча пирожных. По пути подруги договорились купить алкоголя и поехать к имениннице домой, чтобы завершить этот красивый день не менее блестящей ночью с музыкой на колонке и салютами. На улице уже почти стемнело, синее небо украшал малиново-персиковый перелив заката, и пора бы ехать на конечный пункт. Вот только Мелиссе, как она выразилась, срочно нужно было отойти и «припудрить носик». Адекватный туалет находился на пятом этаже, а сами девушки на первом, так что было решено, что Фрей пойдёт одна, пока подруги ждут внизу и вызывают такси. Что значит «адекватный»? Туалеты на первых четырёх этажах казались Мелиссе некомфортными, будто бы они куда грязнее того, что на пятом, и она просто не могла заставить себя сходить в такой. Так что именинница ненадолго распрощалась с подругами и двинулась к лифту на уже немного уставших ногах. Вместе с ней в лифт вошёл неизвестный мужчина.       Сперва Фрей не обратила на него внимания, но стоило лифту тронуться вверх, как не заметить его пристального, ничем не прикрытого взгляда стало просто-напросто нереально. Его взор сдавливал и заставлял жаться к стенке лифта, а после и вздрагивать от холодящего голую кожу металла, внутри что-то скручивалось, говоря об опасности. Мелисса решила, что, возможно, ответный взгляд отпугнёт мужчину, мол, я вижу, как ты пялишься на меня. Но ничего не произошло из того, чего девушка хотела. Однако получилось разглядеть его внешний вид: высокий рост, длинные, черные как смоль волосы, при том идеально гладкие и блестящие, бирюзовый костюм, до боли бледная кожа и большие, абсолютно пустые глаза. Мелисса всегда по глазам могла сказать, что на уме у человека перед ней. Врет ли он, грустит ли он, утаивает ли что-то. Но глаза этого мужчины не выражали ничего. В них нет ни эмоций, ни блеска, ни даже жизни. Будто «пустота» в самом буквальном значении этого слова. И это холодило, пугало. Нельзя сказать, чего он хочет от неё: в нём не разглядеть ни желания познакомиться, ни животной похоти, ни любопытства, ни злобы. Это делает ситуацию страшнее, чем когда намерения понятны с первого раза. Выступил холодный пот. Мелисса почти влилась в стенку лифта, не в силах прервать зрительный контакт, будто что-то насильно заставляет глядеть. Тут лифт остановился с привычным пищанием, и двери раскрылись, открывая вид на многолюдный этаж. Фрей судорожно выдохнула и тяжело зашагала в сторону выхода, как вдруг почувствовала острую боль в районе затылка. Она начинает падать, в глазах рябит и темнеет, её за руку утягивают назад, вглубь лифта, но к этому моменту она уже полностью отключается, заваливаясь на крепкую грудь незнакомца.

---

      Обволакивало тепло, тело будто плыло по волнам спокойного, тихого моря, пусть сама вода и не чувствовалась. Только полное умиротворение. Глаза отказывались разлепляться, но открывать их и не хотелось. Будто сейчас Мелисса способна лишь лежать на чем-то нематериальном, но при том необъяснимо мягком, и вслушиваться в тишину.       Послышался звук шагов со всех сторон, приятный постукивающий звук обуви, отдающий слабым эхом. Она не видела, но почувствовала, как рядом с ней кто-то присел. Кто-то, чей запах был очень знаком и любим. В пустой голове возникло лишь одно короткое слово. «Мама». — Люблю тебя, Лисса, — использовала своё любимое прозвище для Мелиссы женщина. Её нежный голос ласкал девичьи уши, отдавал приливами счастья от макушки каштановых волос до пят. Мелисса не почувствовала, но улыбнулась. Губы сами открылись, произнося слова, которые мозг говорить не планировал. Как по сценарию. — Хочу домой, мам, — слова, вылетая со рта, оставили за собой сладкий привкус на языке. Женщина рядом как-то устало вздохнула. — Я не могу, Лисса, — эта фраза звучала тише, чем раньше, и за ней последовал какой-то легкий укол в зоне сердца. Атмосфера потяжелела. — Мы больше никогда не увидимся.       Нечто перекрыло доступ к дыханию, приятное спокойствие окончательно сменилось на чувство гнетущее и тревожное. Воздух будто собрался в один огромный шар и стал давить на неё. Голос матери, произнёсший своё последнее, решающее слово, смертельным вихрем вертелся в голове Мелиссы, оставляя свои отпечатки на стенках черепа, увеличивая его громкость. «Прощай.»

---

      Фрей подпрыгнула на кровати, испуганно бегая глазами по помещению, но не осматривая его — просто пытаясь сфокусироваться хоть на чём-то. Сердце бешено стучало в часто вздымающейся груди, норовясь выпрыгнуть и оббежать покругу кровать, на которой девушка сидит. Даже её мягкость не спасала положение. Голова болела, как и левое запястье по какой-то причине. Мелисса инстинктивно дернула руку на себя, чтобы проверить на наличие ранений, но она лишь больно ударилась о толстое железо, застряв в воздухе с металлическим лязгом. Фрей в ужасе уставилась на кандалы, и боль ушла на второй план. Глаза лихорадочно обвели комнату, обнаруживая, что она вовсе не принадлежит Мелиссе. За окном уж посветлело, её окружали каменные стены, на потолке располагалась большая люстра, в углу комнаты шкаф с письменным столом и зеркалом. По бокам от кровати две тумбочки: одна пустая, а на другой стоит стакан с водой, какой-то черный пульт с одной единственной белой кнопкой посередине, и записка совсем рядом с ним. Девушка сглотнула ком в горле, борясь с желанием истошно закричать. А останавливали её ещё и слипшиеся от сухости губы — жажда превосходила.       Мелисса вцепилась губами в стакан, отпивая прохладную жидкость. Затем, утолив жажду, она поставила его обратно, осторожно подхватывая дрожащими пальцами записку. Глаза пробежались по аккуратно написанному тексту, что гласил: «Как только проснётесь, нажмите на эту кнопку. Вас посетят горничные и дадут еды.»       Она уставилась на бумажку, перебирая глазами каждую букву, пытаясь осознать написанное. «Какие к чертям горничные? Какая к черту еда?! Я домой хочу!!!»       Отбросив несчастную бумажонку куда-то на пол, Мелисса прислонилась к изголовью кровати и согнула ноги в коленях, обнимая их руками и утыкаясь с образовавшееся пространство подбородком. Здесь свежо и даже прохладно, пахнет чем-то будто лесным и странным, пусть и не вонючим. Была гробовая тишина, но все равно казалось, будто уши улавливают что-то за стенами этой комнаты, или гул ветра, или шаги… Последнего хотелось меньше всего. Фрей застонала и обхватила голову руками, да так, чтобы закрыть уши и макушку. Глаза были на мокром месте, на ночнушку, которая, к слову, тоже не принадлежала девушке, капали горячие слезы, губы чуть задрожали, мерзнувшие пальцы крепче вцепились в каштановые, до этого дня волнистые волосы. Сейчас они были спутанные и лезли в глаза, заставляя их слезиться ещё больше.       Через 15 минут Мелисса еле выпрямилась из-за затёкших спины и рук, вытерла слезы и осмотрелась ещё раз. Комната не поменялась, но девушка в этот раз особенное внимание обратила на окно, которое было открыто. Сразу же в голову полезли мысли о тупости похитителей. Да от них кто угодно сбежит с таким отношением, верно?       Фрей встала на кровати настолько, насколько это возможно, оставаясь на том уровне, на котором ей позволяли кандалы, и посмотрела на высоту своего этажа. Каково было её смятение, когда даже встав она не увидела ни одного дерева, не то что земли. Просто небо и птицы, к тому же летающие на одном уровне с окном. Это какая тут высота?!       Девушка вновь плюхнулась на кровать, заставив её чуть скрипнуть. Выбора нет, придется звать горничных. Может, у них можно хоть что-то разузнать.       Её палец на мгновение задержался над кнопкой, будто раздумывая, нажимать ли. Но в конечном итоге действие было совершено. И уже через пять минут оглушительной тишины в комнату, постучавшись дважды, вошли двое горничных в одинаковых черных платьях с голубыми фартуками. У одной, брюнетки, что вошла в комнату первой, в руках поднос с тарелкой и столовыми приборами, а у второй, коротковолосой блондинки, синяя записная книжка с ручкой. Мелисса посмотрела сквозь них на открытый коридор, в надежде увидеть что-то полезное на будущее, но там был лишь темный проход с такими же каменными стенами, освещенный свечами. Брюнетка горничная поставила поднос на тумбочку рядом с кроватью и встала у выхода, сложив ладони крестиком на животе. А блондинка села на край кровати, готовясь что-то записывать. — Как вы себя чувствуете? — её голос был доброжелателен, но глаза выдавали безразличие к ситуации. Мелисса проигнорировала вопрос и задала свой. — Где я? — она смотрела на блондинку исподлобья, сжимая рукой мягкие простыни. Горничная щёлкнула ручкой, думая, как бы лучше ответить. — Дома, мисс. Вы будете жить тут, — Фрей охватил ни то ужас, ни то гнев. Она стиснула зубы и прикрикнула: — Это не мой дом! Выпустите! — горничная бросила на Мелиссу спокойный, даже прохладный взгляд, будто годы работы в этом месте заставили её не чувствовать к людям ничего. — Не можем. Постарайтесь успокоиться, скоро с задания вернётся молодой господин и всё вам объяснит. Мы можем лишь оказывать обыкновенные услуги горничных, — завершила она, заставив Фрей прожевать язык. Ну, а что ей отвечать на это? Очевидно, что её не выпустят. — Повторю вопрос: как вы себя чувствуете? — Нормально, — отстранённо ответила девушка, отворачиваясь от блондинки. Ей не хочется никого видеть, не хочется разговаривать ни с какими молодыми господинами и все в этом роде. Просто хочется домой, поцеловать маму в щеку, съесть вкуснейший завтрак и лечь в кровать, пересматривая любимый фильм сотый раз. А не это всё. Горничная что-то записала в книжку. Она кивнула той брюнетке, что стоит у выхода, и поднялась, отвесив Фрей поклон. — Приятной трапезы, мисс. Если что-то понадобится, нажмите на кнопку на пульте, и мы придем к вам. Отдохните как следует, — обе молодые девушки вышли, оставив Мелиссу одну. Она нервно хихикнула, кусая нижнюю губу до металлического привкуса во рту. «Отдохнуть? Серьезно? Вот же…мгх…»       Никаких плохих слов на них не осталось. Глаза медленно скользнули к подносу. На тарелке лежал омлет, судя по всему, сырный. На краю три дольки помидора, и пахло это творение вкусно. Но Мелисса демонстративно воротила нос, опасаясь за возможно добавленный туда яд или наркотик. Живот заурчал, но был проигнорирован. Мысли стали съедать. «Что за молодой господин? Когда он придет? Что именно от меня хотят? На каком я вообще этаже? Как там мои родители? А подруги? А вдруг они мертвы?! Меня вообще будут искать? Хочу домой… Ну почему именно на мой 22-й день рождения происходит такая мерзость? За что…?» — эти и другие мысли сжирали без остатка, не оставляя и косточки. Из края глаза вновь покатилась одинокая слеза, щеку обдул холодок из открытого окна. Живот снова заурчал, и в этот раз Мелисса не выдержала, вцепившись рукой в вилку, накалывая на нее уже не особенно горячий омлет. Большой кусок отправился в рот, и, должна признать Фрей, это было действительно очень вкусно. Даже как-то странно так стараться для человека, которого похитили по каким-то ужасающим умыслам. И вновь девушке не понятно, зачем же она им. Люди, видно, влиятельные. Возможно, тут Мелисса вовсе не единственная похищенная девушка. Их может быть сколько угодно. Возможно, и горничные тоже когда-то были похищенными девушками. Но это лишь догадки.       С омлетом Фрей разобралась быстро и была вполне сыта. Накатило ощущение усталости, девушка укрылась одеялом, засыпая.

***

      В этот раз ничего не снилось, а когда Мелисса разделила веки, повернувшись на другой бок, обнаружила, что за окном стало постепенно темнеть. Она поднялась, принимая сидячее положение. Руки приподнялись, чтобы потянуться, но левая вновь ударилась о металл. Она уже и позабыла об этом. Осмотрев запястье, Фрей обнаружила красный след от кандалов. Оно уже привыкло к боли, поэтому такого дикого дискомфорта не ощущалось, но выглядел этот след неприятно и в некоторой степени болезненно. А ещё захотелось в душ. Как раз рядом была дверь в, предположительно, ванную комнату, но Мелисса не смогла бы открыть её, даже если бы очень захотела. Далековато она стоит. Пришлось со скрипом зубов жать на кнопку вызова горничных. Те пришли через те же пять минут. По настенным часам видно. К слову, новых лиц не было, всё те же брюнетка с блондинкой. — Вы чего-то хотели, мисс? — блондинка вышла вперёд, первой задавая вопрос. — Снимите с меня кандалы, мне нужно в душ и в туалет, — Фрей старалась говорить менее враждебно, хоть и настроение у неё, очевидно, не самое хорошее. Горничные переглянулись, брюнетка достала из кармана фартука связку ключей, самым большим запирая дверь изнутри, после подойдя в пленнице. Самым маленьким же ключом она освободила девичье запястье от заключения. Мелисса тут же отдернула его, прижимая к груди.       Блондинка открыла дверь рядом, и предположения Фрей оказались верными — это ванная. Но в ней нет окон или вентиляций, только стены, ванна, раковина и унитаз. Пока горничные были заняты настройкой воды, пленница улизнула к окну, выглядывая из него, чтобы убедиться в высоте своего этажа. И тут внутри все похолодело. Она находится буквально в высоченном замке, и при том явно на вершине какой-то горы — города не видать, только деревья, бесконечно спускающиеся вниз, пока не расплывутся в облаках. И стены этого поместья не имеют ничего, за что можно зацепиться — отсюда с внешней стороны не слезть. — Мисс, ванна готова! — зов брюнетки выдернул её из тяжёлых мыслей. Мелисса смиренно пошла в сторону ванной, начиная понимать свое положение. Даже если она сейчас вырвет ключи у этой горничной и откроет дверь, что ей делать дальше? Она не знает планировки поместья, чего уж говорить об обстановке снаружи. Ей некуда бежать. Вот совсем. Фрей подошла к краю ванной, и девушки стали удаляться из комнаты, предварительно оставив чистую одежду на полочке у выхода. — Мы будем ждать вас в комнате на случай, если понадобится помощь. Зубные паста и щётка в выдвижном ящике под раковиной, шампунь и мыло там же.       Мелисса коротко кивнула им, когда они закрыли дверь. Девушка сбросила с себя одежду и села в горячую ванную, обнимая колени руками. Почти ничего больше не хотелось. Только просто раствориться в воде и просочиться в слив. Левое запястье неприятно щипало, но это мелочи. «Может, утопиться?» — пробежало в её голове. — «Нет, ни за что.»       Она не сможет этого сделать. Не хватит ни духа, ни желания. Долго сидеть в ванной тоже не хотелось, поэтому Мелисса по-быстрому помыла голову и сделала все остальные интересующие её дела. Теперь-то она хоть чувствовала себя свежо, не то, что до этого. Стоило Фрей выйти, как за дверью её уже ждали горничные, успевшие за её отсутствие сменить постельное бельё и унести поднос с пустой тарелкой. Блондинка обратилась к пленнице. — Не желаете отужинать? — Мелисса отрицательно покачала головой, на что горничная кивнула. — Скоро к вам зайдет молодой господин. Он уже вернулся. Будьте готовы, — глаза Фрей округлились на это заявление, но она не сказала ни слова. Затем уже брюнетка заговорила. — Если у вас больше нет пожеланий, то нам придется обратно пристегнуть вас к кровати, — она потрясла связкой ключей в воздухе, ожидая ответа. Мелисса лишь судорожно выдохнула, садясь на кровать и выставляя левую руку вперёд.

***

      Или время тянулось столь долго, или этот молодой господин не особенно хорошо двигает ногами. А точно ли он молодой? Может, просто моложе самого старейшего господина, с которого чуть ли не прах сыплется? Фрей нахмурились, разглядывая еле заметные трещины на потолке. И так она лежит уже часа два. Ничего не делает, просто смотрит в никуда, иногда даже забывая развлекать себя хоть какими-то мыслями. Плакать почти нечем, да и смысла нет вовсе. Ничего не поменяется, «всевышний» не услышит и не поможет. Мысли вновь посетили подруг и мать. Они, наверняка, переживают. «Хоть бы они были живы. Это я обязательно спрошу у этого господина хреново.»       Стоило ей только подумать об этом, как послышался звук открытия двери. Мелисса мгновенно приняла сидячее положение, придвигаясь к изголовью. Дверь отворилась, впуская в комнату того, кого Фрей совсем не хотела видеть. Она сжала рукой угол кровати, тяжело сглатывая. Длинные волосы скользили по воздуху, когда знакомый незнакомец прошел вглубь и остановился посередине, опираясь спиной о стену, скрестив руки на груди. Наряд все тот же, и взгляд все ещё пугающий. Мелисса проморгалась, она не могла выдавить и слова первой. — У тебя, наверное, много вопросов, — его голос нежнее, чем Мелиссе думалось. Но ситуацию это не смягчало. — Объясняю: жить будешь здесь. Можешь попытаться сбежать, но это бесполезно. Зовут меня Иллуми Золдик. Наша свадьба состоится через неделю, в общем, в следующий понедельник. Те две горничные будут все время тебя обслуживать, и кандалы мы скоро снимем. Боль причинять тебе никто не будет, но расстраивать мою семью я, все же, не советую, — с каждым его словом её руки все больше расслаблялись, не в состоянии больше сжимать края кровати. Силы будто покидали. Свадьба, следующий понедельник, жизнь хрен пойми где… Она почти забыла, как дышать. — Есть вопросы?       Фрей еле открыла рот, произнося слова тихо, но слышно. Ей дико страшно. Страшно сказать что-то, что разозлит. Но юноша не выглядел действительно враждебно настроенным. Только пустым. — Почему я…? Я в чем-то провинилась? — подбирая слова, спросила девушка. Иллуми склонил голову набок, вновь посылая холодок по девичьей спине. — Мне нужна была любая молодая и здоровая девушка. Я женюсь не потому что хочу, а потому что надо продолжать семейный род, — комок отвращения подступил в горлу Фрей, заставляя закашляться. Мысль о том, что когда-то нужно будет рожать своему похитителю, не давала покоя весь диалог. Ужасно. — …Что с моими родителями? Подругами? Вы их хоть не трогали? — Иллуми прикрыл глаза, засовывая руки в карманы. — Да, никого и пальцем не тронули. Разве что забрали парочку твоих вещей из твоей комнаты. Они в шкафу, — он кивнул в сторону предмета мебели слева от себя. Несколько секунд оба молчали, но Мелисса набралась смелости и решила сказать последнее, сама не зная, что это сможет поменять. — Я... я не хочу… — Иллуми лишь пожал плечами на попытки девушки взывать к его совести, начиная уходить к выходной двери. — Выбора нет.       Дверь захлопнулась и закрылась на ключ. И слезы вновь полились по щекам, капая на новенькую простынь.