Глава 27. Pg13. В одном ряду. Шаня, 3й взвод. Глава, где в одной тумбочке встречаются закладки нормального человека и закладки курильщика.

Май 2023 – Не, не так ты пошёл, - говорит Шаня в комнате досуга Ланцову, тот переставляет ладью на шахматной доске обратно. – «Включает до пяти человеков». Да блин…че за нерусский это писал? - негодует Сулейман Махаликов, новый вице-сержант, откладывая устав. –Да, Сулик, реально, как так можно… – с серьезным видом говорит Марат, первым начинает смеяться, и все, кто в комнате досуга, просто взрываются в хохоте, держась за столы, за лампы. Даже Тимофей, бывший вице-сержант, немного улыбается.       Он думает: глупо было, конечно, ударить Морозко месяц назад, остаться без лычек. Хоть не отчислили…Но у него прямо горло, грудь сдавило, когда услышал про Стеллу такое. Он сам такое оскорбление, обвинение, а вернее, еще хуже, одним хлестким словом, один раз бросил одной беременной учительнице, когда уже ненавидел маму. Так же сдавило грудь, когда видел, как Стелла в коридоре тепло смотрела на Михалыча 2.0 – Трофимова, он дергался в общей толпе парней под песню “это супердиджей”, а потом пошел Стелле песню ставить, растолкал людей за диджейским пультом.       Ударил бы Тимофей прапора? Да не вопрос. Но Михалыч-2.0 же нравится Стелле, действительно…Это не то вежливое кокетство, с которым она подавалась навстречу его,Тимофея, прикосновениям после отбоя, когда, заплаканная, шла через КПП. Не то вежливое кокетство, с которым оставляла для него свою книжку Куприна “Юнкера” с мудрыми добрыми строчками в их комнате досуга. Не то, с которым смотрела на него, когда он мысленно пытался простить маму за то, что она вслед за отцом натворила дел, попала в тюрьму тоже, и это отца добило.       Стелле нравится Трофимов по-взрослому. Он, Тим, прекрасно знает, что такое быть взрослым. Ему пришлось это узнать, когда родителей посадили и даже в училище его вел вороватого вида родственник старше него на 16 лет всего. Значит, трогать прапора нельзя было, чтобы не сделать Стелле больно, и все он, Тимофей, правильно сделал.       Мальчики в зелено-коричневой форме легко спрыгивают со стола, когда слышат шарканье за углом. – Дежурный по роте, на выход! – Так, наглые мои дерзкие. Поели хлеба, теперь давайте зрелище устраивайте. Давайте-давайте, марш на спортплощадку и потом на стрельбище...- бубнит, подгоняет ребят на выход Степан Николаич.       Боря остаётся дежурным в расположении, убирается. Дежурный на тумбочке, парень не из их пятерки, вытягивается по струнке. – ...Блин! Вы че толкаетесь? - орёт Марат во время бега, разминки, а Тим отвечает, заразившись смешинкой: – Ниче…, ты ж пюре больше любишь, чем варёную, вот мы это …толчем……ну и упал бы, помял бы прям нормально….– это у них на обед варёная картошка была…             Шаня потом выигрывает турнир по стрельбе. То есть, в целом, все мальчики третьего взвода неплохо зажгли, но его назвали тогда легендой номер 16. Дядя Степа настаивает, чтоб был ещё и индивидуальный зачет помимо командного… – Про легенду номер семнадцать уже кино сняли, а вот про тебя пока рановато, будешь номер шестнадцать, - обещает ему довольный взводный.       А когда они возвращаются в расположение, приходит на досмотр тумбочек старшина Михалыч-1, он вытряхивает из них все, что там так уютно или плохо лежит. У Синицы – синий вкусно пахнущий свежеотпечатанный буклет выставки NAIS про авиацию. У Тимофея – копию нового устава и письмо от мамы. У Николая Второго – одеколон, у Маратки – книгу какую-то в мягком переплете. У Шани – вечные мятные конфеты.       Булку. И темно-зелёный, как водоросли, порошок, будто слегка смоченный водой, вязкий, на маленьком пакетике, как от чая. – Василюк! чья еще это тумбочка? – Суворовца Ланцова! – Но это твоя полка? – Да… – Ланцов же в лазарете вторую неделю...Кто на тумбочке был?? Дневальный?? Синицын??       Очень необычно наблюдать, как мнется Синицын, обычно же он чётко все говорит, как-то нахально-честно, а сейчас…. – Это не я. – Не ты дежурный? – Я, но… – Тогда вот это что? Кого пускали в расположение?.. – Не… – Ничего не понял. Подумай еще раз. Василюк – за мной, – командует Михалыч-старшина. И ведет не сопротивляющегося, оторопевшего Шаню к взводному. Руки почему-то дрожат у всех. – Степан Николаич, вы смотрите, что творится, - тяжело шагает к нему в кабинет высокий прапорщик. – Прямо в тумбочке уже. Молодёжь блин…Учишь их, учишь…нормальные закладки в тумбочке класть, а не вот это вот все… – Да что ж к нашему берегу то г**но, то щепки, а.       Перепечко встает, подходит к Шане, переваливаясь с ноги на ногу. – Да как так, Саш. Про отца подумал?       Всё время думает, не помогает... Тизер-продолжение после каникул – Узнала меня…Пришлааа …- тянет Шаня от удовольствия, когда на последних пять минут пересекается с ней у КПП уже, сжимая в руке увольнительную. Она прибежала в последний момент. Было первое сентября, золотая осень, но он чувствовал её взгляд в этот как будто весенний ещё день, как ослепительное солнце на траве. Теплым лучиком по нему что-то пробегало, уже когда получал увольнительную и думал, что даже если б сидел в училище целыми днями бы - не расстроился. Могли ведь вообще выгнать.       И вот вообще в конце дня увиделся с ней случайно после целого лета, её лето прошло в Англии, его - в спортивном лагере. Растащили их больно в разные стороны тогда, когда его подозревали, что всякие вещества то ли продаёт, то ли сам употребляет…       Леля протягивает руку, здоровается пальчиками с незнакомым немного лицом. Просто лицо у него впервые начало щекотать всех и колоться, он поспешил начать бриться летом, и вроде получается, более-менее гладкие щеки, но на одной виднеется потемневшая вмятинка. – Конечно, узнала…такой же… губы в усах не утаишь…       Он крепко прижимает её к груди, почти по-дружески, многое передумал и все равно дрожит внутри. – Смотри, дошутишься, блин, разлюблю…Одна после каникул пришла с другой стрижкой в 7м классе, я её сразу…разлюбил…А ты меня… –Да ну тебя…Веселюк…Как ты…Как же ты здесь...? Тебе поверили? – Не поверили...Ноздрев кайфовый мужик, конечно. всех на уши поставил сразу… Философ вписался из-за отца… Экспертизу проводили….блин…. РЕАЛЬНО. Жестко…С полицией, все дела. Пока они из тебя все вытряхивают, реально думаешь уже, мб сам виноват...Типа Ноздрев говорит, мог бы я тебя выгнать сразу…но проверить обязан…даже хоть ты и… – Сын Пал Палыча? – Ага… – А Синицын... – Что Синицын? –мрачно, ревниво автоматически ощетинивается Шаня, сам не замечая, только она чувствует это, прикасаясь к нему. — Как-то объяснил?? Что это было вообще? Он извинился?? – Да потом нашли этого хорька, который Синице сказал, чтоб молчал, что он в казарму заходил …Размотали все дело... У Синицы отца его вообще выгнали за такое тогда, ну, давно, из училища, потом вернули, прикинь...Да, да ок всё, не это…уже не, не думай… – Блин…Шань. Прости, что я про тебя плохо даже начала думать, прости…За бабушку тоже. – Блин да Лель…я что, не понимаю, что ль, ниче…сама ты что ль билет себе туда купила….да не парься ты, ну… – Прости, что уехала. И про него прости, что думала плохо…       Он приподнимает пальцем ее подбородок, но вместо жаркого долгого поцелуя тепло обнимает, лбом чувствует ее, трется, как кот, ладонь останавливается на линии талии у платья, Леля вообще первый раз мягкое пестрое платье надела на встречу, кажется…