Глава 39 — Утро после грозы

Вероника очнулась от яркого света за окном. В голове слегка шумело — последствия вчерашнего вина смешивались с дурманом воспоминаний. Она потянулась в постели и тихо застонала — тело отзывалось новыми ощущениями. Каждое движение напоминало о ласках Диего, о том, как они сплетались в объятиях под звуки грозы. Сладкая ноющая боль между ног подтверждала, что все это не было сном. Это действительно случилось. Она — застенчивая, воспитанная в строгости девушка — сама пришла ночью к мужчине. Еще месяц назад она и помыслить об этом не смела, а сейчас… Диего будто пробудил в ней совершенно другую женщину — смелую, страстную, готовую на безумства. Поднявшись, Вероника распахнула окно. Сад, омытый дождем, сверкал в солнечных лучах. Чистый, свежий воздух пропитался ароматами мокрой земли и цветов. Природа словно обновилась за ночь — точно так же, как и она сама. Вероника подошла к зеркалу, невольно ожидая увидеть кого-то совершенно другого. Она чувствовала себя так, словно за ночь из гусеницы превратилась в бабочку. Отражение выглядело так же, как и вчера. Но внутри... Внутри все изменилось. Она больше не была девочкой. Она стала женщиной. Женщиной, которая познала страсть. Которая отдалась мужчине, не связанному с ней узами брака. Которая нарушила все правила благопристойности ради любви. И которая ни о чем не жалела. Воспоминания нахлынули снова, заставив сердце биться сильней. Руки Диего на ее коже. Его губы, шепчущие слова любви. Как он замирал под ее ладонями, когда она касалась отметин его ремесла. Белесый крест на смуглой груди, который она целовала, словно могла губами исцелить старые раны. Длинный рубец на бедре, по которому скользили ее пальцы, заставляя его тихо стонать. «Клянусь тебе... мы будем вместе. Несмотря ни на что», — его слова все еще звучали в ушах, согревая душу. Но вместе с тем пришла и тревога. Что он имел в виду под «несмотря ни на что»? Какую опасность предчувствовал? Сквозь розовую дымку счастья начинала пробиваться реальность. Что будет дальше? Ожидания общества и семьи непреодолимой стеной вставали у них на пути. Дон Хоакин был подходящей партией, Диего — безумной мечтой. «Не буду об этом думать, — решила Вероника. — То, что случилось, было прекрасно. И пусть весь мир катится к черту». Завершив утренний туалет, она спустилась в столовую. Старалась держаться спокойно, хотя все трепетало внутри. За столом уже расположились гости: маркиз оживленно беседовал с Алехандро, Элена пила кофе, а граф де Агилар, дон Хоакин и еще несколько аристократов обсуждали планы на день. — Сеньорита Вероника, — натянуто улыбнулся Хоакин. — Ваш облик излучает такое сияние, что невольно задаешься вопросом о его природе. Полагаю, минувшая ночь прошла для вас безмятежно? Вероника мысленно перевела: «Мучила ли тебя совесть за вчерашнее? Жалеешь ли о своих словах?» — Я прекрасно выспалась, дон Хоакин, — с невинной улыбкой ответила она. — Гроза была впечатляющей, но я люблю засыпать под звуки дождя.  — Грохотало ужасно! — подхватила графиня де Монтихо. — Я проснулась среди ночи — показалось, что рушится дом. — А я, признаться, ничего не слышала, — пожала плечами Элена. — Маркиз, ваш херес оказался крепче любой грозы. Все засмеялись, и Вероника почувствовала облегчение. Значит, никто ничего не подозревает. Все думают, что она мирно спала в своей постели. Тут дверь открылась, и на пороге показался Диего. Его глаза остановились на Веронике, и в них мелькнуло что-то теплое и нежное, от чего перехватило дыхание. Но он тут же отвел взгляд, приветствуя собравшихся. — Доброе утро. Извините за опоздание. — Ничего страшного, сеньор Торрес, — отозвался маркиз. — Прошу, садитесь. Мы как раз обсуждали сегодняшние планы. Диего занял место напротив Вероники, и внизу живота разлился знакомый жар. Когда он потянулся за хлебом, она невольно проследила взглядом за движениями смуглых пальцев — тех самых, что так нежно исследовали каждый изгиб ее тела. Поднес чашку к губам — и она тут же вспомнила, какими горячими были эти губы на ее коже. — Итак, господа, — объявил маркиз, — сегодня у нас запланирована охота на кабанов. Эти твари повадились портить посевы в долине, и мои управляющие просят принять меры. Кто из кабальеро желает присоединиться? — Превосходно! — оживился дон Хоакин. — Давно не держал в руках ружье. — И я готов, — откликнулся граф де Агилар. — С удовольствием, — добавил Алехандро. Еще несколько мужчин поддержали идею, оживленно обсуждая детали предстоящей охоты. Диего молча пил кофе. — А вы, сеньор Торрес? — обратился к нему маркиз. — Благодарю за приглашение, но я не большой любитель охоты. Предпочту остаться в поместье. Хотелось бы осмотреть вашу библиотеку, о которой я так много слыхал. Сердце Вероники встрепенулось. Он останется здесь. Возможно, они смогут увидеться, поговорить... — Странная избирательность в убийстве, — процедил дон Хоакин. — Одних животных можно закалывать ради развлечения, а других жалко подстрелить ради пользы? Или дело в том, что здесь нет восторженной толпы, готовой аплодировать кровопролитию? Несколько долгих секунд Диего молчал, и Вероника боялась, что он сорвется и нагрубит. Но когда он заговорил, его голос был на удивление спокоен: — Дон Хоакин, между охотой и корридой есть принципиальная разница. На арене я рискую жизнью в честном бою. Здесь же предлагается стрелять в безоружных животных. Простите, но это не по мне. Хоакин покраснел как помидор, но прежде, чем он ответил, дверь снова открылась, и в столовую вошли Антонио и Мерседес. — Простите за опоздание. — Ничего страшного, племянница, — отозвался маркиз. — Садитесь, прошу. Мерседес казалась какой-то лихорадочно взбудораженной — двигалась слишком резко, глаза блестели странным огнем. Прежде, чем сесть за стол, она окинула взглядом гостей. Ее глаза задержались на Элене и Алехандро с каким-то алчным, вопрошающим выражением. Но, не увидев того, что ожидала, Мерседес нахмурилась и досадливо поджала губы. «Что она высматривает?» — недоумевала Вероника, чувствуя к Мерседес почти инстинктивную неприязнь. — Надеюсь, вчерашний вечер прошел для всех... спокойно? — поинтересовалась Мерседес, садясь возле брата. Антонио усмехнулся. В его глазах плескалось злорадное веселье, словно он был посвящен в какую-то тайную шутку. — Дегустация была превосходной! — воскликнула графиня де Монтихо. — Ваши вина действительно исключительны, маркиз! — А партия в хомбре была весьма увлекательной, — добавил Антонио, и его улыбка стала еще шире. — Жаль, что окончилась… безрезультатно. Странное слово. Почему безрезультатно? Вероника ощутила, как смутная тревога шевельнулась внутри. — А вы, сеньор Торрес? —  Мерседес неожиданно обратилась к Диего. — Как провели вечер? Надеюсь, ваша головная боль прошла? Диего поднял взгляд. Внешне он казался спокойным, но Вероника научилась читать его — и чувствовала, что он напряжен. — Благодарю за заботу, донья Мерседес. Головная боль действительно прошла. Я рано лег спать. — Конечно, — ядовито усмехнулась аристократка. — Сон — лучшее лекарство. Особенно... когда совесть чиста. У Вероники замерло сердце. Что эта зазнайка имеет в виду? И почему она так странно смотрит на Диего? Антонио прикрыл рот салфеткой, но Вероника видела, что он едва сдерживает смех. Брат и сестра явно разыгрывали какую-то сцену, и Диего был в ней главным актером. Внезапно в памяти всплыли слова: «Не все то, что кажется правдой, действительно правда». Тогда Вероника не поняла предупреждения, но сейчас вдруг ощутила, что вокруг них плетется какая-то паутина интриг. Она украдкой взглянула на Диего и увидела в его глазах тревогу, почти страх. Страх за что? За кого? За нее? *** Завтрак прошел под пустопорожние разговоры и звон серебра о фарфор. Диего мысленно готовился к неизбежному объяснению с Мерседес. Разочарование было написано на ее холеном лице — план провалился, и она явно в бешенстве. Гости начали расходиться: мужчины отправились готовиться к охоте, дамы перешли в гостиную. Диего поднимался из-за стола, когда почувствовал фиалковый запах духов. Мерседес стояла рядом, изображая светскую улыбку для окружающих, но ее пальцы вцепились в его локоть словно когти хищной птицы. — Сеньор Торрес, — медовым голосом пропела она, — не могли бы вы помочь мне с одним вопросом? Касается... садоводства. — Садоводства? — иронично уточнил Диего. — Именно, — холодно улыбнулась Мерседес. — Только на этот раз, боюсь, речь пойдет не о розах, а о сорняках. — Разумеется. Всегда к вашим услугам, — нарочито вежливо ответил он. Вероника подняла на них встревоженный взгляд, явно почувствовав неладное. Остальные гости, занятые своими делами, ничего не заметили. Мерседес направилась к выходу, и Диего последовал за ней через знакомый арочный проход. Садик встретил их серебристым журчанием фонтана. То же место, где вчера она излагала свой план. Тогда Диего чувствовал себя загнанным в угол зверем. Сегодня — человеком, который сжег за собой все мосты. — Итак, — ледяным тоном процедила Мерседес, — поговорим о садоводстве. Диего скрестил руки на груди, с угрюмой обреченностью глядя на нее. Пришло время расплаты. — Я ждала до утра, Диего. Ждала скандала, позора этой семьи, — голос Мерседес дрожал от злости. — Представляла, как Алехандро ворвется в спальню жены и застанет ее с тобой. Но что я вижу вместо этого? Семейную идиллию? — План провалился, донья Мерседес, — спокойно ответил Диего. — И это к лучшему. — К лучшему? — ощерилась она. — Для кого? Для Алехандро, который испортил мне жизнь? Для этой деревенщины, которая получила то, что по праву принадлежало мне? — Для всех нас. Включая вас, донья Мерседес. Месть — это яд, который прежде всего отравляет того, кто его источает. — Не смей читать мне нотации! — рявкнула она. — Ты сам согласился на мой план! — И теперь отказываюсь от него. Я больше не буду участвовать в ваших интригах. Найдите себе другого дурачка. Мерседес впилась в него цепким взглядом, и вдруг в ее глазах промелькнуло понимание. — Ты такой самонадеянный сегодня утром, — насмешливо протянула она. — Думаешь, твоя провинциалка по-прежнему будет смотреть на тебя влюбленными глазами, когда узнает, что ты пытался соблазнить ее сестру? Что был готов за деньги разрушить ее семью? Диего ощутил, как кровь отхлынула от лица. Это был его самый глубокий страх — увидеть отвращение в глазах Вероники, когда она все узнает. Но скрывать правду после того, что между ними произошло, было бы кощунством. — Она имеет право знать, — тихо сказал он. — И я сам расскажу ей обо всем. — Неужели? — усмехнулась Мерседес. — И когда же? После того, как затащишь ее в постель? Он вздрогнул, и Мерседес, заметив его реакцию, торжествующе рассмеялась. — Боже мой, это уже случилось, не так ли? Вот почему ты так расхрабрился сегодня. Наш доблестный тореро уже получил свой приз и теперь может себе позволить благородные жесты. — Не смейте! — прорычал Диего, угрожающе шагая к ней. — Не смейте говорить о ней в таком тоне! — Иначе что? — Мерседес не шелохнулась. — Ударишь даму? О да, это был бы прекрасный штрих к портрету героя! Человек, который соблазняет невинных девиц и бьет беззащитных женщин. Какой романтический образ! Они стояли друг против друга как враги на поле боя. Лицо Мерседес перекосилось от гнева, щеки пошли пятнами, в глазах плескалась ядовитая злоба. — Делай, что хочешь, но я больше не буду участвовать в твоих мерзких интригах, — отчеканил Диего. Мерседес медленно отступила, окидывая его взглядом жестко прищуренных глаз. — Ты пожалеешь об этом, Диего Торрес! Клянусь, ты пожалеешь! И твоя драгоценная Вероника тоже. — Не втягивай Веронику! — прошипел он. — Она ни в чем не виновата! — Не виновата? — фыркнула гадина. — Она виновата уже в том, что выбрала тебя! Она направилась к выходу, но остановилась, бросив через плечо: — Дурак! Ты мог бы расплатиться с ростовщиком и спасти свою сестру, просто следуя нашему плану. Одна ночь, один скандал — и ты был бы свободен. Теперь же... — Она обернулась, и от ее улыбки по спине пробежали мурашки. — Теперь ты потеряешь все. — Мерседес... — До свидания, Диего. Наслаждайся своим счастьем... Пока можешь. Шелест платья растворился в журчании фонтана, оставив Диего одного с грузом отчаяния, грозящим раздавить его в порошок. Он рухнул на скамью, обхватив голову дрожащими руками. «Боже, что я наделал? — колотилось в висках. — Что я наделал?» Надо предупредить Веронику. Немедленно. Рассказать ей все, пока эта стерва не опередила его своей версией событий. Пусть лучше она узнает правду от него, даже если эта правда разобьет ей сердце. Но найдет ли он в себе силы произнести слова, которые погасят свет в ее глазах? И как пережить момент, когда любовь в ее взгляде сменится отвращением? Диего вернулся в дом, чувствуя, что у него в груди бомба с горящим фитилем. «Как ей сказать? — терзался он, направляясь к гостиной. — Как объяснить, что человек, которому она отдалась прошлой ночью, еще вчера был готов уничтожить ее семью?» Он встал в дверном проеме, окидывая взглядом собравшихся. Вероника сидела с Эленой на диване, листая альбом. А рядом, разумеется, маячил Хоакин — облокотившись о спинку, он тыкал пальцем в страницу и что-то с умным видом бубнил «Проклятье, — мрачно подумал Диего. — Не так-то просто застать ее наедине». — А вот и сеньор Торрес! — улыбнулся граф де Агилар. — Ну как, не передумали насчет охоты? Еще не поздно присоединиться. — Благодарю, но нет, — Диего старался говорить спокойно. — Предпочитаю остаться здесь. Он подошел к Веронике, надеясь найти способ увести ее для разговора. Она подняла взгляд, и в ее серых глазах вспыхнули искорки радости, от которых у него перехватило дыхание. «Боже, —  с отчаянием подумал Диего, — как она на меня смотрит! Будто я действительно герой, а не подлец, который был готов продать ее счастье за деньги». — Сеньор Торрес, — надменно процедил Хоакин, — желаете присоединиться к дискуссии? Мы обсуждаем гравюры Пиранези. Хотя, полагаю, архитектурные древности вряд ли входят в круг ваших интересов. «Этот клоун не упускает возможности унизить меня», — подумал Диего, но вслух лишь сказал: — Боюсь, что действительно не разбираюсь в архитектуре. — Вот именно, — удовлетворенно протянул Хоакин. — Сеньорита Вероника, посмотрите на эту гравюру Колизея. Разве не поразительно, как... Диего стиснул зубы, наблюдая, как этот петух еще ближе склоняется к Веронике, нарочито давая понять, что он, Диего, здесь лишний. — Сеньорита Вероника, — осторожно начал он, когда Хоакин на секунду заткнулся, — не могли бы мы... — Ах, сеньор Торрес! — вдруг воскликнула графиня де Монтихо. — Я была на той ужасной корриде, когда бык поднял вас на рога. До сих пор вздрагиваю, вспоминая! Как вы вообще смогли после этого продолжить бой? «Нет, не сейчас», — взмолился про себя Диего, но проигнорировать вопрос, не показавшись грубым, было нельзя. — Это часть профессии, графиня, — начал он, краем глаза наблюдая за Вероникой. — Торнадо был достойным противником... Он говорил о той роковой корриде, отвечал на вопросы, которыми его засыпала графиня, но все мысли было сосредоточены на одном — как остаться с Вероникой наедине. — Как увлекательно! — воскликнула графиня. — А правда ли, что... — Простите, — перебил Диего, больше не в силах выдерживать эту пытку. Он повернулся к Веронике: — Сеньорита Вероника, не могли бы мы пройтись по саду? Я хотел показать вам... розы, которые мы вчера обсуждали с садовником. Воцарилась неловкая пауза. Хоакин скорчил недовольную физиономию, Элена удивленно подняла брови. Щеки Вероники окрасились пунцовым румянцем. Она беспомощно заморгала, а ее пальцы судорожно сжались на подлокотнике кресла. — Боюсь, сейчас неподходящее время, — процедил Хоакин. — Сеньорита Вероника слушает мой рассказ о римской архитектуре. — К тому же, — с легкой укоризной добавила Элена, коротко переглянувшись с Алехандро, — было бы неприлично, если бы сестра вышла с мужчиной без надлежащего сопровождения. Диего почувствовал, как горло сжимает отчаяние. Мерседес может ударить в любой момент. — Простите за настойчивость, — пробормотал он, — но... — Сеньор Торрес, — голос маркиза за спиной заставил его обернуться. Де Вальдес с решительным видом приближался к ним. — Вы не пройдете в мой кабинет? Мне нужно обсудить с вами одно важное дело. Его тон был вежливым, но не допускающим возражений. — Сейчас? — переспросил Диего. — Именно сейчас, — кивнул маркиз. — Хотелось бы обсудить это перед охотой. «Проклятье! — в отчаянии подумал Диего. Совсем как на ярмарке, когда он мчался искать малыша Карлоса, а маркиз отвлек его пустой болтовней… Но отказаться было невозможно. Де Вальдес — хозяин дома, влиятельный и уважаемый человек. Проигнорировать просьбу означало бы серьезно его оскорбить. — Разумеется, — пробормотал Диего. — Я к вашим услугам. Прежде чем последовать за маркизом, он обернулся к Веронике. Их глаза встретились, и в ее взгляде было столько вопросов, что у него перехватило дыхание. — Сеньор Торрес? — нетерпеливо повторил маркиз. Ничего не оставалось делать, как идти за ним. Де Вальдес что-то бубнил о важности предстоящего разговора, но Диего слышал его словно сквозь вату в ушах. Единственная мысль билась в его голове: «Я должен ей все рассказать». И с каждым шагом, уводящим его от Вероники, нарастала тревога, превращаясь в безжалостную уверенность: он опоздал.