Глава 36 — Вечер притворства

Карета катилась по дороге, ведущей к поместью маркиза де Вальдеса, но Вероника едва замечала проплывающий за окном пейзаж. Она была слишком занята борьбой с воспоминаниями о том, кого отчаянно пыталась забыть. — Ну что, свояченица, готова увидеть знаменитую «Ла Росаледу»? — нарушил тишину Алехандро. — Маркиз большой любитель роз. Говорят, он собрал со всего мира три сотни сортов. — Жду с нетерпением, — Вероника выдавила улыбку. За последние дни она научилась улыбаться, когда от нее этого ждали. Научилась поддерживать светские беседы, не выдавая истинных чувств. Научилась притворяться, что все хорошо, хотя душа кровоточила от боли. Прошло две недели с тех пор, как Диего разорвал с ней отношения. Две недели, которые она провела, старательно изображая интерес к ухаживаниям дона Хоакина, улыбаясь шуткам графа де Агилара и слушая рассказы дона Леонардо о восточных странах. Две недели, в течение которых она каждое утро просыпалась с мыслью о Диего и каждый вечер засыпала с его именем на губах. — Веро, ты слушаешь? — Элена коснулась ее руки. — Я говорю, что маркиз каждый год устраивает загородный прием, чтобы гости полюбовались цветением майских роз. — Прости, я... — Вероника моргнула, возвращаясь к реальности. — Должно быть, это чудесное зрелище. Карета преодолела последний поворот, и взору предстало поместье — белоснежные стены, арочные окна, изящные башенки по углам. Но главным украшением, несомненно, был сад, раскинувшийся террасами вокруг. Перед домом расстилалось настоящее море роз. Белые, желтые, красные — они заполняли каждый уголок: цвели в аккуратных клумбах, обрамляли фонтаны, оплетали арки, создавая живописные своды. — Какой чудесный вид! — восхищенно выдохнула Вероника. Экипаж остановился перед широкой мраморной лестницей. Лакей открыл дверцу и помог дамам спуститься. Вдыхая воздух, напоенный ароматом роз, Вероника вдруг почувствовала странное беспокойство. Как будто что-то зловещее таилось за всей этой обманчивой красотой. Маркиз де Вальдес лично встречал их у входа. — Добро пожаловать! Какая радость видеть вас в моей скромной обители! — Ваша «скромная обитель» затмевает королевский дворец, маркиз, — улыбнулся Алехандро, пожимая протянутую руку. — Вы слишком добры, друг мой. — Маркиз поцеловал руку Элене, затем Веронике. — Донья Элена, ваша красота достойна воспеваться поэтами. А вы, сеньорита Вероника, сияете подобно утренней звезде. Вероника сделала реверанс. — Благодарю вас, маркиз. Ваш сад поистине волшебен. — Он в вашем полном распоряжении, как и мой дом. Мажордом провел их через просторный вестибюль в гостиную, где уже собрались первые гости. — Сеньорита Вероника! «О нет!»  — мысленно застонала Вероника, увидев приближающегося Хоакина, чье лицо расплывалось в самодовольной улыбке. — Какое божественное провидение свело нас вновь в этих райских чертогах! — Он схватил ее руку и театрально поцеловал. — Позвольте выразить мое безграничное восхищение. Это изысканное платье подчеркивает глубину ваших очей, что сияют ярче небесных светил! — Благодарю, дон Хоакин, — произнесла Вероника, внутренне морщась от его цветистых речей. Она позволила ему увести себя к группе гостей. Началась привычная череда светских любезностей, но внезапно Вероника почувствовала странное волнение, словно по залу пробежал ветерок. Она оглянулась и оцепенела. На пороге стоял Диего. Сердце остановилось, а затем забилось с такой силой, что кровь застучала в висках. Их взгляды встретились. У Вероники закружилась голова, и она невольно вцепилась в локоть Хоакина, чтобы не упасть. — Надо же, — с презрением протянул Хоакин и демонстративно накрыл ее руку своей. — Похоже, маркиз пригласил и представителей... хм... народного искусства. Но Вероника едва слышала его. Весь мир сузился до фигуры в дверях. «Не смотри на него! Не смотри!» Но она не могла отвести от Диего взгляд. Он держался с достоинством, хотя по залу прокатился ропот неодобрения, а несколько дам многозначительно переглянулись. — Сеньорита Вероника? — голос Хоакина прозвучал резче. — Вы меня слушаете? — Простите, дон Хоакин, — она заставила себя отвернуться от Диего и посмотреть на него. — Жара и... долгая дорога... я немного устала. — Конечно, — кивнул Хоакин, едва заметно поджав губы. — Позвольте проводить вас к вашей семье. Видимо, присутствие... определенных персон действует на вас утомляюще. — Да, пожалуйста, — пробормотала Вероника, и Хоакин повел ее к Элене и Алехандро, которые обменивались любезностями с маркизом. Но даже не глядя на Диего, Вероника физически ощущала его присутствие. Словно между ними протянулась невидимая нить, которая натягивалась с каждым шагом, но не рвалась. *** Вероника застыла у распахнутого окна своей комнаты, чувствуя, как вечерний ветерок остужает горящие щеки. Внизу расстилался розовый сад, окрашенный закатом в нежные золотистые тона. Но перед глазами все еще стоял образ Диего. «Успокойся! — приказала она себе. — Мир тесен, и ты знала, что рано или поздно снова встретишь его». Но одно дело — увидеться случайно в толпе, и совсем другое — оказаться под одной крышей с человеком, которого отчаянно пытаешься забыть. В комнату вошла Элена, уже переодевшаяся к ужину в элегантное платье цвета бургундского вина. — Ты еще не готова? — удивилась она, увидев, что на Веронике все еще дорожный костюм. — Ужин через полчаса. — Я... немного задумалась, — пробормотала Вероника. Сестра, нахмурившись, посмотрела на нее, но затем ее лицо смягчилось от понимания. — Элена... — Вероника на мгновение прикрыла глаза. — Ты знала, что он будет здесь? Ей не нужно было уточнять, о ком речь. Элена вздохнула и присела на подлокотник кресла. — Я подозревала, — после паузы призналась она. — Маркиз — преданный поклонник корриды. А Диего сейчас в зените славы, так что неудивительно, что он приглашен. — Могла бы и предупредить! — Прости, я как-то о этом не подумала. Но, может, оно и к лучшему? Может, увидев его снова, ты поймешь, что твои чувства были мимолетным увлечением? Вероника со вздохом отвернулась к окну. Мимолетным увлечением? Если бы все было так просто! Если бы можно было сказать себе: «Это прошло», — и забыть. Но это оказалось выше ее сил. — Пора одеваться. — Она направилась к гардеробу. Заботливые слуги маркиза уже распаковали багаж. Рука потянулась к платью насыщенного изумрудного цвета — одному из тех, которые Элена заблаговременно заказала для нее у лучшей портнихи Севильи. Если уж ей предстоит выдержать этот вечер, то нужно выглядеть безупречно. — В этом ты будешь неотразима, — одобрительно кивнула сестра. — Дон Хоакин не сможет оторвать от тебя глаз. — Если только он заметит кого-то, кроме самого себя, — пробормотала Вероника, расстегивая дорожный костюм. Элена помогла ей переодеться, как в детстве, когда они готовились к праздникам в Монтельяно. Вызывать горничную не стали — хотелось побыть наедине. Принявшись за прическу Вероники, сестра тихо произнесла: — Веро, я не хотела причинять тебе боль. Я просто... боюсь за тебя. Ты ведь знаешь, что у тебя ним не может быть будущего. — Знаю, — глухо ответила Вероника. — Поверь, я это прекрасно знаю. Элена закрепила последнюю шпильку и отступила, любуясь своей работой. — Теперь ты затмишь всех дам в этом доме, — с гордостью сказала она. — Включая и меня. — Это невозможно, — усмехнулась Вероника. Она повернулась к сестре и крепко ее обняла. — Спасибо. За все. Несмотря ни на что, я знаю, что ты желаешь мне добра. — Всегда, — прошептала Элена, обнимая ее в ответ. — Ты ведь моя дорогая сестренка. И я буду рядом, что бы ни случилось. Когда они выходили из комнаты, Вероника чувствовала себя увереннее. Она была готова к предстоящему испытанию — ужину в одном зале с человеком, которого любила и который отверг ее любовь. Спустившись в столовую, сестры присоединились к гостям. Зал впечатлял размерами и убранством: резная мебель красного дерева, стены, украшенные старинными гобеленами, огромная люстра с сотней свечей, отражающихся в начищенном серебре. Стул Вероники оказался между доном Хоакином и графом де Агиларом. Заняв свое место, она почувствовала, как екнуло сердце: Диего сидел почти напротив нее. — Сеньорита Вероника, — прошептал Хоакин, склоняясь к ее уху, — этот изумрудный наряд преображает вас самым чудесным образом. Надеюсь, вы достаточно отдохнули после... утомления, постигшего вас в гостиной, и теперь ничто не будет отвлекать вас от приятной беседы с достойным собеседником? — Благодарю вас, вполне, — Вероника изобразила улыбку. Подали первое блюдо — изысканный суп из артишоков с трюфелями. Разговоры стихли, сменившись звоном серебра. Вероника старалась сосредоточиться на еде, но взгляд предательски скользил к мужчине напротив. — Я слышал, послезавтра маркиз устраивает охоту, — сообщил граф де Агилар. — Вы присоединитесь, сеньорита Вероника? — Я... не особенно люблю охоту, — ответила она, пытаясь не отвлекаться от разговора. — Но с удовольствием поехала бы на прогулку верхом. — В таком случае позвольте вас сопровождать, — тут же влез Хоакин. — Я знаю эти места и могу показать вам несколько восхитительных видов. Вероника рассеянно кивнула. Хоакин раздраженно откашлялся. — Похоже, некоторые гости отвлекают ваше внимание от более достойного общества, — колко заметил он. — Простите… вы что-то сказали? — пробормотала Вероника, не в силах оторвать взгляд от Диего. Тот как раз что-то говорил сидящей рядом с ним даме с откровенно глубоким декольте. Вероника увидела, как женщина рассмеялась, небрежно коснувшись его руки. Ревность острым ножом полоснула по сердцу. — А после охоты состоится небольшой концерт, — добавил граф. — Донья Мерседес, племянница маркиза, прекрасно играет на арфе. — Чудесно, — отозвалась Вероника, едва понимая, о чем идет речь. Диего улыбнулся чему-то, сказанному соседкой по столу. Улыбнулся другой женщине так легко и непринужденно, словно не было того свидания у часовни святой Анны, признаний, поцелуев, ласк... «Он ясно дал понять, что между нами ничего быть не может, — напомнила себе Вероника. — Он отверг мою любовь. И я должна это принять». Ужин подходил к концу. Гости покидали столовую, направляясь в гостиную, где были приготовлены кофе, ликеры и сигары для мужчин. Хоакин предложил Веронике руку, которую она приняла, пытаясь сосредоточиться на его словах. — Сеньорита Вероника, позвольте мне еще раз выразить безграничную радость от того, что эти дни мы проведем в обществе друг друга, — бормотал он, ведя ее через зал. — Я заранее продумал маршрут нашей прогулки по розарию. Сперва мы посетим северную террасу, где произрастают редчайшие сорта белых роз, затем перейдем к коллекции французских роз, включая знаменитые галльские сорта... Вероника кивала, изображая интерес, но слова Хоакина звучали как жужжание назойливой мухи. Она отчаянно боролась с собой, чтобы не оглядываться, не искать знакомую фигуру среди гостей. — ...а в завершение нашей прогулки, — бубнил Хоакин, — мы могли бы отдохнуть в беседке, увитой плетистыми розами. Там стоит изящная скамья из каррарского мрамора, с которой открывается поистине поэтическая панорама... Они проходили мимо группы гостей у окна, когда Вероника увидела с Диего. Он замер посреди разговора, устремив на нее пронзительный взгляд. У нее перехватило дыхание — в его темных глазах плескалось что-то болезненное, отчаянное, и в то же время ей показалось, будто она видит в них отражение собственных чувств. «Это мои фантазии, — одернула она себя. — Мне просто хочется видеть то, чего нет». Она отвела взгляд, поворачиваясь к Хоакину. — Звучит восхитительно, дон Хоакин, — произнесла она, так, чтобы Диего услышал. — Я с нетерпением жду нашей прогулки. — Ваша готовность составить мне компанию демонстрирует понимание истинных ценностей, — важно заметил Хоакин. — Я приложу все усилия, чтобы наша беседа протекала на должном уровне и приносила взаимное интеллектуальное обогащение... «Я должна принять реальность, — твердила себе Вероника. — Мое будущее — образованный, воспитанный, богатый мужчина. Такой, как дон Хоакин». Но сердце не желало слушать доводы разума. Оно все так же принадлежало матадору — человеку из другого мира. Мира страсти, опасности и крови. *** Вероника закрыла дверь своей комнаты и прислонилась к ней спиной, наконец позволив себе снять светскую маску. Весь вечер был пыткой — каждая натянутая улыбка, каждый украдкой брошенный на Диего взгляд. Она вызвала горничную. Ловкая девица быстро освободила ее от изумрудного платья и принялась расшнуровывать корсет. Вероника с наслаждением почувствовала, как ребра освобождаются от объятий китового уса. Казалось, впервые за весь вечер она смогла нормально вздохнуть. Когда служанка удалилась, Вероника подошла к окну и настежь распахнула его. Ночной воздух, прохладный и напоенный ароматом роз, коснулся разгоряченного лица. Все попытки забыть Диего, все усилия принять ухаживания других, все часы, проведенные в убеждении себя, что она может полюбить кого-то еще — рассыпались в прах. Стоило лишь увидеть его, и она снова превратилась в ту наивную провинциалку, что бросила ему кольцо на арене. Вероника села на край кровати, сжав руки в кулаки. «У нас нет будущего,— напомнила себе. — Он сам мне это сказал». Дон Хоакин — хорошая партия. Образованный, состоятельный, из приличной семьи. Граф де Агилар — богат и родовит. Дон Леонардо с его восточными деликатесами — тоже был бы неплохим выбором. Любой из них мог бы дать ей стабильность, достаток и положение в обществе. И скуку. Невыносимую, беспросветную скуку. «Будь реалисткой! — резко одернула себя Вероника. — Пора повзрослеть и выбрать разумный путь Стать той, кем должна быть — благовоспитанной сеньоритой, достойной невестой для достойного жениха». Но когда она легла в постель и задула свечу, перед глазами возникло лицо Диего — такое, каким она увидела его сегодня в гостиной. На мгновение ей показалось, что он смотрел на нее так, словно она была для него единственным светом во тьме. «Довольно, — оборвала себя Вероника. — Это всего лишь грезы влюбленной дуры. Хватит выдумывать то, чего нет». Она повернулась на бок и закрыла глаза, заставляя себя думать о предстоящей прогулке с Хоакином, о розах, о беседке, с которой должен открываться чудесный вид. О чем угодно, лишь бы не вспоминать этот взгляд через зал. Но этой ночью ей снились не розы маркиза и не галантные речи Хоакина. Ей снилась арена, золотистый песок, гул толпы. И мужчина в сверкающем костюме, который смотрел только на нее.