День второй. Блокнот.

      Стало светать, а с момента визита Иллуми сна не было ни в одном глазу. Плакать уже было вовсе невозможно — нечем и незачем. Из занятий у Фрей были перебор счастливых воспоминаний на свободе и десятиминутные перерывы на уже сотый осмотр комнаты. Отведите её в другую, дайте лист с карандашом и она с точностью до самых мелких подробностей зарисует её схему. От каменных стен стало тошнить, и хотелось хоть бы прогуляться, но неизвестно, когда ей предоставят эту шикарную — или не очень, учитывая тот факт, что это дом похитителей — возможность.       Однако, страх почти исчез. Остались тоска и гнев. Желание набить кому-то морду и как следует поорать. Жаль, это не в её силах. Оставалось лишь сидеть на кровати и ждать чуда. Ну, или хотя бы девяти утра, чтобы попросить еды. Сейчас, как Мелисса подглядела на часах, всего пол шестого. Фрей понятия не имеет, когда сможет позвать горничных, дабы её накормили. «Надо будет спросить…» — подумала про себя девушка, внутренне поражаясь своей реакции. Неужели настолько быстро смирилась с неизбежным? Ранее, воображая себя в опасных ситуациях такого рода, Фрей была уверена, что сопротивлялась бы до победного или хотя бы похоронного. Похоже, человеческая психология до того непредсказуема.       А ещё от постоянного сидения на одном месте конечности затекали и начинали ныть, даже частая смена положения мало помогала против этого. Девушка, уже какой раз выпрямляя ноги из подогнутого положения, в конце концов раздраженно мычит и поднимается в кровати. Босые ступни оказались на прохладном полу, ощущение чего-то, помимо ткани покрывала и одеяла, чуть освежило. С учетом кандалов от кровати удалось отойти на два шага, опустить руку до пола получилось без проблем, а вот поднять вышло хуже, только до уровня головы. Вместе с этим было принято решение заниматься разного рода физической активностью в меру своих возможностей. И плевать, как она будет выглядеть со стороны на случай присутствия скрытых камер. Даже пусть хоть подумают, что их пленница имеет проблемы с головой, и вышвырнут, отправляясь на поиски своей новой Рапунцель. Или принцессы в замке под охраной дракона. Да неважно!       Дело началось с зарядки, вышло даже немного постоять в планке и со скуки поскакать на одном месте. Время текло не то чтобы быстро за этой деятельностью, но определённо энергичнее, чем молго бы, сиди Фрей на месте.       Ещё немного времени девушка уделила на распевание песен вполголоса. Было искушение назло кричать на всё поместье, но лучше безопасностью лишний раз не рисковать. В процессе напевания текста песни «Todas Mueren por Mí — Cartel De Santa» девушка наконец решилась заглянуть в ящики тумбочки у кровати. Всего их было два. Первый не скрывал за собой ничего, а вот во втором лежала ручка и до боли знакомый блокнот. Черный, матовый на железной пружине, посередине белый полумесяц и надпись «Moonlight» курсивом. Фрей узнала в нём свой родной блокнот, в котором любила делать зарисовки и некоторые записи о своей жизни. Банально, но ей нравилось, ведь, как она считала, это будто говорить с весьма молчаливым психологом. Но секундная радость сменилась легким неприятным чувством в груди. «Какова вероятность того, что он читал мои записи?» — Фрей быстро помотала головой, сгоняя наваждение. Нет особенной разницы, читали его или нет. Просто не хотелось бы и всё. Это личное.       Мелисса подхватила его на руки и раскрыла, медленно усаживаясь на край кровати. Открыла первую страницу, глазами зацепляясь за дату самой первой записи. Ей уже три года.       «Прикупила себе блокнот, буду сюда писать… что-нибудь. Вообще, в детстве я у мамы постоянно выпрашивала эти «личные дневники», мол, буду каждый день его заполнять, словно загадочная девочка из сериала… А в итоге с десяток этих блокнотов имеют либо одну короткую запись на первой странице, либо резвую завитушку ручкой, которую я решила расписать в самой середине. И ни одного заполненного хоть на половину.       Думаю, хочу посмотреть, поменялось ли что-то в более осознанном возрасте. Мне же 19, должна быть хоть какая концентрация!       День мой прошёл хорошо, наконец избавилась от парня… уже бывшего, да, так правильнее сказать. Пусть и рассталась я с ним ещё месяца два назад, он так не считал. Таскался за мной, прилипал, как репейник! Рада, что этому пришёл конец. НЕ ХВАТАЛО МНЕ, ЧТОБЫ МЕНЯ ПРЕСЛЕДОВАЛ ЭТОТ ЗАСРАНЕЦ ХОТЬ ЕЩЁ ОДИН ДЕНЬ!!!       Пока всё. Спокойной ночи… э-э… дневник? Тебе нужно имя? Ну и бред у меня в голове.» — 05.04.2000       Легкая улыбка тронула губы Фрей. Эту запись она не перечитывала с того момента, как впервые написала, поэтому чувство при прочтении очень необычное. Воспоминания о парне из прошлого заставили её губы дрогнуть. Неприятное было для неё время. Не очень сейчас ей хотелось рассуждать о сталкинге, но не признавать то, как эта история на неё повлияла, попросту нельзя. Страшно было не то что из дома выйти, даже перемещение по собственному жилищу ощущалось безопасным только в присутствии подруг или родителей.       Пальцы перелистнули страницу. Здесь текст был значительно короче.       «Вторая запись, чтобы хотя бы побить свой рекорд. Теперь максимальное количество записей, на которое я способна, не одна, а две! Да я жгу сегодня.       Решила попробовать чай со сметаной вместо сгущенки. Было невкусно, не советую (да что ты говоришь). Пойду, посмотрю какой-нибудь фильм.» — 06.04.2000       Сейчас Мелисса лучше бы выпила двадцать кружек чая со сметаной, чем сидела тут. Кстати, время уже восемь утра. Ещё часик и можно трезвонить в звонок, как голодный бездомный.       Шелест страниц. Перемотав на середину, туда, где оборвалась последняя запись, написанная месяц назад, Фрей взялась за ручку. Кончик с шариком уперся в бумагу, неуверенный, какие буквы выводить. Но, решившись на первое слово, следующие прописывались всё увереннее и увереннее.       «Вероятно, второй день в заточении хрен пойми где. Настроения нет никакого, хочется есть и носиться из стороны в сторону. Надоел этот ограничитель, не хочу уже ни сидеть, ни лежать, ни даже стоять. Глаза щипят, нос заложен. Теперь хочу и высморкаться, и в душ. Этот Иллуми сказал, что скоро снимут с меня эти несчастные кандалы. Но значит ли это, что можно будет свободно передвигаться везде? Ещё и в одиночку? Вероятно, нет. Кстати об этом «господине»… самый мрачный человек, которого я видела. В его компании так уныло, холодно и страшно, что я даже простой физический контакт с ним представить не могу, что уж говорить о… брр… противно.       Хоть кормят вкусно. Мне обещали, что не причинят боли. А правда ли это? Неизвестно. Также неизвестно, читал ли этот Иллуми мой дневник. А нужно ли ему это? Возможно, нет, и я себя накручиваю, как всегда. Хотя, моё эдакое поведение вполне обосновано, черт тебя дери.       Эй, если ты это читаешь, придурок, ПОЛОЖИ НА МЕСТО!!! …» — 25.07.2003       Фрей с тяжелым вздохом закрыла блокнот, вложила ручку в его пружинку и положила под подушку на всякий случай. Глаза лениво упали на часы. 09:02. Девушка широко зевнула, прикрывая рот рукой, и потянулась рукой к пульту, нажимая на кнопку вызова горничных. Ожидая, села на кровати поровнее, свесив ноги.       Прошли те же пять минут, затем тот же звонкий звук ключа и скрип входной двери, эти же две горничные, одна брюнетка с подносом, другая блондинка с ручкой и записной книжкой. Носительница еды поставила поднос на тумбочку, взгляд Фрей быстро метнулся в сторону, чтобы оценить сегодняшний завтрак. В этот раз на тарелке лежал аккуратный бутерброд с плавленным сыром, от которого исходил легкий пар, видно, ещё горячий. По бокам нож с вилкой, рядом кружка с чаем. Рот наполнился слюной, но от еды внимание отвлекла блондинка, усевшаяся на край кровати и щёлкнувшая ручкой. Мелисса всмотрелась в её черты. В отличие от брюнетки они острые, лицо её серьёзное, и, не будь она той, кем является, Фрей бы с легкостью могла посчитать, что перед ней какая-нибудь начальница или важная персона. У неё тонкие губы, орлиный нос и ярко-зеленые глаза, кожа тонкая — в области нижних век отчетливо видны голубые венки. Странно, но только сейчас Фрей заинтересовалась внешностью тех, с кем имеет дело. Горничная начала записывать в углу страницы, предположительно, дату, а Мелисса обратила внимание теперь на вторую, брюнетку, успевшую вынуть ключ из кармана фартука и встать у двери, заняв оборону. Её внешность оказалась менее интересной, но явно более милой и мягкой. Губки пухлые, нос вздёрнут, глаза большие и карие, да такие темные, что почти что черные. Кожа бледная и имеет холодный подтон, ощущение такое, что, прикоснувшись, можно отморозить пальцы. Волосы прямые и длинные, заплетены в низкий хвост, доходящий до пояса, две пряди свисают на лицо и обрываются на груди.       От разглядываний отвлек голос совсем рядом. — Как самочувствие? Как спали? — спрашивает блондинка, уперевшись глазами в бумагу. Последний вопрос заставил Мелиссу сдавленно посмеяться. — Чувствую себя нормально, но не спала вообще, — Фрей недовольно сощурилась. — Как можно комфортно спать в кандалах? — частично солгала, со звоном потряся цепью в воздухе. Авось, снимут раньше, раз их так интересует её состояние. Но горничная и бровью не повела. — Их с вас снимут завтра, не переживайте, — спокойно произнесла она, шоркая ручкой по бумаге. Мелиссе это явно не особенно понравилось. — Какой вообще смысл держать меня в кандалах, если вы всё равно их снимите? И если я все равно не смогу никак сбежать? — блондинка наконец удостоила девушку холодным, как сталь взглядом. — У нас приказ. Да и нужно же оценить ваше поведение. Были бы вы буйными, снятие кандалов бы оттянули, — одним движением она захлопнула книжку, поднимаясь с кровати и кланяясь. — Приятной трапезы, мисс.       Фрей потрясла головой, тут же спохватившись и останавливая ту от ухода, заслуживая недоуменный взгляд через плечо. — Как вас зовут-то? — решив, что неправильно будет быть незаинтересованной в их именах, спросила пленница. Горничные переглянулись. — Я Грация, — сперва представилась блондинка. Её в этом сразу же догнала брюнетка. — Я Рув.       Стоило обслуге покинуть комнату, Мелисса почти налетела на несчастный бутерброд, совсем позабыв, что хотела спросить у этих двоих ещё с самого утра.

***

— Вот отчет. Состояние стабильное, однако сегодня были проблемы со сном, — произнесла Грация, передавая книжку главной горничной Авроре на изучение. Та чуть нахмурила густые брови и сдержанно кивнула, отдавая предмет обратно. Аврора единственная из горничных, которая могла завести с Золдиками диалог. Остальные, если и делали это, то только в экстремальных случаях, когда отчет о происшествии главной горничной займет больше времени, чем непосредственно члену семьи Золдик. Поэтому записи о состоянии здоровья отдавались на осмотр Авроре, а она уже передавала эту информацию матери, Кикё Золдик. — Хорошо, спасибо. Причина проблемы неизвестна? — поинтересовалась главная, потуже завязывая высокий хвост огненно-рыжих волос. — Говорит, кандалы мешают.       Аврора угукнула, разворачиваясь в сторону выхода на улицу. Мать семейства часто проводила время в беседке в саду у поместья. Напоследок, она бросила Грации, не оборачиваясь: — В обед снимите с неё мерки. Нужно свадебное платье. — Как скажете.