Глава 2 — Ла Маэстранса

Карета медленно продвигалась по запруженным улицам Севильи. Вероника, сидя у окна, не могла оторвать взгляд от зрелища, разворачивающегося перед ней. Бурная людская река текла к одной цели — к арене для боя быков, чьи белоснежные стены с ярко-желтой отделкой сверкали на фоне бездонной синевы весеннего неба. «Как же это не похоже на Монтельяно», — думала Вероника, сравнивая узкие, сонные улочки родной деревни с этим пульсирующим жизнью городом. В Монтельяно самым примечательным днем было воскресенье, когда жители, нарядившись в лучшие одежды, шли в церковь, а после чинно прогуливались по центральной площади. Здесь же царил настоящий праздник: крики разносчиков смешивались со смехом и обрывками песен, яркие краски сливались в калейдоскоп, а голову кружили запахи цветов, еды и духов. — Ла Маэстранса, — произнес Алехандро, заметив ее интерес. — Одна из самых старых и знаменитых арен для боя быков в Испании. Ее построили около ста лет назад. — Она великолепна, — отозвалась Вероника, разглядывая приближающееся здание с безупречными белыми аркадами и терракотовыми крышами. — Сегодня будет не протолкнуться, — заметил дон Фернандо, наблюдая за толпой. — Похоже, весь город собрался посмотреть на Торреса. — Он и вправду так хорош, как о нем говорят? — Вероника постаралась придать голосу непринужденности, но все равно ощутила на себе внимательный взгляд сестры. — Он начал выступать шесть лет назад, — ответил Алехандро, — и его считают самым отважным тореро во всей Андалусии. У него особый стиль — он не просто следует традициям, но и привносит что-то свое. Близко подпускает быка, разворачивается в последний момент... дамы на трибунах замирают от страха. Элена неодобрительно покачала головой, но промолчала, лишь крепче сжав кружевной веер в руках. — А откуда он? — продолжила расспросы Вероника. — Из семьи аристократов? Алехандро рассмеялся. — Вовсе нет. Сын простого погонщика быков из деревушки в паре часов езды. Говорят, уже с детства показывал удивительную храбрость перед быками. В тринадцать лет начал подрабатывать в ганадерии, помогать при отборе бычков. Там его заметил старый «Эль Капа» — знаменитый матадор. Взял парня под крыло, в свою квадрилью. Торрес четыре года служил бандерильеро, постигал все тонкости ремесла. А потом на одном выступлении «Эль Капа» был ранен, и наш Диего вышел его заменить. Справился блестяще! И в двадцать лет получил альтернативу от своего наставника, прямо здесь, на Маэстрансе. — «Получил альтернативу»? — повторила Вероника. — Посвящение в матадоры, — пояснил Алехандро. — С тех пор его слава гремит по всей Андалусии. — Как романтично! — невольно вырвалось у нее. — Романтично? — с иронией переспросила Элена. — Рисковать жизнью ради аплодисментов толпы? — В этом есть своя притягательность, дорогая, — мягко возразил Алехандро. — Человек, поднявшийся из низов благодаря таланту и отваге. Разве не об этом пишут поэты? — Поэты любят всякое безрассудство, — парировала Элена. Вероника, скрывая улыбку, отвернулась к окну. Весь этот разговор лишь разжег ее любопытство. Сердце забилось чаще при мысли, что скоро она увидит этого загадочного Диего Торреса. Карета остановилась, и слуга распахнул дверцу. Алехандро подал руку сначала Элене, помогая ей выйти, затем Веронике. Его ладонь была сухой и теплой, прикосновение — мимолетным, но Веронике показалось, что взгляд, которым он окинул ее новое голубое платье с кружевной отделкой, выражал одобрение. Она расправила плечи, вспомнив вчерашнее открытие перед зеркалом. «Я интересная», — как заклинание повторила она про себя. Глазам открылся величественный фасад Маэстрансы. Сквозь широкие арки виднелась разноцветная толпа. Крики продавцов воды и сладостей, смех, возбужденные голоса — наполняли воздух предвкушением чего-то волнующего. Отец предложил ей руку, и они направились ко входу. Вероника ловила на себе взгляды окружающих и находила в этом неожиданное удовольствие. Здесь, в Севилье, ее никто не знал как «младшую сестру красавицы Элены». Здесь она могла быть просто собой — Вероникой Дуарте, молодой дамой из достойной семьи. — Приготовься к настоящему испанскому зрелищу, дочка, — дон Фернандо похлопал ее по руке. — Ничто не сравнится с хорошей корридой! Вероника улыбнулась отцу. Впервые за долгое время она ощутила себя по-настоящему живой, и грядущее представление было лишь частью этого ощущения. Ее вдруг охватило пьянящее чувство свободы — свободы от провинциальных сплетен, от вечного сравнения с сестрой, от предопределенной судьбы. Они поднимались по широким каменным ступеням вслед за элегантно одетым служителем. Вероника с восхищением разглядывала внутреннее убранство Маэстрансы — мраморные колонны, искусные барельефы, старинные гербы. Все дышало историей и традицией. Ложа дона Алехандро располагалась в привилегированной части арены, защищенной от палящего андалузского солнца. Отсюда открывался отличный вид на песчаный круг внизу, окруженный рядами сидений, которые заполнялись шумной пестрой толпой. — У нас превосходные места, — с гордостью заметил Алехандро, когда они расположились. — Отсюда видно каждое движение тореро и быка. Вероника окинула взглядом трибуны. На солнечной стороне сидели простолюдины. Они обмахивались веерами и шляпами, изнывая от жары. В тени устроилась знать — дамы в кружевных мантильях, элегантные кабальеро. Среди них сновали лакеи с подносами, предлагая легкие закуски и лимонад. — А вон там сидят афисионадо — настоящие знатоки корриды, — дон Фернандо указал на группу серьезных мужчин с блокнотами. — Они помнят каждый выход каждого тореро за последние двадцать лет и могут часами спорить о правильном угле наклона мулеты при развороте перед быком. Затрубили фанфары, и арена словно вздохнула в едином порыве предвкушения. Коррида началась. — Сейчас будет парад участников, — шепнул Алехандро, наклонившись к Веронике. Ворота в дальнем конце арены распахнулись, и на песок вышла процессия в ярких костюмах. — Смотри, — продолжал зять, — это альгвасили, церемониймейстеры корриды. Их наряды почти не изменились со времен Филиппа II. Вероника разглядывала двух всадников на вороных лошадях, едущих впереди. Короткие черные плащи и шляпы с пышными красно-желтыми перьями придавали им торжественный вид. — За ними идут матадоры, — пояснил Алехандро. — Обычно выступают трое: каждый убьет по два быка, всего шесть поединков. Их наряд называется «костюм огней». И действительно, золотое шитье ослепительно сверкало на солнце, полностью оправдывая это название. Прежде чем пересечь круг, нарисованный на арене, матадоры на мгновение остановились и каждый поковырял носком туфли песок. — Что они делают? — полюбопытствовала Вероника. — Чертят крест на песке, — пояснил Алехандро. — Перед лицом смерти даже самые отчаянные храбрецы ищут божественной защиты. Вероника нервно сглотнула. Ее впервые посетила мысль, что эти люди действительно рискуют жизнью. Она поправила мантилью, вдруг ощутив озноб, несмотря на теплый весенний день. Алехандро протянул ей изящный бинокль в перламутровой оправе. — Возьми, так будет лучше видно. — Спасибо. — Она всмотрелась в лица матадоров. — И кто же из них Диего Торрес? — Справа, в голубом костюме с золотой вышивкой. Вероника впилась взглядом в правую фигуру. Даже отсюда было заметно, что Диего Торрес выделяется среди других — высокий, статный, с гордой осанкой и особой грацией движений. — За ними следуют их команды, — продолжал Алехандро. — У каждого матадора своя квадрилья — шесть-семь человек. Видишь вон тех, в костюмах с серебряной вышивкой? Это бандерильеро — они будут втыкать в холку быка украшенные дротики. А вон те, на лошадях — пикадоры. Работают с длинными пиками, чтобы ослабить быка перед финальной схваткой. Заметь, глаза лошадей закрыты шорами — чтобы они не видели быка и не пугались раньше времени. — Но почему лошади такие худые? — спросила Вероника, отметив изможденный вид животных. — Это старые, дешевые клячи, дочка, — вмешался дон Фернандо, качая головой. — Многие не переживут сегодняшний день. Быки часто убивают их во время боя. — Убивают? — Вероника почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Такова традиция, дочка, — вздохнул отец. — Так было всегда. Иногда пикадор успевает направить лошадь так, чтобы бык промахнулся, но чаще... — он не договорил, но Вероника все поняла. Теперь, разглядывая процессию, она заметила шрамы на тощих боках лошадей, их выпирающие ребра, понуро склоненные головы, словно животные уже примирились с судьбой.  Сердце сжалось, но она сдержала эмоции. В конце концов, это часть традиции, которую все здесь глубоко почитают, включая Алехандро и отца. — А те люди в красном, кто они? — она указала на последнюю группу участников, ведущих под уздцы упряжку из трех мулов, украшенную яркими лентами и бубенцами. — Это работники арены, — ответил отец. — Они увезут тушу быка после боя. Видишь, какие нарядные сбруи? В этом вся Испания, дочка, — даже в таком практичном деле должна быть красота и торжественность. Процессия обошла арену под приветствия публики и звуки фанфар. Затем участники выстроились перед ложей, где сидела группа мужчин в строгих костюмах. Тореро сняли свои шапки с «ушками» по бокам и поклонились. — Президент корриды приветствует их и дает разрешение на начало, — пояснил дон Фернандо, когда человек в центральной ложе взмахнул белым платком. Наблюдая за происходящим в бинокль, Вероника увидела, как Диего Торрес, снова надев шляпу, поднял голову к трибунам. И вдруг, словно почувствовав на себе ее взгляд, он задержал глаза на их ложе, и его губы тронула едва заметная улыбка. Вероника тут же опустила бинокль, чувствуя, как щеки заливает румянец, а сердце начинает биться сильней. Смущенная, она украдкой взглянула на сестру, но, к счастью, та была занята разговором с Алехандро. Участники парада покинули арену, и в воздухе повисла напряженная тишина. Но вскоре вновь заиграли фанфары, ворота загона распахнулись, и на арену вырвался огромный черный бык с мощными рогами. Животное замерло, осматриваясь, шумно фыркая и взрывая копытами песок. Его мускулистое тело подрагивало от возбуждения, а налитые кровью глаза выискивали первого врага. — Это бык из хозяйства Миуры, — с уважением заметил Алехандро. — Там разводят самых свирепых и умных быков Андалусии. Тут на песчаный круг выбежали помощники Диего, размахивая ярко-розовыми плащами с желтой подкладкой. Бык моментально среагировал, бросившись на ближайшего. Тот ловко увернулся, пропустив разъяренного зверя мимо себя. Тореро принялись по очереди привлекать внимание быка, дразня его плащами, демонстрируя публике силу и характер животного. После нескольких минут такой игры помощники отошли к барьеру, и на арену ступил Диего Торрес. Трибуны взорвались приветственными криками. Матадор шел к быку размеренным шагом, с идеально прямой спиной. В каждом его движении читалось спокойное достоинство. — Сейчас начнется настоящее искусство, — шепнул Алехандро, и Вероника невольно подалась вперед. Диего замер перед быком, расправив розовый плащ. Животное пристально смотрело на него несколько долгих секунд, затем с яростным ревом ринулось вперед. В момент, когда столкновение казалось неизбежным, матадор плавно увел плащ в сторону, и бык пронесся буквально в нескольких сантиметрах от него. — Оле! — прокатилось по трибунам. Не сдвинувшись с места, Диего развернулся и повторил маневр, когда животное атаковало вновь. — Оле! Вероника затаила дыхание. Никогда прежде она не видела такого сочетания смертельной опасности и изящества движений. Каждый жест Диего был отточен до совершенства. — Видишь, как он держит плащ-капоте перед собой и медленно уводит в сторону, заставляя быка огибать его тело? — произнес Алехандро. — Этот прием называется «веро́ника». Забавное совпадение с твоим именем, не так ли? Вероника смущенно улыбнулась. На краю сознания мелькнула странная мысль — вдруг это знак судьбы? Она тут же отогнала эту нелепую идею, но все же... Руки слегка дрожали, когда она подносила бинокль к глазам, стараясь не упустить ни одного движения матадора. В его власти над огромным разъяренным животным, покоряющимся простому куску ткани, было что-то поистине волшебное. Диего завершил серию красивым аккордом — в последний момент он резко остановился, и плащ эффектно обернулся вокруг его талии, словно платье танцовщицы фламенко. Бык застыл в недоумении, тяжело дыша всего в нескольких шагах от него. И тут Диего сделал нечто, от чего у Вероники перехватило дыхание — он спокойно повернулся к животному спиной и неторопливо пошел к краю арены, словно опасности не существовало. Маэстранса взорвалась рукоплесканиями и восторженными криками. Даже отец обычно сдержанный, аплодировал с нескрываемым восхищением. Вероника поймала себя на том, что тоже хлопает в ладоши, захваченная магией момента и отвагой этого удивительного человека. Вновь зазвучали фанфары. — Каждое сражение делится на три терции, — пояснил Алехандро. — Терция пик, терция бандерилий и терция смерти. Сейчас мы увидим терцию пик. Пикадоры на лошадях ослабят шейные мышцы быка, чтобы в финале матадору было легче нанести смертельный удар. — Помедлив, он добавил: — Для непривычного глаза это может быть довольно... жестоким зрелищем. Вероника лишь крепче сжала бинокль, решив не отворачиваться, что бы она ни увидела. На арену медленно выехал пикадор — всадник в широкополой шляпе и защитных кожаных накладках на голенях. Его тощая лошадь, ослепленная шорами, неохотно ступала по песку. В руке пикадор держал длинное копье с коротким острым наконечником. Бык заметил нового врага и замер, низко опустив массивную голову. Секунду он изучал странную пару – человека и лошадь – затем, словно приняв решение, мощно оттолкнулся задними ногами и ринулся в атаку. Когда до столкновения оставались считанные мгновения, пикадор выставил вперед копье, целясь в холку животного. Момент удара слился с глухим ревом быка — наконечник вонзился в мускулистую шею в тот самый миг, когда рога воткнулись в лошадиный бок. Кровь заструилась по блестящей черной шкуре быка, но это, казалось, лишь придало ему сил. С яростным мычанием он снова атаковал, вздымая тучи песка. Страшные удары рогов распороли брюхо лошади. Та с пронзительным ржанием рухнула на песок, а пикадор едва успел с нее соскочить. На арене тут же появился Диего Торрес. Он взмахнул ярко-розовым плащом перед мордой быка, и тот, забыв о поверженной лошади, развернулся к новому противнику. Пикадор тем временем доковылял до барьера. Раненая лошадь билась на песке, и Вероника в ужасе прикрыла рот рукой, видя, как из зияющей раны вываливаются внутренности. Элена рядом с ней была бледной как полотно. — Какое варварство... — с неподдельным отвращением прошептала сестра. Вероника уже не была так уверена, что хочет видеть продолжение, но заставила себя не отводить взгляд. Если Элена может выдержать, то и она сможет. Пока Диего и его квадрилья отвлекали разъяренного быка, на арену выбежали служители и накрыли издыхающую лошадь куском парусины. На арену выехал пикадор на новой лошади — такой же изможденной, с выпирающими ребрами, возможно, обреченной на ту же участь. Приблизившись к быку, он нанес удар пикой. По мощной шее животного потекли новые струйки крови, но бык, казалось, стал только злее. В яростном броске он поддел лошадь рогом под переднюю ногу и даже приподнял ее на мгновение, вырвав у толпы восхищенный вздох. К счастью, рана оказалась не столь ужасающей, как в прошлый раз, и когда помощники отвлекли быка плащами, пикадор развернул клячу и отступил к краю арены. Теперь бык стоял, тяжело дыша, с низко опущенной головой. Его шея и плечи были покрыты кровью. Гордая осанка сменилась стойкой раненого, но все еще опасного зверя. — Сейчас начнется терция бандерилий, — пояснил Алехандро, когда снова зазвучали фанфары. — Бандерильеро будут втыкать в загривок быка короткие украшенные копья, которые называются бандерильи. — Зачем? — спросила Вероника. — Чтобы разъярить его и заставить еще ниже опустить голову. Так матадору будет проще его убить. Вероника нахмурилась, испытывая противоречивые чувства — восхищение мастерством и жалость к животному. Элена откинулась назад и прикрыла глаза, словно пыталась оградить себя от кровавого зрелища. — Я понимаю, что это важная часть нашей культуры, — тихо сказала она, — но не могу не думать о страданиях быка. — Дорогая, — мягко ответил Алехандро, накрывая ее руку своей, — это не просто жестокость ради жестокости. Коррида — это искусство, уходящее корнями в древность. В этом поединке матадор рискует не меньше, чем бык. Тем временем, Диего Торрес, к удивлению публики, подошел к президенту корриды и, получив разрешение, взял с барьера пару украшенных дротиков длиной примерно с руку до плеча. — Он пытается произвести впечатление, — заметил отец с нотками восхищения в голосе. — Обычно эту работу делают бандерильеро. Матадор берется за бандерильи только если хочет показать высшее мастерство. Диего вышел на середину арены, подняв бандерильи высоко над головой, словно демонстрируя их быку. Животное стояло неподвижно, тяжело дыша. По его черной шкуре из ран, оставленных пиками, стекали алые струйки. Матадор гортанным криком подозвал быка, и тот рванулся вперед. В последний момент, когда казалось, что рога вот-вот настигнут его, Диего изогнулся в изящном прыжке, одновременно погружая дротики в холку животного. Вероника невольно вскрикнула, а затем зааплодировала вместе со всей ареной. Даже Элена, казалось, была поражена этим отчаянным мастерством. Вернувшись к барьеру, Диего, будто уловив восхищение Вероники, отвесил в сторону их ложи поклон. На арену вышли другие бандерильеро и, с удивительной ловкостью уворачиваясь от рогов, вонзили в загривок быка еще две пары красочных дротиков. Яркие бандерильи теперь раскачивались на спине животного, постепенно окрашиваясь багровым. Бык мотал головой, тщетно пытаясь избавиться от болезненной помехи. Снова прозвучали фанфары, и по арене прокатился многоголосый шепот предвкушения. Приняв из рук помощника красный плащ и серебристую шпагу, блеснувшую в лучах заходящего солнца, Диего Торрес направился к президентской ложе. — Начинается терция смерти, — произнес Алехандро. — Финальный акт этой драмы.