Глава 1 — В тени сестры

Севилья, 1861 г. Вероника сидела за длинным обеденным столом, накрытым белоснежной скатертью с золотой вышивкой, и невольно поражалась роскоши, окружавшей ее сестру. Столовое серебро сверкало в свете свечей, приборы с перламутровыми инкрустациями изящно поблескивали в руках. Слуга в безупречной ливрее, почтительно склонялся над гостями, подливая в бокалы рубиновое вино. Особняк дона Алехандро в центре Севильи был настоящим дворцом — с мраморными колоннами, расписными потолками и мозаичными полами. Мавританское наследие в архитектуре создавало ауру восточной сказки, заставляя сердце Вероники сжиматься от восхищения и зависти. — Еще немного куропатки, Ве́ро? — голос Элены вернул ее к действительности. Вероника подняла глаза и поймала сияющий взгляд сестры. Элена, как всегда, была ослепительна. В черных волосах, уложенных высокой прической, мерцали изумрудные шпильки в тон темно-зеленому платью из шелка и парчи. Шею обвивало золотое колье с изумрудами, а на тонких пальцах сверкали массивные перстни. — Нет, спасибо, — ответила Вероника, опуская глаза. — Ты так мало ешь, дочь моя, — заметила сидящая напротив мать. — Как ты с такой фигурой надеешься привлечь достойного жениха? Посмотри на свою сестру — настоящая красавица! Краска залила щеки Вероники. Мать никогда не упускала случая сравнить ее с Эленой, и всегда не в ее пользу. — Оставь девочку, Консуэла, — мягко возразил отец. — Она только приехала в город, дай ей время освоиться. Дон Алехандро, восседающий во главе стола, предложил тост: — За прекрасных сестер Дуарте! Моя несравненная Элена и очаровательная Вероника — две розы Андалусии! Присутствующие подняли бокалы, но Вероника заметила, что все взгляды обращены лишь к Элене. Да и как могло быть иначе? Сестра всегда была гордостью родителей, а удачное замужество и вовсе вознесло ее на пьедестал, которого Веронике никогда не достичь. Муж Элены, дон Алехандро Родригес де Сильва-и-Мендоса, олицетворял собой идеал андалузского аристократа — высокий, с безупречной осанкой, светло-каштановыми волосами и внимательными карими глазами. Потомок древнего рода, чьи предки сражались с маврами и служили Христианским Королям, он пользовался безупречной репутацией в высшем обществе. Его сдержанные манеры выдавали человека, который никогда не сомневается в своем положении и не нуждается в показной демонстрации власти. Вероника украдкой наблюдала, как он с нежностью касается руки Элены, как с обожанием улыбается ей, и ее сердце сжималось от зависти. «Почему все достается ей? — думала Вероника. — Красота, богатство, любовь...» А ведь их встреча с Алехандро была чистой случайностью, свидетелем которой Вероника стала четыре с половиной года назад. Они с Эленой шли по проселочной дороге, возвращаясь в поместье после визита к тетушке Исабель. Небо вдруг затянули тучи, упали первые капли дождя. Сестры ускорили шаг, но до дома оставался еще немалый путь. — Нужно где-то укрыться, — сказала Вероника, с тревогой поглядывая на темнеющий небосвод. — Лучше поторопимся, — возразила Элена, прижимая к груди букет собранных по дороге полевых цветов. В этот момент из-за поворота показались двое всадников. Первый восседал на великолепном вороном жеребце. Его добротный темно-синий сюртук и плащ с серебряной отделкой выдавали человека знатного происхождения и немалого достатка. За ним, на гнедой лошади, следовал мужчина постарше. Заметив девушек, всадники придержали коней. Младший учтиво приподнял шляпу. — Сеньориты, позвольте представиться: Алехандро Родригес де Сильва-и-Мендоса, к вашим услугам. А это мой управляющий, дон Луис. Похоже, надвигается сильная гроза. Позвольте проводить вас до дома. Вероника уже собиралась кивнуть, но Элена ее опередила: — Благодарю вас, сеньор, но мы справимся сами. Наш дом совсем близко. В тот же миг небо разверзлось, и хлынул настоящий ливень. Не медля ни секунды, дон Алехандро спешился и накинул свой плащ на плечи Элены. — Теперь вы просто обязаны позволить мне проводить вас, сеньорита, — с обезоруживающей улыбкой произнес он. — Иначе я промокну до нитки и простужусь. Вероника взглянула на сестру и замерла. Даже под дождем Элена была поразительно хороша — ее густые черные волосы, намокнув, стали виться еще сильнее, на длинных ресницах сверкали капли, а щеки горели нежным румянцем. Даже в промокшем платье она выглядела настоящей принцессой, все еще сжимая в руках букет полевых цветов. Сама же Вероника ощущала, как ее прямые волосы облепили голову, а подол платья тяжело прильнул к ногам. «Я, наверное, похожа на мокрую курицу», — с горечью подумала она, замечая, что взгляд молодого аристократа прикован к лицу сестры. — Наше поместье действительно недалеко, — смягчилась Элена. — Мы будем рады предложить вам укрытие от непогоды. Дон Алехандро взял коня под уздцы и пошел рядом с Эленой. Он начал что-то непринужденно рассказывать ей, словно не замечая ливня. Его управляющий, дон Луис, предложил Веронике свой плащ, но она отказалась — какой в этом смысл, если она уже промокла насквозь? Когда они добрались до поместья Дуарте, их встретила взволнованная донья Консуэла. Она тут же начала хлопотать вокруг гостей, распоряжаясь подать одеяла и горячий шоколад. Сидя в углу гостиной, Вероника наблюдала за Эленой и Алехандро. Он не сводил глаз с ее сестры, а та, обычно такая сдержанная, оживленно беседовала с ним, смеясь его шуткам. Что-то в воздухе между ними словно искрилось, и Вероника с болезненной ясностью поняла — на ее глазах рождается настоящее чувство. Через месяц Алехандро официально попросил руки Элены, а спустя полгода они обвенчались в кафедральном соборе Севильи. На этой пышной церемонии Вероника была подружкой невесты. Она смотрела, как сестра, сияющая от счастья, становится женой одного из самых завидных женихов Андалусии. И хотя Вероника искренне радовалась за Элену, в глубине души жила горькая мысль: даже окажись она тогда на дороге одна, без сестры, ей бы ни за что не удалось привлечь внимание такого мужчины. — А теперь, — голос Элены вырвал ее из воспоминаний, — думаю, пора пригласить малыша Карлоса поздороваться с бабушкой и дедушкой. Она сделала знак служанке. Та вышла и вскоре вернулась в сопровождении сухопарой черноглазой женщины, ведущей за руку маленького темноволосого мальчика в изящном бархатном костюмчике. — Карлитос, поздоровайся с бабушкой и дедушкой, — мягко произнесла нянька. — Здластуйте, — пролепетал малыш, переминаясь с ноги на ногу и застенчиво поглядывая на гостей. — Мой маленький ангел! — воскликнула донья Консуэла, раскрывая объятия. Карлос, поначалу робея, подошел к бабушке, и та немедленно осыпала его поцелуями. — Ах, какой красавец! Вылитый отец, но глаза Элены! И какой смышленый, совсем большой! Фернандо, посмотри, как он вырос с нашего прошлого приезда! Вероника с улыбкой наблюдала, как мать восторгается внуком. Карлос действительно был очаровательным ребенком — с темными кудряшками и блестящими как у олененка глазами. Сердце растаяло, когда малыш неуверенно улыбнулся ей, протягивая пухлую ручку. И все же, сквозь искреннее умиление проступало знакомое чувство зависти, тонкой иглой пронзившее радость момента. У Элены было все — красота, богатство, прекрасный муж и очаровательный сын. А что оставалось Веронике? Лишь надежда когда-нибудь выйти замуж, да и то благодаря хлопотам сестры. Дон Фернандо подхватил внука на руки и подбросил к потолку, вызвав у ребенка восторженный визг. — Экий крепыш растет! Будет храбрецом, как дед и отец! Алехандро с нескрываемой гордостью смотрел на сына, его глаза лучились любовью. — Кстати о храбрости, — произнес он, когда нянька взяла малыша за руку, чтобы увести, — завтра состоится первая коррида сезона. Я заказал ложу для всей семьи. Будет выступать Диего Торрес. — О, я видел его в Мадриде позапрошлой весной, — оживился дон Фернандо. — Блестящий тореро! Элена нахмурилась, ее красивое лицо стало строгим. — Алехандро, ты же знаешь, что я не одобряю подобные... зрелища. — Но, дорогая, это наша традиция, — мягко возразил ее муж. — К тому же, это прекрасная возможность показать твоим родным настоящую душу Севильи. Он снова повернулся к дону Фернандо. — В прошлый раз Торрес был великолепен. Два быка, два чистых убийства с первого удара. Публика была в экстазе! — Простите, дон Алехандро, — вмешалась мать, — но лично я ничего привлекательного в подобном варварстве не нахожу. — Действительно, — поддержала ее Элена. — Образованное общество уже начинает отходить от этих кровавых развлечений. — А я бы хотела пойти! — неожиданно для себя произнесла Вероника. Все изумленно уставились на нее. — Я никогда не видела корриду, — продолжила она, чувствуя, как жар приливает к щекам. — Читала в книгах, но... так хочется увидеть все своими глазами! Мать неодобрительно покачала головой. — Это не подходящее зрелище для незамужней девушки, Вероника. Что скажут люди? — В Севилье все иначе, Консуэла, — вступился дон Фернандо. — Здесь многие дамы из высшего общества посещают арену. Не так ли, Алехандро? — Совершенно верно, — подтвердил тот. — Это неотъемлемая часть нашей культуры. В Мадриде даже сама королева присутствует на важных боях. — И все же, это неподобающе, — не сдавалась донья Консуэла. — Что подумают потенциальные женихи? — Я тоже считаю, что Веронике не стоит идти, — поддержала Элена. — Коррида слишком... грубое зрелище для молодой девушки. Вероника ощутила, как внутри закипает досада. Опять решают за нее, словно она еще ребенок! — Я уже не маленькая, — произнесла она, выпрямляя спину. — И, если папа не возражает, я хочу пойти. Алехандро с вежливым удивлением посмотрел на нее, затем повернулся к жене: — Элена, если не хочешь идти, можешь остаться с малышом. Но мне кажется, твоей сестре будет полезно увидеть настоящую Севилью во всей красе. — Я пойду, — неожиданно заявила Элена. — Не могу допустить, чтобы Вероника отправилась на корриду без сопровождения женщины из семьи. Это было бы... неблагоразумно. — Но, дорогая, — в легком замешательстве начал Алехандро, — ты ведь говорила, что не одобряешь... — Да, не одобряю, — отрезала Элена, — но как старшая сестра я обязана присутствовать. — Она метнула выразительный взгляд на Веронику. — Кто-то должен проследить, чтобы моя сестрица не увлеклась этим зрелищем сверх меры. Вероника закатила глаза, но промолчала. — Решено! — дон Фернандо хлопнул в ладоши. — Завтра мы отправляемся на корриду. — Перехватив неодобрительный взгляд супруги, он смягчил тон. — Дорогая, если хочешь, оставайся дома с малышом. — Так и поступлю, — сухо ответила донья Консуэла. Вероника не могла сдержать довольной улыбки. Впервые за долгое время ее переполняло не привычное чувство зависти к сестре, а волнующее предвкушение и азарт. Ей хотелось вырваться из тени Элены, увидеть что-то новое, ощутить себя по-настоящему живой. После ужина Вероника уже собиралась подняться в отведенную ей комнату, но вздрогнула от легкого прикосновения к плечу. Обернувшись, она увидела Элену. — Пройдемся по саду? — предложила сестра. Они вышли во внутренний дворик, где апельсиновые деревья наполняли воздух сладким ароматом, а в центре вымощенной мозаикой площадки тихо журчал фонтан. — Я понимаю твое желание увидеть корриду, — начала Элена, — но будь осторожна с этим увлечением. Севилья живет по иным правилам, чем наш тихий Монтельяно. — Почему же ты вдруг решила пойти, если это зрелище тебе неприятно? — спросила Вероника напрямик. Элена остановилась у фонтана, рассеянно пропуская воду сквозь пальцы. — Я беспокоюсь за тебя, — просто ответила она. — И о том, какое впечатление ты произведешь на общество. Излишнюю восторженность по отношению к корриде могут... превратно истолковать. Вероника ощутила знакомое раздражение. Это нескончаемое покровительство, этот вечный контроль... — Я давно выросла, Элена, — сказала она. — Верно, — согласилась сестра, внимательно глядя ей в глаза. — Ты стала женщиной, и потому должна понимать, как важна репутация. Особенно здесь, в Севилье. — Она помедлила. — И особенно когда дело касается таких мужчин, как Диего Торрес. — А что с ним не так? — полюбопытствовала Вероника. — Он слишком знаменит, слишком красив и слишком... опасен, — тихо произнесла Элена. — Говорят, половина девушек Севильи потеряли голову из-за него. — Я вовсе не собираюсь... — начала Вероника, но Элена остановила ее легким прикосновением к плечу. — Просто будь благоразумной, — сказала она. — А теперь отдыхай. Завтра нам предстоит... интересный день. Позже, уединившись в своей комнате, Вероника подошла к высокому зеркалу в резной деревянной раме. В мерцающих отблесках свечей она принялась изучать свое отражение, непривычно пристально вглядываясь в каждую черту. Одну за другой она вынула шпильки, позволяя каштановым прядям свободно упасть на плечи. Медленными, задумчивыми движениями провела щеткой по волосам — не таким густым и блестящим, как у Элены, а более тонким и прямым. Приблизившись к зеркалу, она вгляделась в собственные глаза — серые, с затаенной грустью, а не карие, полные жизни и огня. Скользнула взглядом по лицу, невольно сравнивая свою кожу — бледноватую, с россыпью веснушек на носу и щеках — с безупречным золотистым сиянием лица сестры. Даже ее фигура, хоть и стройная, скорее выглядела угловатой, в сравнении с роскошной женственностью Элены. — Всегда вторая, никогда первая, — прошептала Вероника отражению, повторяя фразу, что с детства часто звучала в ее голове. Но сегодня, к собственному изумлению, она не ощутила привычной горечи от этих слов. Вместо знакомой тяжести в груди ее наполнил неожиданный прилив решимости — свежий, бодрящий, как морской бриз. Завтра начнется новая жизнь. Севилья — большой город, полный возможностей. Не чета их тихому Монтельяно, где все знали их с пеленок, где репутация Элены как несравненной красавицы давно стала неоспоримой, а ей самой отводилась роль блеклой тени сестры. Она выпрямила спину, как учила Элена, приподняла подбородок. В зеркале отразилась иная Вероника — более уверенная. С некоторым удивлением она заметила, что так ее лицо выглядит изящнее, скулы — выразительнее, шея — длиннее. — Возможно, я не красавица, — пробормотала она, — но я... — она помедлила, подбирая слово, — я интересная. Повернувшись к окну, она окинула взглядом ночную Севилью, столь непохожую на сонный Монтельяно с его узкими улочками, белеными домиками и размеренным течением жизни. Здесь все казалось ярче, живее, загадочнее. Завтра она увидит знаменитую корриду, встретит новых людей. Кто знает, что принесет ей этот город, полный страстей и тайн? «Интересно, каков он, этот Диего Торрес?» — неожиданно для себя подумала Вероника. В воображении возник отважный тореро в расшитом золотом костюме, с горделивой осанкой стоящий перед разъяренным быком. Вероника даже слегка покраснела от этих фантазий, хотя была совершенно одна. Той ночью она уснула с улыбкой на губах. Ее сны были полны ярких красок, громких возгласов публики и образа незнакомого тореро, чьего лица она не могла разглядеть, но который почему-то казался ей необыкновенно важным.