Глава 4. Дороги разные. Синицы. G

- Борь, что, все? Это ты так поел? - строго спрашивает майор Синицын, глядя, как в сковородку обратно отправляется вторая котлетка. Настя вообще не комплексует, что сын умчался, не доев, улыбается солнечно. Родная, в жёстком фартуке, со сползающей резинкой в русом низком хвосте. Открывает окно. Они живут на первом этаже, если захочет, прибежит на запах, яблочный пирог еще в духовке. Выглядывает, чтоб увидеть, куда бежит Борька. Ветки сирени лезут в глаза в окно. Каждую весну можно не брызгаться духами, такой аромат в кухне стоит. Осенью не то... -Па, после училища не лезет! - доносится ответ уже из окна. Роддом за три дома от них, в это же окно видно. Там родился Борька, когда Настя полгода назад только школу закончила. Шли оттуда пешком, ехал на маме один Борька. Спасибо маме и папе, после родов поддержали её, воспитывали обоих их с сыном - его сильнее, чем Настю. Возили их в Москву видеться к отцу малыша-жениху, который в одиннадцатом классе был нежно влюблён, всё обещал на Насте жениться. Но то институт, то армия, в общем, много чего он на ней обещал. Армия - это заговор РЖД (с), и, вступив в него, жених растворился где-то в России... В Москве мама на последние деньги снимала им комнату, таскала Борьке Настькино молоко. Вечерка журфака Насте понравилась, всем своим спортом она так и занималась, и по окончании вернулась домой, устроилась работать в местную газету и брала подработку любую, чтоб спорт был у нее и внутри, и снаружи. Борька был классный: громкий, изобретательный, катался на бобине ниток, как на лыжах, по квартире, вместо палок используя палки для штор. О таком спорте мама Настя писать в газете боялась, подруги-мамочки могли не оценить, что детям подает опасную идею. Иногда встречались интересные парни, отлетали, напуганные Борькиным энтузиазмом... Это майор Синицын узнал, когда пришел ко 2му “Б” классу как герой района-десантник на встречу и остался на родительское собрание. С трудом они вспомнились с Настей, он вспомнил девчонку-энциклопедию хоккея и футбола. Вспомнил, как на втором курсе суворовского училища эту девочку со своей девушкой Ксюшей перепутал в тоске, как потом поцеловала его Настя нежно и смело, признавалась в симпатии, а он отмекивался, как баран. Проводил Настю после родительского собрания и у неё не остался. Пил чаи у них дома, провожал их в магазин, на горку и на вышибалы, приводил поздно домой и не оставался. Мама Насти сказала: хороший же мужик-то, надо брать. Она спросила: “Ты детей любишь?” Он сказал: “Не особо умею их готовить”. Господи Боже, как же он ненавидел Леху Сырникова после суворовского. Сомнения в способностях готовить детей начались именно тогда, как с тем яростно отметелили друг друга на плацу… Боже, наши дети - это и твои дети. Так что если бы Ты мог ненавидеть, этого человека бы Ты ненавидел. Хотя и он, Илья, грех на душу все же взял, когда отца Сырникова оскорбил. Господи, да как кто-то мог подумать, что он спокойно обернётся в десантном и увидит _этого_ через койку в казарме!! Илья страдал каждый день. Но надо было жить. Родители каждый месяц его ждали, спрашивали, как он в училище, что нового. Да вот, каждый новый день пытался принимать этот фарс, не обращать внимания на этого человека, даже общаться. Окончил училище с отличием, выбрал поехать служить в самую дальнюю предложенную часть. Там у них неподалёку был хороший храм, замечательный батюшка, отец Илья тоже. Синицын туда возвращался часто, заезжал, особенно после ранений, беседовали долго со священником, обсуждая, как чудны дела Господа нашего. Чудны дела Твои. Все время убеждался в этом, еще когда Сырников приехал в Рязанское и ни слова ехидно не говорил ему, Илье, да и от других сослуживцев не пытался морально отъедать кусок, старался общаться по-человечески. Будто внутри сидел Леваков Андрей или еще кто попроще, подобрее, Вавилов тот же, или он сам... Но до конца внутренне Илья ни разу не смог расслабиться. А теперь Борька его усыновленный, ныне Синицын, да плюс брат Макара, да сын Василюка в одной роте, а Печка - взводный. Настя - журналистка, как и К... Он кашляет, поперхнувшись. Короче, чУдны дела Твои, Господи, и чуднЫ. После ранений в боевых командировках в разные годы уверенности в том, что станет отцом, вообще почти не осталось. В этом году после восемнадцати операций достали пять осколков и от командировок отстранили окончательно. Но все равно надежда теплится. Все то время, когда с ним Настя и Борька…Служить как-то все равно он служит в соседнем городе, вот, в том числе потому и Борьку отправил в родное суворовское, Настя тоже работает так много впервые за некоторое время, а вот на выходных они всей семьёй встречаются, и с дедушками- бабушками тоже. И он всегда ждет. Слава Богу за все. Борька сидит под окном, ждёт ребят, режется в телефон. С неба в пакете с ручками спускается кусок пирога. Это бабуля. - Илья, помнишь, про что мы говорили? Я на Суворовское согласна, ты говорил, учителя у вас были хорошие, классный - из твоего взвода. Но Борька дальше потом пусть сам думает насчет военного. Да и далеко еще до этого, да? Илья думает, вспоминая отца. И внезапно понимает, отец - отцом, но как здорово посмотреть еще на детство ребёнка... почти своего.