Глава 40 — Отравленные мечты

Вероника сидела рядом с Эленой, механически переворачивая страницы. Над ней склонился дон Хоакин. Указывая на очередную гравюру, он зудел как назойливая муха: — Посмотрите на эти арки, сеньорита Вероника, — его кисловатое дыхание неприятно щекотало лицо. — Разве не поразительно, как римские мастера... Но ее мысли витали далеко от античного искусства. Перед тем, как Диего ушел с маркизом, в его взгляде читалось такое отчаяние, словно он пытался ей что-то сказать… — ...а эти колонны демонстрируют идеальные классические пропорции, не находите? — продолжал Хоакин. — Да, разумеется, — рассеянно отозвалась Вероника, не отрывая взгляда от двери, за которой скрылся Диего. «Он хотел сказать мне что-то важное, — с растущим беспокойством понимала она. — Открыть, что мучает его…» — Сеньорита Вероника, а что вы думаете о влиянии греческих ордеров на... — Простите, — резко оборвала его Вероника, больше не в силах выносить этот словесный поток. — Я не особо разбираюсь в архитектуре. Хоакин опешил, но тут же взял себя в руки: — О, но ведь это такая увлекательная тема! Позвольте мне объяснить основные принципы. Видите ли... «Боже мой, он никогда не замолчит!» — в отчаянии подумала Вероника. — Простите. — Она резко встала с дивана. — Веро, ты в порядке? — всполошилась Элена. — Да, просто я… Я скоро вернусь. — Куда вы, сеньорита Вероника? — окликнул Хоакин, но она уже подошла к двери. Любопытные взгляды гостей сверлили спину, но Веронике было все равно. Главное — выбраться из этого болота пустой болтовни. «Пойду в библиотеку, — шагая по коридору, решила она. — Быть может, кабинет маркиза где-то недалеко. Вдруг мне удастся перехватить Диего, и наконец-то узнать, что так беспокоит его». С каждым шагом нарастала тревога. Странные взгляды Мерседес за завтраком… А потом эта неприятная особа увела Диего на разговор. Он вернулся таким взбудораженным… Что она ему сказала? Библиотека встретила Веронику тишиной и запахом старых книг. Она подошла к окну, выходящему в сад, и прижалась лбом к стеклу. В розарии садовник подрезал кусты, и Вероника вспомнила, как вчера Диего подарил ей бордовую розу. Пальцы невольно коснулись губ, все еще хранящих сладость его поцелуев. — Прекрасный вид, не правда ли? Вероника вздрогнула и обернулась. Позади стояла Мерседес. В ее приветливой улыбке проглядывало нечто змеиное, от чего становилось не по себе. — Простите, если напугала, — мелодично протянула Мерседес. — Я видела, как вы вошли, и подумала, что это прекрасная возможность поговорить с вами без посторонних глаз. Что ей нужно? Вероника ощутила, как сердце сжимается от тревоги. — Вы... хотели со мной поговорить? — осторожно переспросила она. Мерседес медленно прошлась вдоль книжных полок, проводя пальцами по корешкам старинных томов. — Знаете, сеньорита Вероника, я долго наблюдала за вами, — сказала она. — И должна признаться, вы меня очаровали. Такая искренность, непосредственность... В Севилье подобное встретишь нечасто. — С…спасибо, — пробормотала Вероника, не зная, как реагировать на эти слова. — Именно поэтому, — Мерседес повернулась к ней, — я не могу молчать, видя, как вы... подвергаетесь себя опасности. — Опасности? О чем вы? — О Диего Торресе, разумеется. Я вижу, как вы смотрите на него. Вероника ощутила, как кровь приливает к щекам. Неужели все настолько очевидно? — О, вы покраснели, — усмехнулась Мерседес.  — Полно, милочка, не нужно стыдиться. В вашем возрасте это совершенно естественно — увлечься героем арены. — Не понимаю, о какой опасности идет речь. — Вероника сжала руки в замок, стараясь унять дрожь. Мерседес с преувеличенным сочувствием вздохнула: — Конечно, не понимаете. Вы так невинны, выросли в провинции, вдали от интриг большого города… Поэтому я просто обязана открыть вам глаза на то, кем на самом деле является наш знаменитый матадор. У Вероники перехватило дыхание. — Что вы имеете в виду? — Милая девочка, — Мерседес подошла ближе, и что-то хищное мелькнуло в ее зеленых глазах. — Диего Торрес — охотник за кошельками богатых аристократок. — Нет! — отрезала Вероника. — Вы ошибаетесь! — Очень хотелось бы ошибаться, но увы. — Мерседес со вздохом покачала головой. — Он выбирает уязвимую женщину из состоятельной семьи, очаровывает ее и начинает выманивать деньги. Обычно под предлогом помощи больной сестре. У Вероники подкосились колени. — Но... его сестра действительно больна туберкулезом, — пробормотала она. — Лечится в санатории... — А вы видели эту сестру? — Мерседес подняла бровь. — Нет? Вот и я тоже. — Она многозначительно помолчала. — Скажите, он рассказывал вам о долге ростовщику? О том, что ему угрожают? Вероника похолодела.  Диего упоминал об этом во время свидания у садовой калитки... — Да, вижу, что рассказывал, — удовлетворенно отметила Мерседес. — Теперь понимаете? Одна и та же история, одни и те же трогательные детали. Скольких женщин он уже обманул... — Перестаньте! — Вероника отступила к окну. — Я вам не верю! — Я понимаю, как трудно признать, что тебя одурачили, но… Знаете, почему я так хорошо осведомлена о его уловках? — Мерседес вздохнула. — Потому что сама была жертвой его чар... К своему стыду. Мир начал рушиться вокруг Вероники. — Что? — пролепетала она. — Да, дорогая. Именно поэтому я так резко отзывалась о нем на корриде — пыталась вас предупредить, но вы были слишком очарованы им... А сегодня после завтрака я уговаривала его оставить вас в покое, но тщетно… Поэтому я и решилась все рассказать. — Она понизила голос. — Мы были любовниками. Я давала ему крупные суммы, веря в байки о больной сестре и жестоком ростовщике. А потом... когда я начала что-то подозревать, он меня бросил. — Нет... — Вероника помотала головой, отказываясь верить этим словам. — Хотите доказательств? — горько усмехнулась Мерседес. — Я могу описать каждый шрам на его теле. На груди у него — отметина, похожая на крест. На левом бедре — длинный рубец. А на ягодице... вмятина от рога. Ноги ослабли, и Вероника судорожно схватилась за подоконник. Эти шрамы... она целовала их прошлой ночью... Воспоминания о близости, которые только что казались сокровищем, вдруг превратились в источник невыносимого стыда. — Я вижу, вы узнаете эти детали, — мягко сказала Мерседес. — Прискорбно, что он успел зайти так далеко. Но послушайте меня, Вероника, лучше остановиться сейчас, пока вашей репутации не нанесен непоправимый удар. Она взяла ее безвольные руки в свои: — Не нужно краснеть. Я понимаю. Он неотразим, не так ли? Умеет заставить женщину почувствовать себя особенной... А потом оказывается, что ты лишь очередная глупая аристократка, попавшаяся ему на крючок. — Хватит... — прошептала Вероника, чувствуя, как горло перехватило от слез. — Я говорю это не со зла, — продолжала Мерседес. — Мы, женщины, должны предупреждать друг друга о подобных... подлецах. Я не хочу, чтобы вы повторили мои ошибки. — Вы... вы сказали неправду, — Вероника попыталась сопротивляться. — Диего не такой. Я знаю... — А я знаю, — парировала Мерседес, — что одновременно с вами он пытался соблазнить вашу сестру. Да, милая, погнался за двумя зайцами сразу. Видимо, рассчитывал, что хотя бы одна из вас откроет кошелек. Воспоминания нахлынули болезненной волной. О том, как Диего ухаживал за Эленой на ярмарке и за ужином в доме Алехандро. О том, как больно было за этим наблюдать… Получается, все дело в деньгах? — Простите, — выдавила Вероника сквозь слезы. — Мне нужно... побыть одной. — Конечно, дорогая, — Мерседес погладила ее по плечу. — Это болезненно, знаю. Я вас оставлю, но, если захотите поговорить — я к вашим услугам. Когда он ушла, Вероника выскользнула из библиотеки и кинулась к своей комнате, моля лишь об одном — не встретить Диего. Потому что не знала, сможет ли выдержать встречу с человеком, который разбил ей сердце. Добравшись до спальни, она заперла дверь и рухнула на кровать. Слезы хлынули потоком, тело сотряслось от судорожных рыданий. — Боже мой... — всхлипывала она. — Боже мой, как я могла быть такой идиоткой? Каждое воспоминание о Диего теперь было отравлено ядом сомнений. Их встреча на приеме маркиза — неужели он уже тогда выбирал себе жертву? Танец, когда она чувствовала себя принцессой из сказки — всего лишь часть его подлой игры? — Я такая дура! — выкрикнула Вероника в подушку. — Наивная провинциальная дура! Вспышка гнева на мгновение заглушила боль. Как он посмел! Как посмел играть с ее чувствами! Использовать историю о больной сестре, чтобы разжалобить ее! Но ярость тут же сменилась жгучим стыдом. Прошлая ночь... Боже, что она натворила! Отдалась мужчине, для которого была очередной глупой аристократкой с тугим кошельком. Каждое его прикосновение, каждый поцелуй оказались ложью, спектаклем... — Нет, — прошептала она, качая головой. — Нет, не может этого быть... Его глаза… В них плескалась такая нежность... Неужели он настолько хороший актер? Неужели способен так убедительно притворяться? «А что, если Мерседес лжет? — вдруг подумала Вероника. — Что, если все это клевета?» Но откуда тогда ей знать историю о больной сестре и долгах? А ухаживания за Эленой? Нет, все сходится, как ни мучительно это признавать. А главное, как бы Мерседес смогла так точно описать его шрамы, если бы не была с ним близка? Удушливая волна стыда накрыла Веронику с головой. Значит, не только она целовала эти шрамы, думая, что прикасается к отметинам его героизма. Мерседес делала то же самое. И, вероятно, не только она. — Сколько их было? — прошептала Вероника, сжимая до боли кулаки. — Сколько дурочек поверили его лжи? Она попыталась встать, но голова закружилась, а к горлу подступила тошнота. Все вокруг расплывалось, словно в дурном сне, от которого невозможно очнуться. «Нужно уехать, — металась единственная ясная мысль. — Немедленно отсюда уехать!» Не видеть Диего. Не слышать его голос. Не рисковать сорваться и устроить сцену, которая окончательно похоронит ее репутацию. Вероника с трудом поднялась на дрожащие ноги и, подтащив к шкафу дорожный сундук, начала лихорадочно скидывать туда вещи. Руки не слушались, платья падали на пол. — Сеньорита? — в дверь постучала горничная. — С вами все в порядке? — Пойдите прочь! — выкрикнула Вероника. — Оставьте меня в покое! За дверью воцарилась тишина, затем раздались удаляющиеся шаги. Слезы струились по щекам, но Вероника, стиснув зубы, продолжала собирать вещи. Она уедет сегодня же. Скажет Элене, что плохо себя чувствует. Вернется в Севилью и постарается забыть этот кошмар. «А что потом? — вдруг подумалось ей. — Замуж за дона Хоакина? Но он же все поймет в первую брачную ночь. И тогда скандал, развод, позор для семьи… Нет, уж лучше сразу в монастырь». За окном светило солнце, щебетали птицы, мир продолжал жить, как будто ее будущее не рассыпалось в прах. В дверь опять постучали. — Веро? Это я. Можно войти? Вероника замерла с платьем в руках. Горничная, должно быть, разыскала Элену. — Я... я занята, — попыталась отделаться она. — Вероника Дуарте, немедленно открой дверь! — приказала Элена. — Иначе я велю ее взломать. С тяжелым вздохом Вероника повернула ключ в замке, затем поспешно склонилась над сундуком, надеясь скрыть заплаканное лицо. — Боже мой! Что случилось? — ужаснулась сестра. — Ничего особенного, — буркнула Вероника, продолжая укладывать вещи. — Просто решила пораньше вернуться домой. Элена осторожно коснулась ее плеча: — Веро, посмотри на меня. — Отстань, — дернулась Вероника. — Все в порядке. — Ничего не в порядке. — Элена развернула ее к себе лицом и ахнула. — Господи, что с тобой? Нижняя губа предательски задрожала. Еще секунда, и слезы снова хлынут из глаз. — Мне нужно уехать, — выдавила Вероника. — Сегодня. Сейчас. — Из-за него? — тихо спросила Элена. — Из-за Диего? Вероника вздрогнула, услышав его имя. — Я не хочу об этом говорить. — А мне кажется, именно об этом и нужно поговорить. — Элена усадила ее на кровать и села рядом. — Что он сделал? Обидел тебя? — Он... — Вероника сжала кулаки, пытаясь унять дрожь. — Неважно. Просто... я ошиблась в нем. Жестоко ошиблась. — Рассказывай! — Нет! — Вероника вскочила на ноги. — Я не буду это обсуждать. Хочу только уехать. Ты поможешь мне или нет? — Конечно, помогу. — Элена тоже встала и обняла ее за плечи. — Ты же знаешь, я всегда на твоей стороне. От этих простых слов что-то надломилось внутри. Вероника уткнулась лицом в плечо сестры и дала волю слезам. — Я такая дура, Элена! — всхлипывала она. — Такая наивная идиотка... — Тише, тише, — сестра гладила ее по волосам. — Расскажи, что произошло? — Не могу... не могу об этом говорить. Просто... увези меня отсюда. Пожалуйста. Элена помолчала, потом кивнула: — Хорошо. Когда Алехандро вернется с охоты, я с ним поговорю. Скажу, что тебе нездоровится. Попрошу увезти нас отсюда. — Спасибо, — выдохнула Вероника. — Но, — Элена строго посмотрела на нее, — когда вернемся домой, мы все обсудим. Обещаешь? Вероника неохотно кивнула. Главное — уехать. Остальное потом. — А пока, — Элена взяла ее за руки, — умойся, приведи себя в порядок. Нельзя, чтобы тебя увидели в таком состоянии. — Я не хочу спускаться к обеду. — Придется. Иначе сплетен не оберешься. — Элена подвела ее к умывальнику. — Держись, Веро. Осталось совсем чуть-чуть. Пока сестра помогала ей привести себя в порядок, Вероника чувствовала, как к ней возвращается способность дышать. Она не одна. Элена поможет пережить этот кошмар. А через несколько часов она будет далеко отсюда. Подальше от Диего Торреса и его лживых клятв. Под заботливыми руками Элены Вероника вернула себе приличный вид — умылась холодной водой, припудрила покрасневшие веки, поправила растрепавшуюся прическу. Теперь она снова походила на благовоспитанную сеньориту, но внутри все по-прежнему горело от боли и унижения.  Они спускались по широкой лестнице, когда снизу послышались торопливые шаги. Навстречу поднимался Диего. При виде Вероники его встревоженное лицо просветлело. — Сеньорита Вероника, — слегка запыхавшись, обратился он. — Могу я поговорить с вами наедине? Это крайне важно. В его голосе звучала такая мольба, что на мгновение дрогнуло сердце. Но Вероника заставила себя окатить его холодным презрением. — Простите, сеньор Торрес, но я не представляю, о чем нам с вами говорить. Диего вздрогнул как от пощечины. В его глазах мелькнуло отчаяние — настолько искреннее, что на секунду Вероника засомневалась. Может, все это... «Нет, — твердо сказала она себе. — Он просто хороший актер». — Вероника, пожалуйста... — тише начал Диего. — Идем, Веро, — Элена взяла ее под руку. — Нас ждут. Они прошли мимо застывшего Диего, и Вероника чувствовала, как он смотрит им вслед. Но не обернулась.