Шухер

Я смотрел на учеников и учителей, чувствуя, как усталость накатывает, но игнорировать тревогу было невозможно. — Нам нужно поставить кого-то на шухер, — сказал я твёрдо, переводя взгляд на Джека и Алишу. — Если они нападут среди ночи, мы должны быть готовы. Никто не спорил. Юна и Оливия вызвались первыми. — Мы проведём первые часы, — сказала Оливия. — А к часу нас сменят Морис и Кармен, — добавила Юна. Я кивнул, затем оглядел всех. — Остальные идут отдыхать. Нам нужна сила. Усталость давила, но никто не мог позволить себе расслабиться. Я отправился в свою квартиру, закрыв дверь, затем опустился на кровать. Тело ныло от ударов, голова гудела от напряжения. Но спать было необходимо. Я закрыл глаза, позволяя себе забыться хотя бы на несколько часов. Но не прошло и двух часов, как меня разбудил стук. Глухой, настойчивый. Я приподнялся, нахмурившись. Кто-то стучал в дверь моей квартиры. Я напрягся, выдохнул, затем подошёл, чуть замедлив шаг. — Кто там? Тишина. На секунду мне показалось, что звук был лишь частью сна, но затем стук повторился. Громче. Я сжал пальцы, затем открыл дверь Юна стояла передо мной, её дыхание было сбившимся, но голос ровным. — Фаррин… Тьяго вернулся. Я замер. Непонимание накрыло меня на секунду, как будто её слова были невозможны, нереальны. Но Юна не выглядела так, будто шутила. Я мгновенно шагнул вперед, почти бегом направляясь к столовой. В этом здании не должно было гореть света. Но когда я вошёл, свет горел, освещая стол, за которым сидел он. Тьяго. Мой племянник. Ученики сидели вокруг него, напряжённые, не понимающие, что происходит, но в их глазах читалось волнение, удивление. Я перевёл взгляд на стол. Рядом с ним сидели Джек, Алиша и Адэль—учителя. Остальные учителя спали, не подозревая о происходящем. Я сделал шаг ближе, чувствуя, как воздух стал гуще, плотнее. Тьяго поднял голову. Он встретился со мной взглядом. Я чувствовал, как дыхание перехватило на мгновение. Он не мог быть здесь. Я видел, как его убили. Я был там. Миллинг и Майер… Я помню тот день. Я помню каждую секунду. Но он сидел здесь. Я выдохнул, но голос мой был жёстким, холодным. — Как ты здесь? Тишина. Я чувствовал, как напряжение пронизывает воздух. Тьяго смотрел на меня, его взгляд был внимательным, но я не мог прочесть в нём ничего. Он молчал. И это было самым тревожным. Потому что я знал, что если он вернулся… Значит, что-то уже изменилось. И мне нужно было понять что. Немедленно. Я сел напротив Тьяго, мои пальцы сжались на поверхности стола, но я старался держать себя в руках. Он смотрел на меня спокойно, но я знал, что за этим выражением скрывается нечто большее. Я глубоко вдохнул, затем произнёс ровно: — Рассказывай. Учителя вокруг притихли, их взгляды были настороженными, некоторые переглядывались, не понимая, как он мог вернуться после того, что произошло. Тьяго перевёл дыхание, затем начал говорить. — Меня нашёл Рокет. Я напрягся. Эдуард, кличка Рокет. Когда-то — враг Тьяго, но со временем всё изменилось. Оборотень-крыса. Не самый ожидаемый спаситель. Но если кто-то и мог выжить в самых трудных условиях — то это он. — Как? — спросил я коротко. Тьяго потер пальцами лоб, затем выдохнул. — Я не знаю точно. Он не искал меня специально. Просто наткнулся… и помог. Я смотрел на него, чувствуя, как мысли проносятся в голове быстрее, чем могу обработать. — И ты всё это время скрывался? Он кивнул. — Да. Не мог вернуться раньше. Это было бы слишком опасно. Я провёл рукой по лицу, затем стиснул зубы. Он был там. Где-то далеко, среди теней, среди опасностей. Один. Я выдохнул, затем спросил: — Как ты добрался сюда? Тьяго опустил взгляд на стол, затем медленно сказал: — Рокет помог мне выбраться. Дальше — сам. Я смотрел на него, пытаясь найти что-то в его лице, что могло бы дать мне ответ на незаданный вопрос. Как он выжил? Как ему удалось пройти сквозь всё это? Но он молчал, и я знал, что ответы придут позже. Сейчас был только один факт. Он был здесь. Живой. Возвращённый в этот мир после того, как я думал, что его больше нет. Я снова вдохнул, затем произнёс твёрдо: — Тогда нам нужно понять, что делать дальше. Тьяго кивнул. Учителя смотрели на нас, их выражения были напряжёнными, но внутри читалась надежда.