В коме

Я шагал по узким улочкам Нового Орлеана, погружённый в свои мысли. Здесь, среди старых зданий и влажного воздуха, я ощущал, как внутри меня снова появляется противоречие — знакомое, но всегда тяжёлое. Работа в Совете давала мне **цель**, возможность делать что-то значимое. Я знал, что то, чем я занимаюсь, помогает оборотням, защищает тех, кому нужна помощь. Мне нравилось быть частью этого мира, знать, что мои действия меняют ход событий. Но школа… Я скучал по ней. По её шумным коридорам, по урокам, где всё казалось менее сложным, по моментам, когда можно было просто быть **учителем**, а не охотником за беглецами. И по Алише. Мы много раз говорили о том, что рано или поздно жизнь снова вынесет меня на сложные пути. Она понимала это — понимала лучше, чем кто-либо, — но всё равно каждый раз на её лице появлялось то выражение, которое заставляло меня задумываться. Не сожаление. **Но что-то близкое к нему.** Я знал, что она беспокоится. И даже сейчас, когда я шагаю по этим улицам, Алиша, вероятно, сидит где-то, размышляя о том, чем я занимаюсь, следя за геолокацией, которую я ей отправил. Моя работа важна. Но важно ли то, что я оставляю позади? Я сжал кулаки, затем вдохнул глубже, направляясь к клубу Дугласа Рейнса. Размышления могут подождать. А вот след Миллинга — нет. Где-то далеко, за пределами моего сознания, в воздухе звучали гудки автомобилей, смех туристов, приглушённые шаги по каменным улицам. Я шёл быстрым шагом, сосредоточенный на предстоящей встрече, когда внезапно почувствовал удар. Сильный, резкий, как вспышка молнии, он пронзил мне спину, отправляя волну боли по позвоночнику. Я остановился, резко обернувшись. Никого. Только шум улиц, только мелькающие силуэты прохожих, только знакомый влажный воздух Нового Орлеана. Я нахмурился, прижимая ладонь к спине, чувствуя лёгкое жжение. Камень? Отскочил от мостовой? Такое иногда случается. Я глубоко вдохнул, пытаясь не придавать этому значения, и пошёл дальше. Но с каждой секундой боль нарастала. Она не просто была там — она пульсировала, растекалась по коже, словно холодная змея, скручивающаяся в напряжённый узел. Я моргнул, ощущая, как зрение странно замутилось на краях. Нет. Всё нормально. Просто усталость, просто долгий день. Но… Шаг. Ещё один. Небо словно потемнело, даже несмотря на то, что вечер ещё не наступил. Я шагал дальше, а внутри росло непонятное ощущение. Что-то не так. Я пошёл быстрее, надеясь, что движение развеет странное состояние. Но оно только усугубилось. Где-то вдалеке пробили часы. Улицы стали казаться слишком шумными, слишком яркими, слишком нереальными. Я нахмурился, убирая руку со спины. И тут же остановился. Моя ладонь была в крови. Я замер. Сердце вдруг сильно ударило в груди, как гром среди молнии. Я ранен? Но как? Я чувствовал, как что-то внутри медленно уходит в пустоту. Я сделал несколько шагов, но они казались тяжёлыми, словно ноги тонули в песке. И прежде чем я успел понять, что делать дальше, передо мной встали полицейские. — Сэр? — один из них взглянул на меня с осторожностью. — Почему у вас кровь на спине? Я моргнул. Попытался ответить. Но слова не пришли. Зрение потемнело. Туман окутал разум, а мир стал размытым пятном. И в следующий момент я рухнул в пустоту. --- Сознание возвращалось медленно, словно пробиваясь сквозь густой туман. Первое, что я почувствовал — приглушённый свет, мягкий, но неприятно давящий на глаза. Потом запах — стерильный, холодный, пропитанный антисептиками. Я не сразу понял, где нахожусь. Тело казалось чужим, движения — замедленными, как будто мои мышцы забыли, как работать. Голова пульсировала слабой, но настойчивой болью, и когда я попытался вспомнить, что произошло, память ответила размытыми образами улицы, удара в спину и… кровь? Сколько прошло времени? День? Несколько часов? Неделя? Я с трудом пошевелился, но любое движение отзывалось болезненным эхом в спине. И тогда до меня дошло — Миллинг смог уйти. Если я оказался здесь, в больнице, значит, я потерял след. Я медленно сел, пытаясь приподняться чуть выше на подушке. Когда глаза привыкли к приглушённому свету, я заметил, что в комнате не один. Рядом сидели двое. Девид Джонсон, с его привычной сосредоточенностью, говорил с Лиссой Кристалл. С обоими я был знаком хорошо. Девид — глава Совета, человек, чей опыт и здравомыслие я уважал. А Лисса… когда-то она тоже была в Совете, но потом ушла в преподавание, решив, что сможет принести больше пользы другим способом. Её присутствие здесь говорило одно — случившееся не просто несчастный случай. Это серьёзно. Они продолжали разговор, пока ещё не заметив, что я очнулся. Я слушал их, чувствуя, как внутри постепенно формируется осознание: ситуация куда хуже, чем я думал. Я всё ещё пытался осмыслить происходящее, когда Лисса вдруг повернулась ко мне, её взгляд на мгновение застыл, а затем в её глазах мелькнуло облегчение. — Ты очнулся, — произнесла она мягко, затем, прищурившись, добавила: — Как ты себя чувствуешь? Её голос был спокойным, но в нём чувствовалась осторожность. Я попытался заговорить, но горло оказалось пересохшим, и единственное, что получилось, — короткий кивок. Лисса наблюдала за мной, затем медленно сказала: — В тебя попала пуля, Фаррин. Я моргнул. Она продолжала: — У тебя было внутреннее кровотечение. Её слова эхом отозвались в моей голове. Я медленно провёл рукой по груди, ощущая болезненный отклик. Всё ещё было тяжело двигаться, но теперь становилось понятно, почему. Я лежал, пытаясь переварить услышанное. Пуля. Я помнил момент удара, но тогда мне казалось, что это просто камень, просто случайный толчок. — Девид забеспокоился, когда ты несколько часов не выходил на связь, — добавила Лисса. — Он приехал сам, чтобы проверить, что случилось. Я перевёл взгляд на Девида. Он всё ещё говорил с ней, не заметив, что я очнулся, но выражение его лица было напряжённым. Я собирался спросить, сколько времени прошло, но Лисса, словно почувствовав мой вопрос, произнесла: — С того момента прошла неделя. Я застыл. Неделя. Я был в коме. Где-то внутри пронеслось тревожное осознание: Миллинг, Лидия Леннокс и Ребекка Янгблад успели уйти. Пока я лежал здесь, беспомощный, они наверняка уже скрылись, стерли следы, возможно, даже начали реализовывать свои планы. Всё это время я был вне игры. Я глубоко вдохнул, чувствуя, как напряжение нарастает. Теперь мне предстояло узнать, что случилось за эти семь дней. И самое главное — как я мог наверстать упущенное. Но для начала мне нужно было дать понять, что я снова на ногах. Я слегка пошевелился, и наконец Девид поднял взгляд, замечая мои движения. На его лице мелькнуло удивление. Теперь он знал, что я очнулся. Теперь разговор действительно начнётся. Теперь я узнаю всё. Девид посмотрел на меня, его выражение оставалось сосредоточенным, но я видел в глазах облегчение. — Хорошо, что ты очнулся, — сказал он, медленно выдыхая. — Мы уже начали действовать, но без тебя было сложно. Я попытался сесть ровнее, но каждая мышца отзывалась неприятной тяжестью. — Что случилось за эту неделю? — наконец произнёс я, чувствуя, как голос звучит хрипло. Девид обменялся коротким взглядом с Лиссой, затем вернул внимание ко мне. — Амелия смогла выйти на след, — сказал он. Я напрягся. — Но он был ложный. Ощущение беспокойства резко усилилось. Ложный след. Это означало, что Миллинг, Леннокс и Янгблад **либо специально запутали поиски**, либо кто-то помог им исчезнуть. — Какой след? — я с трудом сглотнул, горло всё ещё пересохло. Девид нахмурился. — Вначале мы думали, что они направились на север. Была серия транзакций, похожих на их стиль, и несколько анонимных сообщений, которые могли указывать на их передвижение. — Но это была ошибка, — вмешалась Лисса, её голос звучал ровно. — Когда мы добились доступа к более детальной информации, оказалось, что это подстава. Я сжал кулаки, ощущая, как внутри растёт раздражение. Они **знали**, что их будут искать. Они **продумали** отвлекающие манёвры. Я провёл рукой по лицу, пытаясь сосредоточиться. — Значит, они всё ещё где-то в тени? Девид кивнул. — И теперь нам нужно их вытащить. Я глубоко вдохнул, а затем перевёл взгляд на них обоих. — Тогда не стоит терять ни секунды. Я уже потерял неделю. Я не мог позволить себе потерять ещё больше. Теперь надо было действовать. Сейчас же.