𝙏𝙝𝙖𝙩

      Педри начал осторожно подталкивать меня узнать пол ребёнка где-то на восьмом месяце. Он стал особенно трепетным — к животику, ко мне, к каждой мелочи. Нежно гладил мой округлившийся живот, прижимался щекой и с самой умильной на свете интонацией говорил: — Ну давай, хотя бы я узнаю, а тебе сюрприз устрою. С дымом, кексами, музыкой… И, конечно, с Гави, который взорвёт хлопушку раньше времени. Я закатила глаза, но уже улыбалась. — А если я случайно узнаю? Он вскинул бровь и развёл руками, будто это само собой разумеющееся: — Тогда будет настоящая гендер-пати. Ты в красивом платье, я, умирающий от нервов. Наши счастливые родители, Гави, который сто раз спросит «ну, когда уже?» и Ферран, который выдаст, что-то по типу, если мальчик — это «генетика Гонсалес в действии», а если девочка, то сразу отдаём в женскую сборную Испании. Я рассмеялась, представив себе всю эту сумасшедшую, добрую картину. Педри всегда умел раскрасить будущее в какие-то невероятно тёплые тона. Подтянувшись поближе, я прищурилась и с улыбкой спросила: — Ты реально готов доверить что-то важное Гави? Он рассмеялся, сразу кивнув: — Конечно. Он расплачется, как только увидит дым. Я его знаю, но до этого — сделает всё по высшему разряду. — А ты? — спросила я уже тише, глядя в его тепло-карие глаза. Он лишь взял мою руку и мягко поднёс её к губам. — Я просто хочу знать, Ана. Правда, я просто хочу придумать имя, создать комнату мечты. Хочу покупать носочки, разные погремушки и кроватку. Я хочу быть готов к тому, чтобы стать лучшим папой. Я вздохнула. Он был таким… настоящим. Таким искренним, что в груди сжалось от любви. — Ну ладно, ладно, — я почти моментально сдалась. — Только не подмигивай мне, а то всё сразу станет ясно и интриги будет ноль. Он хитро улыбнулся, чуть ли, не подпрыгивая на месте: — Обещаю! Хотя… одной бровью всё же могу намекнуть. — Гонсалес! — Шучу-шучу! Почти… Вечеринку Педри организовал с такой тщательностью, будто это было не гендер-пати, а открытие собственного стадиона. Он лично выбирал шары, обсуждал цветы и даже распечатывал меню для мини-фуршета. Я же просто наблюдала со стороны — влюблённо, с лёгким недоумением и неуверенностью: это точно будущий отец, а не свадебный агент? Гави с самого начала гордо заявил: — Цветной дым — на мне. Ответственность — стопроцентная. Это будет идеально, клянусь. Я прищурилась, лёжа на диване и листая каталог с платьями. — Ты уверен? — Абсолютно. Я — надёжность в человеческом обличии. Ферран, сидевший рядом, лишь тихо фыркнул: — Надёжность, как пробка в бутылке шампанского — выстреливает, когда не ждёшь. Педри рассмеялся, почесал затылок, но с радостным лицом всё же сказал: — Ну, если Гави на себя это взял, значит, всё под контролем. Сама вечеринка получилась милой и тёплой: гирлянды в виде облаков, музыка, кексы с вопросительными знаками, фотозона с табличками «мальчик или девочка?» и море шаров, которые постоянно кто-то лопал. Гости улыбались, обнимались, спорили, делали ставки. Торрес записывал всех, кто угадывал — и вёл целую таблицу, как на чемпионате мира. — Ну что, готовы? — торжественно воскликнул Педри, в очередной раз проверяя, всё ли идёт по плану. — Момент истины! Я сейчас от стресса с ума сойду… Я взяла его за руку. Он сжал мою ладонь, и мы подошли ближе к центру. Все собрались в мини-кружок, где стоял большой белый шар с дымовой хлопушкой. Гави, нервно сжимая пульт, встал в позу супергероя. — На счёт три? — уточнил он, держа палец над кнопкой. — Три, — сказала я. — Дв… — хотел добавить Педри улыбаясь, но резко оборвался. ПУФ! — ГАВИРА! — раздалось со всех сторон одновременно. — Это ещё не было «один»! — ахнула я, пока в воздухе расцвёл густой розовый дым, за которым последовал фейерверк из золотых конфетти. Они был везде — на волосах, в бокалах, на кексах, на моей щеке. Мир на секунду замер, а потом — резкая вспышка радости. Смех. Хлопки. Объятия. Кто-то завизжал. Кто-то завопил от счастья. Девочка. У нас будет девочка. — Я просто… хотел, чтобы было эффектно! — начал оправдываться Гави, поднимая руки вверх и оглядываясь. Он выглядел одновременно виновато и гордо. — И… ну, чтоб красиво, все дела. Педри, смеясь сквозь эмоции, сжал меня в объятиях, крепко прижимая к себе. — Я же говорила, нельзя доверять Гави хлопушки, — прошептала я ему на ухо, гладя его по спине, и всё ещё не веря, что это происходит. Педри усмехнулся, чуть отстранившись и посмотрел мне в глаза — так глубоко и мягко, как будто заглядывал прямо в душу. В его взгляде не было ни капли сомнения, ни грамма страха. Только счастье. Чистое, бесконечное счастье, а потом он медленно наклонился, подхватил моё лицо ладонями — так бережно, будто я была из тонкого стекла, и поцеловал. Тихо. Мягко. В губы. Без спешки. Поцелуй, полный любви, благодарности и той нежности, от которой всё внутри дрожит, как лист на ветру. — Но зато он точно сделал это с размахом и незабываемо, — прошептал он, всё ещё касаясь моего лба своим. — И теперь я самый счастливый человек на планете, ведь у меня официально целых две принцессы.