Глава 28 — Марципаны и яд

Карета медленно продвигалась по оживленным улицам к Прадо де Сан-Себастьян, где раскинулась Апрельская ярмарка. Вероника сидела у окна, рассеянно перебирая воланы на юбке. Стук колес отзывался учащенным биением сердца — скоро она увидит Диего. — Мама, а дядя толело узе там? — звонко спросил Карлос, подпрыгивая на коленях у Элены. — Надеюсь, он достаточно пунктуален, — холодно заметила донья Консуэла. — Хотя, чего можно ожидать от людей его круга... — Дорогая, прояви уважение, — прервал ее дон Фернандо. — Этот человек спас жизнь нашему внуку. Экипаж остановился у пышной арки, украшенной гирляндами цветов. Воздух был сладким от аромата медовых пончиков и жареного миндаля. Вокруг царило праздничное веселье — звенели гитары, щелкали кастаньеты, раздавался смех. — Дядя толело! — воскликнул Карлос, указывая пальчиком вдаль. Даже в пестрой толпе высокая статная фигура Диего выделялась среди остальных. Прохожие оборачивались, узнавая знаменитого матадора. Карлос вырвался из рук матери и бросился к нему: — Дядя толело! Ты покажешь мне быков? Диего опустился на одно колено и взъерошил волосы ребенка. — Конечно, малыш. Но сперва поздороваюсь с твоей семьей. Поприветствовав старших членов семьи, он склонился над рукой Элены: — Донья Элена, ваша красота затмевает даже этот солнечный день. Вероника ощутила, как к щекам приливает жар. Вечная боль вспыхнула с удвоенной силой — снова Элена в центре мужского внимания, а она, Вероника, в тени.  Когда очередь дошла до нее, поклон был столь же безупречным, но сдержанным, а поцелуй руки — мимолетным. — Сеньорита Вероника, рад видеть вас, — только и сказал Диего, но их глаза на мгновение встретились, и в них промелькнула то ли тревога, то ли немая мольба. — Предлагаю начать путешествие, — произнес Алехандро. — Сеньор Торрес, будете нашим проводником? — С удовольствием, — кивнул тот. — Ула! — закричал Карлос. — Пойдем смотлеть быков! Диего улыбнулся мальчику, подхватил его под мышки и посадил себе на шею. — Теперь ты выше всех, — сказал он, придерживая маленькие ножки. — Будешь нашим дозорным. Они двинулись вперед. Вероника шла позади, с отцом, и смотрела на Диего, идущего с Карлосом на шее. Рядом с ним, под руку с Алехандро, плыла Элена, и Диего то и дело чуть наклонялся к ней и что-то ей говорил. И каждый раз сестра сдержанно, но все же смеялась. «Что происходит?» — душа разрывалась на части. Неужели те волшебные мгновения в саду, нежные прикосновения, страстные поцелуи оказались для Диего развлечением? Неужели она, глупая провинциалка, приняла за любовь то, что для него было всего лишь мимолетной забавой? Воспоминания о вчерашнем ужине впивались в сознание как осколки разбитого стекла. Слова Диего, обращенные к Элене: «Ваше присутствие на арене придавало мне сил» до сих пор жгли изнутри. — Смотри, Веро, — отец указал на цыган, пляшущих под гитару и кастаньеты. —Твоя мать в молодости танцевала с такой же страстью. — Фернандо! — возмутилась донья Консуэла. — Не говори глупостей. Я никогда... Она вдруг замолчала, и ее взгляд устремился куда-то вперед, а на губах заиграла довольная улыбка. — Дон Хоакин! — воскликнула мать с такой «неподдельной» радостью, что сразу выдала спланированный характер этой «случайной» встречи. — Какая приятная неожиданность! Дон Хоакин де Сантильяна приближался размеренным шагом, прямой, словно аист на скошенной борозде. В своем безупречном сюртуке, с начищенными до блеска ботинками и напомаженными волосами, он разительно отличался от пестрой, растрепанной толпы. — Донья Консуэла, какая радость встретить вас здесь, — он церемонно поклонился каждому члену семьи. — Сеньорита Вероника, позвольте сказать, что этот оттенок бирюзового необычайно подходит к цвету ваших глаз. Вы словно богиня весны среди простых смертных. Протянув руку для поцелуя, Вероника украдкой взглянула на Диего. На мгновение в его глазах промелькнуло что-то темное — раздражение? ревность? — но почти сразу он снова повернулся к Элене. — Благодарю за комплимент, дон Хоакин, — ответила Вероника значительно теплее, чем чувствовала на самом деле. — Сеньор Торрес, — Хоакин обратился к матадору. — Вижу, вы продолжаете изображать народного героя. Спасение малыша Карлоса, а теперь еще и роль экскурсовода для благородного семейства. Осваиваете новое амплуа? Повисла неловкая тишина. Алехандро нахмурился, Элена бросила встревоженный взгляд на Диего. Но тот лишь усмехнулся уголком рта. — Я просто делюсь с доном Алехандро и его семьей тем немногим, что знаю о ярмарке, — спокойно ответил он. — Что до роли героя... я поступил так, как поступил бы любой мужчина на моем месте. Его взгляд был прямым и уверенным, что заставило Хоакина первым отвести глаза. — Дон Хоакин, не присоединитесь ли вы к нам? — предложила донья Консуэла. — Мы как раз собирались осмотреть ярмарку. — С превеликим удовольствием, — Хоакин выразительно взглянул на Веронику. — Если, конечно, прекрасная сеньорита не возражает против моей компании. — Конечно же, нет, — ответила Вероника, но смотрела при этом не на него, а на Диего. Тот, казалось, совершенно не обратил внимания на ее согласие — он уже объяснял что-то Элене, показывая на пестрый балаган. Группа двинулась дальше. Хоакин пристроился рядом с Вероникой, предложив ей руку. — Сеньорита Вероника, с момента вчерашней беседы я нахожусь в состоянии приятного предвкушения нашего совместного визита к сокровищам итальянского искусства, — пробубнил он. — Я питаю твердое убеждение, что наше воскресное путешествие во дворец герцога Альба станет началом более глубокого интеллектуального диалога между нами. — Возможно, — рассеянно согласилась Вероника, наблюдая, как Диего что-то шепнул Элене на ухо, отчего та рассмеялась и легонько ударила его веером по руке. «Как всегда, — с горечью осознала она. — Все без исключения теряют голову от Элены». Но Диего... она так надеялась, что он другой. Что он видит в ней нечто особенное. А он оказался обычным мужчиной, которого ослепила красота сестры. — Сеньорита Вероника? — Простите, дон Хоакин... — Я спрашивал, посещали ли вы Апрельскую ярмарку ранее? — Да, но это было несколько лет назад. — Признаюсь, подобные народные гулянья редко привлекают мой интерес, — с легким пренебрежением заметил Хоакин. — Однако здесь имеются и достойные внимания вещи. Позвольте показать вам нечто особенное, — он указал на небольшую палатку. — Там продают марципаны из миндаля провинции Валенсия. Уверяю, подобных сладостей вы не пробовали. Вероника быстро взглянула на Диего, который, казалось, был полностью поглощен разговором с Эленой, и приняла решение. — С удовольствием, дон Хоакин, — она подарила ему ослепительную улыбку. — Я просто обожаю сладости. Вероника солгала — она никогда не испытывала особой страсти к марципанам. Но в этот момент ей было все равно. Если Диего считает возможным ухлестывать за Эленой у нее на глазах, то почему бы и ей не принять ухаживания дона Хоакина? Аристократ, воодушевленный ее энтузиазмом, повел ее к палатке. — Мой отец владеет обширными миндальными садами в окрестностях Кармоны, — похвастался он, выбирая коробочку с разноцветными марципанами. — Всего день пути от Севильи. Однажды я отвезу вас туда. Весной, когда миндаль цветет, это зрелище заставляет забыть обо всем на свете. — Должно быть, это очень красиво, — отозвалась Вероника. Краем глаза она заметила, что Диего посмотрел в их сторону, а затем резко отвернулся, будто увиденное причинило ему боль. — Этот с розовой водой особенно хорош, — продолжал Хоакин, предлагая ей марципан. — Попробуйте. Вероника послушно откусила. — Восхитительно! — воскликнула она чуть громче, чем нужно. — Вы совершенно правы, дон Хоакин, подобного вкуса я действительно не встречала. Тот расцвел от гордости. — Значит, наше знакомство принесло вам хотя бы одно новое удовольствие, — многозначительно протянул он. — Надеюсь, это только начало. Вероника кокетливо опустила ресницы, но в то же время украдкой наблюдала за Диего. Тот беседовал с Эленой, но его взгляд то и дело скользил в их сторону. «Отлично! — злорадно подумала она. — В эту игру можно играть вдвоем». *** Диего шагал по аллее, чувствуя на плечах не только вес трехлетнего Карлоса, но и тяжесть собственных грехов. Мальчик восхищенно показывал на все подряд — цветные флажки, трепещущие на ветру, цыганок в красочных платьях, кукольный театр. Каждый возглас: «Смотли, дядя толело!» вызывал у Диего улыбку, искреннюю, но с примесью горечи. Ребенок доверял ему безоговорочно, не зная, что «дядя-тореро» был соучастником плана, из-за которого он едва не погиб. И теперь этот же «герой» собирается разрушить его семью. Присутствие Хоакина действовало на него как красная тряпка на быка. Этот индюк вел себя так, словно ярмарка была его личными владениями, а Вероника — призом, который он уже заполучил. Диего видел, как Вероника с наигранным восторгом принимает его ухаживания, и прекрасно понимал: она делает это ему назло. Вина грызла изнутри — это он довел ее до такого отчаяния. Но выбора у него нет. — А вон там, донья Элена, — он указал на палатку, — продают лучшие мантильи ручной работы. Говорят, мастерицы из Ронды умеют создавать узоры, словно сотканные из лунного света. — Как поэтично вы выражаетесь, сеньор Торрес, — улыбнулась Элена. — Не ожидала таких изысканных сравнений от матадора. — Красота заставляет даже грубых мужчин искать красивые слова. Внезапно Диего заметил знакомую фигуру в толпе. Исаак Эспиноза стоял у лотерейной палатки и смотрел прямо на него. Водянистые глазки ростовщика блестели, а на толстых губах играла улыбка хищника, учуявшего кровь. Он едва заметно кивнул в сторону, указывая на укромное место между шатрами. — Простите, — Диего осторожно снял Карлоса с плеч. — Я заметил знакомого. Должен с ним переговорить. Это займет минуту. — Конечно, — кивнул Алехандро. — Мы подождем. — Иди к маме, храбрец, — Диего легонько подтолкнул мальчика к Элене. — Я скоро вернусь. Рядом с Эспинозой маячил «Костолом». Громила ухмыльнулся, и жуткий шрам на щеке превратил улыбку в гримасу. Диего невольно напрягся, но усилием воли сохранил невозмутимое выражение лица. — Сеньор Эспиноза, сеньор Маноло, какая неожиданность, — с натянутой улыбкой произнес он. — Ах, дон Диего! — ростовщик всплеснул пухлыми руками, массивные перстни сверкнули на солнце. — Наслаждаюсь ярмаркой, как все добрые севильцы. А как ваше здоровьице? Надеюсь, травма не слишком серьезна? От фальшивой заботы в его голосе сводило зубы. — Поправляюсь. Благодарю за участие, — буркнул Диего. — Рад слышать, — Эспиноза подошел ближе. — Ведь без выступлений нет гонораров, не так ли? А без гонораров... — он многозначительно умолк. — У вас ведь нет других источников дохода, сеньор Торрес? Маноло «Костолом», стоявший за спиной хозяина, демонстративно хрустнул костяшками. Диего ощутил, как под рубашкой проступил холодный пот. Угроза была завуалирована, но предельно ясна. — Я верну деньги точно в срок, сеньор Эспиноза, — твердо ответил он. — Конечно-конечно! — ростовщик осклабился, обнажая золотые зубы. — Я в вас нисколько не сомневаюсь. Просто... — он приблизился еще сильнее, и на Диего повеяло смесью едкого одеколона и застарелого пота. — Не забывайте, что ваша милая Кармен так хорошо поправляется в горах. Было бы печально, если бы ей пришлось прервать лечение... преждевременно. Ярость вскипела в груди. Сжатые кулаки задрожали от желания размозжить эту самодовольную рожу. — Кармен останется в санатории столько, сколько нужно, — процедил Диего. — Я об этом позабочусь. — Замечательно! — Эспиноза отступил на шаг, довольный произведенным эффектом. — Знаете, я искренне восхищаюсь вашей... находчивостью. Свести знакомство с такой уважаемой семьей — это открывает новые горизонты, не так ли? Диего стиснул зубы до боли в челюстях. — Я случайно спас их ребенка. Больше ничего. — Разумеется, — ростовщик насмешливо приподнял бровь. — Особенно трогательно ваше... внимание к донье Элене. Превосходный выбор, должен сказать. Кошелек ее мужа, говорят, так же впечатляет, как и ее красота. — Придержите ваши фантазии при себе! — Не сердитесь, дон Диего, — Эспиноза примирительно вскинул руки. — Я лишь хотел сказать, что понимаю вас. В вашем положении сам поступил бы так же. Всем известно, что дамы из высшего общества часто ищут острых ощущений с мужчинами вашего... калибра. Диего едва удержался, чтобы не вырвать мерзавцу его грязный язык, но вместо этого сухо произнес: — Благодарю за познавательную беседу. Я должен идти. — Конечно, конечно! — Эспиноза церемонно поклонился. — Наслаждайтесь ярмаркой. Диего развернулся на каблуках и зашагал прочь, а внутри клокотал хаос эмоций. Злость на собственное бессилие. Страх потерять Кармен. Отвращение к роли, которую вынужден играть. И — острее всего — боль от необходимости причинять страдания Веронике. — У меня просто нет выбора, — пробормотал он. Глубоко вздохнув, он заставил себя успокоиться и расправил плечи. Когда он снова подошел к семье, его лицо уже не выражало ничего, кроме легкой извиняющейся улыбки. — Простите за задержку, — произнес Диего, усаживая Карлоса на плечи. — Небольшое недоразумение. — Надеюсь, ничего серьезного? — вежливо поинтересовался Алехандро. — Пустяки. Итак, малыш, готов увидеть чудеса? — Дя! — восторженно отозвался мальчик. — Тогда позвольте показать вам дорогу. При этих словах Диего бросил на Элену особый взгляд, сопроводив его чуть заметной улыбкой. Достаточно красноречиво, чтобы ее заинтриговать, но не настолько явно, чтобы Алехандро что-то заподозрил. Тонкая игра требовала точного расчета. Случайно встретившись взглядом с Вероникой, он увидел в ее глазах такую боль, что ощутил, будто Торнадо снова вонзил в его ребра рога. «Прости, но так будет лучше. Ты заслуживаешь большего, чем нищий матадор с темным прошлым» — мысленно взмолился он.