Глава 1 "Превозмогая боль"

Стены мрачной лаборатории хранят в себе тысячи страданий. Они видели, как умирают и мучаются люди. Коридоры здесь ведут лишь в пыточные, а дети – всего лишь подопытные крысы. Карен шла в очередную комнату. Что еë ждало сегодня? Очередная проверка действия какого-то препарата, или лаборанты перейдут к следующей стадии и начнут изучать еë внутренности? Девочку встретила девушка в белом халате и маске, изображающей хитрый взгляд. Все лаборанты носили маски, никто не знает есть ли у них лица. Войдя в комнату, Карен заметила ножи, пилы, ножницы, скальпели, зажимы и множество других медицинских приборов. Кажется, сегодня будет ещё больнее, но Карен понимала, что бесполезно сопротивляться. Она пыталась сбегать, но еë всегда ловили. Зато постепенно она запоминала пути, и в голове представляла планировку здания, прикидывая, где может находиться выход. Она так же пыталась умолять как лаборантов, так и своего отца отпустить еë, но люди в масках, будто марионетки без эмоций, никак не реагировали. А отец явно хотел чего-то от дочери и пока не получит этого, не остановится. Девочку усадили в кресло, затянули все ремни так, что пошевелиться было невозможно. Дышалось тоже тяжело. Кресло окружили три человека в масках. Тот, у кого на лице была широкая улыбка, взял скальпель и разрезал кожу на руке девочки. Карен издала приглушённый стон. – Болевая чувствительность: 20% – второй, с маской грустного лица, следил за прибором с точными показаниями состояния подопытной. Первая маска растянула кожу на свежей ране, широко раскрыв еë. Показания поднялись до 23%. Лаборант углубил рану до самой кости. Карен, не сдержавшись, издала продолжительный крик. На приборе виднелся показатель в 40%. – Ещё в сознании – проговорил третий с хитрым выражением на маске. Затем первый отложил скальпель и взял шприц с какой-то светло розовой жидкостью, ввёл еë девочке в руку. Рана постепенно затянулась. – Препарат работает на глубоких ранах, – третий записывал ход эксперимента. Лаборант с улыбкой на маске взял хирургическую пилу. Карен чувствовала, как инструмент прорезает её плоть. Было невыносимо больно. Пила дошла до кости и спустя пару движений рука с грохотом и, под крики перемешанные с плачем, упала на пол. Карен посмотрела на свою конечность, лежавшую на полу. А на том месте, где она раньше была, сейчас лишь виднелись кость и куски плоти. Карен все ещё была в сознании, хотя боль была невыносимой. Прибор показывал 78%. Обычный человек, тем более ребенок, давно бы уже потерял сознание. – Пациент в сознании, но держится на грани, – третий передал новую дозу розового препарата первому. Карен на последних секундах сознания увидела, как ей вводят ту же жидкость. И снова, стоит ей заснуть или отключиться, она видит красивую, но необычную девочку такого же возраста. Белоснежные крылья на спине девочки с густыми длинными нежно-розовыми волосами кровоточили. Рядом стоял такой же необычный человек с крыльями и мечом в руках. – Поднимайся, урок ещё не закончился, – мужчина кинул ей небольшой меч. – Да, учитель, – девочка явно очень устала, но все же нашла в себе силы встать. – Господин хотел тебя видеть. Когда закончим – зайдёшь к нему, – мужчина взмыл вверх, отталкиваясь мощными крыльями. – Папа? – девочка была удивлена и рада, что наконец увидит отца спустя долгое время. Без лишних слов, учитель полетел вниз. Лезвие меча прошло в сантиметре от голубых глаз девочки. Еë крылья все еще болели, и взлететь она не могла – приходилось защищаться на земле. Пространство начало искажаться. Образы размылись и стали нечеткими, а потом и вовсе пропали. Карен очнулась в своей привычной комнате. На стене, где раньше был рисунок радостных еë, папы и Мии, прогуливающихся за руку, теперь только грубые хаотичные линии, которыми девочка скрыла то, что всегда было ложью. Как обычно, кровать встретила еë пробуждение громким скрипом. Карен понадобилось пару секунд чтобы окончательно прийти в себя. Она смотрела туда, где в последний раз была лишь торчащая кость, но рука была на месте. Похоже, тот розовый препарат может восстановить даже потерянную конечность. Карен, конечно, рада, что еë рука на месте, но не могла не ужасать мысль о том, что теперь они могут творить с ней гораздо более ужасные вещи, нежели раньше. И стоило ей окончательно прийти в себя, как в комнату вошла та самая няня. Теперь она сопровождала Карен по лабораториям и следила за еë питанием, сном и другими рутинными действиями. – Пойдем, я тебя познакомлю с кое-кем, – няня вовсе не предлагала, а приказывала следовать за ней. Карен одела все то же чёрное платьице с номером «01» на шее и вышла вместе с няней. Еë привели в комнату, не похожую на пыточную. Не было никаких кресел с ремнями и инструментов, но внимание Карен привлекла такая же девочка, стоявшая с другой стороны комнаты рядом уже с еë няней. – Познакомьтесь, теперь вы будете часто видеться, – без каких-либо подробностей сказала Мия, обращаясь сразу к обоим. Няни покинули комнату, и девочки остались вдвоём. Карен была в недоумении: она, конечно, предполагала, что может быть здесь не одна, но ни разу не встречала других детей. – Ты та девочка, которую держат в изолированной зоне? – первой заговорила незнакомка, еле как выговорив название зоны. – Ты про меня знаешь? – Карен не могла понять, что же имеет в виду еë ровесница. – Ты живешь одна, а мы – по несколько человек. И мы никогда не видели тебя, но слышали о девочке, которая живет отдельно ото всех, – девочка с большим интересом разглядывала Карен. – Получается есть ещё дети помимо нас? – Карен только сейчас обратила внимание на внешность девочки. Она была одета в то же платье, но на еë шее был номер "02". Еë русые волосы были небрежно собраны в маленький хвостик, а карие глаза девочки выглядели так, будто она вовсе не взаперти здесь, подвергаясь бесчисленным пыткам. Они были полны надежды. – Есть, – девочка прошлась по комнате, разглядывая все предметы с особым интересом. Внимание еë привлекло зеркало, – Ого, впервые вижу такую штуку! А кто это по ту сторону? Она похожа на меня и повторяет за мной. – Это и есть ты, а эта штука называется зеркалом. Слушай, а как тебя зовут? Я Карен, – этот вопрос давно вертелся на языке девочки, но момент задать его подвернулся только сейчас. – Какое у тебя имя необычное! – с восторгом произнесла кареглазая девочка, – Меня зовут ноль два. Карен была в недоумении: девочку зовут по номеру? Почему же еë зовут по-особенному? Почему она одна в изолированной зоне, пока другие дети живут как будто бы без забот, но явно мало знают о мире? К примеру, ноль два даже не знала, что такое зеркало. Отец Карен никогда не делал ничего просто так, и Карен хорошо его знала, чтобы понять, что он ждет чего-то от этой встречи. Некоторое время девочки болтали о разных вещах. Детей было всего шесть, не считая самой Карен. На них тоже испытывали препараты, но до пыток дело не доходило. В остальное время они играют друг с другом в отдельных комнатах и рисуют. Когда Карен хотела задать очередной вопрос, в комнату вошли няни. – На сегодня встреча закончена, но вы будете видеться каждый день, – Мия явно была главнее другой няни, так как говорила именно она, а вторая смиренно стояла позади, ожидая указаний. И Мия не соврала: Карен с ноль два виделись каждый день. Для Карен это были самые счастливые моменты в еë жизни, когда она могла отдохнуть от экспериментов. Ноль два стала еë первой и единственной подругой. Сегодня был разгрузочный день, когда от Карен ничего не требовали, – она просто провела его в компании своей подруги. Ей даже казалось, что теперь в этом месте не так плохо. Возможно, именно этого добивался еë отец? Он хотел, чтобы Карен привыкла к еë тюрьме. По ночам же Карен всегда видела сны про розоволосую девочку. Еë звали Афина. Из снов Карен поняла, что у девочки тоже не лучший отец. Он мало виделся с дочкой и многого от неë требовал. Афина изнуряла себя тренировками до тех пор, пока руки еë не превращались в кровавое месиво от лопнувших мозолей. Сегодня Карен снова увидела еë во сне. Она стояла рядом с красноволосым мальчиком. У него, как и у Афины, за спиной красовались крылья. Он уже появлялся во снах Карен. Его звали… Странно, но Карен не могла вспомнить, хотя видела его и слышала его имя много раз. – [][], не хочешь потренироваться вместе? – вместо имени, Карен услышала лишь шум. Пространство исказилось, она просыпалась. Дни почти не менялись. Сначала эксперименты, потом встреча с ноль два, сон. Снова и снова, все повторялось изо дня в день. Так прошли долгие пять лет.