Глава 13. Pg-13.Боря/Леля, Шаня/Леля. Дороги разные. Сноп колосьев Каина и овцы Авеля.

“тленной красоты — навеки сберегу я

И форму, и бессмертный строй”.

Ш. Бодлер

-71? Ну это еще пожил…

-Ничего дедушка не пожил! Это ты, Печка, пожил, а он не пожил!(с)

Синицын и Перепечко, 2 курс

      Смерть бывшего учителя истории больно ударяет Шаньку в голову. Оказывается, 66 лет - это не много. Папе 65.       Шаня с отцом с полными двумя пакетами выходят из супермаркета. На втором этаже Боря с Лелей…Шанька со всей дури вырывает руку, да, Пал Палыч еще держит его за руку часто, сегодня он не отказывался… Полковник с изумлением смотрит, откашливается, будто заводится мотор машины, когда сын вскакивает на эскалатор, на пулеметную ленту ступенек, строчащую вниз, не разобрав направления, бежит по ней вверх, преодолевает, поравнявшись с Лелей. И Борей. – ОО! – задыхаясь, выдавливает Шаня из себя. – Леля в спорт музее не была, прикинь, ну, я приглос онлайн видел какой-то у них на сегодня, вот пригласил… – Я тебе кинула ссылку, –быстро говорит она.       В музее ходят, рассматривают, что привезли недавно хоккеисты и пловцы в дар. Но мысли все о прежнем. – Блин… Звездный десант домой вызывает,- заканчивает звонок Боря. – Ну что, тогда пока? Леля перекладывает цветы из рук на стол смотрительницы в зале музея, и та тихо вздыхает, глядя на троицу. Борька девочке подарил лилии, а Шаня розочки маленькие*… – Вы домой? – Ага, щас... -Лель, слушай…Сейчас Евгения Петровича хоронят,- говорит Шаня, когда Боря, оглядываясь, сбегает на 1й этаж. -Этот тот…учитель хороший, да? -Слушай, я чокнулся, да? Пойдем? Сходим? Пока еще не…. всё.       Он шарит по карманам, роняя монетки, и девочка, сама не замечая, повторяет движение за ним. – Блин, денег нету больше, цветы надо было бы положить.       Она берет по четному количеству цветков от букета каждого, соединяет. Оставшиеся розочку и лилию несёт он, везут в автобусе. – Знаешь, Боря бы тоже, наверно, сходить хотел…       Погода, как назло, чудесная сегодня, птицы поют, не то что только вечные вороны и трясогузки бегают на лапках-палочках. С участка Евгения Петровича уходят последние гости (гости? Камон…на кладбище… Посетители?провожающие? - не то, нужно другое. Пусть будет гости…), при них неудобно было говорить, ребята молчали…       На могиле Ларисы Сергеевны Макаровой поодаль - огромные букеты орхидей от Майка, от Максима.       От Майка - записка “я же был там, почему ты умерла?” Когда в тот день зашёл к ней в палату, она была холодная и прекрасная. Такой он её видел только на свадебной фотографии с другим человеком, не с отцом, до которой докопался когда-то в ее телефоне, пока сидел в палате с ней. Как неживая, подумал он. Как неживая. Как.       От Максима - надпись на памятнике, мама почему-то любила эту песню. "Ясный мой свет, ты напиши мне Слезою дождя на мокром окне Ясный мой свет, ты напиши мне Весенним лучом на белой стене"(с) – Да не знаю, – смотрит он на конфеты на оградке. Самому неловко уже. Птицы силятся съесть, обертка, фантик не дает, ребята разворачивают им. Вспотев, Леля стаскивает джинсовку, он - китель. – Ну тоже такое…Нельзя так, наверно. Он же обидится.... Мама опять звонила, рассказывала, где она была, скоро поедем. – Не уезжай никуда никогда, пожалуйста? –вырывается у него, и обнимает ее за плечо, впервые, даже немного резко, просто стало страшно, сухая ладонь трогает щепотку кожи на плече, мягко ложится на ее предплечье, а земля здесь вокруг сухая на самом деле, потрескивающаяся, никакая не сырая, как ее называют, и хочется вбирать кожу уже губами, не руками…       Вон оно что.       Ну он тормоз, конечно. И логично, Борька - точно газ в их парочке. Он понял это все давно и активно действует. – Уеду, – говорит она даже как-то резко, отрывисто, немного оставшись так под его рукой, высвобождается.- Я всегда хотела попробовать, как это с мамой жить. У тебя не так. Это же мама… – Неа. Не так, – смотрит он немножко с вызовом. – Она тебя…бросает часто. В смысле даже вообще нечасто видит. Так ж не должно быть…       Он даже не думает, что она может так отчаянно вскрикнуть, виноват ли в этом он… – Шанька, да нет! Неправда! – и потом чуть спокойнее: – Не. Ты не понимаешь. Почему она вообще пошла с ним? Что за придурок, незаметно ударяет он себя ладонью по лбу. – Ну прости. Все, не, она хорошая, да. Вы же вместе ездили в Англию, она тебе все показала…Поедете... – Угу.       Одну оставшуюся лилию девочка забывает у оградки Евгения Петровича, где они сидели, вцепившись, не болтая ногами. Несёт с собой розу. *на языке цветов, который преподается на уроке этикета и эстетики: роза - восхищение чьей-то красотой, лилия - присмотрись ко мне, я не такой, как все